Под сенью зияния

Тренировочная площадка была наполнена летним гулом насекомых и мягким шелестом листвы. Хината стояла напротив Неджи, её дыхание слегка сбивалось, но глаза оставались ясными. Она не впервые пробовала техники, которые выходили за пределы традиций клана Хьюга, — движения становились свободнее, удары точнее. Сбоку слышался радостный смех Ли, когда тот демонстрировал очередной безумный выпад, и лёгкий перезвон металлического оружия — Тен-Тен, собрав волосы в высокий хвост, тренировалась с новыми свитками. Конда ребята устали от спаррингов, то решили сделать полуденный перерыв. Гай-сенсей забрал с собой парней, чтобы более углубленно поведать им всю философию «Силы юности», хотя Неджи до конца не соглашался, пока не услышал о наказании в переливании воды по капли. Девушки же остались на поляне решив сделать мини-пикник из взятых с собой обедов. — Хината… — позвала Тен-Тен, откинув со лба прядь и жмурясь от солнца. — Я заметила кое-что… ты ведь всё время так ловко направляешь чакру. Но сейчас… это же не чистая техника Хьюга, да? Хината замялась, опустила взгляд на свое бенто, словно боялась, что её поймали на чём-то запретном. — Я просто… пробую. Мне хочется… понять чакру иначе. Не только в рамках того, чему меня учили. Тен-Тен оживилась, глаза её блеснули азартом. — Ты знаешь, у кого был почти такой же контроль? У Цунаде-сама! — она буквально подпрыгнула от восторга, и если бы не её натренированная реакция, то осталась бы без половины обеда, — Она могла сосредоточить чакру в кончиках пальцев и… бах! Удар, способный разнести камень в щепки. Хината удивлённо вскинула глаза. — Я?.. Ты думаешь, у меня получилось бы?.. — Конечно! — горячо воскликнула Тен-Тен. — Ты ведь сама не замечаешь, но твой уровень владения чакрой — идеален для этого! Не каждый может так тонко её распределять. Только они доели, Тен-Тен, сияя азартом, схватила Хинату за руку и потянула к тренировочному камню, исполосованному трещинами от многочисленных ударов. — Смотри, — сказала она, — представь, что ты собираешь всю чакру в кулаке. Не как в мягком кулаке Хьюга, где всё тонко и по точкам, а наоборот — будто вся сила сосредоточена в одной вспышке. Она сжала ладонь и показала резкий выпад вперёд, сопровождая его звуком бах! Так, будто сама пробила воздух. — Представь, что это именно удар, а не точечное проникновение. Хината колебалась. Она никогда не пробовала использовать чакру столь грубо. Её всегда учили тонкости, изяществу. Но взгляд Тен-Тен был таким воодушевлённым, что отказаться было невозможно. Хината глубоко вдохнула. Она подняла руку, закрыла глаза и сосредоточилась. Чакра мягко заструилась в ладонь, затем собралась плотным узлом. Ощущение было странным, тяжёлым, но в то же время мощным. — Вот так! — подбодрила Тен-Тен. Хината сделала шаг вперёд и ударила. Сначала показалось, что ничего не произошло, но через мгновение камень под её кулаком треснул, рассыпавшись мелкими осколками по траве. Тен-Тен взвизгнула от восторга: — Видела?! Ты сделала это! Это же настоящий удар Цунаде! Хината отступила назад, сжимая руку, всё ещё чувствуя вибрацию в костях. Она не верила собственным глазам. — Я… правда?.. — её голос дрогнул. — Правда! — решительно сказала Тен-Тен. — У тебя огромный потенциал, Хината. Ты даже не понимаешь, насколько! И Хината почувствовала в груди не робость, а тихое, тёплое пламя уверенности.

***

Обеденное время. Палящее солнце. На берегу тихой реки Изуми сидела рядом с Итачи, положив голову ему на плечо. Она рассказывала что-то о том, как в Академии дети смеялись над её причёской, и он улыбался — мягко, почти ласково. Его рука лежала поверх её ладони. — Ты опять где-то далеко, — заметила Изуми и слегка толкнула его. — Когда ты улыбаешься, но смотришь так, будто я — только тень. — Ты не тень, — ответил он спокойно. Изуми улыбнулась и прижалась у нему сильнее. Тишина между ними была тихой и ровной, как течение воды. Но внутри него бушевал шторм. Если бы ты знала. Если бы хоть на миг почувствовала, что я вижу каждый день. Их заговоры. Их ненависть. Их обречённость. Я сижу здесь, рядом с тобой, и всё, что есть во мне — это тяжесть. Тебе кажется, что я улыбаюсь, но я давно разучился улыбаться. Он смотрел на реку, видя не солнечные блики, а кровь. Не нежность — а холод. И Изуми не могла уже вытянуть его из этого. Её смех, её тепло не проникали внутрь. Он осторожно убрал прядь с её лица, и она посмотрела на него с доверием и светом. А он в этот момент подумал: Может быть, когда всё закончится… у меня не останется даже тебя.