Гарри Поттер. История наоборот

      Сознание возвращалось мучительно медленно, словно продираясь сквозь плотный, непроглядный мрак. Смутные обрывки голосов доносились издалека, как будто из другого мира. Но с каждой секундой приглушенные слова становились все отчётливее, настойчивее пробиваясь сквозь пелену забытья.       — …Я не намерен участвовать в этом фарсе… — знакомый, раздражённый голос, прозвучавший громче остальных, окончательно вырвал меня из цепких объятий тумана.       Талию туго стягивали бинты. Тупая, но уже терпимая боль в животе напоминала о себе при каждом движении. Приподнявшись на локте, я окинула взглядом незнакомую комнату, погруженную в полумрак. Последние языки пламени трепетали в камине, не в силах рассеять вездесущую тень, обволакивающую всё вокруг. Стены, от пола до потолка, скрывались за тёмными рядами книжных шкафов. Рядом с кроватью стояло пустое кресло и столик, заставленный пузырьками и склянками с мутными жидкостями. В воздухе витал густой аромат целебных трав, смешанный с едва уловимой, горьковатой ноткой зелий.       — …Боюсь, у нас не остаётся иного выхода… — мягко вторил второй голос, принадлежащий Альбусу Дамблдору.       Осторожно встав с кровати, я вышла из комнаты и, стараясь ступать бесшумно, направилась на звуки голосов, спускаясь по лестнице.       — Северус, я понимаю, насколько эта просьба… деликатна, — продолжал Альбус, — но вы — единственный, кто способен обеспечить ему безопасность и…       — Вы, должно быть, шутите, Альбус! — Северус даже не пытался скрыть раздражение в своём резком голосе. — Это самая нелепая из всех ваших безумных идей. Я — последний человек, которому можно доверить этого… мальчишку.       — И всё же, — мягко настаивал Дамблдор, — вы единственный, кому я могу доверять настолько. Гарри будет в безопасности под вашей опекой. И, возможно, вы оба…       Половица под моей ногой предательски скрипнула, нарушив тишину, и все разговоры внизу мгновенно стихли. Не желая предстать в роли подслушивающей, я продолжила спускаться, выходя в гостиную — такую же мрачную и полную книжных шкафов, как и комната наверху.       — Гарри, — произнес Альбус, приветливо кивнув, приглашая присоединиться к ним. — Как ты себя чувствуешь, мальчик мой?       — Живым, — ответила я, почему-то чувствуя себя виноватой, особенно под пристальным взглядом зельевара.       И вот я снова в эпицентре драмы двух ходячих архетипов: хитроумного бородатого гения, разыгрывающего роль добродушного дедушки, и вечно измученного готического химика с выражением лица «как же я устал от всего этого дерьма». Моя новая жизнь — это какой-то бесконечный марафон по чужим нервам.       Я неуверенно прошла вперёд, чувствуя, как слабость всё ещё сковывало тело.       — Гарри, Северус любезно согласился позаботиться о тебе… некоторое время, — мягко пояснил Дамблдор, пытаясь смягчить удар для профессора.       Взгляд Снейпа метнул молнии в сторону директора, но тот остался невозмутим. Типичный ход для старого манипулятора — пусть кто-то другой разгребает проблемы, пока он философствует о смысле жизни за чашкой чая.       — Что заставило вас приползти именно к моему порогу? — произнёс Снейп с чувством глубокой досады. Голос его звучал приглушённо, почти сдавленно. Под глазами залегли такие глубокие тени, что казалось, он вынырнул из бездны вечной бессонницы.       — Вы были первым, о ком я подумал в тот момент, — тут же честно призналась я, выдавая абсолютный топ-ответ на «как разозлить интроверта за пять секунд».       Снейп лишь беззвучно усмехнулся, скрестив руки на груди. На миг по его лицу пробежала тень недоверия, словно мои слова были горькой насмешкой.       — Вам следовало поискать кого-то более терпимого к идиотизму и менее сведущего в сарказме, — отрезал он ледяным тоном. — Например, целителя в больнице Святого Мунго.       — До вчерашнего инцидента, — обратился ко мне Дамблдор, деликатно меняя тему, — ты замечал что-либо странное в поведении семейства Дурслей?       — Нет, директор, — я покачала головой, пытаясь вспомнить хоть что-то, выбивающееся из их привычной рутины. — Всё было как обычно, разве что ворон… — вдруг в памяти всплыл отчётливый образ Иннокентия. — Он был чем-то взволнован и почти сразу вылетел из дома, едва не задев Вернона и почтальона. Потом я ушёл в сад и провёл там около трёх часов. А когда вернулся, то увидел, что с Дурслями что-то не так, — закончила я, стараясь быть краткой.       — Взволнованный ворон — предел ваших аналитических способностей? — с фирменной ядовитой усмешкой поинтересовался Снейп. — Может, ещё чайник заговорщицки шипел, а ложка бросала на вас подозрительные тени?       — Осмелюсь предположить, ключ к разгадке кроется в посылке, — пробормотал Альбус в пространство, словно размышляя вслух.       — Кто это был? Как они меня нашли? — выпалила я, не дав директору окончательно погрузиться в свои мысли. Старый волшебник удивлённо вскинул седые брови, будто намереваясь осадить меня вопросом, но я не дала ему и шанса: — Разве мой дом не был под защитой?       — Он защищает вас, пока вы считаете это место своим домом, — Альбус развёл руками, этим жестом давая понять, что уязвимость возникла из-за меня самой.       «Ах, значит, защита действует, пока ты не возненавидишь свою дыру? Как мило. Вот это поворот: моя жизнь зависела от того, насколько сильно я обожала свой личный филиал ада. Гениально, просто гениально. Кто вообще додумался до такого заклинания?»       — Но как они узнали о моей связи с Дурслями? — меня постепенно, но уверенно накрывало волной подозрения ко всему, что способно дышать и двигаться. — Кто-то должен был им сообщить…       Снейп презрительно фыркнул.       — Не стоит искать сложные объяснения там, где их нет. Вполне возможно, за вами просто следили. Магия не всесильна… — профессор запнулся, словно не желая произносить мою фамилию, — …Поттер.       Дамблдор поднял руку, призывая к спокойствию.       — Северус прав, простые методы часто оказываются самыми эффективными. Однако, кто бы ни стоял за этим, он проявил немалую изобретательность. Важно понять, чего они добиваются, — Альбус посмотрел на меня с едва уловимой грустью в глазах. — Тебе следует быть предельно осторожным, — произнёс он тихо. — Сейчас — как никогда прежде.       Если диадема — последний крестраж — уничтожена, то я, выходит, единственная нить, связующая мир с возрождением Тёмного Лорда. Убить меня — значит оборвать эту нить, лишить его приспешников надежды. А если это и правда были Пожиратели, не знавшие, что часть души Волан-де-Морта заключена во мне? В любом случае, если я больше не нужна ни одной, ни второй стороне, то моя участь предрешена. Пора бежать из этой чёртовой сказки, пока не стало слишком поздно!       — У меня есть деньги, я могу уехать хоть на край света, — прошептала я, лихорадочно ища выход. — Сменить имя, изменить внешность, типа как в программе защиты свидетелей.       — Ваша вера в магловские уловки почти умиляет, — губы Северуса скривились в презрительной усмешке. — Те, кто привык использовать людей, не оставляют за собой следов и не прощают промахов. Вчера вам удалось сбежать. В следующий раз вам может так не повезти.       Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в висках. Слова Северуса звучали как приговор, отрезвляющий холодный душ. Деньги, фальшивые документы — наивная детская игра против тех, кто плетёт паутину интриг на уровне, непостижимом для обычного сознания.       — Что же мне делать? — отчаяние прорвалось сквозь маску показного спокойствия. Я смотрела на Северуса, как на единственного, кто может меня спасти от ужасной участи.       Снейп молчал, его взгляд, казалось, совершенно ничего не выражал. Наконец, слова сорвались с его губ, словно осколки льда:       — Полагаю, мне придётся стать вашим опекуном, Поттер. Это будет испытанием для нас обоих, проверкой на выдержку и самообладание. Для вас — это единственный, пусть и призрачный шанс, чтобы выжить. Моя задача — обеспечить вашу безопасность и, возможно, научить вас чему-то полезному, — холодно заключил зельевар. — Но не смейте ждать от меня ни тени ласки, ни малейшей поблажки.       «Испытание», «выдержка», «безопасность» — от этих слов веяло казёнщиной, будто мне зачитывали инструкцию к смертельно опасной микроволновке. Кивнув, я изо всех сил пыталась не выдать своего замешательства и чувство облегчения. По крайней мере, мне не придётся оставаться один на один с этой загадкой покушения.       — Я постараюсь.       Северус поморщился, словно мои слова оставили на его языке привкус горечи. Возможно, ему не нравился мой голос. Или моё существование в принципе.       — «Стараться» — недостаточно, Поттер. Вы должны преуспеть. В противном случае, вас ждёт участь гораздо хуже смерти. Запомните это.       — Что ж, — облегчённо вздохнул Альбус, — думаю, теперь я могу вас покинуть. Вас ждёт весьма… познавательная беседа.       — О чём? — нахмурилась я, ощущая, как тревога начинала закрадываться в душу.       — О многом, — ответил Дамблдор, бросив на меня взгляд, исполненный скрытого смысла. — О вашем прошлом, о вашем будущем.       Старый волшебник умел нагнать таинственности и загадочности от которой у меня пробежали мурашки по телу. Неужели директор хотел, чтобы я призналась Снейпу в том, кто я на самом деле? Чтобы рассказала ему, что я — ходячий крестраж, и он может меня прикончить без всяких угрызений совести?       Альбус покинул дом, а я молча последовала за Снейпом, внимая его ровному, словно отточенному на лезвии ножа, тону.       — У вас будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с новым домом, прежде чем мы приступим к занятиям. И не вздумайте меня разочаровать. Если вы действительно намерены выжить, придётся забыть о жалости к себе и о мечтах спасителя. Учиться придётся быстро, работать — не покладая рук, слушать — внимательно, — с этими словами он распахнул дверь в небольшую комнату. — Это ваша спальня.       Я вошла в комнату, осматриваясь. Кровать, стол, стул, шкаф. Всё просто и функционально. Но в этом чувствовалась какая-то холодная, отстранённая забота. Будто он старался создать хоть подобие уюта, тщательно скрывая любое проявление сочувствия. Или просто я пыталась скрупулёзно разглядеть признаки симпатии там, где их нет и никогда не будет.       Снейп, переступив порог, окинул комнату оценивающим взглядом.       — Привыкайте, Поттер. Ваша жизнь больше не будет лёгкой.       Мне пришлось прикусить губу, чтобы не выдать ироничной усмешки, рвавшейся наружу. Жизнь под гнётом Дурслей сложно было назвать увеселительной прогулкой, скорее — медленным удушением.       — Если вы не готовы к этому, — продолжил он, — дверь всегда открыта. Задерживать вас не стану.       — Нет, что вы, всё хорошо, я с удовольствием останусь, спасибо! — выпалила я, торопясь заверить зельевара.       — В таком случае, снимайте рубашку, — произнёс он, усаживаясь на стул возле кровати. Тишину разрезал лишь звук его дыхания, пока Северус не нарушил её, приподняв бровь в немом вопросе: — Какие-то проблемы?       Не то чтобы прям проблемы… в моём-то положении. Изнурительная диета у Дурслей вытравила последние намёки на женственность там, где им полагалось быть. Я все ещё могла сойти за мальчика, по крайней мере, в верхней части тела. Но вот так, по первому требованию, раздеться перед Северусом… к такому жизнь меня явно не готовила.       С другой стороны, он ведь не с закрытыми глазами меня лечил, должен был снять рубашку и обработать раны. Видимо, моё тело не вызывало у него никаких двусмысленных вопросов.       Рубашку я начала расстёгивать снизу, пуговица за пуговицей, пока не дошла до середины. И замерла, уставившись на Снейпа, как олень перед фургоном с надписью «Смерть от неловкости».       — Подойдите, — устало выдохнул зельевар, смотря на меня, как на законченного идиота.       Щёки предательски залились краской. Северус не отрывал от меня взгляда. Он слегка прищурился, наблюдая за моими неуклюжими попытками снять рубашку, которая застряла на плечах.       — Дайте помогу, — проворчал Снейп, поднимаясь со стула. Его пальцы коснулись моих, помогая освободить руки от ткани. Лёгкое прикосновение обожгло кожу, и я невольно вздрогнула. Северус, казалось, не заметил моей реакции, сосредоточенно освобождая меня от одежды.       — Что ж, — произнёс он, наконец, нарушая молчание, — Сейчас я нанесу мазь. Она поможет снять воспаление и ускорит заживление.       Сняв бинты, Северус достал баночку с мазью и аккуратно начал наносить её. Его движения были точными и уверенными, словно он проделывал это тысячи раз. Его пальцы были холодными, но прикосновения — невероятно нежными. Закрыв глаза, я старалась сосредоточиться на чём-то другом, кроме его присутствия.       Когда последняя манипуляция с почти затянувшейся за ночь раной была завершена, по мановению волшебной палочки моя талия вновь оказалась туго перетянута бинтами.       — Можете одеваться, — произнёс Снейп, теряя ко мне всяческий интерес. — Жду вас к ужину через полчаса.       — А если они придут за мной сюда? — тревога в моем голосе выдавала страх за него, и больше всего мне не хотелось подвергать его опасности.       — Если бы я не был уверен в неприступности этого места, вы бы сейчас покоились в морге. Сюда не проникнет никто, чей уровень магии не сравнится с Дамблдором или… со мной, — он обернулся, бросив на меня мимолётный, изучающий взгляд. — Ужин через полчаса. Опоздаете — останетесь голодным.       Пока я одевалась, мысли лихорадочно метались в голове. Кто охотился за мной? Почему? Если это не Пожиратели смерти, то кто? Члены Ордена Феникса? Но там сплошь порядочные моралисты.       Ровно через полчаса я спустилась в столовую, как и было велено. Снейп уже ждал, сидя во главе стола, накрытого на двоих. В воздухе витал тонкий аромат тушёного мяса и пряностей. Он не произнёс ни слова, лишь кивком указал на моё место.       Ужин прошёл в напряжённом молчании. Я старалась не поднимать глаз на Снейпа, но чувствовала его пристальный взгляд — тяжёлый, давящий, словно тень, нависшую над плечами. Наконец, тишину расколол его голос, холодный и усталый:       — Как вы узнали, где находится мой дом? Ведь это не общедоступная информация, — спросил зельевар, не сводя с меня глаз. — Или вы снова прибегнете к избитой сказке о пророческих сновидениях?       Мне нечего было ответить. Сновидения оставались единственным хоть сколько-нибудь приемлемым объяснением. Признаться, что я из иного мира, случайно заброшенная в тело Гарри Поттера? Безумие. После такого откровения вряд ли хоть кто-то захочет рисковать жизнью, защищая меня от тех, кто жаждет смерти Поттеру.       — Простите, профессор, — пробормотала я, уставившись в тарелку, — но я не знаю, как это объяснить.       — Не знаете… — задумчиво повторил он, едва слышно усмехнувшись. В его голосе прозвучало что-то, от чего по спине пробежали мурашки — не то насмешка, не то разочарование. Я не могла разобрать. И от этого становилось ещё хуже. Ведь он мог с лёгкостью проникнуть в мой разум, вытащить на свет подлинную историю моего положения, узнать, кто я на самом деле. Ему всего лишь нужно было копнуть поглубже.       Северус поднялся и медленно обошёл стол, приближаясь ко мне. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, и я невольно съёжилась. Взгляд Снейпа, обычно пронзительный и холодный, сейчас казался отстранённым, изучающим, словно он видел меня насквозь, но не находил ничего достойного внимания.       — Может быть, и знаете, — тихо произнёс он, остановившись прямо передо мной. — Просто боитесь признаться.       Он протянул руку и коснулся моего лица, побуждая взглянуть на него. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по телу пробежала волнительная дрожь. Его пальцы были холодными, как лёд, но в то же время я ощутила в них странную, почти магнетическую силу, притягивающую и отталкивающую одновременно.       — Не стоит бояться, — прошептал он. — Страх — это лишь иллюзия. А иллюзии можно разрушить.       «Ну вот и подъехала философия для бедных. Страх — это базовый режим выживания, а не какая-то там иллюзия.»       Снейп убрал руку и молчаливым жестом пригласил меня следовать за ним.       — Завтра мы начнём тренировки, — сухо констатировал он, ведя меня по коридору. — Вам предстоит научиться защищать себя. Иначе, боюсь, долго вы не протянете.       Дверь в мою спальню открылась, но я не спешила переступать порог. Ноги словно приросли к полу. В голове мелькали обрывки фраз, робкие попытки облечь в слова то, что было невыразимо. «Спасибо» звучало плоско и банально, «Я ценю вашу заботу» — слишком приторно.       Он ждал, наблюдая за моей внутренней борьбой. В его тёмных глазах, обычно непроницаемых, мелькнуло что-то похожее на ожидание. Эта мимолётная уязвимость обезоружила меня больше, чем любые язвительные замечания, когда-либо сорвавшиеся с его губ.       — Я на самом деле девочка, — слова вырвались прежде, чем мозг успел осознать их смысл. Мысли лихорадочно метались в черепной коробке, сталкиваясь и путаясь, и все силы я бросила на то, чтобы попытаться проанализировать дальнейший спектр последствий.       «Теперь меня можно поздравить с новым достижением — я не просто идиотка, а идиотка с эффектом неожиданности!»       На долю секунды мне показалось, что уголки его губ дрогнули в слабой, почти неуловимой улыбке, но тут же лицо вновь окаменело, приняв привычное выражение суровой невозмутимости.       — Какое… откровение, — иронично протянул Снейп. — Позвольте мне сдержать бурю эмоций, которую вы, вероятно, ожидали увидеть на моём лице.       — Вас совсем не удивляет то, что я девочка? — растерянно выдохнула я, поражённая собственной импульсивностью и, тем более, спокойствием профессора. Казалось, что ему было всё равно, кто я: мальчик, девочка или разумная лужа слизи.       «Ну, да, в мире, где оборотни, анимаги и полтергейсты — обычное дело, гендерная интрига — это даже не повод для сарказма.»       — Поттер, вы, кажется, несколько переоцениваете мою способность удивляться. После всего, что мне довелось повидать, ваша новость кажется мне… как бы это помягче выразиться… не самой экстраординарной, — невозмутимо парировал профессор.       «И правда. Чего я ожидала от того, кто жил в подземельях с кучей гормональных подростков, варил зелья из соплей и тусил с Волан-де-Мортом?»       — И как давно вы знаете? — этот вопрос сорвался с губ против моей воли. — Как вы вообще могли догадаться? — пробормотала я, пытаясь ухватиться за хоть какую-то нить логики в этом абсурде. Ведь я была предельно осторожна, и догадка Гермионы казалась досадным исключением.       В этот раз в тёмных глазах Снейпа не было ни насмешки, ни презрения — лишь холодная, оценивающая отстранённость.       — Достаточно просто быть внимательным. Иногда, даже в самой искусной маскировке, проскальзывают детали, выдающие истинную сущность.       В его словах звучала уклончивость. Неужели он знал с самого начала? И при этом ни разу не подал виду? Эта мысль заставила меня почувствовать себя ещё более глупо и беззащитно.       — Но, повторюсь, это не имеет значения. Ваша безопасность — вот что для меня первостепенно. И если для её сохранения вам необходимо притворяться мальчиком, я не стану этому препятствовать. Но помните, секреты — это обоюдоострое оружие. Неумелое обращение с ними обратит их лезвие против вас.       — Вы могли бы сказать мне, — буркнула я обиженно. — Хотя бы намекнуть.       Профессор едва заметно покачал головой, и в глубине его глаз мелькнула тень усталости.       — Ваша маскировка была почти безупречной, пока вы не начали допускать ошибки. Мелкие, незначительные детали, которые выдавали вашу истинную сущность. Но это неважно. Главное, что сейчас вы в безопасности. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так и оставалось.       — Но зачем? — я не могла постичь логику его поступков, не видела ни единого намёка на причину его внезапной заботы. — Зачем вам всё это? Со мной будет сложно, опасно, я вас раздражаю, я вам не нравлюсь, я…       — Это не имеет значения, — оборвал он мой поток смущённых излияний. — Важно лишь то, что вы должны быть предельно осторожны. Секреты — это оружие, помните? И в руках врага они могут стать смертельными.       Я стояла, словно громом поражённая, тщетно пытаясь осмыслить каждое его слово, каждое движение. Только что я получила бесплатный мастер-класс по паранойе от самого мастера скрытности. В мире, где у каждого второго в шкафу скелет, а у каждого третьего — портал в ад, мой секрет «мальчик-который-на-самом-деле-девочка» — это просто ещё один патрон в барабане русской рулетки. Но реальность была перед глазами — его усталый взгляд, его сдержанные движения, всё говорило о том, что он искренен.       Он вновь отступил на шаг, негласно давая понять, что разговор окончен. Я побрела в свою комнату, и дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с бушующим океаном противоречивых чувств и едва зародившейся, робкой надеждой.       

***

             Утро разорвал истошный вороний крик.       — Иннокентий! — я мгновенно проснулась и подскочила в постели, но запуталась в простынях и кубарем покатилась на пол.       Вопль птицы, полный невыразимой тревоги, метался по дому, и я, высвободившись из плена ткани, ринулась на помощь пернатому другу.       — Умолкни, бестолковая птица! — прорычал Снейп, тщетно пытаясь унять хаотичные метания взбудораженного ворона.       — Стойте! Он мой друг! — я вбежала на кухню, готовая броситься под любое заклятие, чтобы заслонить Иннокентия и принять удар на себя.       Изрядно перепуганный ворон метнулся в узкую щель между потолком и кухонными шкафами, затаившись в тени и поблёскивая глазками-бусинками.       — Друг? — Северус обернулся ко мне с видом крайнего возмущения. — Это исчадие ада? Вы хоть понимаете, что он натворил?       — Он… — я запнулась, беспомощно оглядывая кухню, превращённую в поле битвы. Перевёрнутый стол, осколки разбитой посуды, рассыпанная мука, словно снег после бурана, покрывали пол. В центре этого хаоса валялся полусъеденный пирог с черникой. — Я всё уберу, — пробормотала, тяжело вздохнув.       Иннокентий был сложным существом и требовал особого подхода. Но подобная вакханалия, да ещё и с поеданием сладкого, за ним ранее не наблюдалась.       Однако Северус лишь взмахнул палочкой, коротко произнося заклинание, и в мгновение ока следы погрома исчезли, словно их и не было.       — Если ваш пернатый приятель ещё раз попробует устроить нечто подобное, я лично превращу его в жабу. И, надеюсь, вы в состоянии объяснить, каким образом он нашёл этот дом? Или, быть может, у вашей птицы тоже случаются «пророческие сновидения»?       — У нас с ним что-то вроде ментальной связи. Мы всегда друг друга находим, — честно призналась я.       Иннокентий обладал пугающей и одновременно завораживающей способностью находить меня, где бы я ни была, словно ведомый неким внутренним компасом. Но копаться в природе этого феномена не хотелось совершенно. Да и нужно ли?       Северус хмыкнул, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза сузились, словно он пытался прочитать мои мысли.       — Он просто с самого детства всегда рядом, может, поэтому и находит меня… по запаху? — неуверенно предположила я, чувствуя себя до смешного нелепо. Но как ещё объяснить необычные способности птицы, я не знала.       — По запаху? — фыркнул Снейп, медленно приподнимая бровь, словно оценивая степень моего безумия. — Весьма… научное объяснение. В следующий раз предлагаю оставить след из хлебных крошек — вдруг ваш ворон ещё и голубь. Но если ваш Иннокентий в состоянии отыскать вас в любом месте, то, возможно, и кто-то другой сможет сделать то же самое с помощью вашей «ментальной связи». Откуда у вас вообще появилось это чудо природы?       — Хагрид подарил, почти год назад, — ответила я, впервые ощутив неприятный холодок тревоги.       — Ну конечно, кто бы сомневался… — устало выдохнул профессор. — Впрочем, это вполне в его духе — раздавать странных тварей тем, кто и без того едва справляется с заботой о себе. Но нельзя слепо доверять непонятным феноменам, особенно в этом месте. Вы должны быть всегда осторожны. Так что не теряйте бдительность и перестаньте уже слепо доверять кому ни попадя.       Если он так намекал на себя, то я по-прежнему оставалась верна канону. Пусть строит из себя неприступную «няшку», но я знала, какой на самом деле человек скрывался за этой маской.       Снейп вновь взмахнул палочкой, и из ближайшего буфета выплыли тарелки, чашки и столовые приборы, бесшумно опускаясь на стол. Сервировка завершилась в мгновение ока, и профессор, скупым жестом указав на стул, нарушил молчание:       — Как вы себя чувствуете? — спросил он неожиданно мягко, вливая в свою чашку обжигающе-чёрный кофе.       — Спасибо, прекрасно. Уже совсем ничего не болит, — удивлённо ответила я, все ещё не в силах привыкнуть к проявлениям заботы в исполнении Снейпа. Пьянящий кофейный аромат дурманил, и я, осмелев, робко попросила: — А можно и мне кофе?       Снейп, не поднимая глаз, кивнул и взмахом палочки наполнил ещё одну чашку, передвинув её ко мне. Кофе был иссиня-чёрным, без намёка на молоко или сахар, но аромат был настолько соблазнительным, что я не удержалась, тут же сделала осторожный глоток и чуть не застонала от восторга.       — Детям, как правило, не свойственно находить удовольствие в подобных напитках, — заметил профессор, с лёгкой насмешкой наблюдая, как я бережно обхватила чашку, словно держала в руках нечто бесценное.       В следующее мгновение на наших тарелках возникло по два ломтика чёрного хлеба. С немым вопросом я уставилась на профессора.       «И это всё? Весь завтрак? Какая щедрость, какое расточительство…»       — Благодарите вашу птицу, — сухо хмыкнул Снейп.       Но рассматривая два сиротливых кусочка хлеба, мне хотелось взвыть от отчаянья.       — Не стоит так смотреть на еду, словно она отравлена, — он прервал мои мысленные стенания. — Если вы, конечно, не предпочитаете голодать.       Северус ждал, пока я не съем всё до последней крошки, а затем серьёзно спросил:       — А теперь расскажите мне, что произошло, — и в его голосе вновь зазвучали стальные нотки. — Всё, до мельчайших деталей.       Как бы я ни старалась облечь факты в сухую оболочку, мой рассказ о жизни у Дурслей невольно превращался в драматическую исповедь сироты, достойную узника замка Иф. Северус слушал, не перебивая, с непроницаемым выражением лица. Я видела, как напряжены его скулы, как плотно сжаты губы. Вновь погружаясь в неприятные воспоминания той ночи, я восстанавливала события с болезненной точностью: встревоженная птица, невзрачный почтальон с подозрительной посылкой, работа в саду, и странное поведение Дурслей, словно ими руководил невидимый кукловод.       — Но затем внезапно появился он — Ночной Рыцарь. Я назвала город и улицу, а кондуктор, личность, мягко говоря, крайне неприятная, выдал мне билет. После я шла по улицам, пока не наткнулась на рабочего с фабрики, и он указал мне направление к вашему дому.       Когда рассказ был закончен, в комнате повисла тишина. Снейп молчал, погруженный в свои мысли. Наконец, он поднял на меня взгляд, и в нём я прочла нечто, чего совершенно не ожидала — тревогу, затаённую и глубокую.       — В тот день… — осёкся профессор, с осторожностью подбирая слова, — меня не должно было быть дома. Однако мне поступила настоятельная просьба изучить один щепетильный вопрос. И ответ на него хранился в книге моей личной библиотеки. Если бы не это, то, скорее всего, о вашей смерти я бы узнал из газетного некролога. А потом бы долго и нудно объяснял Министерству магии, почему гриффиндорский мальчик решил устроить кровавое шоу у дверей моего дома.       Осознание того, насколько близка была смерть, пронзило меня ледяным ужасом. Всего лишь случайность, чья-то прихоть, спасла мне жизнь.       — Вы понимаете, Поттер, — Северус вновь заговорил, нарушив тишину, — какую непростительную глупость вы совершили? Вы подвергли себя смертельной опасности. Ночной Рыцарь… Это лазейка для тех, кто предпочитает скрывать свои перемещения от посторонних глаз. И уверяю вас, далеко не все пассажиры этого автобуса — невинные овечки.       Он встал, замеряя комнату шагами. В каждом движении чувствовалась сдерживаемая досада.       — И, что самое важное, — он остановился напротив меня, смотря прямо в глаза, — вы поставили под удар не только себя, но и меня. Ваше внезапное появление здесь — грубейшее нарушение всех протоколов безопасности. Теперь я должен буду объяснять, как так вышло, что Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, оказался на пороге моего дома. И поверьте, объяснения потребуются весьма и весьма убедительные.       — Но кому вам объяснять? — осмелилась спросить я, несмотря на его неодобрительный взгляд.       — Кому? — Снейп медленно выдохнул, силясь сдержать раздражение на очередной, по его мнению, глупый вопрос. — Вы действительно настолько наивны или просто притворяетесь? — он сделал шаг ближе, практически нависая надо мной, словно тень. — Министерству, Ордену Феникса, Дамблдору и, если уж совсем не повезёт, вашему крёстному. Ваше необдуманное действие подставило под угрозу мою репутацию и, что самое прискорбное, мою свободу действовать так, как я считаю нужным.       — Я не хотела… — запнулась я, когда брови Снейпа надменно взметнулись при упоминании о себе в женском роде. — Точнее не хотел, чтобы так вышло, и не думал, что это приведёт к таким последствиям, — но даже собственный голос прозвучал в моих ушах жалко и совершенно неубедительно.       — Не хотели? — наконец произнёс он, едва скрывая в голосе иронию. — Не подумали? Поттер, ваша безграничная беспечность когда-нибудь вас погубит. И, боюсь, не только вас. Теперь идите. И, прошу вас, в следующий раз попытайтесь задействовать тот орган, который, как мне казалось, у вас имеется в черепной коробке. И да, Поттер, — он остановил меня у самой двери, — будьте уверены, ваш крёстный не оставит это без внимания. Подготовьтесь к взбучке.