Гарри Поттер. История наоборот

      Застывшее тело, взъерошенные волосы, пальцы, вцепившиеся друг в друга, словно клешни, а в глазах — натуральное первобытное безумие. И вот с этим мне предстоит разбираться? Да это просто издевательство! Кто вообще проболтался, что меня пытались, и весьма успешно, пустить под нож, как беззащитного поросёнка?       — Авада Кедавра, — прошипел Сириус сквозь стиснутые зубы. — Это избавит тебя от лишних хлопот. Они всего лишь жалкие маглы, — сорвалось с его губ, как ядовитый плевок.       «Всего лишь?» — слух резануло это презрительное «всего лишь». Разве магия возвышала нас настолько, что мы так легко могли распоряжаться судьбами тех, кто ею не наделён? Однако старое воспитание среди чистокровных волшебников давало о себе знать, пуская корни презрения. Классика волшебного снобизма. Маглы — мусор, магия — лицензия на убийство. Но сила — это не повод быть козлом, впрочем, это просто способ быть козлом с палочкой.       — Перестаньте нести чушь, — надменно фыркнул Снейп, окидывая взбешённого Блэка ледяным взглядом. — Для столь тёмной магии Гарри ещё слишком слаб и неопытен. Или вы, столь щедрыми советами, пытаетесь подтолкнуть его в компанию к вам, прямиком в Азкабан?       Блэк промолчал. Видимо, приличных слов не находилось. Ярость клокотала в нём, направленная не только на Дурслей, осмелившихся поднять на меня руку, но и на весь магловский род, вызывая бурю праведного гнева.       — Слушай, я не знаю, как ты об этом узнал… — начала я осторожно, боясь выронить хоть слово, способное подлить масла в и без того бушующий огонь. Как вообще мне себя с ним вести? Замереть и не двигаться?       — Об этом теперь шепчется каждая крыса в подворотнях. Такие новости, Гарри, не скрыть. Даже я, находясь в полной изоляции от внешнего мира, в курсе, что эти безродные твари тебя чуть не убили! — взревел Сириус с новой силой, сотрясая воздух яростью.       «Может, предложить ему йогу, успокоительную дыхательную практику и ассану «собака мордой вниз»? Впрочем, йога для тех, кто верил, что вселенная заботится о твоём балансе, но в этом мире баланс — это когда ты не сдох до полудня. Тогда, может, сразу хлопнуть по рюмашке виски?»       — В общем, со мной теперь всё хорошо, даже шрама не осталось. К тому же я под опекой профессора Снейпа и могу спокойно… — осеклась я, заметив, как Сириус вперился взглядом в ненавистного ему зельевара, словно собираясь испепелить его одним лишь взглядом. Новость об опеке ошеломила крестного не меньше, чем сам факт нападения на меня.       «Так, спокойно, главное не двигаться, авось пронесёт…»       — Он? — прорычал Блэк, повторяя с возмущённым надрывом: — Он? Ты ведь мог прийти ко мне!       — И в этом доме едва ли бы дожил до утра, — сухо отрезал Снейп, небрежно закинув руку на изголовье дивана. — Ему бы следовало сразу обратиться в больницу Святого Мунго, а не ползти ко мне под дверь, — он словно рассуждал вслух, при этом каждое слово било точно в цель. — Там, в больнице, по крайней мере, в первую очередь об инциденте узнал бы Дамблдор, а не кучка болтливых зевак, — Северус укоризненно окинул меня взглядом, обвиняя в неразумности.       Но чего уж там упрекать? Кулаками после драки не машут. В следующий раз я постараюсь тщательно подготовиться к возможному нападению. Прикуплю особо ценные зелья, магический набор первой медицинской помощи, кольт сорок пятого калибра и, наконец-таки, запасусь впрок едой, чтобы больше никогда не испытывать этого ужасного чувства сосущей пустоты в желудке.       — Ты должен остаться со мной, Гарри, — внезапно с серьёзностью заявил Блэк, вкладывая в каждое слово всю глубину своих чувств. — Я смогу о тебе позаботиться, я обещаю.       Предложение Сириуса ввело меня в смятение, породив вихрь противоречивых чувств. И не только потому, что жизнь в его доме не представлялась оазисом безопасности. Я больше стремилась оградить его от перспективы жертвовать собой ради меня, не желая становиться ему обузой.       — Неудивительно, что вы колеблетесь, — заметил Снейп, всё это время украдкой изучавший меня, как будто разгадывая сложный ребус. — Перспектива жить среди хаоса и бунтарства, где единственное правило — отсутствие правил, может показаться заманчивой…       «Да вовсе нет! Я просто не знаю, как тактично отказать, не задев его мужицких чувств!»       — Неужели вы хотите остаться под моей опекой? — едва заметное удивление скользнуло в голосе Снейпа. — Позвольте уточнить: вы действительно осознаёте, что это значит? Я не стану потакать вашим слабостям, не буду закрывать глаза на ваши ошибки и, упаси Мерлин, не стану рассказывать вам сказки на ночь. Подумайте хорошенько, прежде чем делать выбор, — посоветовал Снейп, продолжая с тенью любопытства следить за моими раздумьями.       Но именно эта честность, эта неприкрытая требовательность подкупали. В опеке Сириуса виделось больше эмоциональной поддержки, нежели реальной защиты. А сейчас мне нужна была именно защита, стабильность и возможность спокойно разобраться в произошедшем.       — Думаю, мне лучше остаться с профессором Снейпом, — осторожно произнесла я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. В глазах Блэка плескалось разочарование, замутнённое невыразимой тоской и горечью.       — Ты совершаешь ошибку, — слова Сириуса словно вырвались против его воли. — Прошу, подумай ещё раз. Этот человек совершенно тебя не знает.       «Боже, да меня здесь вообще никто не знает!»       — Этот человек… — резко отрезал Снейп, — знает достаточно. Поттер отличается настойчивостью, граничащей с назойливостью. Любит задавать вопросы, даже когда ответы лежат за пределами его понимания. Склонен к опасному любопытству, которое, как известно, редко приводит к чему-то хорошему. Впрочем, на фоне вашей, Блэк, патологической безответственности, это почти что добродетель. Но если вы надеетесь услышать от меня восторженные отзывы — разочарую: я не склонен к пустым похвалам. Гарри не всегда умеет слушать и делать выводы. До элементарной сдержанности ему ещё далеко. Но, в отличие от вас, он не тратит всё своё время на бесполезное нытьё и жалкие попытки казаться героем. Можете не беспокоиться, Блэк. Я не собираюсь превращать вашего крестника в себя. Я лишь пытаюсь сделать из него человека, способного выжить в этом жестоком мире.       Между ними нарастало напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Я неотрывно следила за ними, чувствуя себя зажатой между молотом и наковальней.       — Гарри нужен не надзиратель, а друг, наставник, который покажет ему, что в жизни есть не только тьма и опасность. Но ты видишь в нём лишь недостатки! — со злостью укорил Сириус, а затем язвительным тоном спросил: — Неужели этой мнимой опекой пытаешься искупить грехи прошлого?       Снейп лишь презрительно усмехнулся.       «Так, стоп машина! Сейчас ещё глотки друг другу перегрызут, словно псы, дерущиеся за кость!»       — Сириус, я знаю, что ты волнуешься, правда! Но сейчас мне будет спокойнее, если я останусь с профессором, пока мы во всём не разберёмся, — мягко сказала я, стараясь унять разгорающийся конфликт. Впрочем, мои слова были подобны плевку в озеро горящего бензина.       Сириус гневно фыркнул, испепеляя Снейпа взглядом, полным неприкрытой ненависти.       — Разберёмся? Ты всерьёз полагаешь, что здесь есть, в чём разбираться? Этот слизеринский змеёныш с самого начала невзлюбил тебя, Гарри! Да, и до меня долетали эти слухи, — мрачно подтвердил Блэк.       Я тяжело вздохнула, понимая, что переубедить его будет непросто.       — Сириус, прошу, выслушай меня, — взмолилась я, — Снейп… он не такой, каким ты его себе представляешь.       Крёстный обернулся ко мне так резко, как будто его ударили. Я невольно вздрогнула, отшатнувшись от неожиданности.       — Он был Пожирателем Смерти, — прорычал Блэк, и лицо исказила гримаса невыносимой боли, — он предал твоих родителей, Гарри! Он навлёк на них беду! Из-за него они мертвы!       Тишина наполнила комнату, густая и вязкая, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Казалось, никто не смел её разрушить, замерев в ожидании моих дальнейших слов.       — Я знаю, — прошептала я, опустив голову и запустив пальцы в спутанные пряди волос.       Была одна мысль, которая преследовала меня. Что, если бы этого не случилось? Если бы Джеймс и Лили Поттеры не встали на пути у Тёмного Лорда, сохранив свои жизни? Чем бы обернулись одиннадцать лет кошмара, когда вся магическая Британия содрогалась от одного имени Волан-де-Морта, если бы той ночью он не погиб от собственного заклятия, предназначавшегося Гарри? Очевидный ответ напрашивался сам собой. Волан-де-Морт поглотил бы страну, а затем и весь мир, обратив маглов в рабов.       Подняв голову, я встретилась со взглядом Сириуса, полным смятения и невыразимой боли. В глубине его зрачков мерцало отражение той трагедии, которая навсегда изменила его жизнь. Мне были понятны и его гнев, и обжигающая ненависть, и неспособность простить.       — Я знаю, что он совершил ужасные ошибки, Сириус, — произнесла я, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — Он уже искупил свою вину. Он спас мне жизнь. Я лишь прошу тебя довериться мне. Поверь, я знаю, что делаю.       В комнате вновь воцарилась тишина. Сириус смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.       — Довериться? — эхом отозвался Блэк. — После всего, что он сделал? После того, как он… — Сириус осёкся, словно слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. Он смотрел сквозь меня, видя, наверное, тени прошлого, лица друзей, ушедших навсегда. — Пообещай мне, Гарри, — его голос звучал хрипло и отчаянно, — если что-то пойдёт не так, если ты почувствуешь хоть малейшую опасность, ты сразу же придёшь ко мне.       И я молча кивнула.       — Нам пора уходить, — тихо произнёс Снейп, поднимаясь с дивана и протягивая мне руку.       Вложив свою ладонь в прохладные пальцы Северуса, я почувствовала, как мир вокруг пошатнулся, и резкая вспышка боли пронзила голову. Мгновение спустя мы стояли в полумраке квартиры «мистера Шейда».       — Вот же гадство!.. — мне едва удалось удержаться на ногах, головокружение скручивало в тугой узел, заставляя судорожно цепляться за руку Снейпа.       Профессор подвёл меня к кухонному столу и усадил на стул.       — Может, в следующий раз лучше на автобусе? — пробормотала я, пытаясь отдышаться.       Северус лишь хмыкнул в ответ, достал из шкафчика склянку с тёмным зельем и, отмерив точную дозу, протянул мне.       — Выпейте. Это поможет.       Я безропотно проглотила горькую жидкость, и вскоре головокружение действительно отступило. Затем кухню наполнили восхитительные ароматы, и передо мной возникла чашка с обжигающим чёрным кофе и тарелка с аппетитными булочками. Но желания есть не было.       — Вы вновь объясните свои знания сновидениями? — прозвучал тихий вопрос Снейпа, в котором угадывалась едва заметная ирония. Он не сводил с меня взгляда, делая медленный, обдуманный глоток кофе.       — Это, скорее, воспоминания, — призналась я, бесцельно отщипывая кусочки от сдобной булочки. — Я понимаю, что это звучит как бред сумасшедшего, и эти воспоминания порой противоречат реальности, но… — запнулась я, тщетно пытаясь подобрать слова.       Северус поставил чашку на стол, и эхо этого короткого движения заполнило тишину комнаты.       — Я не ставлю под сомнение ваши слова, — тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь вперёд. — То, что вы прежде называли сновидениями, обладает пугающей точностью, чтобы быть простой галлюцинацией или выдумкой. Я лишь хочу понять, как вы получили эти… воспоминания.       — Мне их никто не навязывал, если вы об этом беспокоитесь, — уклончиво ответила я. — И я точно знаю, откуда они. Но не могу сказать. Не сейчас. Простите.       Меня жутко пугала одна лишь только мысль, что он узнает о моей истинной природе и происхождении. Северус, с его острым умом и скептическим взглядом на мир, был одним из тех, кого сложнее всего убедить. И всё же, он был единственным, кому я могла хоть немного доверять в этом безумии.       — Я понимаю, — наконец произнёс Снейп, его голос звучал чуть мягче, чем прежде. — Но поймите и меня. Знания, которыми вы обладаете, могут иметь огромное значение в грядущей войне. Если они помогут нам победить…       — Победить в войне? — выпалила я, прерывая профессора. Пальцы, до этого остервенело терзавшие несчастную булочку, замерли. — Диадема вскоре будет уничтожена, или её уже нет. Ведь Волан-де-Морт успел создать лишь пять крестражей: дневник, кольцо, медальон, кубок и диадему. Тёмный Лорд не вернётся. Ведь так?       Северус помрачнел, и эта перемена в его лице была красноречивее любых слов. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Вы так уверены, что их пять? — серьёзно спросил он, заставив меня оцепенеть.       «Но так было написано в книге! Мама Ро херни не скажет!»       — Вы действительно думаете, что всё так просто? — продолжил Снейп. — Пять крестражей, немого детской наивности — и мир спасён? Если вы действительно обладаете знаниями о том, что было, и том, что ещё может быть, вы, возможно, скажете правду. В противном случае вы станете не лучше тех, кто уничтожает жизнь во имя личных низменных целей.       — О крестражах я рассказал вам всё, что знаю, — упрямо повторила я. — Тёмный Лорд был одержим магией числа семь. Каждое расщепление души превращало его во всё более мерзкое подобие человека. Ведь душа — не бесконечный пирог, который можно резать неограниченное количество раз. Зачем ему было создавать больше? От него бы не осталось ничего, кроме чудовища.       — Тщеславие, — с тяжким вздохом произнес Северус. — Безумная жажда власти, помноженная на животный страх смерти. Он хотел гарантии, абсолютной уверенности в своём бессмертии. И теперь, если мы хотим победить, мы должны найти все его тайники, все осколки его души. И время, как всегда, против нас.       — Этого не может быть, — я упрямо махнула головой, не в силах осознать весь масштаб катастрофы.       — Но это так, — Снейп подтвердил мои худшие опасения с мягкой печалью в голосе.       — Крестражей больше пяти? — переспросила я, и получила в ответ краткое «да». — Тогда где же их искать? — Отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то, я лихорадочно перебирала в памяти прочитанные книги. Неужели я упустила какие-то намёки, ускользнувшие от внимания лазейки в сюжете, которые могли бы указать на местонахождение этих проклятых крестражей, неведомых моему знанию?       — Всё не так безнадежно, как кажется, — произнёс Снейп, заметив мою панику. — Искать нужно в вас, — и с этими словами он протянул ко мне ладони, раскрытые в жесте, до боли напоминающем тот, что использовал Квиррелл, стремясь проникнуть в мои «сны».       Я инстинктивно отшатнулась. Его слова, этот жест, всё это вызывало во мне тревогу.       — И вы думаете, что я позволю вам рыться в моей голове? — спросила я, чувствуя, как во мне поднимается волна протеста.       — Мне понятны ваши опасения, — ответил Снейп. — И я обещаю, что не причиню вам вреда. Я буду осторожен. Я просто попытаюсь найти ответы. И если вы почувствуете хоть малейший дискомфорт, я немедленно прекращу.       Я недоверчиво смотрела на него, стараясь разглядеть хоть тень лжи в его неизменно непроницаемом выражении. Его слова звучали убедительно, но он был загадкой, человеком с множеством слоёв, и я никогда не могла быть уверена, что скрывалось под маской его холодности.       — Я знаю, что не заслуживаю вашего доверия, — спустя паузу продолжил Северус. — Но сейчас у нас нет выбора. Время уходит, и если мы хотим найти ответы, мы должны действовать вместе. И, поверьте, мне тоже нелегко просить вас об этом.       Смотря на доверчиво протянутые руки Снейпа, я боролась с отчаянным желанием бежать, бежать без оглядки. Он мог не понять. Мог не простить. Мог не принять тот факт, что в теле ребёнка, которого он когда-то поклялся защищать ради Лили, заключена душа, чуждая этому миру. Но затем я вспомнила его слова, полные горькой правды о низменных личных целях. Северус действительно верил, что это единственный способ спасти мир. И он был готов пойти на всё, чтобы добиться своей цели.       — Вам может не понравится то, что вы увидите, — предупредила я, тяжело вздохнув, и, подавив накатывающий панический страх, коснулась его ладоней.       — Расслабьтесь, — подбодрил профессор, бережно обхватив мои пальцы, — на этот раз всё будет иначе. Никакой боли.       Его сознание коснулось моего так нежно, почти ласково, побуждая самой поддаться ему навстречу. В голове вспыхнули калейдоскопические картины: бесконечные коридоры Хогвартса, лица друзей, мелькающие в полумраке, и, словно назойливая муха, жужжащая где-то на периферии сознания, — память о другой жизни, о мире, где магия была лишь сказкой, а я — обычным человеком. Я чувствовала, как он настойчиво, но с осторожностью пытался проникнуть всё глубже и глубже в мой разум.       Панический ужас вновь окатил ледяной волной, но Северус погладил мои пальцы, желая успокоить, и всё с той же неспешностью продолжил погружаться в лабиринт моих воспоминаний.       Внезапно словно хрустнуло стекло, разлетаясь на тысячи острых осколков. В сознании взорвалась ослепительная вспышка, оглушительный шум дождя смешался с визгом тормозов, и в отблеске одного из осколков я увидела своё настоящее лицо — искажённое испугом, неверящее в происходящее.       Мои отчаянные попытки вырваться, оттолкнуть его, лишь распалили решимость Северуса, заставив усилить ментальную хватку. Но вдруг что-то неуловимое оттолкнуло его сознание пронзительной вспышкой — обжигающей, нестерпимой, заставившей отшатнуться.       Не сразу я почувствовала, как его пальцы, до того державшие мои в ласковом плену, разжались. Северус откинулся на спинку стула, и взгляд его, устремлённый на меня, был непроницаем. Мучительно долго он созерцал меня, пока, наконец, не нарушил тишину:       — Вас так легко обмануть, — прозвучал его голос, тихий и ровный. — Так легко запугать, — в нём одновременно слышались и тень удовлетворения, и горькое разочарование.       От этих слов внутри меня разверзлась ледяная бездна, расползаясь по венам колючим холодом.       «Он знает. Он знает, что я — не Гарри Поттер!» — истеричная мысль билась в моей голове.       — Что вы имеете в виду? — пробормотала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Вы фальшивка, — наконец произнёс он. — И теперь вы дрожите, боясь, что вас выкинут за ненадобностью, — слова его текли медленно, обволакивая меня, а взгляд, оценивающий и равнодушный, скользил по моему лицу. — Я догадывался, что с вами что-то не так. Но то, что вы — нечто… настолько чуждое этому миру, — Снейп запнулся, будто выискивая подходящее слово, способное вместить всю степень моего несоответствия, — это превзошло все мои ожидания. Вы — аномалия, ошибка, нечто, что следовало уничтожить в зародыше.       Северус продолжал смотреть на меня с тем же ледяным спокойствием. Он казался отстранённым, словно наблюдающим за каким-то научным экспериментом, а не за живым человеком. В его глазах не было ни сочувствия, ни жалости, лишь холодный, анализирующий взгляд.       — Кто вы? — требовательно спросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Что вы такое? Откуда вы пришли?       Меня продолжал сковывать липкий страх, парализующий волю, страх того, что любое слово, любое движение могло усугубить моё и без того отчаянное положение.       — Говорите, — приказал Северус, и в его голосе послышались угрожающие нотки. — Не заставляйте меня применять силу, мне это доставит мало удовольствия.       — Я не знаю, как так вышло и почему здесь оказалась! — с надрывом выпалила я. — Всё из-за аварии, машина вылетела на встречную полосу, ослепительный свет фар и… и вот я здесь, в вашем мире, в теле Гарри. Это произошло так внезапно, я даже ничего не успела понять!       — Мерлин, — пробормотал он, проведя рукой по волосам. — Какую же глупость я совершил…       Профессор поднялся, возвышаясь надо мной, как мрачная скала, заслоняющая свет. Я ощутила себя крошечной и ничтожной, словно жучок, обречённый быть раздавленным каблуком. Снейп отвернулся к окну, наблюдая, как догорает багряный закат, окрашивая мир в траурные тона. Теперь, когда секрет раскрыт, чувствовала себя уязвимой, как никогда.       И вдруг осознание предательства прорвалось сквозь пелену ужаса. Северус Снейп обманул меня, заставив поверить в чудовищную ложь о том, что крестражей больше, чем мне известно. Уловка, банальная хитрость, чтобы беспрепятственно проникнуть в самые сокровенные уголки моего разума.       — Авария, говорите? — прошептал он, искоса взглянув на меня из-за плеча, и невольно по моему телу пробежала нервная дрожь. — И вы утверждаете, что каким-то непостижимым образом оказались в теле Гарри Поттера? В теле ребёнка, чьё существование — краеугольный камень этого мира?       Я судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       — Допустим, я поверю вам, — произнёс он после долгой паузы. — Допустим, вы говорите правду. В таком случае, вы — угроза всему, что я знаю и во что верю.       Он был не просто разочарован, он испытывал ко мне отвращение, как к чему-то чужеродному и опасному.       — Но, — Снейп резко обернулся, и в глубине его глаз вспыхнул странный, недобрый огонёк, — я позволю вам остаться. До тех пор, пока вы будете полезны. До тех пор, пока вы будете делать то, что я вам скажу. Но помните, — его голос обжёг холодом, — вы — лишь инструмент. И не более.       Застыв, словно парализованная, я не в силах была произнести ни слова в ответ. Инструмент. Всего лишь инструмент. Вот кто я для него. Все мои надежды на понимание, на проблеск человечности, разбились о непробиваемую стену его цинизма. Собрав волю в кулак, я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Внутри меня клокотала ярость, смешанная с ледяным отчаянием.       «Я тебе не винтик в механизме, не какой-то там шуруповёрт. В этом мире я почти что Нео. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся стать моим Морфеусом.»       — Не вам решать, что мне позволять, — заявила я, и, к моему собственному изумлению, голос мой не дрогнул.       Снейп приподнял бровь, явно удивлённый моей дерзостью. В его глазах промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес.       — Неужели? — прозвучал его насмешливый ответ. — И что же, осмелюсь спросить, внезапно придало вам столько храбрости? Или это всего лишь жалкая бравада, призванная скрыть животный страх?       — Я останусь, — повторила я, не отводя взгляда. — Не потому, что вы мне позволяете, а потому, что это необходимо мне самой. И пока я здесь, я буду поступать так, как считаю нужным. Я буду использовать свои знания и свой опыт, чтобы помочь вам победить Волан-де-Морта, независимо от того, нравится вам это или нет.       Снейп молча изучал меня, словно препарируя взглядом. В нём не было ни гнева, ни презрения — лишь холодная, пронизывающая проницательность. Наконец, он медленно кивнул, и на его губах появилась еле заметная усмешка.       — Как вам будет угодно, — произнёс он с оттенком извечной иронии, забавляясь моей беспомощностью перед ним. — Но никогда не забывайте, с кем имеете дело. И не переоценивайте свои возможности. Последствия могут оказаться… крайне болезненными.