My Obsession😈

Месяц. Ровно столько длилась пауза в жизни Максима. Учреждение со стерильными стенами, таблетками по часам и взглядами врачей, которые пытались понять, кто он — жертва, псих или угроза окружающим. Максим не говорил много. Он рисовал, писал стихи. Через месяц его отпустили. По бумагам — "стабилизировался". По факту — вернулся с другим взглядом. Ворота интерната неприятно скрипнули, как будто не хотели впускать обратно. Он прошёл через двор, где всё казалось уже знакомым, но таким холодным и чужим. Максим открыл дверь в свою прежнюю комнату, где его ждала пустота. Его шкаф был пуст. Постель — без простыни. Его вещи — исчезли. Лицо соседского пацана — напряжённое, будто тот знал что-то важное. — Эй, а где мои вещи? — удивился Максим, оглядываясь. Парень пожал плечами, бросив коротко: — Давид сказал, что ты теперь наверху. Мальчишка замер в недоумении. — Что? Не понял, в смысле?! Давид?! — Да, ты теперь у них. На втором. Он сам забрал твои шмотки. Максим не верит своим ушам. Второй этаж всегда вызывал чувство тревоги и опасности. Потому что все знали, что там творят старшие ребята, пьют, курят, устраивают посиделки, разборки и не только. Но с другой стороны, Максим знал что Давид имеет тут вес и влияние. И если сейчас он будет жить там, найдет общий язык с Давидом и его окружением, то к нему больше никогда никто не будет приставать. Тяжело вздохнув, мальчишка покинул комнату и направился к деревянной обшарпанной лестнице, ведущей на второй этаж интерната. Он поднимался по лестнице. Медленно. Шаг за шагом. Второй этаж был другой. Тишина здесь была опасной. Воздух — густой, как дым. Стены — в граффити и надписях, оставленных не одним поколением. Самый дальний корпус. Он остановился и прислушался. За дверью — музыка, приглушённые голоса, громкий смех. Максим почувствовал нервное напряжение внутри себя и волнение, которое нарастало с каждой секундой. Он постучал. Никто не ответил. Мальчишка коснулся ручки и дверь открылась. Комната встретила его как клуб подвал: - в углу — колонки и старый микрофон, - на подоконнике — бутылки пива, записанные тетради; - запах табака, чего-то ещё; - куртки, еда, провода; и Ден, сидящий на втором ярусе кровати и что-то со смехом рассказывая ребятам. Давид сидел на пуфике у стены, в наушниках, и сосредоточенно что-то смотрел в телефоне. Как только Максим вошел внутрь, на него тут же уставились 3 пары глаз. Давид, Ден, Кирилл. Ден, оглядывает Максима сверху вниз. Его взгляд задержался на небрежно спадающей на глаза чёлке и чистой рубашке мальчика, слишком аккуратной для этого места. — Маменькин сынок заблудился? — усмехнулся Ден. — Тсс, — тихо бросил Давид, снимая наушники. Его глаза изучали Максима так же пристально, холодно, как хищник оценивает добычу, — Здарова, малой! Че случилось? — Я… мне сказали, что мои вещи тут...— мальчишка чуть сжал плечи, пытаясь не встречаться с их взглядами. Кирилл нервно усмехнулся и посмотрел на реакцию ребят. Ден тут же спрыгнул со второго яруса и встал оперевшись одной рукой о кровать: —Да, твои вещи тут. И теперь, малыш, ты будешь жить по другим правилам. Или ты подстраиваешься, или тебе тут хреново. Но я думаю ты не из тех, кто быстро привыкает! — Угомонись, Денчик. — Давид медленно поднялся с пуфика, шагнул ближе, и Максим почувствовал, как внутри всё напрягается от эмоционального давления. — Слушай сюда, малой. Расслабься. Здесь всё просто: мы не любим, когда ноют. Мы не любим, когда лезут не в своё дело. И… — он чуть наклонил голову, прожигая взглядом, — Мы сразу же видим, кто слабый. Максим сглотнул, пытаясь стоять прямо, но руки предательски дрожали. Кирилл тут же усмехнулся: — Чё то он слишком… какой-то... Хороший для этого этажа... — парень засмеялся и покачал головой. — Хорошенькие быстро учатся плохому. Посмотрим, что с ним будет через месяц! — с улыбкой произнёс Ден, не сводя глаз с мальчика. Давид только усмехнулся: — Добро пожаловать, Максим. Теперь ты с нами. В комнате стало тесно от чужих взглядов и напряжения и мальчишка впервые понял: здесь нельзя быть собой. Ден обходит его кругом, медленно, словно кот, рассматривающий пойманную мышь. — Привыкай, малыш. Здесь… либо держишься с нами, либо держать будут тебя... Понял? Максим кивнул, но Давид вдруг поменялся в лице: — Не кивай. Скажи. — Я понял... — Вот и хорошо, — Ден хлопнул его по плечу, чуть сильнее, чем надо, — Теперь ты наш сосед. Запомни, второй этаж не любит слабых. Максим чувствовал, как эти трое уже решили за него всё — и пути назад нет. Дверь скрипнула и в комнату вплыла троица из второго корпуса. Им было по пятнадцать, и они держались так, будто весь второй этаж принадлежал им. — О, здорова, — протянул первый, высокий, с тонкой усмешкой. Второй коротко кивнул, третий с интересом окинул взглядом Максима. — Мелкий чё теперь тут будет? — прищурился высокий парнишка, чуть качнув головой в сторону Максима. — Да, он с нами. — спокойно произнёс Давид. Максим чувствовал себя неловко. Чужие взгляды, насмешливые и оценивающие, прожигали его. Ден, как будто уловив этот момент, резко щёлкнул зажигалкой. — Держи, — он протянул Максиму сигарету, слегка ухмыляясь, — Расслабься немного, не напрягайся ты так! — Я не… — начал Максим, но все взгляды в комнате уже были на нём. Даже Кирилл замер, с интересом уставившись на него. Мальчишка неохотно взял сигарету. Руки чуть дрожали. Ден поднёс огонь, и Максим стараясь не кашлять, сделал первую затяжку. Горло обожгло, в глазах защипало, но он сдержался. Давид всё это время не сказал ни слова. Он сидел на мягком пуфике, слегка прищурившись, и наблюдал за каждым движением мальчика, как за проверкой. Дым от сигарет клубился по комнате, смешиваясь с запахом дешёвого парфюма. Максим стоял, прислонившись спиной о стену, и пытался не встречаться глазами ни с кем. — Значит так, — хрипло сказал один из тех, что пришли из соседнего корпуса, — На втором этаже просто так не живут. Тут свои правила. — Ага, — подхватил другой, с ухмылкой, — Мелкий убирает, мелкий бегает, мелкий слушает и уважает старших. Так было всегда. Кирилл нервно дёрнул плечом и кивнул в сторону Максима: — Ну да, а если не слушает — быстро спустится обратно на первый. — Это мы решим, — раздался ровный голос Давида. Его взгляд стал холоднее. Комната сразу притихла. — Свои правила у себя в корпусе диктуйте, а тут будет так как я сказал. — произнёс Давид, смотря на парней. Один из пацанов ухмыльнулся, выпуская дым от сигареты: — Да ладно, Давид, пусть он хоть раз в жизни почувствует, что значит «вливаться», он же не на курорт сюда попал! Ребята громко засмеялись. Кроме Давида. Он медленно встал напротив парня и без шуток посмотрел на него с леденящим спокойствием. В этот момент все в комнате чуть напряглись. — Вливаться он будет без ваших тупых проверок. Здесь я решаю. Выйдите все. – его карие глаза сверкнули раздражением. Парни переглянулись. Никто не возразил и все молча вышли из комнаты, попутно кидая взгляды на Максима, который стоял как вкопанный, нервно прикусывая губу. Он чувствовал, как его сердце колотится. Он ещё не понимал, почему Давид его «прикрыл», но знал — от этого всё стало только сложнее. — Слушай внимательно, — Давид говорил ровно, без угрозы в голосе, но от этого слова звучали опаснее, — Тебя тут не тронут. Но… — он сделал паузу, прищурился, — Ты не имеешь права облажаться. — Хорошо, я понял. Спасибо... — поспешно ответил Максим, нервно сжимая тлеющую сигарету в пальцах. Давид слегка усмехнулся уголком губ, как будто проверял его наивность. — Дай сюда. — он резко вырвал из рук сигарету, которую так и не выкурил мальчик, —Запомни, — Давид подошел ближе и слегка наклонился к его лицу, — Если я говорю «делай» — ты делаешь. Если я говорю «молчи» — молчишь. Это цена. Он выпрямился и снова сел на свой мягкий пуфик, будто ничего не произошло. — Иди в соседнюю комнату. Там в шкафу твои шмотки. Максим быстро вышел в коридор, чувствуя, что только что подписал невидимый контракт, в котором даже не знает всех пунктов. Он закрыл за собой дверь и глубоко вдохнул, как будто ему не хватало воздуха всё это время. — Эй, малой! — знакомый хрипловатый голос Дена отозвался из темного туннеля коридора. Он уже шёл навстречу, с той ленивой, но хищной походкой, словно кот, которому лень, но охота важнее. — Чё, ты теперь у Давида на поводке, да, мелкий? — ухмыльнулся парень, скользнув взглядом с головы до ног. — Я… просто… — Ты просто маленький и слащавый, — перебил Ден, склонившись ближе, — Тут таких любят. Особенно те, кто умеет дрессировать. Максим сразу же отвёл глаза. — Чё ты, стесняешься, да? — Ден усмехнулся, слегка толкнул его плечом к стене, так, чтобы тот почувствовал разницу в весе, — Не бойся, малыш. Всё будет чётко. Мы тебя… подучим. — Отвали. — тихо, почти шёпотом произносит Максим и направляется к двери своей комнаты. — Отвали! — передразнил Ден и тут же перегородил дорогу мальчишке, — Какой ты дерзкий! — он обернулся через плечо и крикнул кому-то из глубины коридора: — Слышь, Кирилл, смотри на него! Ему и конфетку дать — заплачет от счастья! Смех донёсся по всему коридору, и Максим почувствовал, как уши заливает жар. Ден довольно похлопал мальчишку по плечу и направился в свою комнату: — Привыкай малыш, это только начало! Максим остался один, прижимаясь к холодной стене и глядя в пол... ***