My Obsession😈

Максим стоял у кованых ворот особняка Фабиано, где бугенвиллея вилась по железу, как паутина, усыпая воздух розовыми лепестками. Внутри юноши было холодно — ледяной озноб, что тряс тело мелкой дрожью, которую он скрывал, сжимая кулаки в карманах жакета. Фабиано стоял рядом — слишком близко, его запах дорогого одеколона душил, как удавка. Он болтал о чём-то незначительном — о погоде, о своей поездке в Париж, рука мужчины то и дело "случайно" ложилась на талию Максима, пальцы сжимали ткань жакета. — Я буду скучать. — пробормотал он ломаным русским, и от этих слов мурашки побежали по спине. Максим улыбнулся — через силу, растянув пухлые губы в фальшивую гримасу, что больше походила на оскал, — но внутри его просто трясло: желудок скручивало, сердце колотилось в горле. Перед глазами вспыхнули воспоминания о ночи — о толчках, шлепках, мерзких словах. «Ненавижу... Сука, мразь..» — мысленно шептал он, отводя взгляд в сторону улицы, но Фабиано не отходил, его присутствие было невыносимым для юноши. Вдруг послышался низкий рёв мотора — чёрный Range Rover, блестящий, как обсидиан, подкатил к воротам. Дверь со стороны водителя распахнулась и из машины вышел Альфредо — высокий, в белой рубашке с закатанными рукавами, его лицо осветилось широкой улыбкой, тёплой, как испанское солнце, но для Максима она была как удар. — Querido Faby! Qué sorpresa tan buena! — воскликнул он, шагая к Фабиано с распростёртыми объятиями, и они обнялись — крепко, по-мужски, похлопывая друг друга по спинам, как старые соучастники. Максим стоял в стороне, строя улыбку — ту же вымученную, что держал весь обед, — кивая, как будто всё супер, как будто съёмка была триумфом, а браслет на запястье — просто стильный аксессуар. Альфредо повернулся к юноше и приобнял: — Привет, Максим, как дела? — Привет, Фред... Отлично. — выдавил он, но внутри полыхала злость на Альфредо: «Ты знал. Знал и подогнал меня, как мясо на разделку.» Руки юноши дрожали в карманах, он сжал их в кулаки, но улыбка не сходила с лица — маска, трещащая по швам. Альфредо и Фабиано перешли на испанский — быстро, возбуждённо, слова сыпались, как пули из автомата, их голоса сливались в поток. Максим, пытался уловить, намеренно цепляясь за фразы, как утопающий за соломинку. — Sí, es un buen chico! (Да, он хороший мальчик!) — хохотнул Фабиано, хлопнув Альфредо по плечу, и Максим замер, кровь ударила в виски. — Me gustó mucho... tan flexible, tan... guapo (Мне очень понравился... такой гибкий, такой... красивый), — добавил мужчина, понижая голос, и его глаза скользнули по Максиму, как по товару на витрине. — Para la próxima, eh? Lo quiero en mi casa más tiempo. (Для следующего раза, а? Хочу, чтобы он дольше оставался в моём доме). Слова врезались, как ножи: "хороший мальчик", "понравился", "красивый" — и подтекст, этот мерзкий подтекст о "доме", о продолжении. Максим сжал челюсть, в голове закружился вихрь: «Они говорят обо мне. И Фред смеётся, кивает, как будто это нормально». Хотелось курить — отчаянно, до дрожи в пальцах, чтобы дым заполнил лёгкие и заглушил эту тошноту, эту ярость, что кипела внутри. Разговор затих — рукопожатие, ещё один хлопок по спине, — и Альфредо повернулся к Максиму, его улыбка всё та же, обволакивающая: — Vamos, mi jo! (Пошли, садись!) Он открыл дверь Range Rover — чёрную, кожаную, с запахом нового салона и его парфюма, — и юноша нырнул внутрь, как в убежище, хотя знал: это только отсрочка. Альфредо сел за руль, мотор взревел, и машина отъехала от особняка — гравий хрустнул под колёсами, ворота остались позади, а Фабиано помахал рукой, его силуэт в зеркале заднего вида уменьшился, как кошмар на рассвете. Как только особняк скрылся за поворотом, маска слетела — Максим изменился в лице мгновенно, улыбка сползла, словно краска под дождём, а серые глаза вспыхнули. Он потянулся к бардачку, где Альфредо всегда держал пачку Marlboro, стряхнул сигарету — она выскользнула и закатилась под сиденье. Юноша выругался, прежде чем зажечь вторую. Он нервно прикурил — затянулся глубоко, дым обжёг горло, но это было спасение в данный момент, чтобы не сойти с ума. Альфредо, ведя машину по извилистым улочкам, бросил взгляд на запястье Максима, где браслет Clash de Cartier переливался в солнечном свете. Улыбка мужчины стала шире: — Dios, mi qerido! Картье... Тебе очень идёт. Фабиано знает толк в подарках, правда? Максим потерял самоконтроль — резко, как взрыв, что копился под поверхностью. Дрожащей рукой, он резко сорвал браслет с запястья и швырнул его на пол машины. Аксессуар с громким стуком покатился под педали. — Да мне нах*уй эта побрякушка не нужна!!! Забирай!!! — выпалил юноша и сделал глубокую затяжку. Альфредо вздрогнул, его улыбка на лице исчезла, тёмные брови приподнялись в удивлении — он резко нажал на тормоз, остановившись у обочины. — Что случилось?! Максима прорвало — глаза вспыхнули, истерика хлынула потоком, неконтролируемым, нервным, как электрический разряд, голос сорвался на повышенный тон: — Что случилось?! Ты... ты, бл*дь, серьёзно... спрашиваешь?! Ты знаешь что случилось!!! Ты всё знал, Фред! Ты знал, что этот... этот старый... извращенец хочет... хочет меня трахнуть! И ты ничего не сказал! Ты отдал меня ему как... как шлюху... Ты знал что будет в этом еб*ном особняке!!! Ты знал и не предупредил!!! Юноша сильно ударил кулаком по подлокотнику, в глазах блестели слёзы: — Этот браслет... не подарок... это... оплата! Двенадцать кусков евро за то, чтобы я был под ним, как его... грёбаная игрушка! А ты?! Ты... Знал об этом... Я... слышал... 'buen chico'... 'me gustó'! Он... хочет... чтоб я жил в его доме... А ты даже слова против не сказал! Ты согласился, даже не спросил, а хочу ли Я этого?! Так вот я говорю тебе сейчас НЕТ БЛ*ДЬ!!! Я НЕ ХОЧУ!!! ПОНЯЛ?!! Альфредо сидел молча — рука сжала руль сильнее, лицо без эмоций. Он выслушивал, не перебивая, а юноша всё никак не мог успокоиться, срываясь на крик: — Я никогда... никогда больше... я не вернусь в этот чёртов особняк! Никогда... слышишь?! Я... не шлюха, которую можно купить за этот еб*ный браслет! Я... я думал... ты другой... Фред! Я думал что между нами доверительные отношения, я поверил тебе! А ты... Ты просто сука Альфредо! Отдай мне мои документы, дай мне денег на билеты и я свалю отсюда!! Я ХОЧУ УЕХАТЬ!!! — юноша сорвал голос от крика, и затянулся сигаретой, которая дрожала в его руке. Альфредо сидел неподвижно, его лицо, обычно тёплое, как мадридское солнце, теперь было напряжённым. Он выслушал всё — не перебивая, ни разу, только дыхание его стало тяжелее, а взгляд карих глаз, был прикован к Максиму: к его серым глазам , в которых блестели слёзы, к дрожащим пальцам что держали сигарету. Максим докурил, выбросил окурок и закрыл лицо ладонями. Внутри бушевал ураган. Альфредо медленно приблизился, — движение осторожное, как к раненому зверю, — и притянул к себе. Юноша дёрнулся — инстинктивно, от прикосновения, — но Альфредо не отступил: ладонь легла на затылок и он прижал его к своей груди, крепко, обволакивающе, как будто хотел спрятать от всего мира. — Шшш... Тихо, тихо... — прошептал он хрипловато, целуя в макушку — нежно, задержавшись губами на спутанных прядях, вдыхая фруктовый запах волос. Он начал гладить спину Максима — медленно, ладонь скользила от плеч к пояснице, успокаивая дрожь, как волны, что ласкают берег. — Ты не шлюха. Не говори так. Ты — мой ангел. И я хочу тебе помочь. Прости, но я не думал, что всё может так далеко зайти... Альфредо чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза Максима: серые, под длинными ресницами, что слиплись от влаги. Его пальцы коснулись щеки юноши — стирая слёзы, его взгляд смягчился, стал глубоким, словно океан. Мужчина приблизился медленно, давая время отстраниться, но Максим не дёрнулся: губы Альфредо коснулись его губ — нежно, без натиска, медленно и чувственно. Он углубил поцелуй языком, мягко лаская. Поцелуй длился до тех пор, пока тело Максима не расслабилось в его руках: плечи опустились, дрожь ушла, как прилив, а руки сами потянулись к рубашке Альфредо, сжимая ткань, ища опору. Это было утешение, чистое, как первый дождь после засухи, и Максим выдохнул в поцелуй, чувствуя, как ярость тает, оставляя только усталость. Альфредо отстранился первым — нехотя, губы его блестели от поцелуя: — Вот так... Всё хорошо, мой ангел... Не дожидаясь ответа, он потянулся к бардачку, открыл его — пачка сигарет вывалилась, но он проигнорировал, — и достал из глубины косяк: тонкий, аккуратно скрученный, с ароматом травы и чего-то сладкого, как мёд. Он протянул Максиму, поднеся к губам, и щёлкнул зажигалку: — Расслабься. Это... поможет. Мы сейчас кое-куда заедем. Мне нужно... показать тебе кое-что. Что-то очень важное. Обещаю — всё изменится. Максим обхватил косяк губами и затянулся глубоко, дым вошёл гладко, мягко, обволакивая лёгкие. Тело расслабилось — юноша откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза, его голос вышел с хрипотцой, но уже спокойный: — Фред... заедем в бутик. Хочу... переодеться. Эта одежда... от Фабиано... она... Хочу снять её... Альфредо кивнул — сразу, без вопросов, — его рука на миг сжала колено Максима, успокаивая. Он завёл мотор: Range Rover взревел тихо, как довольный зверь и машина тронулась, вливаясь в поток улиц. Поездка прошла в тишине — дым косяка витал в салоне, а мужчина иногда бросал взгляды на Максима, видя, как его глаза слегка раскраснелись и взгляд стал мягким от кайфа. Бутик в центре Мадрида встретил их кондиционированным воздухом и блеском витрин — полки ломились от брендов. Максим вошёл, его глаза загорелись, когда он взглянул на стеллажи с одеждой. Вежливый консультант помог подобрать лук: белая футболка свободного кроя, рваные джинсы с дырками на коленях и потёртостями, белоснежные кроссовки Nlke Air Max 97 и белый снепбек козырьком назад. Образ был завершён чёрными солнцезащитными очками. — Наконец-то сниму это роскошное дерьмо от Фабиано... — с облегчением пробормотал юноша, переодеваясь в примерочной. Новая одежда села идеально — лёгкая, свободная, удобная. Альфредо ждал его снаружи, уже расплатившись картой. Максим вышел из примерочной и лицо мужчины осветилось улыбкой: — Прекрасно выглядишь. — сказал он с теплотой в голосе, и шагнул ближе, обнимая за плечи — легко, по-братски, но с той нежностью, что ещё теплилась от поцелуя в машине. Максим кивнул, улыбаясь в ответ — уже не через силу, а с облегчением, — и они вышли из бутика. Range Rover ждал у тротуара — Альфредо сел за руль. — Куда теперь? — спросил Максим, усаживаясь, и поправляя свои тёмные очки, что прятали глаза от солнца и от мира. Альфредо только загадочно улыбнулся, заводя мотор: — Сюрприз, querido. Доверься мне. Машина тронулась с места — пальмы мелькали за окном, по радио тихо играло что-то испанское, с гитарой и страстью, — но Альфредо держал интригу, как тайну. Машина остановилась у неприметного здания — современного, с тонированными окнами и минималистичной вывеской "Estudio Sonoro Madrid" на фасаде, где буквы светились неоном, как приглашение в другой мир. Альфредо заглушил мотор и повернулся: — Пошли. Они синхронно вышли из автомобиля и прошли внутрь здания. Максим медленно снял тёмные очки — и мир вспыхнул: перед ним раскинулась студия звукозаписи, не просто комната, а храм музыки, где воздух вибрировал от потенциала. — О Боже... — выдохнул юноша, восхищённо осматриваясь вокруг. Это было пространство мечты любого музыканта — огромное, с акустическими панелями на стенах, что поглощали эхо, как чёрный бархат, и огромным окном в контрольную комнату, где мигали экраны пультов: Neve 88RS, с его серебристыми ручками и лампами, что светились тёплым оранжевым, как закат; микшер SSL Duality, с фейдерами, что ждали касания; стойки с преампами и компрессорами, каждый — раритет, цена в тысячи евро, а посреди — живая зона с изоляцией: бас-барабаны, гитары, висящие на стенах, как трофеи, и микрофоны, что блестели, как звёзды. В воздухе витал запах нового пластика, кофе и лёгкий озон от ламп — запах творчества, где каждый вдох был битом. Максим замер — дыхание перехватило, как тогда, в первый раз, когда они втроём — Давид, Ден и Максим, вошли в студию звукозаписи, которую сняли для их творчества. Искренний восторг охватил его — волной, что смела всё: Фабиано с его браслетом, Альфредо с его предательством, истерику в машине. Руки сами потянулись — пальцы коснулись пульта, скользнули по фейдерам и юноша за весь день впервые искренне улыбнулся: — Фред... Это чистый кайф... Это просто нереальная студия! Альфредо довольно улыбнулся, его рука легла на плечо юноши: — Записывай, создавай, твори. И думай о своём будущем. Хорошо? Максим кивнул, но улыбка медленно исчезла с его лица, которое секунду назад светилось радостью. Он с легким прищуром взглянул на мужчину: — Скажи... Это... Это ведь Фабиано устроил, да? Альфредо шагнул ближе и серьёзно посмотрел в серые глаза: — Да. Это Фабиано снял студию для тебя. Но послушай меня сейчас внимательно. Тебе нужно думать о себе. О будущем. Не думай о Фабиано... и о том, что было. Это не важно. Важно то, что ты должен брать — и пользоваться возможностями. Пойми одно, сейчас такой мир – всё на взаимовыгоде. Альфредо достал пачку сигарет, вытащил две, и одну протянул Максиму. Закуривая, мужчина продолжил: — Ты должен быть смелее. Этот мир... он не для слабаков, Максим. Иди по головам, если нужно. Бери своё — не смотря ни на что. А Фабиано... Он временное явление в твоей жизни. Поэтому, пользуйся и тяни из него по максимуму. Понимаешь о чём я? Максим внимательно слушал и медленно выдыхал горький дым. Слова Альфредо граничили с цинизмом, — и внутри юноши словно что-то изменилось. То самое светлое, чистое, что всегда светилось в нём ещё с детства — резко окутала чёрная паутина: оно не исчезло — нет, просто потухло, заволоклось тенями. "Будь смелее, иди по головам, бери своё", — эхом отозвалось в голове, и сердце сжалось, но не от боли, а от новой, стальной решимости. Светлое ушло куда-то вглубь, спрятавшись за этой чёрной ледяной паутиной. — Я понял тебя, Фред... – кивнул он, и затянулся сигаретой. Альфредо зажал свою сигарету между зубами, и из кармана брюк достал браслет — тот самый Clash de Cartier, что Максим швырнул на пол Range Rover в порыве истерики: родированное золото с шипами и бусами, теперь блестело в ладони мужчины. — А вот такими вещами не советую раскидываться. Двенадцать тысяч евро — не просто металл. Это деньги. А деньги тебе нужны, правда? Мужчина взял запястье Максима в свою ладонь: браслет лёг на кожу — и Альфредо защёлкнул его с лёгким клацаньем: — И не думай о морали. "Правильно или неправильно" — это для лузеров. Бери, всё идёт тебе в руки. И помни: ты не жертва. Ты — игрок. Фабиано платит за иллюзию контроля, а ты... ты берёшь реальные ключи для дверей в хорошее будущее. Понял? Максим опустил взгляд на запястье — браслет сидел плотно, шипы переливались, — и внутри что-то щёлкнуло: паутина не просто окутала, она въелась. «Я не жертва... Я игрок...» — подумал он, чувствуя вес металла. Юноша затянулся в последний раз и кивнул, затушив сигарету в пепельнице: — Я всё понял. Мне нужно ещё подумать над этим всем... Пока у меня каша в голове, Альфредо. — произнёс Максим, чувствуя легкую приятную слабость. Он прошёлся по студии увлечённо оглядывая каждую деталь. Тишину в студии нарушил рингтон телефона в кармане Альфредо. Мужчина достал свой чёрный iPhone — глянул на экран и сразу же ответил на звонок, с улыбкой на лице: — Hola, sí! Qué tal, mi amigo? (Привет, да, как дела, мой друг?) Разговор был коротким — Альфредо кивал, и закончил разговор с улыбкой на лице, убирая телефон обратно в карман брюк. Он повернулся к Максиму, который уже стоял у микрофона. — Максим, кое-что ещё для тебя. — сказал Альфредо, подходя ближе, — Я хочу познакомить тебя с одним талантливым человеком. Он знает толк в музыке — ди-джей, продюсер. Он будет не против помочь тебе с записью альбома. Максим удивился — серые глаза расширились под длинными ресницами: — Продюсер? — спросил юноша, чувствуя растерянность от этой внезапной интриги, что кольнула в груди. Альфредо усмехнулся, опираясь на стену с акустическими панелями: — Его зовут Марсель. Он родом из Португалии. Он музыкант — пишет, миксует, крутит сеты в клубах Лиссабона. Он сейчас уже едет сюда, в студию. Приблизительно через десять минут будет здесь. Максим сразу же напрягся — а взгляд скользнул к двери, как будто ожидая подвоха. «Марсель... Португалец... Музыкант... Продюсер...» — пронеслось в мыслях, и юноша нервно сжал запястье с браслетом. — А какую музыку он пишет? Альфредо улыбнулся: — Хип-хоп, R&B. Вам стоило бы познакомиться, сойтись на волне творчества. Он поймёт твои биты с первой прослушки. Максим настороженно взглянул на мужчину. «Снова сделка? Опять какой-то продюсер-ублюдок который пообещает сделать меня звездой за глубокий минет?!» — А как вы с ним познакомились?! Альфредо тихо засмеялся — искренне, — и положил руку на плечо Максима, легко сжимая: — Марсель — мой племянник. Сын двоюродного брата. Он родился с музыкой в крови. Недавно переехал в Мадрид. Максим удивился — по-настоящему, брови взлетели, а губы приоткрылись от неожиданности. «Племянник? То есть... Это не сделка?» Напряжение чуть спало — и он выдохнул, улыбнувшись уголком рта: — Серьёзно? Круто... Альфредо кивнул: — Да. Я думаю вы найдёте с ним общий язык... Вы почти одного возраста. Ему двадцать исполнилось недавно. Внутри Максима моментально взыграл неподдельный интерес. Молодой парень. Какой он, этот Марсель? Через несколько минут дверь студии пискнула — раздался тихий электронный сигнал, дверь открылась и в проёме показался парень. Максим резко перевёл свой взгляд на него и застыл на месте... ***