Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

3 года назад…

В наших окнах давно свет погас,

Молчание режет тишину

И не важно все, что будет

После… Не важно.

Мы у любви нашей гости,

так ненадолго задержались,

пора возвращаться домой

СHEPPIK — Нам пора домой

      Её рабочая смена давно закончена. Самое время отложить все дела и отдохнуть. Быть аниматором непросто, но она уже ко всему привыкла, устав тратить остатки свободного времени на поиски новой работы. Там лишь одни обещания «перезвонить» и ничего больше. А пока есть хоть такая подработка, глупо было соглашаться на что-то ещё, не зная, что получится из этой идеи. И получится ли наверняка.       Усталость ломит тело, но она этого даже не замечает, на автопилоте плетясь в гримерку. Сопровождающие её коллеги что-то говорят ей на ходу, интересуясь её делами, но она их даже не слушает, молча бредя к своему столу и бросая рядом пустую сумочку, где приходилось носить леденцы, которые в обязательном порядке раздавались детям.       Так она однажды познакомится с На-ён, дочерью Ген-сока, ещё не догадываясь, что эта встреча перевернет её дальнейшую жизнь, внеся неслабый раздор в её непростые отношения с начальством. А пока что в жизни Кан Но-ыль, гвардейца под номером «одиннадцать» было все относительно спокойно, стабильно. И уныло… Лишь с момента наступления сезона игр в ней происходили хоть какие-то изменения, потому что было неизвестно, какими будут игры в этот раз, и как поведут себя игроки в борьбе за выигрыш.       Сняв с себя набитую пухом голову розового зайца, Но-ыль отбрасывает её в сторону, потом остановив взгляд на собственном отражении в зеркале, долго смотрит на свое влажное, с прилипшими ко лбу от пота волосами, и лишь затем она садится в кресло с целью перевести дух и немного отдохнуть. В глазах — вечная обреченность и чувство загнанности, свидетельствовавших о полной потере внутренних ресурсов, откуда до «выгорания» было рукой подать. Как у человека, который давно не отдыхал, и наверное разучился это делать, даже если позволяли обстоятельства расслабиться.       Летом работать непросто, но июль этого года кажется побил все рекорды по уровню жары: на протяжении всей смены её не оставляло ощущение, что она вот-вот свалится на расплавленный асфальт, так и не добравшись до гримерки в поисках холодной воды. В обычной одежде летний зной ощущался так, что не хотелось лишний раз выходить на улицу, а хождение по затененному парку в костюме аниматора представлялось сущим адом. Неудобный, тяжелый, он сковывал движения, а под надетой сверху головой зайца можно было вовсе задохнуться.       Каждый раз выбираясь на улицу, ей казалось, что она не доработает смену, став жертвой теплового удара. Но пока все более-менее обходилось. Но-ыль казалось сама не понимала, откуда появлялись у неё силы двигаться и что-то делать, когда их самих практически не оставалось.       Её часто посещали мысли все бросить и уйти в закат, наплевав на зарплату и прочее, однако стоило ей увидеть детей, с восхищением следивших за работой аниматоров, как её отношение к своей деятельности менялось. И представляя себе, как где-то далеко от этого места с таким же восторгом ходит по парку развлечений и её Сон-ы, на чьи поиски она тратила баснословные суммы денег, практически ничего себе не оставляя, девушка с новыми силами вовлекалась в работу, держась почти на одном энтузиазме.              Коллеги о чем-то весело щебетали, лишь изредка обращаясь к ней самой, но будучи вновь погружена в собственные мысли, Но-ыль не реагировала на их слова, как привыкла это делать на протяжении  нескольких последних лет, как устроилась на эту работу. И ей было плевать, что её поведение сочтут странноватым. Она не хотела никому ничего доказывать.       Между этими людьми и ей самой царила целая пропасть, которую она не хотела сокращать, мало интересуясь жизнью коллег. Она была здесь только ради  дочери, откладывая на будущую с ней встречу свои жалкие гроши. Остальное её же мало интересовало. В жизни ей приходилось сталкиваться и не с такими проблемами. Значит потерпит и свою малопривлекательную работенку, даже не задумываясь о других перспективах.       Если б не жара, в которую приходилось порой работать, и натирающие ноги обувь, то работу аниматором можно было бы считать вполне сносной за неимением другой. Потому не привыкшая на что-либо жаловаться, зная, что окружающим не было никакого дела до её проблем, Но-ыль давно смирилась с данным обстоятельством, перестав со временем чувствовать какой-либо дискомфорт вообще, а потом и все остальное.              Ход её мыслей был нарушен звуком щелчка телефона, лежавшем брошенным на столе гримерки прямо перед ней. Кто-то прислал ей сообщение, ожидая ответ, но чувствуя себя после отработанной смены совершенно разбитой, у Но-ыль не было сил подняться с места и посмотреть, кто именно мог его прислать, учитывая, что у неё совсем не было здесь ни близких, ни друзей. И она почему-то не спешила их заводить, давно свыкнувшись с собственным одиночеством. Написать ей мог только один человек. В любое время суток, не считаясь при этом с её настроением.       Так и не сняв с себя тяжелый костюм зайца, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду, истекая потом, Но-ыль наконец пересилила себя и потянулась за телефоном, сгорая от желания утолить собственное любопытство. Это была наверное насмешка судьбы, либо что-то ещё, но её костюма аниматора был точно такого же цвета как и её униформа на другой работе, где она, согласно словам своего второго начальника, «должна была избавлять от мучений людей».       Справлялась ли она со своим обязанностями? Вполне. Только в последнее время это почему-то не нравилось Чхве Сон-хо, Командующему офицеру, просившего её не добивать «выбывших» игроков, хотя именно на этом он настаивал в момент их последней встречи. Там, в больнице. Что же теперь она делала не так, и почему он все время злился на неё, когда её обязанности снайпера как раз и предусматривали такой расклад?! И что самое удивительное, возмущался только он один. Самого же Фронтмена её работа устраивала. Повернув экрана телефона к себе и открыв сообщение, Но-ыль прочитала следующее, узнавая в строчках знакомые интонации:

«Зая, напиши свой адресок и я буду у тебя»

      Это был он. Командующий офицер. Её непосредственный начальник и помощник Фронтмена в одном лице. Чхве Сон-хо, чей фамильярный и самоуверенный тон она не могла спутать ни с чьим другим. Сообщение принадлежало ему, хотя она была уверена, что накануне заблокировала его во всех мессенджерах, чтобы он не добрался до неё раньше времени, и не портил своей навязчивостью оставшиеся у неё до начала игр выходные.       Подобная самоуверенность угадывалась буквально в каждом его сообщении, и её это бесило. Но-ыль могла спокойно послать этого человека, удаляя отовсюду его контакты, но он все равно её находил, вовлекая в свои незамысловатые диалоги, а перед этим корча из себя обиженку. Потом проходило пару дней и недель, эмоции мужчины постепенно сходили на нет, от его оскорбленной гордости не оставалось и следа, и он снова начинал стучаться ей во все мессенджеры, каждый раз напоминая о своем присутствии.       Но-ыль могла по пальцам пересчитать моменты, когда ей приходилось писать ему первой, уточняя что-то насчет работы, либо выходя с ним на связь, когда ей требовалось решить серьёзную проблему. В остальном вся инициатива их диалогов исходила сугубо от него. Командующий первым начинал эти разговоры, также быстро «исчезая», если она переставала ему отвечать, дублируя свои попытки через неделю в надежде на «авось».          Чхве Сон-хо принадлежал к разряду тех мужчин, которых можно было посылать по адресу весьма часто, потому что они никогда не уходили насовсем, всегда возвращаясь обратно. Другие, более стойкие мужчины могли уйти и не вернуться. Про этого же так сказать было нельзя. И Но-ыль прекрасно это знала, неоднократно инициируя разрыв с ним общения, но возвращая все на круги своя, когда он в очередной раз давал о себе знать. Посредством таких вот ненавязчивых сообщений. Когда настрой «кокетничать» с начальством у неё напрочь отсутствовал. Только сам он об этом похоже был не в курсе, продолжая заваливать её сообщениями.            Вздохнув, Но-ыль пожалела о том, что так и не сменила номер, как планировала сделать после работы. Тогда бы Командующий её точно не достал… Или достал?! Откинувшись на спинку кресла в своем насквозь пропитанным потом костюме аниматора, девушка с задумчивым видом уставилась куда-то в потолок. Нет, этот человек точно над ней издевался, зная, что в выходные она всегда работает, и у неё нет стандартного пятидневного графика, как у большинства.       Особенно иронично звучала его просьба на фоне того, что сейчас она действительно была облачена в костюм зайца. И одного этого обстоятельства оказалось для неё достаточно, чтобы вновь возненавидеть Офицера. Как будто он мог видеть, чем она занимается и во что была облачена в этот момент, обращаясь к ней в подобной форме, но элементарно не понимая, с чем именно ассоциировалось у неё слово «зая».       Это звучало как насмешка. Даже больше, как самое настоящее над ней издевательство. И почему-то всегда выпуская данный факт из своей головы, Сон-хо не думал, что делал ей больно, уверенный, что его сообщение, наоборот, улучшило ей настроение, потому что в этот раз он стучался в её мессенджер не с целью банального общения. Только самой Но-ыль на его планы было решительно наплевать.       «Зая», «зая», достал уже...», — негодовала девушка, отшвыривая от себя голову зайца и рассеяно прислушиваясь к несколько поутихшей болтовне коллег, от чьей трескотни у неё временами болела голова. Потому что их общение сводились в основном к обсуждению чужих сплетен, щедро сдобренного матом, который звучал в стенах этой задрипаной гримерки настолько естественно, что эти слова давно перестали раздражать Но-ыль. Точнее она к ним привыкла, научившись со временем воспринимать нецензурную брань как фоновый шум, не стоящий внимания.       Сон-хо хотел с ней увидеться, но на встречу с ним она была сейчас настроена меньше всего. Все, чего ей хотелось, так это выпить холодной воды, доползти до своей машины и там уже сдохнуть после окончания невыносимой смены, когда воздух на улице казался почти раскаленным из-за температуры плюс тридцать девять градусов, если не выше.       «Кувыркаться» с ним сейчас в каком-то отеле она была не настроена. На подобное он мог даже не рассчитывать, уверенный, что раз ему «посчастливилось» проезжать в том районе, где работала его подчиненная, то она и должна была его «встретить» как полагается, по максимуму уделяя ему внимание. Осталось только придумать дельный ответ, чтобы он её больше не доставал. Но отвечать ему Но-ыль разумеется не собиралась, в очередной раз игнорируя его просьбы.       Командующий так настойчиво интересовался её адресом… С чего бы это? Зачем ему знать её координаты, когда раньше эта информация как-то обходила его стороной, и ему было наплевать, где жила его подчиненная, кочуя по Сеулу на своем фургоне. Что же произошло в этот раз? И почему он присылал ей такие сообщения, настаивая на личной встрече?! Неужели вправду хотел показать, как сильно по ней соскучился?!       Но-ыль прекрасно его понимала, но переодеваться ради него в новую одежду и приводить себя в порядок она не хотела, разваливаясь в своем кресле подобно умирающему лебедю. Пусть общается с ней такой, какой она была сейчас. Потной и грязной как сам черт. Тем более Офицеру не привыкать.       В конце концов, кто он такой, чтобы она делала над собой усилие, прихорашиваясь ради него?! Мало того, она не станет даже принимать душ. Пусть этот чистоплюй «наслаждается» ею в натуральном виде, вдыхая потный запах её тела как есть. Безо всякой парфюмерии, гелей для душа и прочего. Может хоть тогда отвяжется от неё и перестанет присылать ей свои дурацкие сообщения, начинающиеся с этого обязательного «Зай». Либо выберет другую форму обращения, называя её «малышкой» или «звездочкой», что звучало не менее пошло, но все же не так сильно тригерило её, как «зая», каждый раз напоминая ей о работе аниматора.       Удаленку для себя Но-ыль никогда не рассматривала, как только поняла, что у неё имелись серьёзные проблемы с самодисциплиной. Оказывается, она была не в состоянии контролировать себя вне жестких  рамок работы: её манила к себе то кровать, когда оставались деньги для съема комнаты, то холодильник. Какая может быть работа в таких условиях?       Находясь на удаленке, ей все время хотелось есть, либо спать целыми сутками подобно сурку, а то и вовсе квасить. В общем, пребывая дома, снайперша делала что угодно, только не работала, находя кучу причин этого не делать. Только работа вне дома становилась спасением для неё, позволяя ни на что не отвлекаться и держать внимание на результатах.       Оставалось только решить вопрос с начальством. Дать понять этому мужчине, что она не «девочка по вызову», которой он мог воспользоваться на свое усмотрение, когда ему надо было снять напряжение. Только она не знала, в какой форме ей следовало до него это донести. Поэтому не придумав ничего лучше, кроме как в очередной раз проигнорировать его сообщение, Но-ыль оставила его неотвеченым, возвращаясь мысленно к окружающей её обстановке, а потом вовсе выключая телефон.       Приняв душ и переодевшись перед уходом домой, она решила его снова включить, но быстро пожалела о своем поступке, увидев там шесть пропущенных. ОТ НЕГО. Даже муж никогда не хотел видеть её в таком количестве как этот… Её начальник. Но-ыль в принципе не могла вспомнить ни одного мужчину, который бы так сильно по ней убивался, мечтая о её внимании.       Это было ненормально, но такое внимание тешило её постепенно уничтоженное мужем самолюбие. А будь у неё возможность не выходить замуж, она бы так и сделала, поздно осознав, что мужчины только «выкачивали» ресурсы, ничего не отдавая взамен. Исключение составлял возможно только Командующий, изредка одаривая её дорогими подарками и оказывая ей помощь, будучи в остальное время для неё никем. Ни мужем и не другом. Потому что Но-ыль никогда не воспринимала их связь как нечто серьёзное, довольно быстро забывая о его существовании, как только заканчивался очередной сезон игр для богатеев. Но сам Чхве Сон-хо относился к ней по-другому, иначе вряд ли стал бы звонить ей по пустякам, интересуясь её делами и настроением, в целом.       Очутившись дома, она быстро пришла в себя при помощи выпивки, которой любила запивать порой таблетки, и чувствуя себя немного захмелевшей, теперь испытывала желание послать мужчину лесом, едва на телефоне высветилось от него: «Зая, ты как?». И наверное могла бы это сделать, зная, что Офицер молча «проглотит» её оскорбление, а потом выключит телефон, игнорируя после все её встречные звонки. До следующего: «Привет! Ты как?», которого можно было ожидать… Уже через неделю, либо через пару дней, когда выпустив пар и осадив собственную гордость, он снова давал о себе знать, зазывая её сначала на встречу, а потом к себе в койку.       Но-ыль хотела навсегда включить его в черный список. Чтобы никогда не получать от него этих сообщений. Хотела и не могла.       Все-таки Командующий, несмотря на свой паршивый характер, продолжал оставаться её боссом, и она была вынуждена находиться с ним на связи, получая те или иные распоряжения относительно второй своей работы. Но-ыль не могла вспомнить, чтобы хоть один подчиненный в своей жизни общался так с боссом, но их с Сон-хо отношения едва ли можно было назвать официальными. В прямом смысле этого слова. Они давно вышли за рамки пристойности, и виновата во всем была только она одна, первой проявив инициативу, когда сам Командующий предпочел остаться в стороне. Пристально следя за жизнью подчиненной, но не вмешиваясь.             Однажды Но-ыль совершила ошибку, отправив ему видео, как принимает душ на тогда ещё съемной квартире, (когда позволяли доходы), и не на шутку разгорячившись от её презента, мужчина принялся донимать её сообщениями в духе «Говори адрес! Я сейчас буду!». Она лишь посмеялась над ним, собираясь съезжать с той квартиры. Да и какой адрес он вообще собирался от неё получить, если на тот период времени она уже жила в своей машине, менялась только локация её остановок.          Для мужа в ней всегда было всего «недостаточно». Она была недостаточно для него худой, красивой, отзывчивой и так далее. Чего нельзя было сказать о Командующем офицере, одобрявшем любой её образ. От аниматора до роковой леди. Для Сон-хо она всегда оставалось красоткой, как бы не выглядела на самом деле. Без прикрас и макияжа. В потрепанном костюме аниматора, либо застиранной до дыр домашней одежде. С небрежным пучком на голове и темными кругами под глазами бледного, но утонченного лица.       Так что вздумай она в один прекрасный момент нанести себе макияж с накладными ресницами, облачаясь при этом в ультрасовременную одежду, Офицер сто процентов бы её не узнал, принимая за другую женщину, — до такой степени он свыкся с привычным образом своей подчиненной, редко видя её накрашенной. То есть практически никогда. А вот другим мужчинам, была уверена Но-ыль, без макияжа она казалась бы сущим страшилищем.       И только находясь в обществе босса, она никогда не думала о своем внешнем виде, потому что именно он был инициатором их встреч, терпя простоту её образа и зная, что ради него она прихорашиваться точно не станет. Только если не попросит её об этом сам, заранее объясняя, где пройдет их следующая встреча, и почему ей надо выглядеть торжественней, чем обычно. Однажды Но-ыль скачала специальное приложение, чтобы посмотреть, под каким именем красовалась она в списке контактов Офицера. И очень быстро об этом пожалела, когда отыскав нужные данные, увидела вот это:  

«Моя нах…»

      Так была записана она в его телефоне, ещё долго не веря своим глазам. «Моя»? С каких это пор она вдруг стала «его», что он позволял себе за наглость именовать её в своих мессенджерах подобным образом?!       Но-ыль была в шоке от его фантазии, не пытаясь с той поры узнать побольше об этом мужчине, чтобы не разочароваться в нем окончательно.       Общалась она с ним всегда со своего старенького телефону, не спеша менять его марку ради требований начальства. Телефона, имевшего свойство частенько «подвисать»: то он невовремя включался, то, наоборот, слишком долго сбрасывал звонки после завершения разговора, из-за чего человек на втором конце провода мог долго оставаться на линии, слушая звуки её жизни.       Что-то похожее произошло у неё во время недавнего диалога с Командующим, как раз звонившего ей, чтобы поставить в известность относительно новых правил очередного сезона игр, до начала которых оставалось каких-то пару недель.       На деле Сон-хо искал повод вновь услышать её голос, не осознавая пока собственной зацикленности на подчиненной. Звонил всегда первым, интересуясь в первую очередь её жизнью, здоровьем, а уже потом посвящал в подробности работы. И отвечая на все его вполне искренние вопросы односложным «Да», «Нет», «Не знаю», Но-ыль обычно сразу завершала разговор, отключая телефон, но не всегда отслеживая, отключался ли он до конца, либо снова «зависал».       Порой эта функция не всегда срабатывала корректно, доставляя ей проблемы. И продолжая оставаться в такие моменты на линии, Сон-хо казалось сам не понимал, почему его подчиненная не спешила отключаться, в то же время четко давая ему понять, что их диалог завершен и больше он не имел права её беспокоить, отвлекая своими звонками от дел.       Однажды он позвонил ей, когда она только-только заканчивала свою смену, переодетая в костюм аниматора, и, не заметив, что её телефон снова «подвис» после завершения разговора, Но-ыль бросила его в сумку, где хранились для раздачи леденцы. Так она проходила с ним до конца фестиваля, врываясь уставшая в гримерку в компании матерившихся из-за жары коллег.       Переодевшись позже в свою привычную одежду, Но-ыль села в авто и заехала в магазин взять соджу, но так как выпивки в этот раз там не оказалось, а «забронированные» каким-то мужиком бутылки продавщица отказалась ей выдавать, Но-ыль ушла из магазина ни с чем, купив по дороге пачку сушеных кальмаров.       Забравшись в свой фургон, немного позже она включила радио и настроив на нем определенную волну, вскоре принялась подпевать солисту, шелестя упаковкой заменивших ей полноценный ужин кальмаров, изредка вставляя в куплеты матерные фразочки по типу «фак ю бич» в знак подражания англоязычной рок-группе. Смысл песни был незамысловат и наполнен неоднозначной тематикой.       В ней пелось что-то про неразделенную любовь парня к девушке и его мечтах о расчлененке любимой, не отвечавшей ему взаимностью. Вполне в духе самой Кан Но-ыль, чей внутренний настрой вполне соответствовал мрачному содержанию песни. И переживая тогда не самые лучшие времена в своей жизни, она исполняла её во весь голос, даже не осознавая, что остававшийся на линии Командующий мог слышать эти звуки, узнав о своей подчиненной за эти пару часов больше, чем за все годы сотрудничества с ней. Начиная с того, как проходит её рабочий день на фестивале, заканчивая её буднями после окончания смены, которые она проводила в фургоне, распевая матерные песни под хруст сушеных кальмаров, нагрубив перед этим продавщице за отказ продать ей соджу, чего от тихой и незаметной на первый взгляд Кан Но-ыль было сложно ожидать.       Только тогда он осознал, что неприметно она вела себя лишь для видимости. На деле же её характер всегда оставлял желать лучшего, в чем очень скоро он успел убедиться лично, уговаривая её не добивать «выбывших» игроков, потому что этим она только мешала его налаженному «бизнесу», но всегда мечтая приобщиться к её жизни.       Не сразу заметив водившийся за её телефоном «косяк», Но-ыль поначалу не придала этому никакого значения, а когда поняла, что произошло, умудрилась громко выругаться, отключая его насовсем. О том, что мог подумать о ней после всего услышанного сам Офицер, её уже мало заботило.       И все же ей было неприятно знать, что этот человек стал свидетелем её жизни вне работы, тайно слушая её мат, хруст кальмаров, шелест упаковки и всего остального, когда мог первым уйти с линии, выключая свой телефон. А не тянуть до последнего, молча прислушиваясь к посторонним звукам. Но-ыль воспринимала этот его жест как вторжение в свою частную жизнь, по-настоящему возненавидев с той поры Офицера.       Так она поняла, что этот помешанный на её личности мужчина любил не только подсматривать за ней через рабочие камеры, но ещё и подслушивать звуки её жизни. Словно так она становилась ещё ближе к нему, и он получал дополнительный заряд адреналина, контролируя её жизнь во всех сферах.       Тогда-то Но-ыль стала лучше контролировать собственный телефон, внимательно следя за тем, чтобы он вовремя выключался после завершения диалога с Командующим. Благо, звонил ей Сон-хо редко. И когда ей показалось, что все вроде бы начало налаживаться, и таких казусов с ней больше не случится, спустя время телефон снова жестко её подставил, вынуждая в который раз извиняться перед начальством.       Заснув как-то после напряженного рабочего дня, Но-ыль проснулась около двух часов ночи, и поздно вспомнив, что забыла выпить накануне таблетки, которые уместнее было бы употребить ещё пару часов назад, она бросилась их искать, переворачивая все верх дном в своем фургоне. Так, устроив там самый настоящий бардак, она умудрилась смахнуть на пол свой телефон и придя в действие от этого падения, тот снова залагал, начав звонить всем подряд.       В этот раз он каким-то образом отыскал в справочнике номер Командующего, и из всех сохраненных там звонков позвонил почему-то только ему одному. Понятия не имея, что происходит с её телефоном, и почему на него идут гудки, отыскав таблетки, Но-ыль зажала их в своей ладони, однако стоило ей бросить взгляд на его экран, как по её телу пошла дрожь.        Приняв звонок от начальства, (в два часа ночи!), девушка поднесла к уху телефон, сама не зная, что ожидала она от него тогда услышать. Сон-хо лишь побурчал в ответ, жалуясь на её незапланированный звонок, когда раньше она так поздно ему не звонила. Как выяснилось позже, он только ложился спать, а она его разбудила.       Мужчина не понимал, чего ей понадобилось от него в два часа ночи, едва сдерживая свои эмоции. Только тогда осознав, что собственно говоря произошло, вся разрумянившись от волнения, Но-ыль быстро сбросила звонок, ничего не объясняя начальству. Да и что она могла ему сказать? Что телефон сам набрал его номер, пока она искала свои таблетки? Звучало глупо, и он мог не поверить, решив, что она попросту захотела над ним поиздеваться, тревожа его в столь поздний час. Другой причины её странного поведения он не видел, давно предлагая купить ей новый телефон. За свой счет, лишь бы не терпеть над собой подобных издевательств.       Совсем иначе выглядели их созвоны. По ноутбуку. Командующий практиковал такое, когда начинал сильно по ней скучать, не решаясь донимать болтовней по обычному телефону, но очень желая увидеть её в непринужденной обстановке.       Это было самое нелюбимое для Но-ыль, потому что включая задний фон для видео, она почти всегда была не готова к подобным экспериментам, однако Офицеру, того ещё любителя выходить с ней на связь в любое удобное для себя время, они доставляли настоящее удовольствие.       У Но-ыль же, помимо болтовни с начальством, имелись свои дела, которые надо было решать в срочном порядке. А поскольку ей было лень тратить на него драгоценные минуты собственной жизни, общаясь с Командующим по видеозвонку, параллельно она занималась другими делами, ставя свой ноутбук так, чтобы он видел только её саму, теряясь в догадках относительно её занятий. Но почти всегда обращая внимание на то, когда её интерес к нему падал и она уже не так охотно поддерживала с ним диалог, увлеченная своими делами.       Так у Но-ыль вся жизнь под Офицера и проходила, включая видеозвонки с ним. Девушка и готовила под него, убиралась в своей машине, переодевалась, принимала душ и даже ела под него, жуя перед ним в нарочито небрежной манере, чтобы вызвать у мужчины неприязнь. А тот, застыв напротив экрана, продолжал вести себя так, будто они по-прежнему находились на работе, с восторгом ловя каждое слово и движение своей подчиненной, словно смотрел захватывающий сериал с головокружительными сюжетными поворотами, а не просто следил за чужой жизнью.       Но-ыль даже укладывалась под него спать, редко желая ему спокойной ночи, потому что знала: он все равно не уснет и будет думать только о ней одной, — такое сильное порой оказывали на него влияние их незатейливые диалоги. Иногда совпадало так, что они ели и даже выпивали вместе, ставя друг напротив друга экраны своих ноутбуков. Однажды у Командующего прошла череда бессонных ночей, когда позвонив своей подчиненной и как всегда интересуясь её буднями, мужчина заснул где-то на второй минуте, отрубаясь прямо в кресле.       «Ипать, какой я интересный собеседник», — подумала о себе тогда Но-ыль, отключая камеру.       Офицеру надо почаще с ней общаться для хорошего сна, а не пить снотворное. Причем заметила она это не сразу, занимаясь все это время исключительно собой. Лишь позже обнаружила, что мужчина подозрительно тихо себя ведет и не делает ей никаких замечаний. Хотя с другой стороны, где бы он ещё так вздремнул, как не во время видеозвонка с ней?!       В то же время слишком долго находиться в его обществе Но-ыль тоже не могла, испытывая потребность посетить психотерапевта после каждого такого диалога с Командующим. Подсев на свою «волну», Сон-хо порой так увлекался словесными оборотами, связанными с манипуляциями и токсичным абъюзом, что её нервы не выдерживали и она обрывала с ним чат на середине, испытывая позже странное ощущение тревоги, но не находя этому никакого объяснения. А ведь существовали люди, которые взаимодействовали с ним на постоянной основе, включая его близких из прошлого…       Иногда ей было жаль, что она игнорирует этого человека, либо ведет себя с ним подчеркнуто отстранено, будто делает для него одолжение, когда он заслуживал несколько иного к себе отношения. Иногда ей было на это наплевать. И на его чувства, в том числе.       Но если бы звонки для него вдруг стали бы платными, и каждая следующая секунда щедро оплачивалась, то общаясь с Офицером сутки напролет, она давно бы стала миллионершей, даря ему взамен все свое свободное время, когда для неё как для интроверта, было крайне важно изредка побыть наедине с собой, набираясь сил и энергии для очередного с ним взаимодействия. Будто Командующему в самом деле было интересно, чем она живет и как проводит свой досуг вне игр и вне поля его зрения. Из-за чего у Но-ыль сложилось о нем впечатление как о настоящем психе и любителе подглядывать за чужой жизнью за неимением своей.       Сама бы она давно тронулась умом — все время за кем-то следить, собирая информацию об этом человеке. Для него же это было нормой.       Особенно увеличивался его к ней интерес, если она что-то готовила, работая блендером, либо снимала с себя одежду, собираясь принять душ. Эти её движения руками по столу во время готовки порой так сильно возбуждали его воображение, что он даже начинал расспрашивать её, что именно она сейчас готовит, редко видя подчиненную на кухне с передником.       Кан Но-ыль в роли хозяйки — для него это было что-то из разряда фантастики. Ведь запомнив эту девушку только в одном амплуа, — амплуа безжалостного и хладнокровного снайпера, он и подумать не мог, что временами она могла заниматься чисто «женскими» занятиями, чтобы разгрузить свой мозг. Это могло быть нанесение макияжа, готовка незамысловатых блюд, принятие ванны с лепестками роз, шопинги и прочее. То есть всякие ненавязчивые дела, помогающие ей отвлечься от тягот бытия и восстановиться для дальнейших свершений.            Особенно непросто ей было, когда приходилось принимать в его присутствии душ. Но принадлежа к той категории людей, которым чужда была застенчивость, Но-ыль не составляло особого труда раздеться перед начальством. Другое дело, что ей не всегда этого хотелось. Точнее хотелось ещё что-то получать за свои действия, а не просто быть для Командующего бесплатной «развлекалкой».       Иногда ей казалось, что рано или поздно ему надоест следить за её жизнью и он перестанет выходить с ней на связь, но этого не происходило. Но-ыль по-прежнему была интересна этому мужчине во всех ракурсах, и независимо от того, во что была надета, либо вовсе находилась перед ним без одежды.       Заходя в ванную комнату, она обычно ставила свой ноутбук на какое-то возвышение, чтобы начальству хорошо было видно её тело, потом забираясь под душ, включала воду, постепенно избавляясь от своей одежды и позволяя мужчине рассмотреть её со всех сторон. Словно перед ней был какой-то раб, либо тупое животное, а не осознающий происходящее на экране человек.       В такой обстановке обычно проходили их «рабочие», вне офиса, созвоны. И общался ли так Офицер с кем-то ещё, о том Но-ыль не имела ни малейшего представления, да и не хотела знать, отвергая саму мысль о его увлечении другими девушками. Но самой ей льстило, что в подобные моменты все внимание босса было сосредоточено только на ней одной, и никто не мешал им общаться. К тому же это был наверное единственный момент, когда Командующий не засыпал во время диалога и смотрел только на неё. И по мере того, как одежды на ней становилось все меньше и меньше, Но-ыль видела, как менялось выражение его лица и как широко распахивались при этом его глаза.       Замерев, мужчина казалось боялся лишний раз пошевелиться, любуясь втайне изгибами её тела, и наверняка испытывая легкое возбуждение, когда она приступала к самому процессу приема душа, направляя на себя струи горячей воды, скользя по груди ладонями и слегка распахивая при этом бедра. Но-ыль прекрасно понимала, что могла бы принимать душ в одиночестве, довольствуясь собственной компанией, но ей нравилось дразнить этого мужчину, удерживая его таким образом на коротком поводке.       Наживо они встречались редко. То есть практически никогда. И их столкновение на улицах, либо в каких-то заведениях чаще всего оказывались случайными, но сам Командующий был всегда рад пресечься с подчиненной, получая дополнительную возможность пообщаться с ней настоящей.       Раньше он все время пытался её куда-то вытащить, развлекаясь подобным образом сам и  предоставляя возможность развлечься самой Но-ыль. Но потом произошел один казус, и с той поры он стал видеться с ней только по видеосвязи, заранее выставляя на ноутбуке громкость. Почему он так себя вел, Но-ыль не знала, но догадывалась, что причины для подобного поведения были весомыми. Он не хотел, чтобы она его позорила, либо сам испытывал чувство вины за прошлый инцидент, не желая повторения.       Но то свидание с Командующим, на которое он рискнул её пригласить, стало для неё первым и последним, пока он снова не позвал её на личную встречу. Спустя продолжительный отрезок времени.       Но-ыль прекрасно помнила тот вечер. Вечер, когда Сон-хо пригласил её в какой-то ресторан, мечтая об общении с ней без масок, в непринужденной обстановке. Все закончилось тем, что она захмелела, отвыкнув от крепкой выпивки, потом накурилась, (забыв о существовании сигарет ещё с момента побега), жалуясь остаток вечера на своего бывшего мужа, коллег и убитого лично командира.       Потом Сон-хо повез её пьяную домой, в дороге ей стало плохо, прихватило живот, и, пытаясь хоть как-то подсобить своей подчиненной и облегчить её страдания, он был вынужден остановиться в первом попавшемся на их пути кафе и заказать себе чай, чтобы его спутницу пустили в уборную.       Так они останавливались в дороге раза четыре, пока он не привез Но-ыль домой, заказывая себе в каждом таком кафе по чашке чая ради пропуска в отхожее место для своей проблемной спутницы, но чувствуя при этом, что если им придется сделать остановку в пятый раз, то плохо станет уже ему. Из-за подскочившего давления, виной чему стал переизбыток употребленного им чая. Его сердце стучало как бешенное и ломило голову в районе затылка, хотя его давление всегда было низким и он даже научился с этим как-то жить.       Попала Но-ыль домой с этими вынужденными остановками где-то в три часа ночи. Кажется, сам Командующий был в шоке от своей подчиненной и их свидания, получив при этом массу незабываемых впечатлений. Но-ыль могла лишь позавидовать его выдержке и терпению. Потому что окажись она сама на его месте, то бросила бы свою подругу на стадии второй чашки чая, улепетывая куда-то в закат и оставляя её разбираться со своими проблемами самостоятельно. Офицер же терпел её до последнего, не понимая, почему вообще возится со своей подчиненной, когда мог спокойно оставить её в кафе и поехать к себе, больше не связываясь со столь проблемной девкой.       А когда эмоции немного стихли и на следующей день её состояние улучшилось, проматывая в голове кадры их прошлой встречи, Но-ыль думала, что он ей больше никогда не позвонит, а потом и вовсе станет держаться от неё подальше. Но ничего подобного, к счастью, не произошло.       На удивление, Командующий ей все-таки позвонил, извиняясь за свое поведение, а потом интересуясь её состоянием после вчерашнего. Убедившись, что с ней все было хорошо, он только тогда положил трубку, продолжив позже с ней свое общение, будто не было никого казуса, и ему не приходилось бегать из-за неё по всем кафе, заказывая себе чай, а потом принимая капли, чтобы сбить свое повышенное давление.       Нельзя было сказать, что он не искал отношений. Нет, Сон-хо знакомился с дамами, но все эти знакомства обычно заканчивались неудачно. Причем главным инициатором отказов был он сам. Дамы на первый взгляд были хороши, но все равно его не устраивали. Потому что не были похожи на Но-ыль. Только он поздно это понял, отказываясь в дальнейшем от свиданий вслепую и притязаний дам. Потому что нравился он каждой третьей, если не второй, и это было поистине удивительно для него, поскольку на самих фотографиях, которые он выставлял на сайтах знакомств, не особо заботясь об их качестве, он выглядел гораздо суровее, чем в жизни.       Это Сон-хо понял по тому, что будь он сам дамой, то к себе такому, каким он выставлял себя на сайтах, точно бы не пошел на свидание. А дамы приглашали его сами, закидывая своими сообщениями о встречах. А он, выбираясь на свидания в свободные от работы дни, каждый раз облекался в новый деловой костюм, и шатаясь с утра до вечера по ресторанам и кафе, только ближе к вечеру заползал на четвереньках в свою конуру.       Причем продолжалось это довольно долго: в каждом новом месте — сначала вино, потом шампанское, затем стакан виски, и если чувствовал, что уже перебрал со спиртным, тут же вызывал себе такси, обещая даме перезвонить, но практически никогда этого не делая.       Все эти встречи влетали ему в хорошую копеечку, но поиски «единственной» того стоили, был уверен Сон-хо, продолжая ходить на свидания, пока они ему не надоели. Что находили в нем женщины, зазывая его на свидания, он сам не знал. Внешне на Ален Делона он никогда не походил, и смазливым назвать его тоже было нельзя, тем не менее выбирали его женщины не из-за внешности.       Как он понял по общению с ними, подбивая общую статистику после таких вот свиданий, их интересовали в нем только одно. Его финансовое состояние и размеры его заработка, готовые «влюбляться» в него по щелчку его пальца, стоило ему озвучить сумму своей зарплаты и не только. Каждая такая девочка, начиная от двадцати пяти лет, (всех, кто стучались к нему младше этой возрастной категории, он сразу же отсекал), заканчивая взрослыми дамами за сорок, (а к нему сватались и такие), искали себе обеспеченного мужчину с целью сесть ему на шею и жить за его счет. А походил он внешне на корейского Алена Делона или нет, на это им было решительно наплевать.       И вообще, как он понял потом после общения с одной дамой, мужчина мог иметь внешность крокодила, главное, чтобы он хорошо зарабатывал и вовремя приносил домой деньги. Той даме было слегка за пятьдесят, но на свиданиях с мужчинами она всегда скрывала свой истинный возраст, выдавая себя за тридцатипятилетнюю. Сон-хо тоже любил экспериментировать с внешностью, прибавляя себе годков, либо сознательного их убавляя, в зависимости от того, с какими дамами ему приходилось общаться на этих самых свиданиях в течение дня.       Так длилось ровно до тех пор, пока Гон Ю не предложил ему забить на все эти сайты и зарегистрироваться на приложении, работающего по принципу чат-рулетки. Там он мог выбирать себе девушек из рандомно выпавших ему кандидатур, и уже в процессе общения приглашать на свидание особо понравившихся. Понятия не имея, как это вообще работает, Сон-хо решил пойти у него на поводу, но вскоре пожалел об этой затее, открыв после регистрации в приложении очередной для себя портал в ад.       В первый месяц все шло вроде бы отлично. Перед ним то и дело мелькали женские лица, из числа которых можно было выбрать что-то для общения, пусть и до свиданий как таковых дело доходило не всегда. Потом в его настройках что-то изменилось, либо обвалился его рейтинг как пользователя, потому что он слишком много «клацал», придираясь к функционалу, но с той поры лиц он там практически не видел, понятия не имея, как в таком приложении можно было на полном серьёзе с кем-то знакомиться, договариваясь о свидании в реальной жизни.       На экране мелькали сплошь оголенные девичьи тела различной комплекции и размеров. Но смущали Сон-хо вовсе не они, а отсутствие интереса этих самых женщин к разговору. Так что посидев в этом приложении ещё немного времени, за эти пару месяцев он увидел там столько всего, сколько не видел наверное за всю свою скромную жизнь.       Особенно впечатлил его транс с нежной девичьей внешностью, но с «дрыном» на полметра под юбкой, искренне соболезнуя его партнеру, либо партнерше. Теперь он точно видел все, удаляясь позже из этого приложения, а потом удаляя и его самого.       В памяти мужчины отложился только один диалог с женской особью. Остальные ему ничем не запомнились.       То был обычный день, когда Офицер сидел в приложении, бездумно листая девичьи лица, но редко на ком останавливаясь. Ему мало кто нравился внешне, а те, кто более-менее соответствовал его вкусам, «листали» уже его самого. Вдруг перед ним мелькнула красотка азиатской внешности, но не кореянка.       Засмотревшись на неё, он хотел было на ней остановиться и напечатать ей приветственную фразу, но она его быстро пролистнула, посчитав его кандидатуру недостойной самое себя, либо испугалась иероглифов, с чьей помощью он пытался донести до неё свою мысль и как-то завязать с ней диалог.       «Как так? — негодовал Сон-хо, листая «красавиц». — Как можно было не выбрать меня? На вид элитного алкоголика с утра», — возмущениям мужчины не было конца, но всерьёз свои действия на этом приложении он не воспринимал.       Либо делал что-то не то, будучи наверное единственным, кто искал здесь серьёзные отношения, а не просто заходил пялиться на обнаженных женщин, как другие. В какой-то момент девичьи лица замелькали перед ним с такой бешеной скоростью, что его самого немного укачало, и он был вынужден уйти на перекур, делая паузу. После перекура трафик немного поменялся и на нем стали останавливаться чуть чаще, чем до этого. Правда это были в основном возрастные дамы, а особо молоденьких он перелистывал сам, долго борясь с желанием вообще закрыть это приложении и больше никогда туда не заходить.       Наконец ему улыбнулась «удача». На нем остановилась женщина, годившаяся в бабки наверное самому Ильнаму. Во всяком случае такое сложилось у Офицера мнение об этой старухе, лежавшей в своей постели как в гробу, готовой вот-вот отправиться на тот свет.       Сначала он подумал, что она действительно умерла, и её просто забыли похоронить, но когда женщина пошевелилась, поправляя на переносице свои очки, он понял, что рано «отправлял» её к праотцам, догадываясь позже, что сделала она жест затем, чтобы получше его рассмотреть. А там приняв его за жгучего мужчину испанских кровей, которые очевидно было в её вкусе в далекой молодости, не отрывая от него своих близоруких глаз, и постоянно прищуриваясь, женщина слегка привстала с постели, напечатав ему следующее: «Привет можно по ближе познакомиться». Без всяких знаков препинания, без ничего, долго ища на клавиатуре буквы, и печатая свое сообщение со скоростью улитки.       Пока она допечатала фразу, время от времени поглядывая на экран, будто «мужчина испанских кровей» мог в любой момент исчезнуть подобно искусственному интеллекту, Офицер успел докурить сигарету и даже потушить окурок о край пепельницы, сам не понимая, чего вообще ждал от этой бабки и почему не перелистывал её, понапрасну теряя время. Будто действительно ставил над собой эксперимент, выясняя, насколько хватит его нервной системы для общения с очередным фриком из приложения знакомств.       «Что ты имеешь в виду?» — не выдержав, напечатал он ей, «трепетно» дожидаясь её ответа. Ему было интересно узнать, кто сдаться из них первым: он сам или эта бабка, пусть и терпение его было тоже не бесконечным.        «Ищу серьезное отнашения», — напечатала она. В течение получаса, долго водя пальцами по клавиатуре по причине плохого зрения. Переживи Офицер накануне бессонную ночь, то наверняка бы уснул на этом месте их диалога, и тогда этой женщине пришлось бы общаться наедине с собой.       Закончив печатать свою фразу, даже не особо разбирая, правильно она её напечатала или нет, старуха перевела взгляд на экран, внимательно всматриваясь в черты лица своего «кавалера». И все переживая, как бы её не подвело зрение, на всякий случай она спросила Сон-хо о его возрасте. Как будто он мог действительно оказаться старше её…       «О нет! Она в свои восемьдесят сидит там, на кушетке, словно на смертном одре, и ещё смеет интересоваться моим возрастом?! — мысленно негодовал Офицер, закипая от наглости престарелой собеседницы. — Перебирает кандидатами… Да для неё я в шестьдесят буду молодым!»       Вслух он, конечно, так не сказал, равно как не стал печатать ей такой ответ. Но её вопрос относительно возраста стал для него последней каплей. После чего помахав этой бабке на прощание рукой, он тут же её перелистнул, закуривая, а позже насовсем удаляясь с приложения.       Но если с женщинами было все более-менее номально; каждая вторая выглядела пристойно и ухожено, не считая девиц, привыкших привлекать к себе внимание за счет обнаженки, то с мужчинами на приложении был полный швах. В чем лично успела убедиться Но-ыль, пытаясь одно время найти там для себя мужчину, чтобы отвлечься от токсичного начальника.       Но что бы она не написала, пытаясь наладить диалог хоть с каким-то относительно непротивным на рожу мужиком, почти каждый второй начинал с ней свой простецкий разговор с фразы: «Привет, милая! Пошалим?». В лучше случае. В худшем — просил сходу раздеться и что-то ему показать, словно она была кобылой на выставке, которую надо было оценивать исключительно по внешним параметрам. И также каждый второй интересовался её возрастом, быстро «перелистывая», если она печатала ответ «Двадцать пять».        Однажды во время таких вот бесконечных «перелистываний» ей попался мужчина, чей возраст в процессе общения она так и не смогла определить, напечатав ему следующее: «А тебе хоть есть восемнадцать?». Поднявшись с кушетки, где он до этого лежал подобно царю, глядя на неё снизу вверх, мужчина показал ей себя во всей красе, являясь почти ровесником Ильнама.       «Мне сорок пять», — напечатал ей он, чуть ли не выпрыгивая из трусов, — так сильно ему хотелось ей запомниться и привлечь её внимание. Да и по нему было видно, что женщины редко на нем останавливались. Это Но-ыль не повезло его вовремя «перелистнуть», и вступив с ним в диалог, она теперь не знала, как его прервать, чтобы он не обрушил ей рейтинг. И все же его ответ насчет возраста её немного позабавил.            Сорок пять? Забавно! Она так ему и поверила. Конечно, этому мужчине было именно столько… Лет тридцать назад. По крайней мере, внешне он тянул на все семьдесят. Хотя может ему действительно было сорок пять, просто он поизносился за это время… Либо его подрасстрепала жизнь. Как Командующего.       А на какой возраст выглядела она сама, Но-ыль даже боялась об этом спрашивать у кавалеров в приложении. Но судя по тому, что они до сих пор продолжали на ней останавливаться, редко спрашивая у неё возраст, выглядела она неплохо. Хотя нет, после того как она пообщалась с одним малолеткой, тот написал ей, что она выглядит на двадцать три… И на пятьдесят одновременно. Что бы могло это значить, Но-ыль его так и не спросила, но продолжать с ним свое общение ей расхотелось.       То, что она могла выглядеть на двадцать три, Но-ыль вполне допускала: камера могла так лечь, захватывая её лицо в особом ракурсе или это было что-то другое. А вот что касается пятидесяти… Возможно так повлияла на неё изматывающая работа в парке, прибавляя ей внешне возраст. Другого объяснения она не находила. Да, работа эта была не из приятных, и довольно нервная, но менять её в ближайшие пару лет она точно не собиралась, не зная, насколько хватит Командующего терпеть её выходки.       Ей нужны были деньги. И она добывала их, где могла, не брезгуя даже работой аниматора. А что касается поиска ухажеров, то с этим дела обстояли даже похуже, чем с поиском нормальной работы. Потому что если первый месяц приложение ещё подкидывало ей более-менее нормальные кандидатуры мужчин, с которыми хоть о чем-то можно было пообщаться, то потом все изменилось.       И пытаясь хотя бы с одним завязать некое подобие адекватного диалога, она получала взамен «Удиви меня», будто была каким-то клоуном, специально перешедшего в это приложение, чтобы бесплатно «развлекать» мужчин.       По правде сказать, она уже морально не вывозила просьбы этих мудланов, особенно если ей попадалось мужчины, годившиеся ей по возрасту в «папики». И вообще, ей тоже хотелось иметь самооценку как у этих жирных старых мразей, чей член нельзя было поднять даже домкратом, но все они как один начинали с ней свои диалоги с фразы «Хочешь меня?», скидывая в личку фото своих вялых «дрынов», будто это было единственное, что могло её в них заинтересовать.       Регистрируясь в этом приложении знакомств, она хотела отвлечься таким образом от иссушающей её и удушающей токсичной связи с выносившем ей мозг Чхве Сон-хо, а в результате уставала от своих «поклонников» даже больше, чем от взаимодействия с придирчивым ко всему начальством.       Через пару месяцев ей было тошно смотреть на тамошние рожи, мелькавшие на экране её телефона с невообразимой скоростью. А по факту тамошний контингент ничем не отличался от контингента на второй её работе, с той разницей, что мужчины тоже врали о своем «одиноком» статусе и доходах, желая трахнуть её за бесплатно. Кто это были?       «Рабы», извращуги и жмоты. Самые страшные гномы с поросячьими глазками и лицами крокодила, дряблые и лысые деды, «сынки», а также пузатые, с отвратительными рожами возрастные мужики, на фоне которых Офицер с его токсичной манерой поведения, язвительными комментариями, вредными привычками и вечно недовольной физиономией выглядел красавчиком с обложки и просто «мужчиной мечты».       Пересмотрев свои взгляды на начальство, Но-ыль стала иначе к нему относиться, лишь тогда осознав, как недооценивала его. И как мужчину, и как человека. Это приложение, наполненное различного рода извращенцами, заставило её посмотреть на Чхве Сон-хо другим взглядом. И долго ещё приходя в себя после удаления данного приложения, однажды Но-ыль поймала себя на мысли, что ей не хотелось менять этого мужчину на тех дрочеров, поголовно искавших с ней бесплатный секс.       Длительное общение с этими жмотами-извращенцами оставило на её душе легкий осадок. И когда с поисками «второй половины» на приложении знакомств было покончено, она ещё долго не могла дождаться начала нового сезона игр, вновь становясь непослушной подчиненной Командующего офицера, готовая «влюбляться» в него и кувыркаться с ним в постели за дополнительные преференции в виде надбавки к зарплате, дорогие подарки и наполненные «приключениями» походы по ресторанам.       На фоне того сброда, с которым ей приходилось общаться вне игр, часами просиживая в приложении знакомств, Чхве Сон-хо уже не казался безнадежной кандидатурой для отношений «без обязательств». А главное он был щедрым и устраивал её в постели как любовник. Другим мужчинам было сложно её «разгорячить» и сделать более податливой. С ними Но-ыль ничего не чувствовала, погружаясь в собственные мысли. Она просто лежала, глядя в потолок и считая время до момента, когда все закончится, лишь имитируя оргазм подобно дешевой порно-актрисе.       С Командующим же было все не так. С ним её эмоции и ощущения были настоящими. С ним ей не приходилось ничего имитировать как с другими. Но оценила она это не сразу, достаточно насидевшись в приложении знакомств, пока к ней не пришло осознание.    

***

      Это был обычный жаркий день, который ничем не отличался от предыдущих, обычно наполненных для Кан Но-ыль рутиной. Рабочая смена давно осталась позади, аванс выплачен, осталось только потратить его с умом, затариваясь в магазинах лишь самым необходимым. А на деле совершая покупки почти автоматически, но чувствуя себя не самым лучшим образом из-за жары.       Проходив весь день в непродуваемом костюме аниматора, она схватила тепловой удар, и в который раз пообещав себе на все забить и больше не выйти на смену, стоило ей почувствовать себя легче, как её мнение о работе менялось, и спустя пару дней она снова приходила в парк развлечений, морально готовая примерить на себя образ розового зайца, приходившего к ней в кошмарах.       Дуновение зноя она ощутила сразу, как вышла из гримерки на улицу, набрасывая сумку на плечо. По ощущениям было около тридцать пять градусов. В тени. От неподвижного воздуха перехватывало дыхание, а лучи солнца нещадно жгли кожу, из-за чего не хотелось покидать затененные места, где все равно было не легче. Проведя первую половину дня в костюме аниматора, глядя вокруг через небольшие прорези в морде зайца, Но-ыль теперь больно было смотреть на залитое солнечным светом небо. Опустив козырек своей кепки пониже, девушка застыла посреди улицы, ища укрытие в виде магазина с кондиционером.        Мечтая сократить путь, чтобы зайти в тот, где продавались более-менее сносные вещи, она свернула в сторону шоссе с его бурным дорожным движением, устав тащиться в такой солнцепек. Но вскоре пожалела о своем решении, обнаружив, что тень напрочь отсутствовала в данных местах и тащиться до нужного магазина ей похоже придется тоже под палящими солнечными лучами, что её не устраивало. Ситуацию также усугублял преследовавший её электрокар, на который она не сразу обратила внимание.       Новости о странных исчезновениях людей участились, и всерьёз опасаясь, как бы с ней не произошло чего-то подобного, Но-ыль ускорила шаг, петляя проулками с целью запутать преследователя. Машина от неё не отставала, следуя за ней по пятам. В том, что преследователь искал именно её общество, Но-ыль не сомневалась, но не собираясь из-за этого куда-либо сбегать, она хотела узнать, кто именно находился за рулем. И как только ей показалось, что слегка затормозивший электрокар начал заново набирать свою скорость, Но-ыль резко обернулась, с любопытством всматриваясь в тонированным стекла окон авто.       — Добрый день! — высунувшись оттуда, поприветствовал её Командующий, приподнимая  солнцезащитные очки, чтобы лучше видеть свою подчиненную. — Куда спешим, и почему не отвечаем на мои сообщения?!       Никак не ожидавшая столкнуться с ним в этом месте, Но-ыль ответила ему не сразу. Знай она заранее, что на данном участке дороги ей будет суждено нарваться на собственное начальство, то пошла бы другим путем, страдая от жары. Уж лучше терпеть зной, чем общество наглого Сон-хо.       Интересно, что он делает в этом районе и куда направляется?! Для него было несвойственно её преследовать, хотя кого она обманывает?! И только внимательнее присмотревшись к его новой машине, она обнаружила, что там он был не один. Спереди светилась нахальная рожа Шестнадцатого, а на заднем сидении сидел Восьмой. Неполный состав группы, принимавших самое активное участие в изъятии органов у полуживых игроков, и самый презираемый Но-ыль сброд, околачивающийся возле их начальника в надежде заслужить его расположение.       Будь Командующий в машине один, она бы села к нему, позволяя подвезти себя к магазину, а потом домой. Но когда там находились эти неадекваты, ни о каком общении с начальством «тет-а-тет» не могло быть и речи. На этой почве она отвернулась от него, как ни в чем не бывало продолжив свой путь. Не собираясь так просто оставлять её в покое, Сон-хо прибавил скорость, вплотную подъезжая к подчиненной. Собравшись с силами, Но-ыль вновь резко к нему повернулась, стараясь объяснить мужчине, что в данный момент не нуждается в его обществе.           — Мы едем на пляж, — спокойно отозвался он, мысленно окидывая её фигуру заинтересованным взглядом, словно заранее представляя себе эту девушку в экстремально открытом бикини. — Не хочешь поехать с нами? Ты много работала, теперь тебе надо отдохнуть…       Еле слышно вздохнув, Но-ыль скривила недовольную рожицу.       — Вы снова взялись за свое, сэр, или решили попросту действовать мне на нервы?       — Вовсе нет, — отрицательно кивнул мужчина. — Просто предлагаю тебе немного развеяться и хорошо провести время.       — В вашей компании…       — Абсолютно так.       — Но у меня нет с собой купальника.       — Ничего страшного, — отмахнулся Сон-хо, объезжая преградивший ему путь рекламный щит. — Купим тебе что-нибудь по дороге, — но представляя себе, как она будет ходить с ним по бутикам, примеряя в его присутствии откровенные комплекты бикини, ей на мгновение стало дурно.       И ладно, если в примерочной за ней будет подглядывать только он один. Так за ним ведь увязались ещё и эти двое, которые вряд ли станут стоять в стороне, пока их начальство будет наслаждаться видами своей раздетой подчиненной, подавая ей то один комплект бикини, то второй, и пуская слюни на её фигуру.       — И куда я сяду? К вам на колени? — ввернула Но-ыль последний аргумент.       Вместо ответа Командующий открыл дверь со стороны Шестнадцатого, бесцеремонно выкидывая парня из машины и освобождая это место для неё. Шокированная его поступком, Но-ыль долго не могла подобрать подходящих слов для описания пережитых эмоций, с презрением наблюдая за тем, как поднимается на ноги вышвырнутый на тротуар Шестнадцатый, отряхивая свои ладони, и с ненавистью глядя уже на неё саму. В любом случае Командующему было куда приятнее находиться в обществе девушки, нежели парня, иначе вряд ли бы он стал выкидывать Шестнадцатого из своего авто. И Но-ыль это быстро поняла, ещё долго не решаясь сесть к нему в машину.       Когда она была нетрезвой, это решение давалось ей легко, потому что сознанию было проще смириться с фактом близкого нахождения рядом Командующего. Натрезво проделать что-то подобное удавалось с трудом. Особенно сейчас, когда поездка рисковала затянуться и отнять кучу времени.       Немного успокоившись, Шестнадцатый вновь повернулся к машине, занимая место рядом с Восьмым. Ладно, их боссу захотелось провести время в обществе этой выскочки, пусть проводит. Кто они, в конце концов, такие, чтобы указывать ему, с кем стоит водиться, а кого лучше остерегаться, если не хотели заиметь новых проблем с Командующим. Но не всегда зная, чего ожидать от коллег, ещё меньше Но-ыль была уверена в пристойности намерений босса, глядевшего на неё сейчас так, будто собирался заживо её проглотить. Ей не нравился его взгляд, но перечить этому мужчине она не хотела, стараясь ранее держаться от него подальше.        Это сейчас она вела себя с ним крайне заносчиво, с демонстративным видом игнорируя его общество. А ведь были времена, когда её чуть ли не разрывало на куски от зашкаливающих внутри эмоций, когда она впервые попала на эту работу, долго свыкаясь с порядками и едва справляясь со своими обязанностями снайпера. Нервы и оскорбленная гордость мешали ей тогда собраться с мыслями. И допуская в начале одну ошибку за другой, Но-ыль не понимала, как вообще пережила период адаптации, доставляя Офицеры сплошные проблемы.       Наблюдая за ней тогда, Сон-хо начал даже сам подумывать о том, а не ошибся ли он, устраивая её стрелком на столь ответственную должность; не сделал ли он неправильный выбор, несколько переоценив стойкость этой девушки, за которой скрывалась внутренняя нестабильность. И не раз задавая себе этот вопрос, он пытался повлиять на неё, вызывая к себе Но-ыль для «профилактических» бесед. Но что бы она ему не ответила, каждый раз уходя от прямого ответа, нервы за тот период времени потрепала она ему порядочно.       Он уже молчал о том, как она бегала к нему, жалуясь то на одного, то на другого сослуживца, а потом и вовсе пыталась сбежать из организации, жалея о сделанном выборе. Ещё горше ему было вспоминать, как она почти рыдала в его объятиях, когда у неё вновь начинало «рвать крышу» во время игр, потому что её психика оказалась неготовой к подобному зрелищу. Хотя скорее так влияли на неё лекарства, которые приходилось ей принимать на почве легкой формы депрессии, чем и объяснялась её тогдашняя психическая нестабильность.       Сон-хо знал, что таких сотрудников нельзя было допускать к работе, тем не менее он продолжал упрямо нарушать это правило, скрывая от Фронтмена, что одна из его подчиненных плотно сидит на транквилизаторах, проходя курс лечение от депрессии.       Ему проще было основательно поругаться с Одиннадцатой, выслушивая в свой адрес кучу претензий, включая маты, нежели контролировать гвардейцев-мужчин. Общество Но-ыль ему более импонировало. За исключением моментов, когда она вновь закатывала ему истерики. Хорошо, хоть потом остепенилась и перестала ему докучать, устраивая проблемы на ровном месте. Ни на одного работника ему, как вербовщику персонала, не приходилось тратить столько времени, наставляя их на путь истинный и постепенно вправляя мозги каждому, как это было с Кан Но-ыль. Гвардейцем под номером Одиннадцать.       А ведь он мог запросто от неё отказаться, вышвыривая девушку из организации, либо собственноручно её прикончить, периодически расправляясь с самыми заносчивыми и систематически нарушающих дисциплину сотрудниками, включая тех, к кому испытывал личную неприязнь.       Сначала просто вызывал таких людей к себе под предлогом серьёзного разговора, а потом поддавшись очередной вспышке гнева, лично их убивал, проламывая такому сотруднику череп чем-то тяжелым, либо забивая его насмерть ногами, либо отправляя на тот свет при помощи удушения, хватаясь ладонью в чужую шею и сжимая её до хруста позвонков жертвы. И только потом приказывал по рации сжечь труп, как ни в чем не бывало возвращаясь на место и с прежним спокойствием усаживаясь на кресло.       Внешне помещение кабинета оставалось неизменным. О следах борьбы свидетельствовали лишь следы крови на полу, (если происходила драка), либо разнесенная вхлам мебель. Камеры в помещении отсутствовали, и зафиксировать подобные преступления было нереально.       Фронтмену же на самоуправство помощника было наплевать. Командующий офицер мог перебить и передушить половину персонала, Хван закрывал на это глаза, занимаясь сугубо стратегическими вопросами и общением с VIP-ами. В конце концов, не ему вербовать новых сотрудников и всему их обучать, превращая перепуганных «овечек» в сплоченную команду, а Чхве Сон-хо.       Чтобы попасть под такой удар, одного серьёзного нарушения было достаточно, но кому-то Офицер не прощал даже мимолетной дерзости в свой адрес. Так было и с предыдущей снайпершей, которую в конечном счете пришлось сменить Но-ыль. Прежними остались только номера.       Той девушке едва исполнилось двадцать, и, считаясь одним из самых молодых сотрудников из разряда «треугольников», она делала блистательные успехи на поприще стрелка. Но отмечая каждый раз её заслуги, Сон-хо видел, как начинает она гордиться собой, глядя на него самого как на пустое место, хотя это он всегда корректировал её работу, наставляя по всем остальным вопросам.       Молодую девушку настолько распирало от гордости, что вскоре её самооценка превзошла даже его, а этого Командующий простить ей уже не смог. Одной фразы: «Вы не Фронтмен, чтобы мной командовать и указывать, что мне делать», которую  бросила она ему однажды в коридоре по окончанию смены, оказалось достаточно, чтобы пробудить в мужчине ярость.       В два счета оказавшись напротив стрелка, Сон-хо прижал девушку к стене и вцепившись своей рукой в горло гордой подчиненной, прервал её жизнь, прислушиваясь к хрипам и хрусту её ломающихся позвонков. Потом убрав прочь свою ладонь в перчатке, он долго смотрел на неё, с равнодушием наблюдая за тем, как её тело сползает вниз по стене.       В теле девушки ещё бился слабый пульс. Она была жива, но мужчину это не интересовало. Вызвав к себе по рации других подчиненных, Сон-хо отдал им распоряжение сжечь снайпершу в печи, ничуть не заботясь о том, что её могли пустить по кругу, перед тем как окончательно предать огню. Это была «нормальная» в их стенах традиция. Он прекрасно это знал, но его это уже не касалось. Ему было плевать, что сделают с ней остальные подчиненные.       Наоборот, мужчина был уверен, что она заслужила к себе такое отношение, оскорбив его прямым сравнением с Фронтменом. За что и поплатилась. Так что если собрать прах всех тех, кто имел когда-то неосторожность в чем-то ему не угодить, то на этой основе можно было выстроить отдельный колумбарий жертв имени Командующего офицера.       Такой была темная сторона биографии этого человека, не привыкшего демонстрировать свой истинный нрав первому встречному, но предпочитавшего держаться в тени грозного Фронтмена. Из-за этой черты своего непростого характера он считался среди сотрудников даже более опасным, чем справедливый Хван, если дело доходило до расправы, пусть и внешне Офицер производил совершенно противоположное впечатление в отличие от сурового и прямолинейного Фронтмена.       Но-ыль этого не знала, продолжая ему дерзить и разговаривать с ним на повышенных тонах. И узнай он раньше, сколько трупов непослушных сотрудников приходилось сжигать в печах более лояльному к Офицеру персоналу, то возможно поменяла бы к нему свое отношение, стараясь «фильтровать» свой базар во время личных с ним встреч.       А ведь что-то подобное он мог тысячу раз проделать и с ней самой, не понимая, почему продолжает терпеть её выходки, когда все проблемы с её крутым нравом можно было решить банальным способом. Сон-хо никогда не опускался до личных привязанностей, но именно это с ним в конечном итоге и произошло.       Причем сложно было сказать, чем именно зацепила его эта девушка, позволяя проникнуться своей личностью. То ли хорошей подготовкой в плане стрельбы, то ли общностью судеб, то ли схожестью в непростых характерах, сломить которые было нереально. Оба стали изгнанниками не по своей воле, отыскав приют в чужом краю. С той разницей, что ему никто не помогал, и он должен был самостоятельно бороться за собственное выживание на юге, нередко оказываясь на краю бездны.       Но-ыль же находилась в несколько иных условиях. И зная, как тяжело пробиваться куда-то в одиночку, Сон-хо протянул ей руку помощи, не позволяя ей увязнуть в своих проблемах как в трясине. Сама бы она с этим не справилась. Слишком низким было её желание жить и слишком высоким — уйти из этой жизни. В то время как сам он выжил лишь благодаря собственному упрямству и злобе на тех, из-за кого был вынужден стать изгнанником, ступая на преступный путь. А махни он ещё тогда на все рукой и прекрати свою борьбу, его давно бы не было в живых. И это стало бы его финалом.       Его собственная жизнь до организации напоминала сплошные прыжки по льду: и остановиться было нельзя, чтобы взять паузу для отдыха, потому что лед шатался под ногами, рискуя перевернуться, и вперед бежать страшно, поскольку льдина могла расколоться, позволяя исчезнуть в холодной воде. Таким образом, пытаясь выжить в те времена, Сон-хо приходилось постоянно балансировать, чтобы по собственной глупости не сгинуть там, где достигал успеха даже дилетант.             Впрочем, на должности Командующего ему тоже приходилось нелегко. Во всяком случае не легче, чем Но-ыль, пусть и проработал он в данной организации больше времени, чем она, мечтая втайне свергнуть Фронтмена и занять его место. И так бы наверное и случилось, не взорвись остров и не умри Ильнам. Но сути дела это не меняло. Чхве Сон-хо оставался карьеристом, мечтая убрать со своего пути Ин-хо, чтобы придать размах своему сомнительному «бизнесу».       Из сезона в сезон игры менялись, редко повторяясь в своей основе. Такими были условия. Организаторы всегда должны были удивлять тех, кто готов был платить огромные деньги за зрелища. Иногда игры казались адекватными, иногда на игровых зонах творился такой треш, что наблюдая через экран за игроками, Командующему тоже становилось не по себе.       Хуже всего было, когда в одном моменте совпадало все: бездушность игр и омерзительное поведение самих игроков. Особенно явственно это ощущалось в финале, после просмотра которого на душе оставался неприятный осадочек, добавляя ментальных проблем её владельцу.       Контролируя в такие моменты игры, Сон-хо ведрами хлестал виски, пытаясь забыться, а также скуривая по две пачки сигарет в день, чего обычно за ним не водилось и он всегда старался в этом плане себя щадить, понимая, что здоровье у него было небесконечным. Иногда возникали моменты, когда не помогало даже это. И не зная, чем ещё себе помочь, чтобы сохранить остатки своего ментального здоровья, сидя перед экраном и раздавая команды подчиненным, он мысленно отсчитывал время до окончания игр, глухо про себя матерясь. Что уже говорить о более чувствительной к подобного рода вещам Но-ыль, спокойно реагировавшей однако на все остальное.       Подкарауливая в тот день на авто подчиненную, у него были свои причины вести себя подобным образом. Несмотря на нарочитую доброжелательность, демонстрируемую по отношению к девушке, Сон-хо выглядел невыспавшимся, но что именно стало причиной его бессонной ночи на этот раз, осторожно садясь к нему в машину, Но-ыль спросить не рискнула.           Проснувшись в пять утра от звука домофона, он даже не сразу понял, что звонили в его квартиру. А когда он окончательно пришел в себя, не торопясь почему-то покидать постель, до слуха мужчины донеслись звуки шагов за дверью, как оно бывает обычно, когда кто-то ходит по подъездам, раздавая листовки жителям квартир. Посчитав, что ему позвонили по ошибке, Сон-хо вскоре поднялся с постели, приступая к своим утренним процедурам, хотя никогда обычно так рано не просыпался. Отправившись на кухню, чтобы сварить себе кофе, он подошел к окну, распахивая шторы, когда бросив взгляд на улицу, внимание мужчины привлекла картина следующего содержания.       У подъезда стояла полицейская машина, оттуда выбирались копы, вооруженные баллистическими щитами, киями и молотками для взламывания двери. Словно им нужно было попасть в определенную квартиру. Ради этого они и ходили по лестничным площадкам, обзванивая всех подряд, чтобы тот, кому они хотели вручить подозрение, заранее не смылся с конуры. Причем специально делали это с утра пораньше, когда человек был сонным, а гормоны стресса в его крови зашкаливали.       Перепугался тогда Командующий страшно, моментально задергивая шторы и бросаясь в свою спальню. Мужчина была уверен, что это пришли за ним, прознав о его делишках с незаконным трафиком донорских органов. И представляя заранее, как ломают дверь его квартиры, врываются внутрь, а потом заковывают его самого в наручники, он старался понять, кто именно мог сдать его в полицию.       Однако так ничего не придумав, схватив свой ноутбук, где хранились все данные о «клиентах», его личная переписка с другими кураторами схемы, включая финансовые расчеты из «черной» бухгалтерии, Сон-хо бегал с ним по квартире как ужаленный, не зная, куда деть технику, чтобы избавиться от доказательной базы, своей причастности к преступной схеме, и не слить информацию об организаторах игр. Но ясно было одно. Спрятать его в одной из комнаты было нереально, — полиция так или иначе перевернет в поисках все верх дном и обязательно на него наткнется, вскрывая данные его учетной записи.       Как он не додумался выбросить ноутбук через окно, тупя на ровном месте, Сон-хо не знал. Точно такая же ситуация была у него и с личными сбережениями, часть которых он хранил у себя наличкой. То, что было у него крипте, он, допустим, ещё мог скрыть от полиции, удаляя всю информацию о сумме денег, но как быть с наличкой, и куда девать её, если в квартиру действительно вломятся копы, о том мужчина не имел ни малейшего представления, то подходя к своему сейфу, параллельно набирая пароль, то снова оставляя его в покое, прислушиваясь к стуку собственного сердца.       Спокойствие на него снизошло, когда он понял, что пришли все-таки не по его душу. Ломали дверь совсем другой квартиры. Квартиры, где жил глава какого-то наркокартеля, но легче от этого Командующему не становилось. Сегодня под раздачу попал тот тип, а следующим объектом для подозрений мог стать он сам, едва успевая зачищать следы своей незаконной деятельности. Так что его свободный образ жизни всегда оставался под вопросом.       Впрочем, жил он в таком районе, который лишь с виду казался пристойным. На деле же в новострое обитала различная шушера, которая также как и он сам, «отмывала» свои доходы таким путем, чтобы не попасть в поле зрения государства.       Здесь могли за надобностью и труп подбросить под колеса авто, и подкинуть наркотики, а если какой-то банде не хватало участников, запросто подсунуть какому-то простаку документ, после подписания которого тот становился полноправным членом наспех собранной ОПГ. Даже если не нарушать закон, здесь все равно было чего опасаться. Жаль, сам Сон-хо узнал об этом слишком поздно, заселяясь сюда из-за низкой цены на квартиру.       Угомонившись после происшествия, он снова вернулся к себе, ненадолго открывая окна спальни. Часы показывали ровно шесть. Ещё было время прилечь и немного отдохнуть после всего пережитого. Куда там! Ближе к семи к подъезду подошел какой-то тип, вернувшийся домой после гулянки, и, забыв с бодуна, на каком этаже располагалась его квартира, целый час бродил под окнами, крича что-то про свой хер, и про то, как «он ебал всех в рот».       Потеряв всякую надежду заснуть из-за разглагольствований этого алкоголика, Сон-хо успел пожалеть, что оставил окна открытыми, не привыкший дремать в духоте.       «И когда ты наконец, падла, заткнешься?!» — с этими мыслями мужчина снова поднялся с постели, устремляясь к подоконнику.       Уж лучше снова все позакрывать, нежели слушать ЭТО. Поистине, его окружали исключительно «высоконравственные» и «интеллигентные» соседи! С каждым прожитым днем в этом районе он открывал для себя все больше и больше интересного про его жильцов, и про себя заодно.       Уровень его внутреннего негодования зашкаливал, но с той поры он перестал оставлять открытыми панорамные окна своей квартиры, чтобы не слушать бред таких вот дурачков. Затем вернувшись на место, и падая на постель, Сон-хо предпринял ещё пару попыток заснуть, но позже бросив это дело, покинул кровать, когда часы показывали начало девятого.       Матерившийся на улице тип вроде затих, добравшись до своих родных пенат, но легче от этого Командующему не становилось. Так у него возникла мысль поехать отдохнуть за город, желательно вблизи водоема. Очень скоро эту идею поддержал и его персонал, который он забрал по пути, покидая район после затянувшихся сборов.       А встреча с Но-ыль только добавила ему радости. И наблюдая за тем, как после недолгих колебаний и сомнений она все же соглашается с его условиями, забираясь к нему в машину, он в очередной раз убедился, что если к этой девушке найти подход, то она пойдет на многое. Делая это не только ради дочери.       Важно было её «приручить» и установить над ней негласный надзор. Пока что Но-ыль удерживала в организации необходимость найти Хан Сон-ы, и уходить оттуда она не спешила. Но все могло измениться, если ребенок будет найден. И прекрасно понимая, что однажды такой момент может наступить, Сон-хо оттягивал с его воплощением как мог, наслаждаясь обществом подчиненной, пока Одиннадцатая не сбежала от него, наплевав на его подарки, как и на него самого.         — И вы не станете ко мне приставать? — поинтересовалась она, усаживаясь в машину рядом с ним и прижимая к себе свою сумку.       — Можешь быть уверена в этом на все сто, — пообещал он, окидывая девушку ненавязчивым взором.       — Ловлю вас на слове, — подчеркнула Но-ыль, зная, что он все равно нарушит их негласный договор, постоянно срываясь и снова прикасаясь к ней, так что эта поездка не могла стать исключением.       — Лови! — резко бросил Сон-хо, ненавязчиво задевая её плечо, и почувствовав, как вздрогнула его подчиненная, мужчина покрепче сжал руль, готовый отправиться с ней хоть на край света, лишь бы все её внимание было направлено только на него одного, а сама она даже не смела думать о других.