Сережки в паутине веков.

Кибуцуджи Музан жил, не ведая ни страха, ни сколь-либо значимого противостояния. Лишь ослепительное солнце, ограничивало его абсолютную свободу и беспрекословную власть над миром. Но в эпоху Сэнгоку у демонов появились свои собственные палачи — охотники на демонов. Они догадались, что демонов нужно рубить особыми клинками выкованными из стали ничирин, и что глициния для нас смертельный яд. А я, названная двумя именами, унаследовала свою судьбу, которую нашептала знахарка. «Приносящая боль». Демоны, чем-либо не угодившие Кибуцуджи, скулящими тварями корчились под тисками моей магии. Охотники на демонов, эти самонадеянные смертные, ломались куда быстрее их разум тонул в кипящем котле их же собственных, искаженных до неузнаваемости воспоминаний. Я всегда была при нем. Как и Тамае… до одного дня.

***

— Мечник с дыханием солнца и серьгами ханафуда! — это был не голос, а змеиный шип, полный такой ярости, что воздух в покоях поместья застыл. Кибуцуджи, только что вернувшийся, стоял посреди зала, и от него… от него впервые пахло страхом. Не человеческой робостью, а чем-то первобытным, животным, отчаянным. Страхом зверя, загнанного в угол и впервые ощутившего острие копья у своего горла. — Что произошло? — осмелилась подать голос Азуми. Ответ был мгновенным и беспощадным. Его рука, пальцы которой превратились в острые как бритва лезвия, описала короткую дугу. Воздух с свистом рассекся. Азуми даже не успела моргнуть, как ее голова с тихим хрустом отделилась от плеч и отлетела в сторону, безжизненно покатившись по полу. На миг ее взгляд, полый от шока, встретился с ее же собственным, еще стоящим телом. Затем тело рухнуло, из шеи хлынул фонтан черной крови. Но демоническая плоть уже работала: из раны потянулись клубки жил и мышечных волокон, с шипением срастаясь в подобие стебля. Голова на полу исказилась в беззвучном крике, когда кости черепа начали двигаться, притягиваясь к туловищу. С отвратительным хлюпающим звуком голова была водворена на место, кожа стянулась, и через несколько секунд Азуми, уже с новой головой, стояла на коленях, тяжело дыша, ее новые глаза широко распахнуты от ужаса. — Тамае… — бормотал Музан, не обращая на нее больше внимания, глядя в пустоту. — Она знает местоположение всех моих поместий…

***

— Так кто она такая? — спросил Цугикуни Ёриичи, сидя на корточках перед Тамае, которая сжалась в комок на холодном каменном полу. Тамае вся дрожала, ее пальцы судорожно впивались в собственные плечи. — Если даже он не смог вас одолеть, ему ничего не остается… кроме как послать ее. — ее голос был прерывистым шепотом, полным застарелого ужаса. — Ее магия крови… она вползает в голову. Она не просто показывает воспоминания… она их перевирает, заставляет видеть, как самые дорогие люди предают, как ты сам становишься монстром. Несколько лет спустя роли поменялись. Если раньше Кибуцуджи заставлял прятаться других, то теперь охота была открыта за ним самим. — Ты сильно похож на него, — голос Музана был обманчиво спокоен, когда он смотрел на молодого мечника. — Кем тебе приходится тот мечник с серьгами ханафуда? — Ериичи…? — Юричи стоял непоколебимо, клинок в его руке испускал легкую дымку. — Он мой старший брат. Взгляд Мудзана, холодный и тяжелый, скользнул в сторону Азуми. Приказ был отдан без единого слова. В следующее мгновение Азуми, движимая тысячелетней привычкой к повиновению, уже вонзила свои ледяные когти в виски Юричи. — Искусство демонической крови: Плеть Сознание Азуми захлестнула чужая жизнь. Она пронеслась перед ее внутренним взором, как свиток, написанный кровью и слезами. Она увидела двух мальчишек-близнецов, неразлучных с самого рождения. Старший, Ериичи, прирожденный воин, сильный и добрый. Младший, Юричи, всегда в его тени, но любящий брата больше жизни. Она ощутила их общую боль, когда болезнь унесла их родителей. Увидела, как они дали клятву защищать людей от демонов. Тренировки до кровавых мозолей на ладонях, до изнеможения. Первую победу над демоном, первую смерть товарища. Вернувшись в реальность, Азуми увидела, что Юричи стоит на коленях, по его лицу струятся слезы ярости и отчаяния, его тело сотрясают спазмы от крови Мудзана которую он успел ему дать. Мудзан, с холодным, оценивающим взглядом, наблюдал за этим. Он отметил невероятную силу духа мечника, который даже после такого удара не был сломлен окончательно. — Твоя сила впечатляет, — произнес Музан, и в его голосе впервые зазвучали нотки не только страха, но и жадности. — Зачем тебе умирать жалким смертным, сражаясь за песок, который все равно утечет сквозь пальцы? Стань демоном. Превзойди брата.