Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

2 года назад…

      Сколько помнила Но-ыль совместные поездки с коллективом, те постоянно заканчивались «приключениями», о которых она сама потом вспоминала целый год. И каждый раз выбираясь за город в компании Командующего и его приближенных, девушка приблизительно догадывалась, что ожидало их в дальнейшем и чем все могло закончиться, становясь в какой-то степени «провидцем». Особенно если речь шла о посещении пляжей и не только.       Купальник был приобретен сразу, пусть и Одиннадцатая не ставила перед собой такой цели, отказываясь купаться в компании предвзято относившихся к ней коллег и неровно дышащего в её сторону босса. Припарковавшись возле какого-то бутика, Сон-хо хотел пойти туда следом за ней, но Но-ыль попросила подождать её снаружи, выбираясь из авто и устремляясь в сторону здания.       Бродила она там недолго, почти сразу отправляясь на поиски отдела одежды и уже там ища для себя купальник. Её интересовал сугубо закрытый вариант, не желая, чтобы на неё пялились мужики и начальство. Однако таких комплектов не нашлось, а то, что предлагала ей девушка-консультант, Но-ыль не нравилось. И рассматривая напротив зеркалом очередной закрытый вариант, который уместнее смотрелся на девочке-подростке из строгой семьи, а не на ней, молодой девушке с хорошей и подтянутой фигурой, Но-ыль  чувствовала, что он не понравится Сон-хо, который мог отправить её сюда повторно, с намеком, чтобы в этот раз она выбрала для себя что-то более женственное и не прячущее её фигуру от окружающих.       Возвращая этот комплект обратно, она прошлась взглядом по остальным, менее чопорным вариантам, когда появившись в отделе спустя десять минут ожидания, Офицер быстро разрешил вопрос с выбором купальника, протягивая ей для примерки мини-бикини, которое лишь так называлось, а по факту это был комплект, состоявших из пары штук веревок вместо трусиков спереди и сзади, и максимально открытого бюстгальтера, едва прикрывавшего грудь.       Сказать, что Но-ыль была в шоке от выбора озабоченного начальства, значит ничего не сказать. Но подобный поступок характеризовал его пошлый вкус. Ведь именно в этом её хотел видеть Командующий, скользя плотоядным взором по точеной фигурке своей подчиненной, спрятанной от окружающих под застиранными тряпками эпохи динозавра. На какой-нибудь девице с пышными формами и бюстом четвертого размера подобный купальник смотрелся бы как седло на корове. В то время как на ней он сидел как влитой.       «А не охуел ли ты часом, предлагая мне мерить такое?» — внутренне негодовала Но-ыль, молча принимая из рук Командующего экстремально открытое бикини. — Почему нельзя было подождать меня снаружи?! Нет, надо обязательно сюда притащиться, будто я не в состоянии выбрать без него купальник…»       Хорошо, хоть накануне она успела сделать себе депиляцию, иначе ей пришлось бы просить Сон-хо  купить ей новую бритву и лезвия, избавляясь от телесной растительности в домашних условиях.       Пребывая в раздумьях, Но-ыль не знала, какое решение ей следовало принять. Слишком открытые бикини носить ей ещё не приходилось, и она не знала, какое впечатление произведет в нем на «ранимого» Командующего, нерешительно застыв напротив зеркала без одежды. Она едва успела покончить с примеркой, когда быстро отобрав у неё купальник, Сон-хо отправился с ним на кассу, собираясь оплатить эту покупку. Но-ыль даже толком не успела дать свое согласие, когда решив все за неё, мужчина уже тянулся с картой к терминалу, распоряжаясь насчет упаковки товара. Обслуживающий персонал бутика, и Но-ыль, в том числе, были в шоке от его наглости и нетерпения.       А вдруг она хотела взять закрытый вариант, чтобы не щеголять своей фигурой перед другими мужчинами? Правда, кто её будет слушать?! Но-ыль была уверена, что если бы ей посчастливилось приобрести такой купальник, какой хотела именно она, Сон-хо выбросил бы его на помойку, подбирая ей бикини на свое усмотрение.       Она как наяву слышала привычное ворчание мужчины, раздеваясь в примерочной догола: «Ты молодая девушка, в одеваешься как бабка из дома престарелых! Неужели нельзя хоть раз в жизни надеть что-то более яркое и женственное? Что-то такое, что подчеркивало бы твою фигуру, а не наоборот, прятало её от взглядов окружающих? Пока молода, носи открытое. Потом стукнет сорокет, будешь жалеть, что не носила по молодости определенные вещи…»       Кто знает, возможно он был прав. Но-ыль не отрицала его слов. Но как сложно было взять инициативу в собственные руки и полностью изменить свой гардероб! Привыкнув носить закрытую одежду, она не любила демонстрировать свое тело каждому встречному как остальные девушки, а ведь начальство требовало от неё именно этого. Как будто сам факт того, что на неё засматривались другие мужики, тешило самолюбие Чхве Сон-хо.       Иной раз Но-ыль действительно хотелось надеть что-то более женственное, а не щеголять все время в одних лишь джинсах. Какое-то платье, например, или что-то в этом роде. Но давно отвыкнув носить подобные вещи, переступить через собственные принципы она не могла, только обещая Сон-хо выполнить его просьбу, но почти никогда этого не делая. И мужчину это злило. Ему хотелось видеть свою подчиненную и в других нарядах, но видать не судьба. Так что сделанный им выбор в пользу экстремально открытого бикини, который она должна была надеть во время посещения пляжа, говорил сам за себя, становясь точкой невозврата для обоих.       Загрузившись после покупок в авто, они продолжили свой путь, нигде больше с той поры не останавливаясь. И только перед въездом на пляж, становясь в очередь, они были вынуждены сделать небольшой привал, ожидая, когда проедут мимо них остальные авто. Не зная, чем занять себя в этой пробке, Сон-хо был вынужден покинуть машину, и, пройдясь позже по небольшому рынку, расположенного на второй стороне пути, он присмотрел там для себя надувной матрас в виде огромной акулы: черной, с розовыми полосами на брюхе, подозрительно похожей на его рабочий костюм Командующего.       С ней потом и пришлось всюду таскаться подчиненным в поисках лучшего места, так как по прибытию на место Офицера обычно мало что устраивало на пляжах. То вода была не такой, то слишком мелко на глубине, то слишком глубоко, то много водорослей/медуз/людей на берегу, либо громко играла музыка из придорожных кафе, действуя ему на нервы.       Изнывая от сорокаградусной жары, свита едва плелась за своим излишне привередливым боссом, и только одному Командующему было все нипочем. На него как будто не действовали ни жара, ни горячий воздух.       Шагая впереди всех и изучая окружающую местность сквозь стекла своих солнцезащитных очков, он ещё долго не мог определиться с выбором места для отдыха, лишь изредка оборачиваясь, чтобы проконтролировать едва плетущихся позади него с надувной акулой Восьмого и Шестнадцатого.       Пляжный наряд мужчины состоял из просторных шорт черного цвета с такими же продольными розовыми полосами на бедрах, напоминающей чем-то его рабочую униформу. В то время как Фронтмен любил носить обтягивающие плавки… С изображением СЕБЯ. Да, это были обычные плавательные трусы. С нанесенным на ткань при помощи ризографики портретом самого Хвана Ин-хо, — до такой степени этот человек был повернут на самом себе, не стесняясь демонстрировать собственный облик всем желающим.       Неловко чувствуя себя в розовом бикини, состоявшего из нескольких кусочков тряпок, едва прикрывавших её интимные места, Но-ыль шагала по песку в компании Командующего, слегка придерживая одной рукой повязанный на своих бедрах полупрозрачное парео, а второй — обмахиваясь синей кепкой. Сон-хо оказался прав. Мужики не сводили с неё глаз, любуясь её девичьей фигурой и втайне завидуя её самоуверенному спутнику.       Ничего не скажешь, Офицер подобрал ей «отличный» купальник: все мужские взгляды в тот день были сконцентрированы только на ней одной, когда самой ей хотелось противоположного. Скрыться от всех и не показываться на пляже до тех пор, пока тот снова не станет пустынным. Так что ликуя в глубине души от того, какое влияние оказывала на мужчин его подчиненная, Сон-хо ещё больше убеждался в том, что сделал правильный выбор, связывая все свои чаяния конкретно с этой девушкой, и отправляя в «утиль» остальных фавориток.       Загоревшей по причине таких вот затянутых путешествий под палящими солнечными лучами Но-ыль было наплевать, где купаться, но разве придирчивому боссу угодишь? Они могли часами таскаться по различным пляжам в поисках лучшего, однако так и не выбрав за это время ничего толкового, в итоге снова вернуться туда, откуда и начинался их крестовый «поход», стоило убедиться в том, что чем дальше они заходили, тем более малопривлекательными становились для отдыха берега. И так из года в год. В этом плане у компании редко что-то менялось, но любившей отдохнуть за чужой счет Но-ыль было на все наплевать.       А когда с первым заходом в водоем было покончено, прилично накупавшись, компания отправлялись шататься по берегу, пробуя по пути различные экзотические блюда в виде сушеных и соленых обитателей океана. Начиная от креветок и заканчивая миниатюрными осьминогами. Частенько в условиях полнейшей санитарии, из-за чего у Шестнадцатого с Восьмым, включая других парней, частенько прихватывало животы.       Но-ыль с Офицером такие проблемы не беспокоили. Эти двое с их закаленным иммунитетом пробовали все, что втюхивали им под шумок местные торговки, лишь бы избавиться поскорее от скоропортящегося товара. И прекрасно чувствуя себя после подобной трапезы на ходу, они снова забирались в воду, редко дожидаясь остальных. Особенно редко травился насквозь проспиртованный Командующий, чего нельзя было, к сожалению, сказать про Шестнадцатого, с его чувствительным ко всяким изменениям организмом. Но всегда готовый покутить за чужой счет, парни не отставали от начальства, пробуя морепродукты вместе с ним, пока тот был готов оплачивать их «хотелки».       Рассеянно следя за бредущими по пляжу Но-ыль и Командующего, остальные отдыхающие тщетно пытались угадать, кем являлись друг для друга эти двое. На просто друзей они не походили, но и семейного вайба от них не исходило тоже. Но-ыль держалась отстранено, в то время как сам Сон-хо пытался её обнять, аккуратно проходясь пальцами по её талии. Из-за чего оба производили впечатление любовников, приехавших сюда тайно отдохнуть от супругов.       Глядя на то, с каким энтузиазмом парни тащили на своих плечах надувную акулу, Но-ыль мечтала затащить Офицера на глубину, чтобы его унесло вместе с этим матрасом в открытое море, а там приняв его за самозванца, им подзакусили бы уже настоящие акулы. Сам мужчина плавал плохо, побаиваясь заходить на глубину без подстраховки. В отличие от Но-ыль, уверенно державшейся на волнах. Сколько она помнила Сон-хо, тот всегда был таким: десять раз перестрахуется, прежде чем броситься в омут с головой. Причем касалось это не только посещения пляжа.       На обычных экскурсиях он вел себя точно также, из-за чего отдых с этим человеком превращался в ад. В голове Но-ыль до сих пор были свежи кадры из их недавнего похода, где ради разнообразия Ин-хо предложил коллегам забраться на вершину знаменитой горы и записать оттуда приветственное видео. Командующему не любил лазить по горам, но перечить Фронтмену он не рискнул, заранее договариваясь с ним о месте встречи. Любитель поваляться с коктейлем в гамаке на территории дорогого отеля, Чхве Сон-хо в принципе не любил походы, лично ассоциирующихся у него с тяготами побега из севера. Это была его тригерная тема, в которую он не любил лишний раз окунаться, однако переступая через себя и свой страх ради Ин-хо.       Капитан Пак с Вербовщиком к идее посещения гор относились лояльней, нежели этого можно было от них ожидать. Особенно в восторге от всего был капитан, если узнавал, что по прибытию на место Ин-хо обещал угостить всех желающих горячим грогом, захватывая по такому случаю все необходимое для приготовления напитка. По части употребления спиртного капитан Пак был тем ещё «спецом», мало что понимая в «скалолазании». Но ради грога он был готов пойти на все, очень надеясь, что Ин-хо не забудет о своем обещании, как только они окажутся на горе. Вербовщика же манило все новое, и в любой смене обстановки он видел только положительные стороны, с энтузиазмом поддерживая саму идею походов.         Восхождение на гору было запланировано на один из самых жарких дней августа. О прохладе нечего было мечтать. Солнце немилосердно жгло лицо, из-за чего Но-ыль приходилось все время натягивать козырек кепки по самые глаза, лишь бы не получить ожог. Следуя за персоналом, она старалась не отставать,  таща налегке свой тогдашний багаж. Подобные переходы её не пугали. А вот Командующему они давались сложнее.       Впереди всех шагал Фронтмен, а замыкал строй его помощник, с особым усердием всматриваясь в высокую траву, где могли водиться змеи. Это была одна из причин, почему он постоянно отставал, тщательно исследуя проемы между валунами, с чьей помощью взбирался наверх, наступая на камни. Сорваться вниз в таких местах не составляло труда, и однажды подобная участь едва не настигла вечно предусмотрительного Офицера.       Боясь наступить на змею, коих здесь было немеренно, он настолько часто останавливался посреди пути, что если бы не капитан Пак, помогавший тащить ему вещи, группа потеряла бы его из виду, не сразу заметив исчезновение одного из своих участников. Убедившись, что дальнейший путь был безопасен и стать на хвост змеи ему не грозит, протянув вперед свою руку, Сон-хо собирался вцепиться ею в камень, когда присмотревшись к нему повнимательней, он увидел сидевшего там… паука. Ещё немного и он бы опустил свою ладонь прямо на тарантула, чей цвет почти сливался с цветом камня. Мужчину спасла его внимательность и всеобщее недоверие к окружающей среде.       Слегка вздрогнув от отвращения и лишь чудом не сорвавшись вниз, Офицер машинально отдернул руку, чуть не задев пальцами паука. Затем осмотревшись по сторонам в поисках ветки, с чьей помощью можно было прогнать эту живность и освободить путь, он снял с себя ботинок, прицеливаясь им в паука. Обойти тарантула стороной и просто оставить его в покое мужчина не додумался, проживая на тот момент не самые лучшие эмоции.       «Что это вы так побледнели, сэр? Вам стало плохо? Закружилась голова?» — в насмешку осведомилась у него Но-ыль, которая поставив перед собой цель догнать Гон Ю и снимавшего на свой телефон пейзажи Хвана, наткнулась в результате на Командующего.       «Уйди с глаз моих прочь и не приставай ко мне!» — окрысился на неё Сон-хо, продолжая возиться с собственной обувью вместо того, чтобы проигнорировав присутствие паука, пойти дальше. Как будто по возвращению обратно он мог наткнуться на него снова. И эта мысль не давала ему покоя, вынуждая действовать не по уставу.       Далеко уйдя вперед, Хван с Гон Ю фотографировали пейзажи, снимая видео на фоне природы. Особенно усердствовал в этом Вербовщик, забираясь на гору так, словно всю жизнь занимался скалолазанием, совершенно не боясь высоты.       Следовавшая за мужчинами Кан Но-ыль не переставала удивляться их смелости и прыткости. Чего нельзя было сказать о её непосредственном начальнике в лице Чхве Сон-хо, воевавшего на протяжении всего пути то с пауками, то со змеями, из-за чего сильно отставал от остальных. Где он умудрялся находить их в таком количестве, оставалось лишь догадываться, потому что других участников похода эти твари почему-то не беспокоили, либо они предпочитали их не замечать, закрывая глаза на их существование.       А если по возвращению назад приходилось мыть руки под краном и на его вентиле мог, к примеру, тоже сидеть паук, Но-ыль была уверена, что Офицер к нему даже не прикоснется, гипнотизируя этого тарантула испуганным взглядом до тех пор, пока его не сбросит оттуда рукой на траву нетерпеливый Фронтмен.       Да, Хван Ин-хо был настолько брутальным, что даже сидевших на вентилях кранов пауков он предпочитал сбрасывать голыми руками, никогда не надевая при этом перчаток. Чего так не хватало его помощнику — убежденному арахнофобу, которого повергал в ужас один вид подобной живности.         Первым взбирался на вершину выносливый Хван, с любопытством взирая оттуда на раскинувшуюся у подножья горы долину. Конкуренцию составлял ему один лишь Гон Ю, чувствовавший себя в такой местности почти как дома. Не многие решались повторить их «подвиг», подражая бесстрашному Фронтмену.       Остававшиеся внизу капитан Пак и Офицер с завистью следили за перемещением коллег, задрав верх головы, и возвращаясь по окончанию экскурсии к специальному транспорту. Что не могло не радовать в первую очередь Но-ыль, опасавшейся садиться в одно авто с начальством. По той причине, что Сон-хо имел привычку частенько засыпать за рулем, особенно если им предстояла дальняя дорога.       Так они разминулись однажды с собственной смертью, возвращаясь как-то уставшие с пляжа. Оба заснув в пути под монотонные звуки радио, они выехали на встречную, потеряв контроль над ситуацией. Разлепив спросонья глаза, Но-ыль едва успела отреагировать, толкая Сон-хо в плечо. Увидев едущий прямо на них автомобиль, мужчина чудом умудрился нажать на тормоза, уходя от столкновения с грузовиком, которое могло закончиться для обоих фатально.        Такими путями он и попал в организацию, взяв когда-то подложенную ему под двери съемной квартиры визитку с изображением трех выставленных в ряд геометрических фигур, а до этого её все время игнорируя. Либо выбрасывая карточку в урну. В течение нескольких лет, пока с Сон-хо не произошел очередной казус, вынудившей его сделать шаг навстречу организации и заступить на должность «треугольника», с которой и началась его головокружительная карьера будущего Командующего офицера.       Перебиваясь различной работенкой после удачного побега с севера, ему удалось сколотить за это время небольшой капитал, но нужной суммы, чтобы открыть свое дело, все равно не хватало. Так что работая на тот момент в три смены, лишь бы побыстрее её собрать, все время отказывая себе в полноценном отдыхе, ему посчастливилось устроиться в логистическую компанию — возить в порт ценный груз. То была последняя его официальная работа, после которой он сразу попал в жернова организации смертельных игр, в очередной раз делая для себя выбор.       Устройство на фирму прошло без осложнений. Об освободившемся месте водителя он узнал случайно, осваивая на тот момент нюансы вождение грузового авто, и пройдя без проблем собеседование, через пару дней Сон-хо заступал на смену, изучая текст товарно-траспортных накладных. Работа, на первый взгляд выглядела простой и не пыльной. От него требовались лишь предельная внимательность и повышенный уровень концентрации на дороге. Заснуть в пути было равнозначно смерти и окончательному разорению, потому что все затраты, полученные в процессе ДТП, хозяин вешал на водителя, если тот, конечно, останется после всего в живых.       Пару месяцев Сон-хо отработал на высшем уровне, получив зарплату и тут же отложив с неё определенную сумму на открытие в будущем собственного бизнеса. Настоящий ад начался, когда накопившаяся за это время усталость стала давать о себе знать, выражаясь в том, что он реально мог заснуть в любой момент и где угодно, практически не контролируя свое состояние. О том, чтобы взять себе дополнительные выходные и как следует отдохнуть, не могло быть и речи. Жадный до денег и привыкший забивать на то время на собственное здоровье, Сон-хо выехал в ту на ночь на смену как обычно, по полной загрузив машину.       Вначале ничего не предвещало о катастрофе. На дороге машин совсем не было и шоссе выглядело пустынным. Привычный к подобной обстановке, мужчина не концентрировал на ней внимание. Общая монотонность усугубляла ситуацию, и как ни боролся он с накатывающей на него сонливостью, включая периодически радио, то снова его прикручивая, когда музыка начинала бить по ушам, ничего не помогало. За окном царил непроглядный мрак, а накрапывающий дождь только делал хуже, окончательно похерив видимость на дороге.       Глаза мужчины закрывались сами собой, а руль и вовсе ускользал из рук. Когда в следующий момент  машину слегка занесло, а спустя пару минут до слуха Сон-хо донесся подозрительный скрежет металла под её колесами. Будто наехав на какое-то препятствие, он протащил его за собой пару километров, только сейчас сбрасывая это с колес. Резко нажав на тормоза, он остановил машину, чтобы разобраться с ситуацией, устремляясь позже к тому, кто нуждался в его помощи. Однако то, что пришлось ему лицезреть, до такой степени его ужаснуло, что пережив за эти пару секунд целую гамму эмоций, он забыл, зачем вообще покидал авто, отмечая про себя, что помощь его жертвам не понадобиться.       Он насмерть сбил двух копов, протащив их вместе с блокпостом на несколько километров вперед. Так что если бы не скрежет металла под колесами, он привез бы эти тела прямо в порт, что равнялось уголовному делу, которое вскоре открыли на него после выяснения обстоятельств ДТП.       Как он сам не угодил тогда за решетку, Сон-хо и сам не знал, почти уверенный, что хозяину конторы каким-то образом удалось договориться с начальником полиции и выплатить компенсацию семьям погибших… из его зарплаты. Ещё дополнительно с него снискали штраф, после чьей выплаты все его накопления обнулились, возвращая его на первоначальный уровень бытия. Уровень, с которого он когда-то начинал, благополучно сбежав с севера.       О продолжении работы в этой логистической компании разумеется не могло быть и речи. Главному  едва удалось закрыть данный инцидент, указывая ему на двери. Его здесь больше никто не держал. Да и самому Сон-хо оставаться на такой работе после всего произошедшего не хотелось. Только возвращаться мужчине было некуда, а опять начинать все с нуля, как пару лет назад, у него не было ни времени, ни желания. Проще было прыгнуть с моста, завершая на подобной ноте свое безрадостное существование. С той разницей, что в этот раз незадачливая судьба оставила ему ещё меньше денег на развитие, чем до побега.       После возвращения домой у него оставалось в запасе наличных на неделю. Не хватало даже заплатить за жилье до конца следующего месяца, однако ночевать в парке или вокзале ему не хотелось. Это была именно та грань, которую он не хотел переступать. Грань, после которой не могло быть возврата обратно.       Вспомнив тогда о подброшенной ему однажды визитке, на которую поначалу он не обратил внимания, считая, что его хотят затащить в какую-то секту, Сон-хо таки рискнул позвонить по указанному на обратной стороне номеру, не особо надеясь, что на втором конце провода вообще возьмут трубку. Но её взяли… К вящему удивлению мужчины, предлагая в устной форме заполнить анкету на роль сотрудника.       Другого выбора у него не оставалось. Либо визитка, либо прыжок с моста. Но посчитав тогда, что спрыгнуть в воду он успеет, любитель рассматривать другие варианты, пока судьба предоставляла подобную возможность, Сон-хо рискнул вновь попытать счастья, испытывая себя… при помощи звонка по визитке.       Через пару дней ему позвонили, продиктовав адрес, где его должны были забрать как будущего сотрудника. И до последнего считая, что это был какой-то развод, и с него просто хотели сбить напоследок денег, мужчина вскоре убедился в обратном, становясь сотрудником организации, размах деятельности которой впечатлял. О том, что на него было открыто уголовное дело по факту сбитых им насмерть двух копов, был в курсе один Ильнам и ещё пару тогдашних организаторов игр, изучавших его досье как будущего гвардейца, умевшего обращаться с оружием.       Так и начал свою карьеру Чхве Сон-хо. С должности обычного «треугольника», умудрившегося за пару лет возвыситься до управленческого персонала, становясь «квадратом». Ни Фронтмен, ни кто-либо ещё были не в курсе этой страницы его мутной биографии. А сам Командующий никогда не рассказывал им этих подробностей, многое скрывая от коллег, но оставаясь полностью «прозрачным» перед организаторами. И эту свою тайну, связанную со смертью копов, он унесет с собой в могилу, не привыкший разглашать вслух то, что вовсе не касалось других.       Но-ыль же скрывала от всех истинную причину своего побега с севера, где её едва не изнасиловал собственный командир, которого она была вынуждена пристрелить в целях личной безопасности, отстаивая таким образом собственную честь. Каждый сотрудник имел за спиной свою нелицеприятную историю, через которую ему пришлось пройти, чтобы стать таким. По-другому попасть в организацию было нельзя. В итоге все, кто приходили туда, без исключения являлись теми, кому пришлось когда-то сделать выбор, оказавшись на грани. Сотрудники — обращая внимание на подброшенную им визитку, будущие игроки — на конверт ттакджи в руках Вербовщика.                     

***

5 лет назад…

«…когда вокруг рушатся декорации,

Он держит лицо не потому, что «надо быть сильным»,

а потому, что у него есть внутренняя опора, —

спокойная как мраморная колонна;

он признает чувства, не сдает позиций,

и каждый шторм для него — не конец истории,

а проверка конструкции» (с)

      Корпоративы в организации отмечались дважды в год. В канун Рождества и посреди лета, когда у бэк-офиса, которым заведовал Фронтмен, оставались свободная для отдыха, и управленческий персонал был не так сильно загружен работой. Хорошо отдыхать любил также и Ильнам, методично посещая данные мероприятия до болезни. Потом он стал их все чаще пропускать, проводя большую часть своего свободного времени в больнице. Уровень зрелищности как зимнего, так и летнего корпоратива был почти одинаковым, но запоминался гостям почему-то только летний корпоратив, где возможностей для различного рода импровизаций было гораздо больше, чем зимой.       Этот корпоратив обещал также всем запомниться, так как административный персонал впервые получил от высшего руководства разрешение явиться на него с приближенными, составляющих близкий круг их личной свиты.       Получив подобное приглашение от Командующего офицера, Но-ыль сначала не поверила ему, уверенная, что её попросту разыгрывают за непокорность. А потом вовсе разочаровалась в этом мужчине, узнав, что похожее приглашение получила его блондинка из разряда «кругов». Его бывшая фаворитка, с которой на тот момент времени он не торопился разрывать свою связь, будучи не уверен в Но-ыль, но успевший окончательно порвать с «квадраткой» Ха-ён, о домогательствах к которой вскоре стало известно Фронтмену.       В конце концов, Сон-хо надо было кого-то удерживать подле себя для удовлетворения своих физических потребностей. И легкомысленная, влюбленная в него до безумия блондинка из «кружков» справлялась со своей ролью на все сто, стоило ему вызвать её к себе в кабинет. Но-ыль смотрела на такие отношения с дикостью, стараясь дистанцироваться от похотливого начальства, лишь не стать копией этой безумицы. Но так уж сложилось, что в тот вечер он захотел видеть рядом с собой сразу обеих своих фавориток. Ту, чей «закат» уже горел на горизонте, и ту, которая могла её с легкостью заменить. Он сам своим поведением за столом, где сидела его свита, давал об этом знать, все больше обращаясь к Но-ыль, и открыто игнорируя льнувшую к нему блондинку.       Отдельный стол со своей свитой в лице капитана Пака, «квадратки» Ха-ён и других приближенных к нему персон из разряда «квадратов» имелся также у Фронтмена. Вербовщик же сидел на балконе с Ильнамом и другими организаторами игр. И все это в одном зале, где весь персонал был заранее поделен между собой для конкуренции. Подобный подход позволял определять «своих» и «чужих», и видеть заодно, кто являлся «фаворитом» для своего начальства, а кто давно находился «в опале».       Таким образом, окруженный с обеих сторон за столом своими фавориткам в лице Но-ыль и белокурой работницы разряда «кругов», Сон-хо пристально следил за свитой Фронтмена, и, перехватывая время от времени взгляд его подопечной в лице Ха-ён, тут же посылал ей наполненный издевкой взгляд, игнорируя на почве ревности шутки от своего окружения, едва кто-то из «квадратов» начинал ухаживать за этой девушкой. Отказавшей ему когда-то в близости, а теперь и вовсе ставшей для него недосягаемой после вмешательства Фронтмена.       Но-ыль замечала его странные повадки, но продолжала хранить молчание, не зная, как завоевать расположение страдавшего по причине разбитого сердца начальства.       «Только ведите себя хорошо, а не как спустившиеся с пальмы обезьяны! — инструктировал их Сон-хо накануне посещения данного заведения, держась со своей свитой как всегда строго и безапелляционно, и ни для кого не делая исключений. — Чтобы мне не пришлось потом из-за вас краснеть! Особенно это касается тебя», — последняя его фраза была адресована Шестнадцатому, вечно нуждавшегося в тотальном контроле.       На деле же эти пугалки были беспочвенны. Просто ему не хотелось ударить лицом в грязь перед Фронтменом и Ильнамом, отлично знавшихся на этикете. А так как большую часть его свиты составляли «северяне», никогда не бывавшие в подобных местах, Сон-хо снова и снова проводил для них «ликбез», на ходу вводя народ в курс того, как следовало вести себя в дорогих ресторанах. Доходило не до всех, но некоторые личности старались все же прислушиваться к его напутствиям, зная, что Командующий офицер плохого им не посоветует.       Но если Сон-хо приходилось наставлять всю команду, то Фронтмен одаривал напутствующим словом одного лишь капитана Пака. А все из-за того, что после пары-тройки принятых рюмок спиртного последний начинал вести себя так, что поведение «обезьян-северян» за столом с Командующим не так сильно бросалось в глазах как выкрутасы лучшего друга Хвана.        «Я выпил немного, Ин-хо, — уверял Фронтмена капитан в обратном, когда тот распекал его за прошлые выходки, получив нагоняй от Ильнама, — но диалог за столом изначально не пошёл, и градус немного накалился. Я позволил себе быть максимально раскрепощенным, придавая празднику революционный дух, а дальше, сам знаешь, произошло то, что должно было произойти».       Виноватым он себя не считал, перекладывая всю вину за собственный дебош на остальных гостей.       Пробираясь между столами подобно маме-наседке со своими «цыплятами», Чхве Сон-хо ещё долго не мог успокоиться, одаряя наставлениями собственную свиту и строго следя за тем, чтобы все расселись как положено, и никто не испытывал неудобств. И только убедившись, что все были на месте, и они вроде бы никого не потеряли по пути в банкетный зал, после этого он сам устраивался за столом, присаживаясь за него в окружении двух своих фавориток, одной из которых была Кан Но-ыль. Чуть дальше сидели Шестнадцатый и Восьмой.       Фронтмен так не возился со своими подчиненными, предоставляя им возможность разобраться со всем самостоятельно, как это делал Командующий, казавшийся на его фоне более заботливым. Но действовал он так не потому, что ему действительно было дело до этих людей. Просто не хотелось новых проблем, которые те могли ему доставить, ежели он неправильно объяснит им правила.       Определив предназначавшийся им стол, Сон-хо направился к нему, делая знак команде. Свита последовала за ним, однако стоило мужчине продвинуться чуть дальше, отставляя в сторону стулья, как позади него раздался крик, принадлежавшей той самой блондинке из разряда «кругов». Невольно вздрогнув, Командующий обернулся, пытаясь выяснить, что же там все-таки произошло. Перепугано-восторженное лицо девушки говорило само за себя. Она кого-то узнала среди гостей за соседним столом, и это вызвало у него такую реакцию.       — Чонгук! — закричала она, сжимая ладони и улыбаясь как ненормальная. — Это он! Я узнала его! — Взгляд девушки был направлен на гостя, которого она приняла за известного айдола, — кумира миллионов девушек.       По иронии судьбы его место было расположено как раз рядом со столом, где собирались занять места сам Командующий, Но-ыль и эта бестия, с той разницей, что кресло парня было повернуто к ним спиной.       — Ты меня напугала! — хватаясь за сердце, проворчал Сон-хо, окидывая гневным взглядом сначала чересчур эмоциональную фаворитку, а потом одаривая им парня, похожего на солиста группы. — Я думал, тебя укусила оса, а оно вот что… — фыркнув от недовольства, мужчина продолжил свой путь, сгорая от нетерпения как можно скорее добраться до своего места. — Чонгук… Чонгук… Зачем он тебе нужен, когда есть я? На меня смотри, а не на него! — толкнул он в бок фаворитку, пропуская её вперед. — На меня бы хоть раз так отреагировала, неблагодарная.       Наблюдая за этой картиной, Но-ыль едва подавила смешок. Уж очень нелепо выглядела данная ситуация, но чего ещё можно было ожидать от коллеги, чей уровень «айкью» оставлял желать лучшего. Офицер полчаса распинался перед ними, рассказывая о правилах поведения в подобного рода заведениях,  но продолжая лишь кивать в ответ на все его заверения, блондинка мгновенно забыла о собственных принципах, стоило ей увидеть двойника Чонгука.       Сама Но-ыль сомневалась, чтобы настоящий солист группы посещал столь сомнительные места, но разве блондинку в этом убедишь? Та была уверена, что это он и никто больше.       Никто и не собирался её в этом разубеждать, но самому Командующему было неудобно, что его подчиненная постоянно пялится назад, одаривая своим вниманием не его, а какого-то незнакомого парня. И будь у него возможность поменять места и пересесть со своей свитой подальше от этой пародии на «BTS», он бы так и сделал, ни капли не колеблясь в своем выборе, лишь бы им не докучали двойники «Чонгуков», оттягивая все внимание женщин на себя. Когда все взоры его свиты должны были быть адресованы только ему одному и никому больше. Но судя по происходящему, в зале корпоратив отмечали не только они, а потому поменяться с кем-то столиками они не могли, продолжая терпеть присутствие рядом этих псевдоайдолов.                         Спиртное лилось в этот вечер рекой, но зная, что её организм плохо реагирует на крепкую выпивку, Но-ыль старалась много не пить, цедя весь вечер бокал шампанского. Благо, Сон-хо не приставал к ней насчет выпивки, и не доливал ей спиртное, как только её бокал становился снова пустым. Сам же Командующий хлестал виски как воду. Благо, собутыльников, кроме Но-ыль, у него хватало, и ему было с кем квасить, включая вторую фаворитку и охочих до выпивки парней.       Большинство из них пьянели почти сразу после первого стакана, начиная развязно себя вести ближе к середине посиделок и больше не «фильтруя» свою речь в присутствии начальства. Командующему же, чтобы напиться вхлам, надо было выпить всю бутылку. А так он сидел в компании почти трезвый, охотно поддерживая разговор и попутно контролируя обстановку. Полностью же в таких заведениях он старался не  расслабляться, вечно держась на стреме.       Выбрав шампанское, Но-ыль вскоре пожалела о собственном выборе, ощутив, как заплетается её язык, а саму её шатает от него похлеще, чем от вина. Этот вид спиртного быстро затуманивал рассудок, внося хаос в её разрозненные мысли, и, прислушиваясь мельком к провозглашаемым за столом тостам, Но-ыль сидела так, словно была готова вот-вот провалиться в легкую полудремоту, рассеянно уставившись в свою тарелку. Она выпила немного, сделав это скорее из любопытства, нежели по собственному желанию, но тогда она даже подумать не могла, что шампанское её так быстро опьянит, прислушиваясь к трескотне сидевшей слева от Командующего блондинке.       Окончательно захмелев после крепкой выпивки, та вела себя неподобающим образом, приковывая к себе взгляды похотливых парней. Только в этот раз все внимание девушки было приковано к начальству, а сидевшей к ним спиной «Чонгук» как-то быстро отошел для неё на задний план.          Раскинув руки по обе стороны кресла, Командующий прижимал к себе захмелевших фавориток, и, наслаждаясь неугомонной болтовней блондинки, мужчина заливался алкоголем, пытаясь скрыть за этой тягой к спиртному, как хреново было у него на душе. Из-за отказавшей ему ранее подчиненной Фронтмена. И каждый раз перехватывая на себе недоумевающий взгляд «квадратки» Ха-ён, он старался не смотреть в её сторону, целиком и полностью концентрируясь на собственной свите.       Пока он так сидел, впав в свои раздумья и рассеянно глядя куда-то перед собой, подвыпившая блондинка умудрилась расстегнуть его рубашку и, водя своими пальцами по напряженному телу мужчины, с такой алчностью прикладывалась губами к его шее и плечам, что от всего происходящего становилось неловко даже сидевшим за столом парням, что уже говорить о Но-ыль, не понимавшей и не поддерживающей подобного характера поведения.       Ещё больше удручал её тот факт, что Офицер не торопился вмешиваться и  останавливать свою фаворитку, разрешая той делать с ним все, что угодно. Как будто ему действительно было на все пофиг, и он не чувствовал её прикосновений, наплевав на то, какое впечатление производила эта картина на окружающих.       Откинувшись на спинку кресла и отставив в сторону пустой стакан, мужчина пил прямо из бутылки, равнодушно следя за ходом праздника. И не спеша от него отлипать, бывшая фаворитка ждала, когда тот дойдет до кондиции и удосужиться её трахнуть, заваливаясь с ней в койку после окончания вечера.       Наблюдая за ними со стороны, Но-ыль испытывала чувство неловкости, но замечаний начальству не делала. По той причине, что у неё не было на то прав. Ещё больше добивал девушку похотливый взгляд Шестнадцатого, направленного на неё. Если она и хотела оказаться кем-то трахнутой после праздника, то точно не мудилой-коллегой. Но Офицеру, как объекту самого пристального её внимания, не было никакого дела до своей подчиненной. Все внимание мужчины предназначалось другой особе. И глядя на то, с каким упоением скользит руками по его плечам блондинка, кусая его ключицы, Но-ыль отвернулась, судорожно впиваясь пальцами в ножку своего бокала.       Это не ускользнуло от взгляда Шестнадцатого, только укрепившегося в мысли, что сегодня ему надо обязательно сделать все возможное, чтобы Одиннадцатая стонала только под ним одним, выбросив из головы своего Офицера. Последний даже не смотрел в её сторону, и это его равнодушие добивало Но-ыль сильнее похоти коллеги.       Странная ревность сжигала девушку изнутри, и не находя объяснения собственным чувствам, она не понимала, как можно было ненавидеть и хотеть одного и того же человека одновременно. Возможно так повлиял на неё тогда алкоголь, искажая эмоции. А возможно так сказалось на ней присутствие Шестнадцатого, от которого исходил в её сторону вайб похоти.       Этот парень также её ненавидел, и в то же время хотел трахнуть её, как если бы она давно принадлежала ему, никогда не давая подобного повода. Но как бы странно не выглядела данная ситуация, Но-ыль это не избавляло от желания отомстить Офицеру. Мужчине, который был ни сном, ни духом о её чувствах, будучи уверенный, что замкнутой Одиннадцатой нет никакого дела до него. Поэтому когда к ним подошел официант, предлагая заказать дополнительные блюда, проигнорировав его присутствия, Сон-хо вновь потянулся за бутылкой, показывая этим жестом, что у них все есть и им ничего больше не надо.       Получив отказ, официант собирался покинуть их общество и подойти ко второму столику, когда его остановила Но-ыль. Заметив, что начальство даже не смотрит на неё и похоже сама выпивка интересовала Сон-хо больше девушек, она попросила меню, и, не зная, как ещё отомстить этому человеку за равнодушие, выбрала оттуда самое дорогое блюдо, кидая беглый взгляд в сторону Офицера.       Пообещав выполнить её просьбу на высшем уровне, официант вскоре удалился, не став даже подходить к остальным гостям. Того, что заказала Одиннадцатая, с ненавистью глядя на Командующего, должно было окупить стоимость блюд одного такого стола. Самой ей переживать было не о чем, ведь так или иначе за все придется платить Сон-хо, не подозревавшего тогда, какую злую шутку сыграла с ним его подчиненная.       Вербовщик также был в ударе, рассыпая в кругу ВИП-гостей шутками и пародиями подобно шоумену. Будучи слегка навеселе, к концу вечера он разошелся окончательно, и, поправляя на голове свой безукоризненный пробор, Гон Ю был рад стараться, пока его шутки пользовались спросом среди гостей. Развесив уши, те с интересом слушали его болтовню, не смея останавливать. В основном это были истории из жизни самого Гон Ю, рассказанные им по десятому кругу, но с добавлением каких-то новых деталей. Главное, чтобы нравилось публике.       Все закончилось, когда на импровизированной сцене появился ди-джей, готовый исполнять на заказ любую песню. Это не укрылось от порядочно хильнувшего Фронтмена. И вспомнив, что в этом ресторане разрешалось исполнять караоке, мужчин покинул свое место, направляясь к сцене. Размахивая руками и присвистывая ему в ответ, капитан Пак тщетно пытался остановить друга и вернуть его назад. Давно сделав выбор, Ин-хо выбрался на сцену, подбирая с ди-джеем песню, которую собирался исполнять.       Убедившись, что его правильно поняли, Хван оставил наконец мужчину в покое, после чего взяв в руки микрофон, повернулся лицом к залу, где сидели его коллеги, а также Ильнам с другими гостями. Привыкший петь на корпоративных вечерах, когда ещё работал в полиции, Ин-хо не спешил изменять своим принципам и на новой работе. И лишь когда в зале воцарилась тишина, ещё раз скользнув своим отстраненным взглядом по присутствующим, он настроил микрофон, обращаясь к публике:       — Эта песня называется «Все для тебя», и она посвящается всем влюбленным сердечкам… Собравшимся здесь…       Затем выдержав для вида паузу, мужчина повернул микрофон, чтобы его удобнее было держать в руках. С его стороны это был смелый поступок. Не каждый решится на такое. После произнесенной фразы все взоры публики были прикованы только к нему одному. И едва на сцене заиграла лирическая мелодия с элементами романтики, подмигнув гостям, Ин-хо сжал микрофон, вспоминая слова. Кто-то был ещё не в курсе его таланта, открывая его наличие в этом человеке для себя впервые, а кто-то, уже имея возможность однажды слышать его песнопения, был уверен, что это поет не он, а кто-то другой, пусть само поведение и настрой Хвана говорили об обратном.       В отличие от капитана Пака и Вербовщика, едва попадавших в ноты, Ин-хо имел поставленный голос и абсолютно музыкальный слух. Что было удивительно как для человека, который никогда не занимался пением на профессиональным уровне. Так что если бы у него не получилось стать Распорядителем игр, он мог бы пойти зарабатывать себе на жизнь вокалом, исполняя медляки в кабаре, либо на свадьбах. Чуть не пропустив вступление, Ин-хо наконец запел:

Пошлет нам небо в паруса.

Мы так хотим в океане мечты

остров свой найти

Ты знай, что я одну тебя люблю…

Ты знай, что я одну тебя люблю…

      Делая все время акцент на каком-то «острове», тогда он ещё не догадывался, что однажды его сводный брат Джун-хо отправится на поиски этого кусочка земли, снаряжая для поисковой экспедиции настоящую команду. Только остров этот будет не совсем обычным, а таким, где проводились смертельные игры на потеху ВИП-гостям. Нажимая на выпивку,       Офицер взирал на поющего Фронтмена с привычным ему равнодушием. Допив наконец шампанское из своего бокала, Но-ыль подсела к мужчине поближе, и, продолжая следить за тем, куда именно был устремлен его взгляд, немного огорчилась, заметив, что он смотрит не на сцену, а на Ха-ён, подопечную Ин-хо. Позже эту «квадратку» пригласил на танец кто-то из сотрудников, подавая ей руку и выводя девушку на танцпол. И почему-то мечтавшая в этот момент оказаться на её месте, Но-ыль слегка вздрогнула, вновь ощущая на себе пронзительный взгляд Шестнадцатого.       В своем новом платье Одиннадцатая выглядела умопомрачительно и, потеряв в какой-то момент над собой контроль, парень чувствовал, как дремавший в недрах его сознания зверь вновь дает о себе знать. Шестнадцатому хотелось окунуться лицом в её мягкие локоны, пройтись языком по её шее, вдыхая аромат её фарфорового оттенка кожи, и Но-ыль ощущала это на расстоянии, поражаясь тому, что коллега даже не скрывал от неё собственных намерений, мечтая о её смерти в любое другое время.       Пытаясь отвлечься от него, она перевела свой взгляд на Командующего, к которому её тянуло сегодня как никогда ещё. А употребленный алкоголь только усугублял дело, окончательно размыв границы между дозволенным и запретным. Но-ыль понимала, что не должна была хотеть собственного босса, но ничего  поделать с собой не могла, зная, что эту ночь он проведет не с ней. Кое-как справившись с первым куплетом, однако забыв слова следующего, Хван не торопился сдаваться, импровизируя на ходу:

Все для тебя, моря и океаны,

Для тебя — рассветы и туманы

Для тебя — цунами и бураны,

Для тебя — коровы и бараны

Для тебя-я-я!!

Лишь для тебя: собаки, куры, гуси

Для тебя — меня сейчас попустит

Для тебя — за триста вон две розы,

Для тебя — всего одна лишь поза

Для тебя-я-я!!!

      — У Ин-хо такое лицо страдальческое. Сразу видно, — поет Ведущий с душой, — подал свой голос Командующий, вновь не удержавшись от циничного комментария в адрес Фронтмена.       Любитель придраться к чему-либо на ровном месте, он не упустил возможности поизмываться над Хваном и здесь. Алкоголь сделал свое дело, и держать свой язык на привязи вновь превратилось для него в проблему. Спасало ситуацию то, что вокруг было много людей, и его слова тонули в шуме голосов, включая чей-то громкий смех.       При других обстоятельствах Командующий вряд ли бы рискнул раскритиковать Фронтмена, четко характеризуя манеру поведения Хвана на сцене. Потому что поворачиваясь по очереди к столам, которые возглавляли его коллеги, Ин-хо кивал каждому из них, адресуя строчки из наспех сочиненных им куплетов к песне.       В итоге получилось так, что «цунами и бураны» стали пожеланием для Ильнама, «курей и гусей» он благополучно адресовал капитану Паку, Вербовщику же досталась строчка «за триста вон две розы», и только Офицер был вынужден довольствоваться «одной лишь позой», даже не рассчитывая на что-то большее. Причем непонятно было, что из перечисленного Хваном мужчину разозлило больше всего: то, что поза эта была только одна, когда его фантазии хватало на более зашкаливающие приемы «акробатики», либо он был не в восторге, что его заочно причисляли к классу ЛГТБ-сообщества, когда мужчины в принципе его не привлекали.       Схватив за голову льнувшую к нему блондинку, Сон-хо вдруг отбросил её от себя, и, не спуская глаз с поющего Фронтмена, неожиданно поднялся с места, встряхивая брюки и бесцеремонно обращаясь к Ин-хо:       — А может я тоже хочу за триста вон розы! Как Гон Ю! Мне цветы ещё никто не дарил!       Хван лишь пожал плечами в ответ, пребывая в шоке от желания своего помощника. Командующий вроде никогда не отличался излишней сентиментальностью, а сейчас требовал цветы, задетый за живое глупой строчкой из песни, когда он как певец вовсе не преследовал цели его задеть. Брошенный им тогда в сторону Офицера случайный взгляд говорил лишь об одном: «Можешь хотя бы в этот раз не придираться к тексту и не искать в нем скрытый смысл, как привык это делать всегда! Просто слушай песню, аплодируй и не делай мне нервы!»       Ильнам, которому он посвятил строчки про «цунами и бураны», вообще сидел за столом тихо как мышь и улыбался. В то время как прилично принявший на грудь Сон-хо придирался буквально к каждому его слову, не зная, на ком оторваться и согнать накопившийся гнев. Но скорее всего сам Ильнам просто плохо слышал, о чем конкретно пел Ин-хо, либо ему слышалось что-то свое. Поэтому он и не реагировал на его куплеты так остро как делал это Командующий офицер, привлекая к себе внимание своими выходками.       Немного позже «проснулся» и капитан Пак, подымая свою голову из тарелки с салатом. Услышав, о чем шла речь, мужчина тоже принялся качать свои права, требуя Ин-хо поменять местами строчки и пожертвовать ради этого дела рифмой. Но Хван, конечно же, делать этого не стал. Ему проще было испортить настроение другу, посвящая ему то, чего он не хотел принимать, нежели петь о не пойми чем, чтобы ещё и рифма хромала. Капитана возмущало то, что Ин-хо посвятил ему строчку про «курей и гусей», когда сам он, в отличие от Офицера, не имел ничего против «позы», окончательно выводя из себя Фронтмена. Последний был уже не рад, что вообще взялся исполнять такую песню, когда мог отдать микрофон ди-джею и вернуться в зал.       Также активизировавшись после употребления спиртного, Вербовщик последовал примеру коллег, высматривая для себя свободную даму, которую можно было без помех пригласить на танец. Но так как женский пол за столом Фронтмена был уже кем-то занят, мужчина был вынужден перевести свой взгляд на стол Командующего, когда его взгляд пал на Но-ыль.       Та не особо льнула к Сон-хо, в отличие от второй фаворитки, оставляя пространство между собой и начальством. И посчитав подобное поведение девушки хорошим знаком, Гон Ю ринулся к ним, подыскав наконец для себя подходящую партию для танца. А отпустит ли девушку Сон-хо, либо наоборот, запретит ей выходить на танцпол, дело второе. В любом случае он должен был попытаться, нежели оставлять все как есть.       Потеряв счет количеству пригубленного им за вечер алкоголя, Командующий вернулся на место, продолжая квасить в обнимку с блондинкой, когда напротив их стола очутился Вербовщик, окидывая хищным взором не подозревавшую о его коварных планах Но-ыль.        — Могу ли я пригласить эту даму на танец? — поинтересовался он у коллеги, который поставив на место бутылку, не сразу обратил внимание на его просьбу.       Сон-хо был уверен, что речь шла о льнувшей к нему блондинке из разряда «кругов». Он не имел ничего не против одолжить её коллеге, но взгляд мужчины был прикован к Одиннадцатой. Блондинка Гон Ю не интересовала. Меньше всего готовый к подобному повороту событий, Командующий собирался ему отказать, заявляя, что Но-ыль не станет с ним танцевать, однако только он настроился произнести свою речь, как рядом раздался голос самой Одиннадцатой:       — Я согласна.       Ошеломленный ответом подчиненной, Сон-хо даже не успел отреагировать на ситуацию, когда галантно протянув руку к безотказной стражнице, Вербовщик потащил девушку за собой, отвечая ей взаимностью. И увидев в этом жесте свой последний шанс привлечь внимание Командующего и заставить его ревновать, Но-ыль ответила Гон Ю согласием, позволяя тому вытащить её на танцпол. При других обстоятельствах она бы вряд ли на такое решилась, не рискуя вызывать на себя гнев начальства. Сейчас же на чувства Сон-хо ей было наплевать.       Не в состоянии больше терпеть его равнодушие, Но-ыль наносила ему ответный удар сразу после первой атаки в виде заказанного ею дорогого блюда, о котором сам Офицер пока был не в курсе. Так и не успев остановить свою подчиненную, Сон-хо прикусил язык, заново опрокидываясь на кресло.       Негодованию мужчины не было конца, но повлиять на ситуацию и вернуть Но-ыль он не мог, — уж слишком быстро подсуетился Гон Ю, вытаскивая девушку на танцпол. И как только её пальцы оказались в захвате ладоней Вербовщика, переместив свои руки на талию девушки, он рывком притянул её к себе. На глазах у возмущенного Командующего. Будто Но-ыль приобретала свою ценность, только находясь в объятиях другого. Сама по себе она его как будто не привлекала.       Сон-хо отпустил её с Гон Ю, но позже пожалел о своем поступке, когда увидел, что конкретно представлял из себя их танец, наполненный элементами эротики. Потому что танцевал так, словно это был его последний танец, пьянея от податливости партнерши. Полностью отдавшись собственным желаниям, Но-ыль отвечала ему тем же, растворяясь в музыке. Ей было наплевать, что подумает о ней Сон-хо, обсуждая её скандальный поступок с коллегами. Но злился не только он, но и Шестнадцатый, которому так и не хватило духу пригласить её на танцпол. А все из-за боязни получить отказ. И наверное он бы его получил, прояви инициативу вместо Гон Ю.       Одарив своего партнера затуманенным взглядом, Но-ыль высвободилась на несколько секунд из объятий Вербовщика, тут же прижимаясь к нему спиной. И позволяя рукам мужчины скользить вдоль её трепетного тела, поддавшись внутренним импульсам, она бросилась в омут с головой, совершая с этим «казановой» движения в такт музыки, чей контекст давно вышел за рамки приличий.       Возможно завтра, когда действие алкоголя сойдет на нет, она пожалеет о своем лихом поведении. А может вовсе усомнится в собственной нормальности, если Офицер снова вздумает вызвать её к себе. Для разбора полетов. Но сейчас она предпочитала наслаждаться атмосферой праздника, выкинув из головы само напоминание о гневе начальства.       Отпустив тормоза, Вербовщик вертел её в разные стороны, подбрасывая верх так, что её платье задиралось выше талии, приоткрывая интересный вид на нижнее белье. Таким образом, не на шутку разойдясь во время танца с ним, Но-ыль внезапно с такой силой выбросила вперед свою ногу, что едва не выбила каблуком глаз чересчур близко подступившего к ним незнакомцу. Командующий чуть не подавился виски, непроизвольно сжимая кулаки. Происходящее на танцполе ему не нравилось, но вмешиваться в ситуацию мужчина не торопился, смутно надеясь, что коллега не перейдет грань, сделав что-то такое, о чем впоследствии пожалеет.       Движения Одиннадцатой напоминали движения гибкой кошки, впервые вырвавшейся на волю. И пока другие, включая Ха-ён, танцевали, как получалось, не особо блестя талантами на данном поприще, эти двое «любителей» танго откалывали такие «финты, что рядом с ними было опасно находиться. По правде сказать, Но-ыль с Гон Ю были самой буйной парой, чью манеру танца так и не мог никто повторить, как не пытался. Все закончилось внезапно. И в первую очередь для самого Вербовщика.       Рискнув пойти на поводу у своего неугомонного партнера, Но-ыль хотела проделать ещё один сложный пируэт, но оступившись на шпильках, споткнулась на ровном месте, потянув за собою на пол подвыпившего Гон Ю. Не удержав равновесие, Вербовщик упал прямо на неё, тщетно пытаясь слезть с неловкой подчиненной Командующего, чье платье задралось почти до ушей. Не выдержав, Фронтмен прокомментировал их поведение по микрофону, оказавшись под впечатлением падения этих двоих. У его же помощника глаза стали как плошки при виде этой картины, когда к нему со счетом подошел официант, предлагая оплатить заказанное его подчиненными блюдо.       Поднявшись с пола, Вербовщик попытался все исправить, подавая руку Но-ыль и помогая той встать на ноги. Поправляя свое задравшееся платье под аплодисменты угашенной толпы, Одиннадцатая поискала взглядом Командующего. Больше не глядя на неё, тот внимательно изучал сумму счета, которую должен был оплатить, не веря собственным глазам. Быстро придя в себя, Но-ыль вырвалась из хватки Гон Ю, и чувствуя, что теперь она точно попала, девушка бросилась к выходу из зала, надеясь скрыться от начальства в ближайшей уборной.       Ей надо было срочно привести себя в порядок. Собственное платье и мысли, чересчур многое позволив себе в этот вечер, за что ей могло влететь от Командующего. Щеки Но-ыль горели, их танец с Вербовщиком  ещё долго обсуждали, и она ничего не могла с этим поделать, чувствуя, как колотится в груди её сердце, а в висках стучит пульс.       Воспользовавшись моментом, пока Офицер общался с официантом, Шестнадцатый смерил босса недоверчивым взглядом, после чего бросив взгляд на дверь, за которой исчезла Но-ыль, вскоре тоже покинул свое место, бросаясь вслед за Одиннадцатой. А там, нагнав её в коридоре и хватая девушку в охапку, зашвырнул её в ближайшую кабинку, закрывая за собой дверь и прижимая Но-ыль к стене.       Почувствовав на своем теле чьи-то руки, она сделала рывок, врезаясь локтем в чье-то гибкое туловище, когда отбросив от себя нападавшего, Но-ыль увидела перед собой коллегу в лице Шестнадцатого. Как этот долбоеб умудрился её здесь обнаружить, зажимая в уборной, для неё было невдомек, но общество этого парня не сулило ничего хорошего. В его глазах светилась похоть, а злорадная улыбка говорила сама за себя.       От этого типа можно было ожидать всего. И будучи в курсе, на что были способны подобные личности, когда им окончательно сносило голову, Но-ыль попятилась назад, прижимая ладонь к декольте собственного платья. Мгновенно бросившись к ней, Шестнадцатый приник губами к шее девушки, и, продолжая жадно шарить руками по телу Одиннадцатой, сжимая грудь и лаская ей бедра, он вдавил её в раковину, полностью теряя над собой контроль.       — Ты мне нравишься, Но-ыль… Я тебя хочу! — лепетал он в каком-то безумном отчаянии, прижимаясь к ней всем своим телом и зарываясь лицом в её волосах.       Судорожно вдохнув воздух, Но-ыль сцепила зубы. Посильнее навалившись на неё, парень попытался задрать ей платье, лишь бы поскорее добраться до её трусиков. Его ладонь скользнула вдоль её бедер, вынуждая Но-ыль испытать те же эмоции, когда её хотел изнасиловать бывший командир, предварительно заманив её в свой кабинет. И объятого похотью мужчину тогда не остановил тот факт, что она была замужней и у неё имелся ребенок. Что бы сделал он с ней, окажись она не замужем, Но-ыль старалась не представлять, почти на равных держась сейчас с коллегой.       Подобная потасовка могла стать для неё проблемой, окажись она в объятиях Командующего. Этот человек был единственным из её ближайшего окружения, кто превосходил её как по силе, так и по ловкости. Поэтому окажись на месте Шестнадцатого Чхве Сон-хо, он бы довел свое «дело» до конца, возобладай безудержным влечением к собственной подчиненной. С ним Но-ыль не справилась бы.       — Почему ты так холодна со мной? — горячо шептал парень, подхватывая её подбородок своей свободной рукой. — Я же тебе в любви признался, а ты…       — Где ты любовь эту увидел? Не было её у нас с тобой никогда! — отрезала Но-ыль, выбрасывая вперед свою ногу и ударяя его в пах. Драться в платье было неудобно, но она старалась. Выхватив из кармана пиджака кинжал, Шестнадцатый приставил конец его лезвия к её подбородку:       — Раздевайся!       — Ты с ума сошел? — прошипела Но-ыль, хватая его за запястье.       Дело принимало роковой поворот. Она должна была найти выход из ситуации, потому что её никто не спасет. Никто не знал, что она была здесь, а если бы и знал, то вряд ли бы рискнул сунуться в женскую уборную.        — Все ещё рассчитываешь на Офицера? — бросил Шестнадцатый, надавливая острием кинжала на кожу в районе её шеи. — Думаешь, он тебя защитит? Да ему похуй на тебя, и очень скоро ты в этом убедишься!       — Ты в своем уме? — выдала Но-ыль, пытаясь им манипулировать. — Проваливай отсюда и оставь меня в покое, кретин!       — Забудь про Командующего! Он тебе не пара! — объятый ревностью, продолжал вторить Шестнадцатый, сверля девушку безумным взглядом. — Кто — ты, а кто — он! Думаешь, ты ему нужна? Да он никогда не взглянет на тебя! Гоняясь за ним, ты упускаешь свою настоящую любовь — меня!        — Ты — моя «настоящая любовь»? Серьезно? — усмехнулась Одиннадцатая, зная этого долбоеба как облупленного, когда ему от неё всегда надо было только одно. И он ещё смеет заикаться о какой-то любви, в которой совершенно ничего не понимал, путая это понятие с животной похотью. — Иди нахуй! — Кое-как вырвавшись из его хватки, лишь чудом не напоровшись на нож, Но-ыль обрушила на парня серию очередных ударов, сбивая в кровь собственные пальцы.         — Стой на месте, сука! Иначе порежу твое милое личико, что и Офицер тебя не узнает! — сжимая в руке кинжал, Шестнадцатый собирался коснуться лезвием её виска, когда за пределами помещения раздались чьи-то стремительные шаги и полный возмущения девичий голос.       Набросившись на Но-ыль, Шестнадцатый зажал ей рот, с тревогой прислушиваясь к этим звукам извне. Дверная ручка уборной, где они прятались, пару раз дернулась, заставив вздрогнуть обоих.       — Су-бин, погоди, я все решу! — услышали они голос Восьмого, который сняв к концу вечера какую-то девку, уже собирался с ней здесь уединиться. — Эй, есть там кто-нибудь? — заорал он в замочную скважину, наклоняясь к двери.       Переглянувшись с притихшей Но-ыль, Шестнадцатый судорожно сглотнул. Если она издаст сейчас хотя бы один звук, они оба пропали. Им ни за что нельзя было привлекать к себе внимание посторонних. И Но-ыль это понимала, продолжая хранить молчание. Они могли торчать у двери сколько угодно, только снятая  девица Восьмым принадлежала к разряду тех, кто вряд ли станет ждать своей очереди, чтобы потрахаться в уборной. О чем она тут же дала знать, убираясь прочь.       — Су-бин, стой! — вновь безуспешно подергав дверную ручку, Восьмой бросился за подругой.       — Наконец-то, — проворчал Шестнадцатый, прислушиваясь к звукам удаляющихся шагов этих двоих и немного ослабляя хватку.       Воспользовавшись моментом, Но-ыль оттолкнула его от себя, нанося парню удар в бок, после чего выскочив из помещения уборной, помчалась прочь, держа путь обратно в зал. Схватившись за ушибленное место, Шестнадцатый быстро пришел в себя, но догнать сбежавшую от него коллегу он был уже не в состоянии, испытывая сильную боль в боку. Куда ударила его Но-ыль, почти сразу упуская её из виду.       Вновь очутившись в зале, который она покинула, не зная, что её будет преследовать выживший из ума коллега, Но-ыль повторно переступила порог помещения, надеясь добраться до стола и найти свое спасение рядом с Командующим, когда в глаза девушки бросилась картина следующего порядка, заставив её замереть на месте и не двигаться. Не торопясь садиться за стол, Сон-хо спорил с официантом, возмущенно тыча пальцами в меню, и в то же время растерянно озираясь по сторонам. Конечно, в такой обстановке ему будет не до своей подчиненной.       — Я спрашиваю последний раз, кто заказал блюдо, которого не должно быть сегодня в общем списке?! — Эти слова были адресованы только его подчиненным, и быстро догадавшись, что конкретно здесь произошло, сглотнув в горле ком, Но-ыль наконец сдвинулась с места, подходя к столу. — Перед кем я постоянно распинаюсь, каждый раз напоминая о правилах?! Чтобы вы их нарушали? Или вы думаете, мне нечем заняться, чтобы подобно попугаю талдычить вам об одном и том же?! Неужели так сложно внимательно меня послушать и сделать так, как я говорю?! Или вы делаете это специально, чтобы меня разорить?! Это был единственный и последний раз, когда я посещаю это место с такими дебилами как вы! С этого момента о дороге сюда можете забыть!       Её месть оказалась запоздалой и ненужной, но изменить что-либо уже было нельзя. Но-ыль искренне сожалела о своем поступке, зная, что Офицер все равно ничего ей не сделает, прощая ранее выходки похлеще какого-то заказанного блюда.       Пьяные вдрабадан подчиненные тупо переглядывалось между собой, не понимая, о чем вообще шла речь, и почему их босс такой злой, превосходя сегодня самого себя по части красноречия. И закипая от одной мысли, что никто из присутствующих почему-то не торопиться дать ответ на его вопрос, мужчина едва держал себя в руках, впервые оказываясь в столь нелепой ситуации.       Казалось, ещё немного и он собственноручно придушит того, кто осмелился нарушить данное правило, словно специально задавшись целью опустошить его карманы и банковские карты. Не на шутку осерчав, он собирался повторно задать свой вопрос, вновь обращаясь к подчиненным, когда став так, чтобы её хорошо было видно, Но-ыль вздохнула, заранее смиряясь с наказанием, которое могло последовать за её признанием.         — Это блюдо заказала я, — четко выговорила она, подходя к мужчине и смело глядя ему в глаза.       И это была сущая правда. Она ничуть не врала, планируя отомстить ему подобным образом, а в результате подставив весь коллектив. И у неё это получилось. По крайней мере, шокированное выражение лица Командующего говорило само за себя.       В какой-то момент за столом образовалась натянутая тишина. Долго находясь под впечатлением от признания Одиннадцатой, народ переваривал эту новость, глядя на стражницу как на самоубийцу. А главное пытаясь понять, почему она так поступила, подставляя Командующего, когда повода так к себе относиться он вроде бы не давал.       Мужчина был готов к любому повороту событий, но в этот раз Но-ыль превзошла саму себя, унижая его при всех. И он должен был как-то выкрутиться, вспоминая, сколько денег осталось у него на картах, включая наличку в бумажнике. Стоявший поблизости официант ждал, когда оплатят счет, переводя взгляд с клиента на его подчиненную. Остальные парни были не менее шокированы поступком Командующего, «расщедрившегося» ради Одиннадцатой на такую сумму, в то время как они сами своих случайных девок называли за глаза «тарелочницами», требуя оплатить напополам счет на свидании за стакан дешевого, с тараканами, кофе.       — Вас это огорчает? Или я снова сделала что-то не так?! — осведомилась Но-ыль у Офицера, делая вид, будто она взаправду не понимала, что означают эти его жесты и недовольное выражение лица.       Между тем все взгляды окружающих были сосредоточены только на них одних, и прекрасно отдавая себя отчет, что он должен был ей что-то ответить, чтобы не опозориться окончательно, Сон-хо сделал над собой усилие, сменяя гнев на милость.       — Да что ты, Но-ыль! Все так! — иронично отозвался мужчина, смеривая подчиненную хмурым взглядом, а после раскрывая свой бумажник, где хранилась наличка. — Мне для тебя… Ничего не жалко… — презрительно отчеканил он, медленно, с нарочитой небрежностью отсчитывая на виду у всех купюры, а потом передавая их официанту, и позже прикладывая к терминалу карты, чей баланс после всех этих операций существенно обнулился.       Итого, после оплаты за блюдо у него осталась наличными сумма, которой хватало ровно на то, чтобы добраться домой на такси. Ничего не скажешь, «хорошо» отдохнул. Из-за Но-ыль, чей необдуманный поступок стоил ему приличных расходов. За подобное обычно наказывают. Причем наказывают жестко. Но чувствуя себя не в том состоянии, чтобы ругаться с кем-то повторно, мужчина махнул на все рукой, пряча пустой бумажник в карман и покидая помещение.       После того, что пришлось ему сегодня пережить, он нуждался в срочной смене обстановки, выбираясь  покурить. Поближе к водоему. Там было больше шансов не слететь с катушек и не придушить Но-ыль, чье поведение его удивляло. Сон-хо не понимал, за что именно ненавидела его подчиненная, но не терял надежды обо всем узнать. Когда вызовет её к себе в следующий раз для серьёзного разговора. Надеясь, что ему удастся удержать себя в руках и собственноручно не прибить эту девку.