Незаконченный обряд

Пи-ик... пи-ик... пи-ик... Ритмичный писк тонкими иглами вонзался в перепонки, проникая в мозг. С каждым новым звуком головная боль усиливалась, а земное притяжение обездвиживало, придавая телу вес. Сонхва не мог пошевелиться, даже открыть глаза, перед которыми застыла желтовато-розовая пелена. Свет пытался пробиться через кожу, раздражая сетчатку, привыкшую к тьме. Гортань саднило, а трубки в носу скорее мешали дыханию, чем способствовали. Спустя несколько безуспешных попыток открыть глаза, веки, наконец, поддались. Через мутную поволоку парень смог разглядеть капельницу и аппарат с различными шкалами, издающий тот самый, раздражающий, с каждой секундой учащающийся звук Он очнулся в больничной палате. Позже Сонхва рассказали, что его нашли на старом кладбище у разрушенного склепа. Два наркомана, снующие между надгробий, направлялись в укромное место, чтобы пустить по вене и хорошенько зависнуть, но наткнулись на еле живого парня, за нахождение которого обещали солидную награду. Также ему предстоял телефонный разговор с Саном, который, по словам медсестер, оборвал все телефоны. - Если бы я знал, что ты вляпаешься в такую историю, я бы никогда не подарил этот чертов билет! - Причитал друг на другой стороне провода, пока Сонхва слабо отодвигал телефон от уха, чтобы голос не усугублял головную боль. - Хочешь, я прилечу за тобой? - Санни, угомони свои порывы, - голос Пака звучал вымучено и слабо. - Я обещаю, что долечусь и только потом вернусь в Корею. Не буду геройствовать и превозмогать. - Клянешься? Хва закатил глаза и тут же пожалел об этом. Комната пришла в движение. Парень потер висок и ответил: - Все, мне пора. Очень хочется спать. - Держи меня в курсе. Я очень волн… Не дослушав, Сонхва отложил телефон на тумбочку и провалился в глубокий сон. Следующий день, как и много других, пока Хва лежал в больнице, слились в одно серо-белое пятно, без малейшего цветного вкрапления. Ничего, с тех пор, как он очнулся, не приносило никаких эмоций. Он не мог сказать «хорошо» ему было или «плохо» - ему было «никак». Как будто его тело было не больше, чем абсолютно пустая оболочка, словно то, что называется душа, осталось там, откуда он вернулся, хоть и не должен был. Если Барон лично приходит за кем-то, то избежать смерти невозможно. Сонхва помнил лишь то, как они шли по улице вместе, держась за руки, помнил металлический скрежет, с которым наконечник трости опускался на брусчатку, а потом тело оцепенело. Могильный холод заключил в свои смертельные объятья, а после — яркая вспышка и забвение. В тщетных попытках найти ответы, Пак листал интернет страницы, чтобы понять, что же он пережил и какие будут последствия. Но в общедоступных источниках были либо противоречащие друг другу факты, либо сильно упрощенная для понимания обывателя информация. Вернувшись в номер, где он жил до той роковой ночи, Хва сел на кровать, бесцельно уставившись в стену. Врачи заверили, что он полностью поправился, но сам Сонхва так не считал. Он не чувствовал себя целостным, а Хонджун, который каждую ночь бессовестно являвшийся во снах, лишь загадочно улыбался и уходил во тьму, постукивая тростью. Сколько бы не старался, Хва никак не мог его догнать. На самом деле парень хотел задать лишь один вопрос: - Почему ты отпустил меня, Барон? - Юноша, зачем ты ломишься в закрытые двери? - Грубо поинтересовалась торговка из лавки пряностями. - Эта лавка закрыта порядка десяти лет. - Как? - Сонхва обернулся на голос. - Буквально три недели назад я купил здесь несколько сувениров. - Сувениров? Ты спятил? - Женщина покрутила у виска и закатила глаза. - Это старый оккультный магазин. Его хозяин повесился после того, как погибла его возлюбленная. Поговаривают, за ней приходил Барон собственной персоной. От упоминания Хонджуна, руки Пака мелко затряслись. Это было словно наваждение. Парень отчаянно искал встречи с Кимом, но стоило услышать его имя из чужих уст, как его сковал страх. - А как я могу найти Барона? Женщина подозрительно прищурилась, внимательно изучая своего собеседника. Легкий акцент, одет по последней моде, не пугается и не испытывает трепета при упоминании Вуду и Лоа — точно турист, насмотревшийся романтизированных историй. Такие персонажи были частыми гостями в этой почти заброшенной части квартала. - То есть, ты хочешь встретится с бароном? - Скрывая насмешку, уточнила она. - Да. - За пятьдесят баксов я помогу тебе. Подь сюды, - она открыла дверь своей лавки и поманила к себе. Сонхва испытал некое подобие воодушевления. Впервые за долгое время он нашел ниточку, которая, как ему казалось, приведет его к цели. Он быстро пересек расстояние, оказавшись в небольшом помещении, где в воздухе удушающе пахло специями. - Барон свободно ходит по земле только с первого на второе ноября. Ты можешь либо дождаться следующего года, либо, - женщина прикрыла рот, будто их подслушивают, - заручится поддержкой другого Лоа, который сможет выполнить твое желание. - А так можно? Что мне для этого нужно? Торговка протянула руку ладонью вверх и кивнула на нее, намекая на отсутствие денег. Пак быстро извлек из заднего кармана помятую купюру и отдал ее женщине. Та улыбнулась, пряча ее в бюстгальтер и продолжила так же тихо делиться секретным секретом. - Неподалеку от старого кладбища есть перекресток. Ночами туда не забредает ни одна живая душа. Тебе нужно прийти туда в полночь, начертить крест, зажечь три черные свечи, отрубить голову черному петуху так, чтобы его кровь попала на знак, пролить пряный ром и произнести свою просьбу. А после ритуала уходи молча и не оглядывайся, чтобы не накликать на себя беду. Сонхва записал каждое ее слово, ничему не удивляясь, что немного насторожило торговку, но пятьдесят баксов, есть пятьдесят баксов. - А кто он — этот Лоа? - Мэтр Карефур — Господин Темных Дорог. На часах было 23:45, когда Сонхва вышел к перекрестку, о котором говорила торговка. Петух в клетке, словно предчувствуя скорую кончину, суетливо хлопал крыльями и бился в решетку в тщетной попытке сбежать. Однако парень даже не замечал этого. В голове он раз за разом прокручивал порядок проведения ритуала, сосредоточенно осматривая местность. Опустив спортивную сумку и клетку на землю, Пак достал из кармана ритуальный нож, купленный в одной из лавок квартала, и принялся подготавливаться к полуночи. Начертанный крест, свечи на каждом из лучей, бутылка рома и замерший от испуга петух — все было готово ровно в срок. Часы пробили полночь. Сонхва вытащил за ноги петуха, быстро прижал его к земле. Без тени сомнения парень занес небольшой топорик и опустил его на живо двигающуюся шею птицы. Кровь брызнула на лицо и одежду Хва, а под замершей тушкой стала собираться багряная, почти черная, лужа. Стоило парню разбавить ее ромом, как струйки, словно живые, стали медленно стекаться к начертанному кресту, заполняя его собой. Свечи ярко вспыхнули. Пак удивленно наблюдал за происходящим, не в силах пошевелиться. Уже знакомый холод сгущался вокруг, а на перекресток выскочил огромных размеров пес. Глаза его горели красным, а лапы бесшумно ступали по земле. - Не собираешься озвучить просьбу? - Пес заговорил утробным голосом, звучавшим в пространстве перекрестка. - Не похоже, что ты случайно здесь оказался. - Я… Я… Я хочу встретится с Бароном, - выпалил Пак, выпрямляясь. Собака исчезла, чем удивила парня. Он хотел посмотреть по сторонам, но вспомнил наказ торговки и прикрыл глаза, делая шаг назад и упираясь в чью-то грудь. Боковым зрением Сонхва сумел разглядеть высокого мужчину в черном плаще. Большие ладони легли на плечи парня, пригвоздив к месту без шанса вырваться. - Зачем устраивать себе такие сложности? Просто умри, - в голосе Лоа звучала насмешка. - В какое время живем, немыслимо! Любой фанатик может провести обряд. А взять с вас нечего, кроме анализов. - Я хочу встретится с Бароном! - Упрямо повторил Сонхва, смотря прямо перед собой. - Какой настырный, - рассмеялся Карефур и склонился над ухом парня. - Хорошо, но сначала расскажи мне, зачем тебе Барон и что ты можешь мне дать взамен? - Я хочу узнать, почему он меня отпустил? Наступило тяжелое молчание. Слышно было, как завывает ветер, но его не было. Звук походил на завывание неприкаянных душ. Мэтр щелкнул пальцами и развернул к себе парня, заставляя посмотреть на себя. - Погоди, я тебя знаю! - Воскликнул он, хитро улыбаясь. - Смертный, пришедший с Бароном в Мир Духов и оставшийся в живых! Красные глаза Лоа вспыхнули неподдельным интересом. Он взял Пака за руку и покрутил, словно они были в танце. Ручища легла на талию, отклоняя его корпус назад. Мэтр знал ответ на его вопрос, но зачем отвечать, если вопрос был направлен иному? А вот заполучить такой лакомый кусочек, абсолютно чистую душу, способную питать Лоа ни один год в таком страстном и выносливом теле, было огромной удачей, и Мэтр Карефур не мог ее упустить. - Может быть, обойдемся без сделки? - Снисходительно предложил Господин Дорог. - Забудь Барона и не придется платить большую цену. К тому же, я не женат и не бесконечно влюблен. Смех Карефура заставил содрогнуться. В отличии от Хонджуна, этот Лоа пугал. Мужчина громко щелкнул пальцами. У одного луча креста открылся небольшой портал, где Хонджун лежал на коленях прелестной женщины. На руке, которой она нежно перебирала пряди мужчины, сверкнуло обручальное кольцо. - Супруг мой, я люблю тебя. - До Смерти, любимая? - С улыбкой спросил Барон. - И дольше. Сонхва отвернулся, чувствуя, как сердце в груди сжимается, распространяя по венам отравляющую горечь. Портал исчез, а Мэтр прихватил пальцами подбородок Хва и заглянул в его глаза. - Видишь, ты ему не нужен. Вам незачем встречаться. Соглашайся на мое предложение. В конце концов, я не последних рангов Лоа. - Карефур! - На перекрестке возник Барон. Мэтр удивленно вскинул бровь, обращая взор в сторону новоприбывшего, и скрипнул зубами - Хо-о-он-джун! А что ты тут делаешь? Барон возник в непосредственной близости с ними, резко вырывая Сонхва из объятий другого Лоа, и закрыл своей ладонью глаза Паку. - Не смотри и просто иди вперед, - шепнул Барон Сонхва на ухо, медленно выводя с перекрестка и обращаясь уже к Карефору. - Забираю из твоих лап своего избранника. - Сделка совершилась — ты пришел. Теперь Сонхва будет принадлежать мне. Барон громко рассмеялся, не сбавляя шаг. Он знал, что Господин Дорог блефует, а значит Хва будет в безопасности, как только выйдет с перекрестка. - Я пришел сам, а не твоими силами. Ты не имеешь в этом случае власти. Мэтр взвыл от бессилия, наблюдая, как его добыча уходит из его рук, но Барон был прав, остановить Сонхва он был не в силах. Гордо запахнув плащ, Господин Дорог потушил пламя свечей и исчез, оставляя этих двоих. Стоило опасности миновать, Хонджун развернул к себе парня и крепко обнял, сбивчиво шепча: - Не делай больше так. Ели бы я не успел… - Почему ты отпустил меня, Барон? - Прошептал Хва, отчаянно обнимая Лоа. - Еще слишком рано, мой дорогой Сонхва. Мы обязательно будем вместе, но много позже, а пока… Хонджун взял лицо парня в ладони и мягко поцеловал. Мерцающий свет поднимался из его груди, медленно пробираясь по шее и через губы, проникал в Сонхва. Тепло растекалось по телу, а привычная легкость наполняла его с каждой секундой. - Проживи яркую жизнь, чтобы в Посмертии не жалеть ни о чем, - закончил свою мысль Хонджун. - Обещаешь? - Клянусь, - приложил он ладонь к груди Хва и улыбнулся. - А теперь пора просыпаться. Иначе Сан выломает двери. Сонхва кивнул. Перед глазами все поплыло, ему казалось, что он теряет сознание. Образ Хонджуна рассеивался, не оставляя ни следа. До слуха долетал нетерпеливый стук об дерево. Парень резко вскочил и с удивлением осознал, что он в своем номере, а в дверь, действительно, как умалишенный, молотит Сан. Кожа под футболкой там, где недавно покоилась ладонь Кима, болезненно горела. Парень снял вещь и подошел к зеркалу. На груди расцветала веве Барона — метка, обозначающая покровительство и защиту. Три горизонтальных креста и гробы светлым узором украшали смуглую кожу парня, навсегда связывая его с тем, кто будет ждать его на границе Жизни и Смерти. А пока, Сонхва должен выполнить обещание и прожить яркую жизнь. Быстро надев футболку, Пак прихватил худи и вылетел в коридор, чуть не снеся друга. - Кидай сумку, Санни, мы идем гулять! - Озорно подмигнул он ничего не понимающему Сану. - Ты же недавно при смерти был! Тебе надо лежать, блажной! - Еще успею. Сейчас мне надо жить!