My Obsession😈

Дверь квартиры мягко щёлкнула за спиной Максима. Он снял кроссовки, поставил рюкзак в прихожей и замер на секунду, вслушиваясь в звуки. Из комнаты доносился знакомый голос Давида, сопровождённый ржанием из чата: — Да, б*ядь, чё ты творишь, конченый?! — Давид громко засмеялся, что-то быстро щёлкая мышкой. Экран ноутбука переливался, отражая на его лице резкие вспышки света, а в наушниках Давид был полностью погружён в игру. Его смех звучал живо, заразительно, но в то же время так, как будто он смеялся не только над игроками, но и над всем миром. Максим прошёл мимо, на секунду задержав взгляд: плечи Давида были напряжены, руки двигались резко, глаза горели азартом. Такой родной и такой чужой одновременно. На кухне царила тишина. Брюнет сел за кухонный стол. Мысли Луны вернулись эхом: «Это похоже на созависимость, Максим. Ты должен уметь жить и без него». Он тихо выдохнул и потёр виски. Без него? Как? Когда всё связано с Давидом: детство, музыка, сцена, квартира, даже воздух… С комнаты был слышен его смех— искренний, раскатистый, он переговаривался с чатом, шутил матом, кидал фразы на автомате. Максим слушал и чувствовал странное напряжение: как будто между ними две реальности. У Давида — поток игры, веселья, лайки, донаты. У него — тишина и вопросы, на которые нет ответа. Юноша встал и взглянул в окно: закат уже скрылся, город погрузился в темноту, лишь огни домов напоминали о чужих жизнях. Он прижал ладони к лицу и прошептал: — Чёрт, Лу́на… ты права. Но я не могу. В груди сжалось что-то тягучее и болезненное. Он понимал: убежать от собственных чувств он просто не может. Максим достал из холодильника бутылку воды, сделал пару глотков и закрыл глаза. В груди тяжело и пусто. Давид — всегда где-то рядом, но при этом недосягаем. С ним тепло, опасно, больно и сладко. Всё сразу. С комнаты снова доносится дикий смех Давида: — Да ну тебя нах*й, братан! Нет, ну это просто пи*дец, ребята, я ору! Юноша сжал бутылку в руках так, что захрустел пластик. Его тянуло к этому смеху, к этой энергии, но одновременно он понимал: этот человек — его зависимость. Слишком сильная, слишком больная. Максим сел и уставившись в пустой стол, думал: «Как жить дальше с этим? Уйти? Но куда? Он же притянет обратно. Всегда притягивает. Или я сам бегу к нему как на привязи…» А за стеной Давид продолжал шутить и материться, смеяться громко, будто в его мире не существовало ни проблем, ни тяжести. — Всё, всем спасибо за донаты, потом продолжим. Давайте, не засиживайтесь, идите на*уй спать! Всех обнял, приподнял, до встречи! — парень хлопнул крышкой ноутбука и снял наушники. Он потянулся на стуле, встал из-за стола и уже через минуту зашел на кухню, так спокойно, будто день был обычным и ровным. — Ну чё, как там Лу́на? — спросил он с ленивой интонацией. Давид открыл холодильник, достал коробку роллов и поставил прямо перед Максимом, — Полчаса назад доставили, ешь. — Спасибо... Лу́на в порядке. — ответил юноша и поднял взгляд. Перед ним — Давид, всё такой же уверенный, спокойный, будто ничего не было. Никаких сцен, никаких слов, никаких сломанных фраз на кухне днём. И ночью тоже, как будто не существовало той близости, от которой у Максима всё нутро переворачивается. Давид достал из шкафчика кружку, засыпал быстрорастворимый кофе, залил кипятком и сел напротив. Спокойно, уверенно, даже с ленцой. Его тёмно-карие глаза встретились с серыми глазами Максима — и у того внутри что-то болезненно ёкнуло. Перед ним возник образ карты: старший аркан Дьявол, его взгляд, его власть, то, от чего невозможно оторваться и что пожирает изнутри. Максим машинально взял палочки в руку. — Ну и, чё делали? — Давид прищурился, дуя на кружку, — Опять фотки свои перебирали? Или фотосессию устроили? — Да нет... Просто чай пили, болтали, — тихо ответил Максим, глядя куда-то мимо него, в стол. — О чём можно было болтать целых пять часов? — вдруг спросил Давид, с тем самым знакомым тоном, в котором сквозило любопытство вперемешку с настойчивостью. Максим замер. Внутри словно споткнулся — слова Лу́ны, их разговоры, признания, расклады, вспыхнули в памяти. И в этих разговорах было слишком много про Давида. И сказать об этом прямо было невозможно. — Да так… разговаривали про фотосессии, про творчество. Она показывала фотографии… — ответил Максим. Он говорил нарочито спокойно, но голос чуть дрогнул на последнем слове. Давид медленно отпил кофе, не отводя взгляда. Его глаза прищурились — он словно пытался уловить в Максиме малейший признак лжи. Юноша почувствовал, как под кожей пробежал жар. — Творчество значит, да? — протянул Давид. Его голос звучал спокойно, но в нём было то напряжение, от которого у Максима кольнуло под рёбрами. Брюнет кивнул, опуская глаза обратно в коробку с роллами, надеясь, что разговор на этом закончится. Повисла пауза. Давид спокойно продолжает пить кофе, будто всё вокруг под его контролем. Внутри у Максима что-то ёкнуло и мысль вырвалась сама: — Вы помирились? Давид поднял глаза, тёмные, чуть прищуренные: — С кем? — Ну... С Олесей. — ответил Максим и опустив взгляд на роллы, взял палочками один и окунул в соевый соус. На лице Давида скользнула ухмылка, холодная, почти издевательская: — Она наказана. — сказал он спокойно, будто речь шла не о человеке, а о собаке, которой велели сидеть. — В смысле наказана?.. — Максим напрягся, чувствуя, как по коже пробегает холодок. — Я сказал ей, что мы больше не вместе и везде её кинул в блок, чтоб не за*бывала. Пусть поревёт, подумает над своим поведением. Я никому не дам еб*ть мне мозги, понял? — Давид сказал это с такой лёгкостью, будто речь шла о чем-то обыденном, как сменить фильтр в кофемашине. Максим молчал, глядя на него широко раскрытыми глазами. Слова Лу́ны, её голос во время расклада тут же всплыли в голове: «К ней у него словно поверхностное отношение. Там как будто нет глубоких чувств». И вот подтверждение — живое, прямо из уст Давида. Он её не любит. Максим ощутил двоякое чувство: с одной стороны — странное облегчение, почти тихая радость, что Лу́на оказалась права. С другой — неприятное чувство от того, что и к нему Давид мог относиться так же: как к удобному, к тому, кого можно держать рядом и отпускать, когда надо. Он сглотнул, чувствуя, что слова застревают в горле. Его сердце быстро стучало, но он решился — голос прозвучал тихо, осторожно: — А ты... испытывал когда нибудь чувство влюбленности? Давид замер на секунду, посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, глубоким. Он усмехнулся уголком губ, будто вопрос был наивным: — У меня вообще ни к кому небыло и нет никаких чувств, Макс,— его голос звучал низко, твёрдо, без колебаний, — Я же бесчувственный монстр, — Давид улыбнулся после этой фразы и поставил чашку на стол, — Я никогда не был влюблён, а тем более никого не любил. Может, когда-нибудь я узнаю, что такое любовь. Может, когда-нибудь пойму, что значит любить. Но пока… мне это не нужно, я итак в кайф живу. Эти слова повисли в воздухе, как нож, и Максим будто физически почувствовал, как он режет по сердцу. Он не отводил взгляд, смотрел прямо в тёмные, карие глаза Давида. И внутри с отчаянной ясностью понимал: «он даже не догадывается, насколько сильно я люблю его. Настолько, что боль стала частью меня.» Тишина накрыла кухню. Часы на стене тихо тикали, за окном шумел город, но для Максима мир сузился до одного вопроса, который вырвался прежде, чем он успел обдумать: — А ты… хотел бы испытать это чувство? Узнать что такое любовь?.. Давид откинулся на спинку стула, задумался. На лице мелькнула тень сомнения. Он покачал головой, потом снова кивнул: — И да, и нет, — сказал он наконец, — Да, потому что все об этом говорят, будто это что-то великое. Но и нет… потому что я слышал, что любовь — это страдания, боль. А мне это нах*й не нужно. Максим опустил глаза. В груди всё горело и ломалось одновременно. Голос сорвался почти шёпотом: — Да… ты прав. Его слова прозвучали как признание, как тень всех бессонных ночей, всех моментов, когда Давид обнимал его, но не видел в нём ничего большего. Юноша тяжело вздохнул, словно с этим выдохом пытался сбросить с плеч то напряжение, что давило на кухне. Он медленно потянул к себе ролл и аккуратно положив в рот, начал жевать без аппетита, лишь бы не сказать ничего лишнего. Давид сидел напротив, чашка с кофе остывала рядом. Он откинулся на спинку стула и молча смотрел на Максима. Его взгляд был не просто внимательный — изучающий, прожигающий, будто он рассматривал каждую деталь лица, ловя себя на мысли, что не может отвести глаз. Длинные чёрные ресницы отбрасывали тень на скулы юноши. Тёмные пряди дред спадали на лоб, частично закрывая глаза и это делало его образ ещё более притягательным. Белая кожа резко контрастировала с этими чёрными линиями, делая его черты почти нереальными. Серые глаза — такие редкие, выразительные, глубокие, будто из другого мира. Взгляд Давида зацепился за губы Максима: их форма, мягкие очертания, и особенно эта выразительная галочка на верхней губе, которая придавала его лицу что-то обольстительное и невинное одновременно. Максим кожей почувствовал этот взгляд. Он ел, но кусок застревал в горле, движения становились неловкими. Ощущения, будто ток пробегал по венам. Наконец он не выдержал — поднял глаза. И замер. Давид смотрел прямо на него. В упор. Так, будто не просто видел его — а насквозь проникал внутрь, туда, где хранились все его тайны. Взгляд был пронзительным, почти хищным, и в то же время… каким-то задумчивым, тихим, как будто Давид в эту секунду впервые позволил себе просто увидеть Максима, не делая вид, что тот для него никто. Между ними повисла густая, обволакивающая тишина. Лёгкая дрожь пробежала по спине. Юноша не мог отвести взгляд, но и выдержать его тоже было мучительно. Он почувствовал, как в груди поднимается волнение, будто жар изнутри. Щёки чуть тронула краска и он резко опустил взгляд, уставившись на оставшиеся роллы. Он чувствовал — Давид не отводит глаз и от этого внутри становилось неловко, тяжело. Давид сделал глубокий вдох, будто собирался что-то сказать, но в следующую секунду резко шумно выдохнул и поднялся из-за стола. Его движение было резким, почти раздражённым. Не глядя на Максима, он направился к балконной двери, на ходу доставая сигареты из кармана. Дверь балкона с щелчком открылась, впуская холодный уличный воздух. Максим остался за столом. Он сидел неподвижно, чувствуя, как в груди стучит сердце, а в голове роится мысль: «Почему он так смотрел? О чём он думал?..» От этого напряжения захотелось покурить. Максим встал из-за стола и вышел на балкон следом за Давидом. Юноша прикурил сигарету и ощутил, как прохладный вечерний воздух смешивается с горечью табачного дыма. Давид стоит в профиль, облокотившись на металлические перила: высокий, в чёрной одежде, которая подчёркивает его резкость и мрачность. Лицо — словно выточено из камня: острые скулы, прямой нос, губы с привычной тенью презрительной усмешки, хотя сейчас он молчит. Его чёрные волосы падают на лоб придавая ему ещё более роковой вид. Он делает глубокую затяжку, щурит глаза и выпускает густую струю дыма в темнеющий воздух. В этот момент его взгляд обращён в сторону города, но напряжение в линии скул выдавало: его мысли далеко не спокойны. Максим стоял рядом, не сводя с него глаз. Давид в полутьме кажется не просто человеком, а каким-то образом — символом закрытой боли и силы, притягательной и опасной. От этого образа у Максима внутри всё переворачивается: ему очень хочется прикоснуться к этому парню, обнять и почувствовать как бьется его сердце в груди. Пальцы Давида привычно держат сигарету, и вдруг он, будто невзначай, нарушает тишину: — Мне тут написали, — бросает он спокойно, будто речь о какой-то мелочи, — Какая-то блогерша… пригласила нас на своё шоу. Всех троих — меня, тебя и Дена. Гонорар неплохой. — Какая блогерша? – делая затяжку, спрашивает Максим и выпускает дым. Давид не спеша достаёт телефон, пару раз пролистывает ленту и показывает экран. Яркая страница в инстаграме, фотографии девушки с харизмой, подписи с дерзкими фразами. Максим, увидев её, невольно приподнимает уголки губ. — А, так это она… — в его голосе мелькает узнавание и лёгкая ирония. — Ты её знаешь? — Давид скептически косится на него. — Знаю, — Максим затягивается сигаретой и медленно выдыхает дым, — Ну и что она там тебе написала? Формат объяснила? — Мы с ней по телефону говорили, — отвечает Давид, пожимая плечами, — Вкратце как я понял: в зале будут сидеть наши фанаты, задавать вопросы… Какие то задания надо будет ещё выполнять. Всё вроде просто. Максим слушает и его улыбка становится шире. Он чуть склонил голову набок, с лёгкой усмешкой замечает: — Ты откажешься от этого шоу. — С чего вдруг? — Давид нахмурился, чуть подался вперёд, — Я хорошие бабки запросил. Максим гасит сигарету и бросает окурок в банку, при этом глаза его блестят от азарта, словно он предвкушает реакцию: — Потому что это не обычные фанаты, — начинает, — Там фишка особая. В зале будут творческие люди — те, кто пишет фанфики, рисует фан-арты, придумывает… хм… всякое про нас. Давид поднимает бровь. — Фан… что? Не понял... Максим оживляется, даже слегка подаётся вперёд: — Фанфики. Ну это такие истории, которые пишут фанаты. Например, берут тебя, меня, Дена и придумывают какой-нибудь сюжет. Там могут быть любые ситуации: от того, как мы случайно спасаем мир, до того, как… ну… ты с кем-то целуешься например... — последнюю фразу Максим произносит тише. Давид резко моргает, будто пытаясь уловить суть, но только хмыкает, выдыхая очередное облако дыма. — Х*йня какая-то… — он смотрит на Максима с лёгким недоумением, — И в чём прикол? Юноша уже не может удержать улыбки. — Ну там ещё вопросы будут задавать, только необычные. Провокационные, острые… иногда даже слишком личные. Максим наблюдает за выражением лица Давида, предвкушая его реакцию и словно испытывая удовольствие от того, что тот ещё не понимает, во что может вляпаться. Давид тушит окурок и идёт на кухню, не оборачиваясь, будто в нём включился холодный автоматизм. Максим — за ним, с лёгкой ухмылкой, уже предвкушая реакцию. На кухне всё по-домашнему: свет лампы, на столе открытая коробка с роллами, кружка кофе Давида. Они садятся напротив друг друга. Максим берёт свой телефон и быстро что-то набирает. На экране — паблик, посвящённый им обоим: «MaD Love». — Смотри, — Максим развернул экран к Давиду, глаза его блестят от азарта, — Это наше фан-сообщество. Тут короче фанфики, арты, всякие нарезки с наших концертов, стримов, интервью... Давид прищуривается и тянется рукой, чтобы самому пролистать. Первое на что он обращает внимание, это название группы: — Mad love... — произносит Давид, усмехнувшись, — Безумная любовь. Почему? — Ну, "MaD" я так понял это первые буквы наших с тобой имён, типа Максим и Давид... — с улыбкой отвечает юноша и внимательно смотрит на друга, желая увидеть его реакцию. Давид нахмурившись начинает смотреть замедленное видео: на нём они сидят рядом, обмениваются взглядами и этот момент вырезан и смонтирован так, будто напряжение между ними почти осязаемо. — Не понял... — произнёс Давид, нахмурив брови, — Это типа я на тебя так смотрю? Максим едва сдерживает смешок, наблюдая, как тот всё глубже погружается в просмотр. Он перелистывает дальше — рисунки. Где они с Максимом сидят слишком близко, плечо к плечу, руки почти соприкасаются. Потом — в аниме-стиле, их рисуют уже парой: поцелуй, объятия. — Да ну нах*й… — Давид выдыхает и хмуро переводит взгляд с экрана на Максима, — Они чё, еб*нулись? Максим не выдерживает — разражается смехом. Настолько искренним и звонким, что прикрывает рот рукой. — Макс! — Давид смотрит на экран, будто не верит своим глазам, — Ты видел это дерьмо раньше и молчал?! — Конечно! — Максим сквозь смех кивает, — А тебе чего, не скидывали это в личку?! У меня знаешь сколько таких сообщений! Мне ещё фанфики кидают… где мы… — он не может договорить, снова заливается смехом. Давид пролистывает дальше и видит картинку в аниме-стиле: они в постели занимаются любовью. Его глаза становятся всё шире, челюсть сжимается. — Е*аааать… это что за манга-порнуха?! — он отшатывается, чуть не роняя телефон, — Какой пи*дец! Максим уже держится за живот, утирая слёзы от смеха: — Давид, ты бы видел своё лицо! Ты как будто сейчас реально инфаркт словишь! — Да потому что это, бл*дь, ненормально! — Давид возвращает телефон, будто он обжигает, — Как можно додуматься до такой херни?! Максим заливисто смеётся. Давид смотрит на него в полушоке, полунапряжении, но в глубине глаз проскальзывает странное — смесь раздражения и растерянности. Нахмурившись, он снова берёт у Максима телефон. — Ну-ка… — он пролистывает ленту, и взгляд натыкается на длинный пост, — Так, чё это... Фанфик... Типа про нас пишут, да? Максим, прижав ладонь к лицу, давится смехом: — Да, давай, прочитай! Только вслух! Давид тяжело вздыхает и начинает читать вслух. Голос у него низкий, серьёзный — от этого текст звучит ещё более абсурдно: — «Максим прижался к Давиду, ощущая жар его горячего тела, их дыхание становилось учащённым и сливалось в единый ритм…» Он резко останавливается: — Да ну на*уй! — Давид вытирает ладонью лицо, — Это что за дичь?! Максим заливается смехом: — Ну читай дальше! Давид сквозь зубы бормочет: — Б*я... Кто эту х*ету сочиняет... — и снова утыкается в экран, — «Давид грубо схватил Максима за дреды и притянул к себе, их губы столкнулись в страстном поцелуе, Максим нежно застонал в поцелуй, от чего внутри Давида стало пробуждаться дикое желание…» Он отрывается, хлопает ладонью по столу: — Еб*нуться! — парень нервно проводит рукой по волосам, — У меня пробуждается дикое желание разбить е*ало тому, кто это пишет! Максим ржёт в голос, едва хватает воздуха: — Б*яяя, Давид! Ты такой угарный! Давид мотает головой, но, как будто назло самому себе, продолжает: — «Сняв с него футболку, он провёл рукой по его бледной горячей коже, чувствуя, как тот дрожит от его прикосновений. "Я хочу тебя" – выдохнул Максим прижимаясь всем телом к Давиду.» — Давид резко остановился: — Ох*еть! Это кто такое сочиняет?! Педики, да?! — Давид с недоумением смотрит на Максима, а тот уже падает от смеха на стол, уткнувшись лбом в руку: — Нееет!! — брюнет вытирает слёзы, пытаясь отдышаться, — Это девчонки в основном сочиняют! — Так а почему девчонки пишут не про то, как я их жарю, а про то как я тебя... Бл*ть, я них*я не понимаю! — с возмущением произносит Давид, и всё-таки зачитывает ещё пару строк, нарочито грубым голосом: — «Их тела переплетались словно два огня, жадно пожирая друг друга. Давид наращивал темп, заставляя юного мальчишку стонать от удовольствия всё громче и слаще.» Он резко выключает экран айфона. — Всё, на*уй. Я это больше не читаю! Убери эту х*йню от меня подальше! — Давид суёт айфон обратно Максиму, — Юный мальчишка, бл*ть... Брюнет буквально захлёбывается от смеха, вытирая слезы с глаз: — Сука, это угар! Ты просто сделал мой вечер! Давид закатывает глаза, но уголок его губ предательски дёргается, выдавая, что и его самого всё это абсурдное безумие пробило. Максим снова протягивает ему айфон: — Почитай ещё комментарии! Пожалуйста! Давид, всё ещё нахмуренный после фанфика, берёт айфон и начинает листать комментарии под фото и видео. — Так, чё там… — он начинает читать вслух: — «Они созданы друг для друга, так идеально смотрятся вместе!🔥» — Давид резко фыркает, — Мм.. да пи*дец вообще. Максим машинально усмехается, но его взгляд слегка теплеет. Давид листает дальше, иронично приподняв бровь: — «Посмотрите, как Давид смотрит на Макса, это явно не дружеский взгляд, тут что-то больше чем дружба💕» — он зачитывает и ухмыляется: — Ага, да, любовь на*уй. По гроб жизни. Максим улыбается. Давид продолжает читать: — «Я уверена, что между ними что-то есть, эти взгляды о многом говорят. Давид так пристально смотрит! Уф... Я прям через экран почувствовала что там есть то, что скрыто от наших глаз🔥😻» Давид, дернув уголком рта, вскидывает глаза на Максима: — Ну пи*дец, я теперь смотреть на тебя не буду! Максим замирает и улыбается, мягко, с какой-то грустью. Давид чуть скептически прищуривается, снова опускает взгляд в телефон и читает дальше: — «Боже, вы видели как Максим закусывает губы когда смотрит на Давида?! Это просто кайф! Между ними прям химия!😍» Давид усмехается и качает головой: — Это же надо столько свободного времени иметь, чтобы вот такой х*йнёй заниматься... Максим тяжело вздыхает. На его лице остаётся лёгкая, болезненно-тёплая улыбка. Словно эти наивные фанатские комментарии подарили ему маленькую искорку надежды — и одновременно напомнили о том, чего в реальности у него, может быть, никогда не будет. Давид сидел за столом, уткнувшись взглядом в экран телефона, и чем дальше читал, тем сильнее напрягались его скулы. — Это пи*дец. — он бросил телефон на стол так, что тот чуть не соскользнул на пол, — И завтра мы на полном серьёзе будем обсуждать вот эту ху*ту?! — Да ладно тебе, чё ты так кипишуешь? Мы обсудим, посмеёмся, да и всё. — спокойно ответил Максим, доедая последний ролл. — Посмеёмся?! — Давид резко поднялся, стул скрипнул по полу, — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?! Нас выставляют какой-то парочкой сладеньких! — Слушай, никто не думает, что мы реально пара. Это фанфикшн, бл*ть, как тебе объяснить? Это как… фантазия, игра. Люди так выражают себя! — Максим выдыхает, чувствуя напряжение. — Да ни*уя! — Давид нахмурился и подойдя к холодильнику, достал бутылку воды, — Завтра я должен сидеть в эфире и обсуждать, как нас, бл*дь, шпилят в этих текстах?! Ты это нормальным считаешь? Максим чуть подавился смехом, но тут же прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержаться. — Давид, успокойся. Все будут ржать. Ты думаешь, кто-то поверит? — Мне по*уй, поверят или нет! — голос Давида дрогнул, но в нём оставалась жёсткость, — Я не хочу выглядеть идиотом. Или, хуже, педиком на всю страну. — Давид начал жадно пить воду, пытаясь утихомирить раздражение. Максим посмотрел на него внимательнее, уже без смеха. Его тон стал мягче: — Давид… тебя никто не выставит так. Ну если ты будешь сидеть с каменным еб*лом и злиться — тогда да, будут думать что так и есть. А если сделаешь из этого шутку, сам поржёшь — никто и не подумает. Давид провёл рукой по лицу, будто стирал раздражение, но оно въелось глубоко. — Чёрт… зря я на это дерьмо согласился. Максим встал из-за стола и подошел к парню. — Да не зря. Будет весело. Не принимай так серьёзно. Давид посмотрел на него, нахмурившись, но в глубине взгляда мелькнула тень облегчения. — Ладно. Завтра в 15:00 нас уже ждут в студии. Так что готовься... Чувствую это будет полная х*йня. — с этими словами парень уходит в спальню. Максим остался стоять неподвижно, вслушиваясь в тишину квартиры. Перед глазами всё время всплывают те комментарии, полные веры в их связь. Сердце болезненно щемит, но вместе с этим рождается странное, почти детское предвкушение. Завтра он увидит этих людей. Тех, кто пишет о нём и Давиде как о паре, кто ловит их взгляды и видит в этом то, что сам Давид отрицает. Может, там он услышит слова, которые всегда хотел услышать… пусть даже не от Давида, а от чужих голосов. На его губах появляется лёгкая, грустная улыбка. Внутри всё ещё пусто — но сквозь пустоту пробивается искра ожидания завтрашнего дня. *** Ночь. В комнате тихо, только за окном редкий шум машин и мерцающий свет от фонаря. Давид лежит в постели, но сон никак не приходит. Он ворочается, вздыхает, и наконец берёт телефон с тумбочки. Любопытство пересиливает раздражение. Он открывает тот самый паблик, который показал ему сегодня Максим. Лента заполняется яркими фан-артами. Первая картинка цепляет его сразу: он сам, нарисованный крупным, мускулистым, с мрачным лицом и властным взглядом, прижимающий к себе Максима. Максим здесь изображён хрупким, нежным, с мягкими чертами лица, почти как девушка, прижавшийся к его груди. Под картинкой подпись: "Они идеальны вместе.💖" Давид хмурится, но задерживает взгляд дольше, чем собирался. Внутри всё противоречиво. Он скроллит дальше и замирает. Вторая картинка — ещё сильнее. Он сам, на фоне огня, глаза горят, за спиной огромные чёрные крылья, тело покрыто татуировками, словно сам дьявол. Его руки держат за шею ангела — нежного, стройного, светлого, с сияющими крыльями - Максима. Давид дольше, чем нужно, смотрит на эту работу. Внутри будто что-то щёлкает. Он не может отрицать: это красиво. Атмосферно. Будто кто-то снаружи увидел их и нарисовал то, что скрыто глубоко внутри него самого. Он пролистывает комментарии: — «Как же Давид дьявольски красив, а Максим и вправду как светлый ангел, идеальный контраст!🥰» — «О, это прям про них! Красотища невероятная! На меня напало вдохновение— Бегу писать слеш!💥» — «Какие красивые! Они так дополняют друг друга! Максим как будто в его адском плену🔥🔥🔥» Давид тихо выдохнул сквозь зубы: — Адский плен... Еб*ть… ну и фантазии… Но экран он не выключает. Ещё пару минут листает, разглядывает, будто сам себя узнаёт в этих образах. Он кладёт телефон на прикроватную тумбочку и смотрит в потолок. Внутри всё перепутано — злость, непонимание, странное противоречие. В комнате доносится тихое дыхание. Максим спит на диване, свернувшись под пледом. Давид знает, что мог бы сейчас встать, разбудить его, сказать что-то — но не делает этого. Он закрывает глаза и видит ту картинку с дьяволом и ангелом. «Бред конечно... Но смотрится красиво.» — проносится в его голове. ***