Nothing Else Matters

      Что-то хорошее рано или поздно заканчивается. К сожалению, отдых в культурной столице России тоже подошёл к концу. Этот город останется в сердце у Антона, в маленьком шкафчике для секретов, в укромном местечке, приближенному к душе.       Да, точно где-то там... Санкт-петербург провожал ребят оранжевым желтком садящегося солнца на тëмном блюдце, усыпанном солью – звёздами, и жарким паром – туманом.       Бля, жрать захотелось... После того происшествия Антон и Гриша обходили друг друга стороной, чему учителя были несомненно рады. Меньше стычек – меньше проблем. Маргарита всё больше появлялась в компании троицы. Девушка совсем не мешалась, даже наоборот, прекрасно дополняла её. Парни только рады были новому адекватному товарищу. Шастун совсем не хотел возвращаться в реальную жизнь, в ту рутину, которая ежедневно его разламывала. Но приходится снять розовые очки, когда на табло поезда виднеется надпись «Санкт-петербург – Москва». Антон грустно вздыхает и заходит вслед за ребятами внутрь транспорта. Места в купе так и не поменялись, поэтому «трое из ларца» и Рома снова оказываются вместе. Не то что бы Позов и Матвиенко были рады возвращению домой, но Антон вздыхал так часто и так глубоко, что его хотелось высадить прямо на начальной станции, чтобы не расстраивался так сильно.       – Ну Шаст. – Дима уселся на свою нижнюю полку и дëрнул друга за свисающую с верхней полки ногу.       – М? – Безинициативно ответил Шастун, поднимая конечности к себе на полку.       – Ну хорош грустить. Жизнь на этом не закончится. Приедем мы ещё в этот Питер снова! – Дима уже на половину забрался к Антону, который уныло втыкал в телефон.       – Угу.       – Да ëмаë. Как же тебя веселить... Резко открывшаяся дверь купе сама решила этот вопрос. Марго энергично вломилась к парням, не думая об этичности этого момента. Переодевающийся в домашнюю футболку Серёжа аж вздрогнул от неожиданности.       – Антон! Будь другом, поменяйся со мной местами. – Она потянулась к нему на полку, тягая его за ногу. Позов уступил дорогу "профессионалу". – Ну давай, слезай! – Кажется, девушка не была настроена услышать негативный ответ, так что Шастун сразу же сдался. Ему не принципиально где грустить. – Да оставьте вы мои ноги в покое! Укоротить не получится! – Антон спрыгнул с металлической ступеньки и посмотрел на Маргариту сверху вниз, за счёт их разницы в росте в тридцать сантиметров. – Ладно-ладно, щас. Парень взял свою дорожную сумку в охапку, кидая туда зарядку и телефон, которые он успел выложить после начала движения поезда. Марго лишь солнечно ему улыбнулась во все тридцать два. Она шустро шмыгнула в соседнее купе за своим рюкзаком и устроилась у ребят. Был ли это какой-то план по спасению грустного Антона или же учителя настолько сильно приелись Маргарите, что она решилась на переезд – Шастун так и не понял. Осознание ситуации пришло только тогда, когда в купе на него удивлённо уставились две пары глаз. Парень просто промолчал, стоя на пороге несколько секунд, словно прогружаясь, и скинул свою дорожную сумку на койку Марго, присаживаясь рядом.       – Что, Антон, решил провести время в высоком обществе? – Хохотнул Воля со своей верхней койки. Арс отвлëкся от листания ленты в соцсетях и уставился на гостя.       – Марго обмен местами устроила. Видимо, не вынесла нахождения в высоком обществе. – Краем губ улыбнулся школьник и улëгся на уже разложенную девушкой постель. Кажется, Шастуну было уже не так грустно, но в образе хотелось ещё посуществовать какое-то время, поэтому он уткнулся со страдальческим выражением лица в телефон. Он открыл тик ток и намеренно смотрел только грустные видео, чтобы нагнать тоски. Правда, спустя десять минут депрессивных фоновых звуков, Арсению всё же надоело читать мемы под «найтивыход». Мужчина откинул телефон в сторону и повернулся на бок, направляя прямой взгляд на ученика.       – Товарищ Антон, разрешите поинтересоваться, по какой причине слëзы - сопли? – Наигранно начал преподаватель. Он и сам догадывался, что парень попросту не хотел возвращаться к матери обратно, но раз уж Маргарита так распорядилась местоположением Антона, придётся веселить Шаста уже по своему. Ученик отвлёкся от угрюмого просмотра очередного депрессивного видео-ролика, но телефон не убрал.       – Всё путëм. Просто время очень незаметно пролетело... – Антон словно хотел добавить что-то ещё, но под конец передумал, устанавливая зрительный контакт с небесными камешками – глазами.       – Да ладно тебе, Шаст. Санкт-петербург будет ждать тебя в следующий раз. Тебе понравился город?       – Арс, да ты посмотри в эти щенячьи глаза. Он там жить готов был остаться. Даже если бы мы оставили его в какой - нибудь пардной с местным бездомным в компании. – Подключился Павел откуда-то сверху. Антон мысленно согласился с классным руководителем, но вслух ничего не ответил. Он лишь отложил телефон, полностью подключаясь к диалогу и мягко уверенно кивнул, строя те самые щенячьи глаза. Арсений состроил театрально жалобное выражение лица и присел на край кровати.       – Паш, помнишь, как мы после выпускного курса в Питер приехали? Ты точно такой же, как и Антоха ходил в момент отъезда. – Арс задумчиво улыбнулся, оголяя краешки своих клыков.

Начало флешбека

      – Ну Паш! Никуда Питер не уплывëт, пока мы в Москве работать будем. Наматывай сопли на кулак и садись в машину! – Истерично подталкивал пьяного друга Арсений. Парни сдружились с первого курса и до сих пор ходили как «Шерочка с Машерочкой». Пришло время для взрослой жизни. Они устроились в школы на разных конца города из-за разных педагогических специальностей, но и это не мешало поддерживать дружбу на расстоянии.       – Так, я сильный... Поэтому сильно не хочу отсюда уезжать. Сень, Питер у меня в душе. Давай останемся ещё на недельку! – Заплетающимся языком продолжал Павел говорить одну и ту же фразу уже битый час.       – Друзей бить нельзя... Друзей бить нельзя... – Арс топил своё лицо в ладонях, тяжело вздыхая. – Не называй меня так! И залезай уже в тачку. Я тебе обещаю, мы сюда снова съездим вместе. – Закатил глаза парень и пропихнул Волю в салон своего автомобиля.       – Правда? – С надеждой взглянул Павел из темноты салона.       – Правда, придурок. – Отрезал Арс и захлопнул дверь, садясь за водительское кресло.

Конец флешбека

Арсений Сергеевич рассмеялся, глядя куда-то на пол. Даже Антон немного повеселел от его рассказа, и уже с интересом слушал их диалог.       – Да-а... Пашка тогда с горя напился. Не хотел начинать работать в Москве. Лишь бы сидеть на набережной в Петербурге и смотреть на разводные мосты.       – Я был молод и не очень умëн. – Вскинул указательный палец Воля, хихикая под нос. Приятно было вспоминать былое.       – Так три года всего прошло! – Рассмеялся Арс.       – И что? Очень продуктивные три года, между прочим. Видишь какой класс мне хороший достался? Теперь то я прочувствовал профессию полностью и не беспричинно не хочу работать. – Ехидно улыбнулся Павел, глядя на возмущённое лицо Шаста снизу. – Ладно-ладно, всё равно люблю я вас, бездельников. – Отмахнулся классный руководитель. Антону было приятно это слышать от Павла. Он стал для ребят вторым отцом, а для Шастуна так вообще первым.       – То есть, вы закончили учиться только три года назад? Так вам получается... По двадцать шесть? – Арсений медленно кивнул парню с поощрительной ухмылкой.       – Арс, так Антон теперь и считать умеет! Глядишь к концу года ты его ещё и одеваться по форме научишь, и вовремя приходить на уроки. – Шутливо продолжал Воля, смотря на закатившиеся глаза парня.       – Арсений Сергеевич, а чего вы к нам перевелись? Школа не понравилась? – Антон присел на край койки напротив учителя. Он уже и забыл про свой страдальческий образ.       – Нет, отличная была школа. Я тогда классным руководителем у начальных классов был. Детки не самые лëгкие в обучении, но они меня обожали. Мы с ними и на экскурсии выезжали, и в музеи ходили. – Он вздохнул. – Было время...       – А чего тогда перевелись, раз всё было хорошо? – Напомнил о вопросе Шаст, уже сомневаясь в том, что он добровольно переехал. Слушать о прошлом учителей было интересно, словно парень видел их такими же незрелыми и наивными, как и сам Антон. От этого появлялась какая-то надежда на то, что и он повзрослеет и станет таким же крутым, как Арсений или Павел.       – Я тогда жил не один... В общем, проблем много было, отношения не складывались, вот и переехал. Да и зарплата маленькая была. – Арсений поморщился от своего рассказа. Он словно фильтровал свою речь, не желая рассказывать больше, чем нужно. – Ничего серьёзного, мне просто нужны были перемены.       – Да-а... Дурацкий у тебя был период. Он был полнейшим козлом. – Протянул Воля сверху, на секунду замирая после сказанной фразы, словно лесной зверëк на прицеле.       – Он?! – У Антона чуть челюсть не свело от удивления. Взгляд проскользнул вниз – от обречённого лица классного руководителя до нервно замершего Арсения.       – Я был козлом, да. – Старался выкрутиться математик, но по лицу Шаста было явно видно, что он не поверил.       – Так, я спа-ать. Надеюсь, проснусь ещё в этой жизни. – Завернувшись в одеяло, Павел отвернулся к стене. Наговорил лишнего, надо смываться. Арс скверно глянул вверх и закрыл лицо ладонями, глубоко вздохнул. Для такого скрытного человека, как он – было трагедией рассказать что-то личное.       – Арсений Сергеевич, вы жили с парнем?       – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. – Отрезал преподаватель, забираясь на кровать с ногами. Он облокотился о стенку и нейтрально взглянул на ученика.       – Жаль её. Благо, я Антон. – Шаст потрогал себя за нос, с наигранно удивлённым лицом. – Ну Арсений Сергеич, расскажите.       – Антон. Не Арсений-Сергеевичкай. И вообще, спать пора. Ученик наигранно надулся, но спать лëг. Правда, сон никак не приходил, поэтому Антон просто лежал с открытыми глазами, втыкая в стенку. Его заинтересовало прошлое Арсения. Учитель никогда особо не вдавался в подробности его юношества, от чего становилось ещё интереснее.       Арсу нравятся парни? Он жил с парнем? Но уехал. Потому что – что? Ночные мысли не давали парню покоя. Хотелось ещё поговорить. Или покурить.       Да, точно. В два часа ночи будет остановка, можно выйти, пока все спят. Антон дождался, когда затихнут монотонные «чух-чух» и посмотрел на время.       Ну всё, остановка на полчаса. Шастун повернулся к прохду и всмотрелся в темноту. Темнота всмотрелась в Шастуна в ответ.       Что-то здесь не чисто. Лазурные глаза, окружённые тьмой притягивали, окружали, не давая отвести взгляд. Чем дольше Антон всматривался, тем глубже становится цвет, и тем больше он выделялся среди темноты, словно маяк в море. Парень осознал, что смотрит в одну точку уже слишком долго.       – Не спится? – Спросила темнота полу шёпотом до боли знакомым голосом.       Нет, всё же не темнота. Арсений. По всей видимости, не только Антону не спалось. Сердце забилось чаще.       – Ага...       – Я подышать выйду. Пойдёшь со мной? – Арс вылез из под одеяла и присел на край кровати. На улице ночью всё же было прохладно, поэтому пришлось накинуть тёплую кофту. Оставив вопрос без ответа, Шаст тоже встал с кровати и надел кожаную куртку, взятую с собой на всякий случай. Он решил умолчать о своём желании смыться покурить во время остановки. Подстроиться под ситуацию всегда проще. На улицу вышло всего несколько человек из разных вагонов, да и то, бóльшая часть держала в руках сигареты. Впрочем, как и Арсений.       Стоп. У Арса сигареты? Парень не переставал удивляться новым вещам об учителе, о которых узнавал. Ошалевший взгляд не отрывался от курящего математика ни на секунду. На перроне было темно и сыро после дождя, но проржавевший свет фонарей создавал в этом месте необыкновенный уют и атмосферу. Кожа покрывалась мурашками от осенней прохлады и влажности воздуха, которая налипла на обоих парней. Антон поëжился и надел капюшон. Лохматые и волнистые волосы Арса развивал ветер, а слегка заспанный вид придавал ему настолько домашний вид, что ученик чувствовал себя, как дома, лишь смотря на него. Даже со слегка заспанным лицом, в неглаженной одежде и с синяками под глазами – Арсений выглядел так, словно снимался в клипе. Парень пристроился с учителем на скамейке под фонарём в начале платформы. В этом месте людей не было совсем. Мало кому захочется мёрзнуть в такую погоду на улице, так ещё и ночью. Учитель делал короткие затяжки, глубоко вдыхая дым. Он рассредоточено смотрел куда-то вперёд и выглядел совсем расслаблено, что не скажешь о Шастуне. Мальчишка не мог найти себе место, елозя туда-сюда каждые несколько минут. Хотелось начать разговор, но о чем? Стоит ли вообще что-то говорить сейчас и портить эту тихую атмосферу?       – А тебе почему не спится? – Мучить себя раздумьями долго не пришлось, Арс первый начал диалог.       – Мозг взрывается. Постоянно думаю о чём-то. – Он сцепил руки в замок перед собой и уткнулся в свои колени локтями.       – Тоже самое... Ты грустил сегодня вечером. Почему? – Мужчина боковым зрением посматривал на ученика, принимая зеркальную позу.       – Не хочу домой. Снова рутина – Дом-учëба-работа-дом. Знаете... Это как вставать зимой рано утром в школу. Ты был под тëплым одеялом всю ночь, но вдруг звенит будильник, вытаскивает тебя из хорошего сна, и запихивает в реальность, где тебе снова нужно вылезти из под одеяла на холодную улицу... Это несправедливо. Арсений слушал ученика с неподдельным интересом, даже затягиваться никотином забыл в процессе, от чего пепел безвольно упал на асфальт. – Мне нравится как ты мыслишь. – К большой неожиданности, он улыбнулся. Улыбнулся не Антону, а своим мыслям, так тепло и по-доброму, что и самому парню захотелось приподнять уголки рта.       Даже сейчас охуенно выглядит, зараза. А я как лошара какой-то.       – Спасибо. – В пол голоса ответил Шаст, словно обращался он к себе.       – Знаешь, Антон... Тебе придётся выйти на эту улицу, даже несмотря на то, что одеяло было очень тёплым и уютным. Ты можешь закоченеть там насмерть или отморозить руки до посинения, но выйти придётся... – Парень уже засомневался, что Арсений решил его поддержать. – Но это не значит, что ты не можешь надеть тёплую куртку и шапку, в которой ты будешь чувствовать себя, как дома. Ты можешь укутаться в это тепло и не замëрзнуть, правда же? – Он обернулся на парня, который сидел с приоткрытым ртом.       И кто из нас интересно мыслит?       – Правда. – Антон кивнул, глядя на морщинки возле глаз Арсения, которые образовались от доброй улыбки. Рука Попова приобняла замерзающего парня за плечи и придвинула к себе поближе.       – Всегда найдётся тот, кто согреет тебя, Шаст. Даже если ты будешь в холоде рутины, даже если зимой. – Арсений скорее всего даже не намекал на себя, он старался привить к мальцу немного доверия к окружающим. Хотелось, чтобы он знал, что не одинок. Шастун окончательно потерял дар речи от таких слов и тëплых объятий. Холодные руки парня начали постепенно согреваться, а спустя несколько минут Антону стало вообще жарко. Естественно, сердце качает кровь так, что уже и не холодно совсем, и спать перехотелось, как и садиться на поезд, в принципе. Когда Арс убрал руку, нагретое место медленно охладело. Мужчина развернулся корпусом, всё ещё глядя на Шаста своими невозможно добрыми глазами.       – Сделать тебе чай? Парень утвердительно кивнул и встал с места, понимая, что находится в состоянии лужи какое-то время. Ему это не нравилось – ужасно непривычно было отключать мозг и руководствоваться сердцем. Проводники начали загонять оставшихся на перроне людей обратно в поезд. Мрачная улица попрощалась с парнями, подмигивая им всё тем же ржавым светом фонаря. Душевные разговоры сошли на нет этой ночью и переросли в обычные будничные обсуждения прошедшей поездки и планирование ближайших дней. Лечь спать всё равно пришлось, несмотря на всё нежелание обоих, так как по приезде уже надо будет идти в школу. Выделять отдельный выходной для отдыха выпускникам никто не хотел, учитывая то, что они пропустили неделю программы, которую нужно будет навëрстывать. Если до поездки Антону казалось, что сдавать профильную математику – отвратительная идея, с учётом его знаний, то сейчас этот замысел не был таким уж и страшным. Парень даже не спорит с тем, что его желание сдавать этот предмет подкрепил математик.       Ну а что? Профиль много где нужен... Да и предмет занимательный, как и учитель. Хотя реакция преподавателя на эту информацию была более, чем ожидаемой.

Начало флешбека

Арсений поперхнулся чаем и чуть не разбудил Павла своим кашлем.       – Мне не послышалось? – На лице мужчины появилась ирония с прищуром глаз. – Профиль хочешь сдавать? Антон, ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если ты не сдашь?       Даже не представляю.       – А мы с тобой ещё базу то не решаем нормально... Подумай ещё недельку, пока есть время. Иначе, считай, что подписал годовой контракт на добровольное насилие своего мозга. – Арс так и сидел с высоко вздëрнутыми бровями, поражаясь непредсказуемости ученика.

Конец флешбека

      Этой ночью Антон так и не выспался. После посиделок с Арсом оставалось спать чуть больше двух часов, поэтому парень во время прибытия поезда еле разлепил глаза. Друзья же проснулись бодрыми, поэтому пришли кошмарить преподавательские купе, подгоняя лохматого Шаста.       – Давай, Антон! Восемь минут до прибытия! – Толкала Маргарита друга под насмешливым взором Димы и Серёжи.       – Давай, Арс! Скоро конечная! – Подхватил Павел Алексеевич, раскачивая коллегу тем же тоном. Позов и Матвиенко расхохотались, глядя на эту картину. Арсений, в отличие от Антона, раскачался достаточно быстро. Он выпроводил лишних учеников за дверь, аргументируя это словами – «Здесь и для троих воздуха маловато!». На самом деле, хотелось, как минимум, переодеться без лишних глаз. Шастун присел на край кровати, широко раскрывая рот от зевка. Он наблюдал за тем, как Арсений носиться туда-сюда, поправляя причëску и собирая вещи. Но когда широкая спина оголилась перед парнем, когда учитель переодевался, Антон окончательно проснулся и вскочил с места, хаотично собирая вещи в дорожную сумку. Преподаватели дождались последнего такси, куда посадили Аню, и сами выдвинулись домой. Метро в это время ещё не ходит, а ребятам нужно было собраться в школу. Антон делил такси со своими друзьями, как и в прошлый раз. Если Серёжа и Дима оживлённо вели какую-то беседу, то парень сонно считал мух, не стараясь вникать. На улице еле-еле начало рассветать. Они приехали раньше положенного времени, поэтому до школы можно было даже успеть поспать дома. В голову пришло осознание, что телефоном Шастун даже не пользовался в последние дни. В лесу всё равно не было сети, так что в нём и необходимости не находилось, а потом как-то руки не доходили до соц сетей. Антон включил интернет, наблюдая за всплывающими уведомлениями из разных приложений и бесед. Ни одного сообщения или пропущенного от матери. Ожидаемо, но как-то даже обидно. Распрощавшись с друзьями, ноги сами повели парня по знакомому маршруту – домой. Хотя «Домом» его назвать не открывался рот. Так, ночлежка.       Дома любят и ждут, а здесь... А здесь лифта блять нет. Сука-ебаная-лестница. Антон плëлся по ступеням ввëрх, словно таща на своём горбу не маленькую дорожную сумку, а парочку тяжеленных чемоданов.       Первый. На пыльно-зелëных стенах проплывали знакомые надписи: «хуй», «Анька давалка», «здесь был Антон», и ещё множество не читаемых надписей и граффити. Парочку рисовал и сам Шаст, будучи сильно младше.       Второй. Знакомые обитые кожзамом двери. На этом этаже всегда моргал свет. Да и в целом, атмосфера здесь была жуткая, словно неживая. Когда-то здесь умер неопознанный торчок в углу под дверью. Раньше Шастун помнил эту историю в красках, но сейчас в памяти осталось мало деталей.       Третий На этом этаже Антон как-то сломал руку, когда выгонял очередного алкаша из своей квартиры. Пьяница прихватил с собой кошелёк матери, а парень бросился его догонять, крича ему что-то вслед. Ноги от злости запутались прямо на ступеньках, и Шаст не удержал равновесие, приземляясь на обе ладони.       Четвёртый. А здесь Шастун всегда курит. Он спускается на этаж ниже и садиться на холодный бетон. На своём этаже он никогда сигарет не доставал. Слишком совестно. Будто мать наругала бы его или наказала, как нормальный родитель. «Нет, она даже переживать не будет», – крутил в голове парень.       Пятый. До боли знакомая дверь предстала перед ним, как Антон её и запомнил. Не долго думая, он приложил ухо к стенке, стараясь услышать звуки и параллельно достал ключи.       Тихо. Ключи скользнули в замочную скважину, производя звук щелчка. Шастун дëрнул за ручку, но дверь и не думала поддаваться.       Закрыто. В смысле? Парень нахмурился и ещё раз проделал те же манипуляции, но дверь всё ещё была закрыта. Взгляд упал на вторую замочную скважину, которой сам Антон пользовался от силы пару раз, да и то, только ключами матери. В последние годы женщина пользовалась этими ключами только для того, чтобы не впускать Шастуна, оставляя их в замке. Это считалось своеобразным наказанием, за то что сын где-то сильно накосячил. По крайней мере, так думал Антон.       Блять.