Тишина на перекрестке

Женя дернулся из чужих рук, но те держали крепко. Он посмотрел вверх, чуть приподняв голову, и наткнулся на внимательный взгляд голубых и слегка мутных глаз. Мужчина, державший его, был явно подвыпившим, но всё равно уверенно держался и совершенно не смутился попыток вырваться. Возня и крики теперь звучали ближе. Слишком близко, чтобы пытаться сбежать снова, да и не отпускали его. Был ли у Жени хоть какой-то выбор? Он мог бы пнуть удерживающего его великана, но ничего хорошего от этого быть не могло. Да и не хотелось. Не сделал он ничего плохого Женьке. — Стой, пидор мелкий! — Прокричали совсем рядом. Буквально в паре метров. Еще немного и его поймают. Женя уже представил, как его забивают ногами, а сверкающий нож-бабочка вспарывает брюхо цветное от синяков снизу вверх. Страх заставил предпринять еще одно попытку вырваться, он дернулся со всей силы, но не рассчитал и в итоге лишь сделал шаг назад и упал на землю. Снизу он видел, как растерялся высокий мужчина. Он явно не ожидал, что такое произойдет. Длинная рука потянулась к нему, чтобы помочь встать. — Пацан, что натворил? — Спросил он, подтягивая парня вверх. Ему бы бежать. На четвереньках, если придется. Не тратить время на разговоры с этим странным пьяным мужиком. — Пел, — ответил о, сглатывая ком в горле. Из толпы отделился сначала один, затем второй из компании попрошайки. Сам попрошайка стоял поодаль, не подходил близко. Женька сделал шаг назад, почувствовав угрозу, которую они излучали. Он опять оказался в личном пространстве нетрезвого мужчины. — Господа хорошие, что вам нужно от мальчишки? — Голос за спиной звучал немелодично. Но грубость эта была развязной и легкой, почти добродушной. На плечо Жене легла ладонь. Пальцы широкие и длинные. Нападавшие косились на мужчину за спиной Жени — и в этой неожиданной тишине было уже ясно: человек, в которого он врезался, был для них неожиданным препятствием. Рост, а может и еще что, делали его тем, кого просто так не снесёшь. — Мы разговор хотели, — пробурчал старший из троицы с сильным акцентом. — Чего сразу так? Мы же по-хорошему. — Я слышу, — человек за спиной Женин сказал мягко, но не добродушно. Ироничная улыбка звучала в интонации. — Только мальчик, кажется, разговаривать сегодня устал. — Мужик, не лезь, — сказал один из растерявшихся мужиков, всё еще пытаясь держать тон «мы всё контролируем», но уже не так уверенно. — Уже влез, — спокойно ответил незнакомец. Даже не меняя интонации. — Так что давайте или расходиться… или попробуем решить вопрос цивилизованно. Тяжелая ладонь потянула Женю к себе, а затем и вовсе задвинула тощего студента за спину. Стало ясно, его неожиданный защитник совсем не рассчитывал на высокий интеллект и мораль бандитов. Где-то поодаль останавливались люди, привлеченные происходящим на их глазах, но милицию никто не кричал. Троица переглянулась между собой, словно внутри них прошла невидимая перегруппировка. И в этом взгляде было что-то большее, чем просто страх перед дракой или внезапной публикой. Было ощущение, будто они узнали в пьяном мужике человека… неудобного. Того, с кем разборки дороже, чем лёгкая добыча в виде пары десятков рублей. Женя не был уверен, был ли его новый знакомый кем-то опасным. Обычный мужик из рабочего класса. Но то, как тот сверкал глазами, а тени залегли под глазами действительно было внушительным. Да и было что-то еще в его лице, что-то говорящее "я хочу этой драки и выйду из нее победителем или умру". Один из них, тот что в центре, фыркнул почти презрительно — но голос у него дрогнул. Он опять бросил короткий взгляд на наблюдавших прохожих, потом снова на неожиданного защитника. До этого всё было просто: мелкий студент, до которого никому не было дела. Но появление этого мужика нарушило привычный сценарий. — Ладно. Не в этот раз, — бросил попрошайка, будто делал одолжение. Бандиты убрали кастеты молча. Но явно не из вежливости — из расчёта. Они были шакалами, и чуяли, что здесь выгоды больше не было. Ставки неожиданно выросли. Троица медленно отступила, не поворачиваясь сразу спиной. Потом растворилась в темноте улицы. Толпа вновь хлынула по улице, лишь в паре шагов обходя Женю и его рыцаря на пивном коне. Высокий пьянчуга убрал руку с плеча Жени медленно, будто давая тому время вернуть себе равновесие. Хищный азарт, едва заметный секунду назад, исчез. На его лице осталась только лёгкая усталость — и какой-то непонятный интерес к юноше, который держал гитару так, словно та могла стать щитом. Он закурил, не поворачивая головы, сделал пару коротких затяжек и только тогда позволил себе посмотреть на мальчишку сбоку — изучающе, но не давя. — В такую ночь здесь одному нельзя, — сказал он спокойнее, почти рассеянно. Женя сделал вдох поглубже, втягивая запах дешевого табака. Горечь осела на языке, зачесалась в горле. Хотелось тоже сделать затяжку, или две. Успокоить себя никотином. Женька стоял напряжённый, не пытаясь скрыть испуг, только упрямо не отступал теперь назад. — Держишься? — спросил мужчина спокойно. Женя кивнул, хотя голос у него всё равно дрожал. Ему коротко кивнули в ответ — и это был единственный комментарий к только что произошедшему. Он не спрашивал, что мелкому студенту здесь надо в такую ночь, и теперь Женька вспомнил, что видел его среди слушавших. — Сергей, — представился мужик. Потом, сделав затяжку, добавил: — Меня Есениным иногда зовут. По работе, в основном. Он говорил так, будто не особо любит прозвища, но давно сдался и перестал спорить. Может, даже проникся им. — Женька, — чуть застенчиво ответил ему пацан. Ему было ужасно неловко, хотелось уйти, но это было бы невежливо. Он почувствовал себя как в ловушке. Есенин оглядел перекрёсток, затем кивком указал на светящуюся вывеску чуть в стороне — маленькая придорожная забегаловка, ночная, для дальнобойщиков, студентов, потерявших последний автобус, и людей, у которых жизнь давно пошла через кривую дорогу. Она стояла в отдалении от баров, ее огни не были яркими, но манили теплом. — Пойдём, — произнёс он. — Там тепло. М-м, а еще там добротный кофе. Женя машинально притянул к себе футляр, почти как щит, и послушно пошёл рядом. Шаги у них были разными — у Сергея тяжёлыми, длинными, у Жени нервными, быстрыми. Есенин не тянул его, не давил никак. Он не был похож на человека, который мог бы силой заставить парнишку идти с ним. Но в нем была какая-то гравитация, которая притягивала уставшего от борьбы Женьку к себе. Женя заметил небольшие пятнышки на одежде Сергея. Сладко-острый запах алкоголя и пота следовал за мужчиной, но это совсем не смущало студента. Пожалуй, это было не самым худшим и странным, что он обонял от других людей. Он не бежал в каждую тусовку, но любил хорошую компанию и качественную музыку. Сергей чуть приоткрыл стеклянную дверь кафе и жестом пропустил его вперёд. — Идём, студент. У тебя сегодня и так слишком тяжёлая ночь, я плачу. Что-то подсказывало Жене, что этот мужчина не часто такой щедрый. Но желудок сводило от голода, сам он продрог, да и не хотелось показаться неблагодарной скотиной перед Есениным. Женя зашёл внутрь. Он ощутил как волна тепла прошлась по его телу и заставила содрогнуться. Женька уже знал, завтра у него будет болеть всё тело, и особенно почки. Воздух стоял густой — смесь жареного мяса, горелого масла, дешёвого кофе и курева, которое, кажется, впиталось в стены ещё лет десять назад. За окнами было видно, как люди бежали по домам и барам. Попрошайка вновь занял своё место. Женька прошел за Сергеем к угловому столику, там мужчина сел и с большим удовольствием вытянул ноги. Было видно, что он не часто мог позволить себе такое. Внушительный рост прибавлял забот. Пепельница на столе была полупустой, но вскоре в нее посыпался пепел с сигареты Есенина. Мужчина молча разглядывал Женьку в ожидании официантки. Она подошла, положив блокнот на ладонь. — Что закажете? — Два кофе. И суп нормальный есть? — Гороховый, — отозвалась она уставшим голосом. — Тогда два. И хлеба побольше. Женя молчал, пока его новый знакомый делал заказ. Он снял перчатки и посмотрел на бледные до синевы пальцы со стертыми в кровь подушечками. Он об этом крупно пожалеет уже очень скоро. На самом деле, единственное на что он рассчитывал — это что денег в футляре после всех этих испытаний хватит хотя бы на ночь хостеле. Официантка коротко кивнула и ушла, но продолжала иногда поглядывать в их сторону с праздным любопытством. Женька, пока снимал шарф и стягивал куртку, вдруг подумал — со стороны они, наверное, выглядят странно. Обычный рабочий мужик в рубашке и легкой куртке и патлатый мальчишка, закутанный в свитера и подбитое пальто. Их будто вытащили из разных произведений. Сергей, наверняка, герой какого-нибудь классика, например, Чехова или Достоевского. Он выглядел вполне подходяще. А себя Женя больше представлял героем Мандельштама или еще какого поэта, из тех, что жили на полную, пока смерть и нищета кусали пятки. "Светит день холодный и недужный. — Вспомнились Жене строчки. — Я брожу свободный и ненужный." Сергей стряхнул пепел, а затем и вовсе потушил сигарету. Дым еще некоторое время поднимался тонкой струйкой к потолку. Голубые глаза нашли взгляд темно-серых и удержал. Мужчина заговорил лениво: — Значит, ты уличный музыкант. Женя видел эту попытку вывести его на разговор и не знал, что ему делать — поддаться или отпрянуть. Казалось, мужика устроили бы оба варианта, но после всего добра, что тот оказал, казалось неправильным хотя бы не поделиться своей историей. — Нет, — наконец ответил он тихо. — Просто деньги нужны. Сергей кивнул, а затем сделал большой глоток только что принесенного кофе. Это была уже другая официантка, она постояла над ними пару секунд, будто рассчитывая на что-то, а затем убежала прочь. Женя обратил на нее внимание: карешка, немного перекошенные плечи, нервное живое лицо с печатью усталости. Отчего-то показалось, что он ее уже где-то видел, но затем это ощущение быстро прошло. — Учишься? — Да. — Женя опустил взгляд в стол. — Астрофизика. Стыдно было признать, что он уже совсем скоро может потерять и место в институте. Женя вдохнул, прикрыл глаза на секунду, собираясь с силами, а затем выложил всё как на духу: — Квартира… — начал он. — Там мымра одна, хозяйка моя. Она мне постоянно поднимала цену. Без договора же, вот и делала, что хотела. Женя усмехнулся безрадостно. Сергей смотрел серьезно и внимательно. — Я сначала терпел. Думал: ладно, переживу, достану. Но сейчас уже не могу платить, и завтра утром она меня выкинет. — Ты, значит, теперь бездомный ученый? — Чуть иронично спросил Сергей. Впрочем он не ждал ответа, это был всего лишь не совсем трезвый комментарий. — На работе тоже сократили. — Добавил Женька, как будто это не было ясно и так. — И я еще болею. С самого рождения, но зимой особенно тяжко. Наконец, он закончил и, облегчив душу, сделал глоток кофе. Тот был ужасным настолько, что Женя его едва не выплюнул обратно. Но из последних сил сдержался и проглотил горячую горькую жижу, которую кто-то еще смел назвать добротной. Мужик напротив растянул губы в грубой, но искренней ухмылке — он явно знал, что кофе на самом деле отвратительный. Женька на секунду замер, увидев хулиганистые искорки в чужих глазах, но быстро выбросил их из головы. Странно-знакомая официантка вновь подошла, теперь в ее руках были две миски с супом. Ее водянистые глаза что-то выискивали в лице Жени. Тот ответил ей нарочитым игнором: уткнулся взглядом в Сергея так, будто в мире больше ничего не существовало. Мог бы - вообще под стол бы забрался от этой назойливой девицы. Есенин слегка поводил глазами, наблюдая за этим, и тонко улыбнулся уголком губ. Его эта маленькая сцена развлекала, но явно не надолго. Голод был сильнее желания повеселиться за чужой счет. — Наш суп? — лениво, но требовательно спросил он. И девушка будто очнулась, быстро спохватившись и поставив тарелки на стол. Пара капель отлетела на бумажную дешевую скатерть, но все трое это проигнорировали. Официантка приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать Жене, но в итоге промолчала и очень медленно отошла прочь. Женя с облегчением принялся за еду. Он хватал хлеб из корзинки и засовывал его в рот почти целиком, а ложкой шкрябал по дну металлической миски. Сергей продолжал смотреть на него сохраняя позабавленное выражение. Наверное, для него он выглядел оголодавшим щенком, которому наконец наложили немного еды. Впрочем, им он и был. Есенин, в противовес ему, не торопился есть. Он ел медленно, аккуратно, его чуть дрожащие от алкоголя руки макали хлеб в бульон. И в целом он выглядел вполне довольным. Впрочем, суп действительно был вкусным. По крайней мере, гораздо вкуснее кофе. — И что же ты планируешь делать, Женя? Вопрос не показался неожиданным, но все равно смутил. — Не знаю? — Женя не стал говорить, что не уверен, переживет ли он эту неделю. — Поночую у друзей, если кто-то пустит к себе. А потом, ну, — он неловко начал мямлить. — Тебе надо переночевать в нормальном месте, — Сергей оборвал его невнятную речь. — А лучше осесть. Сергей посмотрел в окно на поредевших прохожих. — Не то закончишь в какой-то подворотне, а тебе еще жить и жить, студент. В его голосе не было ни насмешки, ни жалости. Он вообще не казался склонным к таким эмоциям. Но там была какая-то усталая уверенность человека, которому слишком долго приходилось видеть, как люди терялись в улицах города. Его голос был хриплым и тихим. — Доешь, — продолжил Сергей. — Потом мы заберем твои вещи и я отведу тебя туда, где никто тебя ночи не лишит. Женя вздрогнул — от облегчения ли, от страха ли — он сам уже не мог понять. Хотелось возразить, спросить, за что ему этот странный дар — и почему именно сейчас, когда всё уже почти развалилось. Они не были друзьями или даже хорошими знакомыми. Но сил спорить не осталось. Даже если Сергей был психопатом-убийцей, Женя просто не мог больше бороться. — Хорошо, — произнёс он едва слышно, смиряясь. — Доедай спокойно, — проговорил Сергей, поправляя воротник рубашки. — Я пока пойду расплачусь. Не торопясь, он подвинул стул, расправил плечи, и двинулся к кассе. Женя остался сидеть в одиночестве, с ложкой в руке, чувствуя бесконечную пустоту в груди. Он очень устал и даже не знал, от чего больше: от того, что весь мир обернулся против него, или от того, что все решают за него. Но Женя просто сдался. И вдруг рядом снова замер чей-то мягкий шаг. Женя вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояла та самая официантка. Водянистые ярко-зеленые глаза с тревожным любопытством всматривались в его лицо, будто она там пыталась найти там что-то. Может, узнавание? — Я Марьяша, — прошептала она негромко, словно боялась произнести это вслух. — Мы… учимся в одном институте. Я тебя видела. Ты… на астрофизическом факультете, да? Она смутилась своих собственных слов, как будто призналась в чем-то непозволительном, и отвела взгляд, то и дело поглядывая на Сергея, стоящего у кассы. В её глазах встал немой вопрос: кто он тебе. Женя считывал ее неуместный интерес, но не собирался его утолять. Более того, эта странная косая девушка была ему неприятна. Она выглядела нервной, была чрезмерно любопытна и настойчива. Женя кивнул молча. Он даже не сумел ответить, да и что было говорить? Сергей закончил оплачивать, но не спешил подходить, разглядывая их издалека. Было сложно сказать, о чем он думал и что испытывал. Но Женя неожиданно предпочел бы общество этого нетрезвого мужика, чем эту странную девушку. Марьяша смотрела своими неестественно зелёными глазами в его лицо, ее пальцы подергивались и вся она наклонялась к нему слишком близко. Женя максимально отодвинулся, практически вжался в своё кресло. — Я слышала, тебе некуда пойти? — Откуда ты это слышала? — резко, почти сухо выдохнул Женя, пытаясь придать голосу хоть тень уверенности. На деле же в груди всё сжалось неприятным холодным комком. Марьяша беспокойно склонила голову и забегала глазами по его лицу. — Ты громко говорил, — объяснила она, и на секунду глаза её мелькнули настоящей жалостью. — Все слышали. Она наклонилась ближе — слишком близко. Жене просто пришлось отодвинуться от нее назад, сохраняя хоть какую-то дистанцию. — Это не твоё дело, — ответил он резко, но постарался держать себя в рамках приличия. Он не хотел хамить, но взгляды и слова девушки казались липким, и вызывали в нем тревогу. Женя хотел поскорее закончить этот разговор. — Я могла бы помочь, — продолжала она, нависая над ним. Пальцы нервно дергались, будто их сводило от какого-то внутреннего напряжения. — У меня есть свободная комната. Холодок нехорошего предчувствия закрался в сердце. Её навязчивость не выглядела хорошим знаком. С этой девушкой что-то явно было не так и Жене стоит держаться от нее подальше. Её болезненно яркие глаза смотрели в лицо Жени так пристально, что у того пошёл неприятный озноб. — Спасибо, — произнёс он медленнее, стараясь держать голос ровным. — Но я уже договорился. — Не отказывайся так сразу, — её голос стал тише, но отчаяннее. Глаза лихорадочно заблестели. — Ты не понимаешь, как тебе повезло. Ты же не знаешь, кто этот тип, а со мной ты регулярно виделся в институте! Вот только Женя никогда с ней не общался. Он едва ли мог вспомнить, что где-то видел эту девушку. И это вызывало смутное ощущение, что что-то серьезно не так. Возможно, с ним самим, но более вероятно, что с ней. — Ты совершаешь ошибку, — прошипела она, видя, что ее слова не подействовали. — Женя, нам пора, — раздался голос сбоку. Сергей подошел и теперь стоял возле них, слегка сутулясь. Но даже так он был удивительно высоким. Его уставший взгляд давил, но слова были равнодушными и спокойными. Странная девица отскочила и молча удалилась. Ее перекошенные плечи немного подрагивали, но Женя не хотел с этим связываться. — Да, — Женя встал и быстро перекинул футляр через плечо — да, пойдем.