Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

5 лет назад…

      День рождение основателя игр — О Ильнама всегда оставался важной датой для его подчиненных: подготовка торжества, а также сам выбор подарка занимали немало времени. Ин-хо всегда хотелось удивить старика и произвести на него хорошее впечатление. Но как бы он не изощрялся, стараясь запомниться и хоть как–то выделиться среди остальных гостей, сам праздник проходил всегда в домашней обстановке, которую так ценил основатель игр, не любивший пышных торжеств.       Собирая вокруг себя коллег, Ин-хо договаривался с ними насчет подарка, делая выбор в пользу того, который набирал наибольшее количество голосов. Он же его лично приобретал, транспортируя с капитаном Паком на «фазенду» старика. Там же они и собирались скромной компанией, когда с торжественной частью наконец было покончено, и Ильнам начинал принимать поздравления от коллег пониже рангом.       Вербовщик с Командующим добирались до фазенды своими путями. Но не желая тратиться на бензин, Гон Ю предпочитал падать на «хвост» коллеге, даже если тот был не всегда в хорошем расположении духа, слушая фоном его анекдоты. И каждый раз выбираясь на машине за город, Сон-хо мечтал хоть раз добраться до Ильнама в одиночку, либо в обществе другого человеке, но стоило ему заправить бак, как его телефон уже разрывался от звонков Гон Ю, заранее назначавшего место встречи. А ведь когда-то все было иначе, и это Сон-хо ранее был зависим от него, а не наоборот.                      Лишившись как-то по причине собственной рассеянности новоприобретенной квартиры, ему пришлось какое-то время пожить с Гон Ю, чтобы сэкономить на аренде жилья. О чем впоследствии сильно пожалел, считая дни до момента приобретения собственного жилья, — до такой степени вымотала его необходимость делить жилье с таким сумасбродом, о чьих привычках он был наслышан, а теперь был вынужден наблюдать за ними воочию.          Заслужив звание «казановы», Гон Ю пачками водил к себе женщин, обещая им море внимания. И эта его любвеобильность не очень устраивала Сон-хо, делившего с ним на тот момент одну жилплощадь. И ладно, если бы внимание дам было сосредоточено только на одном Гон Ю… Так они ещё умудрялись цепляться и к нему самому, настаивая на тайных свиданиях, и не зная, как ещё объяснить им, почему он был вынужден проживать в своей тесной квартире с мужчиной, Вербовщик выдавал его за своего «пропащего брата», «слугу», либо кого-то ещё во избежание лишних вопросов. И женщины охотно ему верили, ловя каждое его слово.       Так было намного проще, нежели объяснять каждой из них, кем являлись они на самом деле и какой деятельностью занимались, вербуя для смертельных игр сотрудников и игроков. Для прикрытия своего истинного ремесла Гон Ю обзавелся второй профессией, подрабатывая ведущим на корпоративных вечерах. Именно эту деятельность он называл своим единственным источником дохода, якобы содержа за полученный гонорар квартиру, являвшейся на тот момент главной причиной его ссор с Сон-хо, почти всегда находившего повод прикопаться к любой ерунде.       «Пойми меня правильно, — жаловался ему Командующий, пытаясь донести до него мысль о своем понятии нормы, — я не хочу слушать твои трахи-тибидохи каждый раз, когда тебя навещают дамы, а потом бегать курить каждые пять минут на балкон! Так никаких сигарет не напасешься!»       Возмущению мужчины не было конца. Но негодовал он не из-за бурной личной жизни коллеги, а из-за того, что лично ему она доставляла массу неудобств. Сон-хо был бы и рад съехать с чужой квартиры, но позволить себе подобной роскоши на тот момент он не мог, довольствуясь тем, что было.        «Ну, так не слушай! — советовал ему Гон Ю, приводя себя в порядок после расставания с очередной пассией, которой каких-то пять минут назад он клялся в вечной любви. — Или выходи на прогулку, пока у меня будут гости…»       «Хорошо, как скажешь, — кивал обычно Офицер, не в состоянии сдерживать своих эмоций. — Но долго так продолжаться не будет. Рано или поздно я найду способ решить эту проблему»       А поскольку изменять своим привычкам и ветрености Гон Ю не торопился, то и Сон-хо в основном приходилось больше прогуливаться на улице, нежели находиться в квартире. Причем выходить на эти прогулки ему приходилось и в лютый холод, и в жару. Гон Ю был беспощаден, ставя личную жизнь выше комфорта коллеги. Но отдавая всего себя обществу поклонниц, после такого времяпровождения он чувствовал себя настолько ослабевшим, что у него не оставалось сил даже на приготовление ужина. А об уборке в доме вообще речь не шла. За него все делал Сон-хо, каждый раз матерясь про себя, когда домашние обязанности падали на его плечи. Потому пытаясь выбороть для себя хоть побольше свободного времени, ему приходилось снисходить до хитрости, заранее обманывая этих дам.       Так что когда он сталкивался в переулке с очередной пассией Гон Ю, на вопрос о месте нахождении его квартиры, мужчина лишь разводил руками в ответ, утверждая, что впервые слышит об этом человеке. А Вербовщик потом удивлялся, почему дама после нескольких часов блужданий вокруг да около не может его найти, пресекшись ранее с его коллегой.       Так по вине Командующего поток любовниц Гон Ю начал уменьшаться, а потом и вовсе иссяк. И не совсем понимая, куда начали исчезать его дамы, с которыми он едва успевал знакомиться, Вербовщик был уверен, что причиной всему являлся он сам, понятия не имея на тот момент, кто именно стоял за этими махинациями, превратив его бурную личную жизнь в полный штиль. Так они и жили на то время, деля друг с другом один кров на двоих, пока Сон-хо не заработал наконец на собственную квартиру, вспоминая свое проживание под одной крышей с этим «бродягой любви» как страшный сон.          Из мебели в однокомнатной квартире Гон Ю была одна лишь кровать… Точнее брошенный на пол матрас и ноутбук. И понятия не имея, куда подевалась остальная его мебель, на которую тот не успел накопить, Сон-хо пришлось ночевать на кухне, умудряясь засыпать на двух табуретках.       «Я так понимаю, это и есть твоя аскетическая мужская берлога, о который накануне ты мне все уши прожужжал?! — вопрошал Офицер, с недоумением переступая порог квартиры Гон Ю и почти сразу же оказываясь в его спальне. — А где остальная твоя мебель? Это все, что есть у тебя? Куда зарплату свою деваешь, раз так много зарабатываешь?»       По правде сказать, он был в шоке от всего увиденного. После приобретения квартиры Гон Ю не мог нарадоваться своим углом, расхваливая на все лады её интерьер и место расположения, а на деле получился пшик. В чем лично успел убедиться Офицер, заваливаясь тогда в апартаменты коллеги. Сам Гон Ю считал свою квартирку уютной и привлекательной, а то, что какое-то время им придется пожить в тесноте, его не волновало.       «Это секси-мужская берлога, Сон-хо, — поправил его тогда сияющий от счастья Вербовщик. — Она не предназначена для приема гостей. Я привожу сюда исключительно дам, и мы занимаемся с ними…»       «Понятно. Можешь дальше не продолжать», — оборвал его на полуслове Командующий, расхаживая по «распрекрасной» спальне коллеги, где не хватало нормальной мебели.       «Эту квартиру я приобрел недавно, — сказал в свое оправдание Гон Ю, показывая рукой на окна и голые, не оштукатуренные толком стены. — Ремонт, как видишь, не закончен. Но думаю, у меня все ещё впереди. А если тебя не устраивает моя спальня, ты можешь переместиться в ванную и пожить какое-то время там. Места, конечно, будет маловато, но ты быстро ко всему привыкнешь…»        Его идея Офицеру не понравилась, но уступать в данном вопросе Гон Ю он не стал.       «Спасибо, я ещё в ванной не жил», — складывая руки на груди, пробурчал Сон-хо, прекрасно  понимая, что другого выбора у него не оставалось. Либо он будет жить в одном помещении с Вербовщиком, наблюдая за его «акробатикой» после визита дамы, либо выберет для себя более-менее укромный уголок, и прикупив беруши, просто не будет покидать свое помещение до тех пор, пока любовница не оставит Гон Ю в покое.       «Кстати, вот здесь ты можешь увидеть всех моих поклонниц» — пытаясь отвлечь его от тягостных мыслей, Вербовщик сунул ему в руки внушительный альбом, набитый снимками с изображением девушек и взрослых женщин.       «Откуда они у тебя? — уточнил Командующий, раскрывая его наугад. — И почему их так много?»       «Это мои девочки, с которыми я периодически встречаюсь, — объяснил ему Гон Ю, с особой нежностью поглаживая страницы. — И заметь, здесь ещё остались пустые страницы…»       Оторопело уставившись на коллегу, Сон-хо смотрел на него так, будто не верил своим глазам. Казалось, он недавно открыл в нем черту характера, о существовании которой не догадывался, считая его приличным человеком. Теперь же для него все стало на свои места, и он перестал обольщаться на счет Гон Ю.       «Я не держусь, к примеру, за каждую и не переживаю насчет разлук, — прокомментировал Вербовщик свои случайные интрижки, перехватывая удивленный взгляд коллеги. — Расстались, значит расстались. Все равно ведь не последняя»       В том, что его коллега являлся бабником, Сон-хо не сомневался, услышав столь жесткую правду из его уст, но соглашаясь тогда пожить какое-то время с Гон Ю, он даже не представлял, что однажды тот начнет хвастаться перед ним своими сомнительными связям, заранее жалея его будущую жену.       «Попав в организацию, я стал вербовать игроков, но в свободное от игр время я веду праздники, — признался Гон Ю, приоткрывая перед ним завесу над своей тайной жизнью; в частности просвещая его насчет главного источника потока любовниц. — Потому что ничего другого я делать не умею. А трещать у меня неплохо получается… Почему бы и не попробовать заработать деньги подобным образом?! Я веду вечеринки и корпоративы. Мне нравится, когда люди подходят потом ко мне и говорят: «Гон Ю, спасибо вам огромное вечер! Вы — суперстар! Вы — звезда!»       Едва с беседой было покончено, немного позже Сон-хо попытался приготовить что-то на ужин, но придя в тихий ужас от вида плиты этого «суперстара», которую не чистили наверное целый год, если не больше, он вскоре пожалел о своей инициативе, испытывая внутреннее отвращение. Не придумав ничего лучше, мужчина подошел к плите, потрогав пальцами налипшие на неё сверху остатки еды невесть какой давности. Её отвратительный вид отбивал у него желание что-либо готовить, но и ходить весь вечер голодным он тоже не хотел.        «Как часто ты готовишь?» — резко повернувшись к Гон Ю, поинтересовался у него Командующий, словно пытаясь застать его врасплох. Но тот не растерялся, научившись за это время держать удар.       «Очень часто, — кивнул Вербовщик, одаряя коллегу своей «джокеровской» улыбкой. — Я люблю готовить и угощать своих дам свежими блюдами…»       «… а вот паук, сидящий на дне этой кастрюли, рассказал мне о другом», — перебив его на полуслове, Сон-хо развернул перед ним посудину, указывая на её заросшее паутиной дно.       Так же обстояли дела со сковородками и подаренной ему на именины Ин-хо мультиваркой. Чем питался в таком случае сам Вербовщик, практически не пользуясь плитой, для Офицера так и осталось загадкой. Но её можно было помыть хотя бы перед визитом гостей? Или для него это было слишком? Ведь перед тем, как взяться за готовку, для начала следовало отмыть плиту, потратив на это занятие весь день. Но Гон Ю как будто на все было наплевать. Он вел себя так, будто его все устраивало, наивно полагая, что кто-то другой возьмет на себя эту работу. Так оно, собственно говоря, и произошло.       Не в состоянии больше жить в подобных условиях, Офицер взялся за мытье плиты, заранее ища взглядом мочалку и чистящее средство. Сам он также не любил убираться, но время от времени ему приходилось это делать, засовывая поглубже свою гордость. А ситуация с чужой плитой не оставляла ему выбора, потому что питаться всухомятку он не хотел.       «А как часто ты моешь полы? — поинтересовался позже у коллеги Сон-хо, прислушиваясь к тому, как заманчиво приклеиваются к полу его шлепанцы от каждого шага.       И судя по тому, как надолго ушел тогда в свои раздумья Гон Ю, о чем-то судорожно вспоминая, мужчина сделал вывод, что это был давно, не понимая, как в подобного рода срачах можно было спокойно жить, ещё и приводить сюда женщин. Но в этом был весь Гон Ю. Опрятный внешне мужчина, но с сущим бардаком в квартире. Вообще домохозяин из него был на уровне: «Пыль лежит, и я лежу». По такому принципу прибирался он в помещениях, в упор не замечая очевидного. Либо не желая замечать.       «Я точно не помню, когда это было, — нашел он что сказать тогда в свое оправдание, когда Сон-хо был готов закидать его вопросами, — но если тебя это раздражает, можешь пройтись тряпочкой по плинтусам и его помыть. Сам я все равно не успею этого сделать. А твоя помощь будет в самый раз". — так и не дождавшись от него утвердительного ответа, он сунул в руки коллеги швабру и совок, но Командующему было уже не этого.       Внимание мужчины привлек сидевший на кухонном столе огромный паучище. Забыв после этого про полы, про плиту, и про все на свете, он вытаращился на паука, судорожно ища мухобойку. Офицер до смерти боялся этих тварей, включая змей, из-за чего любое путешествие, будь то экскурсия, либо вылазка на природу превращалась для него в пытку, омрачавшую любое удовольствие от подобных поездок. А Гон Ю ещё предлагал ему пожить на кухне… Вместе с пауком…       Откуда он только взялся в этом жилом помещении с закупоренными окнами! Но скорее всего вылез из заросших паутиной кастрюль, либо дуршлага, куда Сон-хо хотел накануне насыпать лапши. Хотя сам он был уверен, что если попробовать перебрать всю посуду в столе Гон Ю, то там можно было наткнуться на целое паучье семейство. Это были, пожалуй, единственные в своем роде соседи Гон Ю, которые не имели ничего против устроенного им в квартире бардака, мирно-тихо сосуществуя с обществом этого психопата.         Поздно спохватившись, Вербовщик не сразу понял, о каком пауке шла речь. А когда до него дошло, что имел в виду коллега, с опаской подходя к столу, то немного опоздал с вмешательством, заявляя, что этот паук был его другом, с которым он общался по ночам. Размахнувшись мухобойкой, Сон-хо убил паука, размазывая его по столу, и только потом переходя к плите, вооружаясь моющим средством.       Сколько времени он потратил на это занятие, мужчина точно не помнил, но когда ему удалось привести её в более-менее приличный вид, он едва стоял на ногах, чувствуя усталость во всем теле. Вернувшись спустя время на кухню, Гон Ю узнал свою плиту, привыкнув видеть её неопрятной. Теперь он не жалел, что взял к себе жильца, с чьей помощью преобразилось помещение кухни. Сам он вряд ли бы нашел время, чтобы навести там порядок, привыкнув спихивать работу на других.       «Как хорошо, что ты её помыл! — радовался Гон Ю, любуясь чистой, словно заново вскрытой лаком плитой. — Тебе надо почаще бывать у меня в гостях! Она ещё никогда у меня так не блестела…». — Повернувшись к Командующему, он смерил его взглядом, наполненного восхищением.       «Ну, уж нет! — процедил тот, снимая латексные оранжевые перчатки и отбрасывая в сторону ветошь. — Я провозился с ней весь вечер, пока не очистил её от этой дряни… Больше мне такого удовольствия не надо. Нанимай сотрудников из клиннинговой компании. Я заниматься здесь таким не собираюсь!»       Не слушая его и едва ли вникая в то, что он говорил, Гон Ю продолжал изучать свою преобразившуюся плиту, не в состоянии ею никак налюбоваться. Словно из его кухни убрали её старый экземпляр и установили новую. Хотя это была та самая плита, просто хорошо помытая. Проводя пальцами по её поверхности, Гон Ю смотрел на неё оторопевшим взглядом, будто бы не узнавая, — так сильно преобразилась она после мойки.       «Ты качественно выполнил свою работу, — похвалил Командующего Гон Ю, поворачиваясь к недовольному коллеге. — Но где ты нашел отбеливающие средства? В свое время мне пришлось затариться всем и понемногу, не зная, смогу ли я использовать это в дальнейшем…» — А по факту он даже не представлял, чем пришлось мыть эту плиту Сон-хо, чтобы она не напоминала ему артефакт из фильма ужасов.         «Порывшись на нижних полках твоего шкафа, я там нашел какое-то средство… Тем и помыл, — коротко пояснил ему Офицер, понятия не имея, как можно было радоваться какой-то помытой плите, словно это был выигрыш в джек-пот на миллиард вон.       Но в этом был весь Гон Ю, придававший слишком много значения мелочам, но привыкший игнорировать важные вещи. Сон-хо осталось только закрыть глаза на недостатки коллеги и поскорее смыться на свою квартиру, пока его не заставили перемывать что-то ещё подобно падчерице из сказки «Золушка». С той разницей, что никакой принц ему в финале не светил. Потому что это была принцесса. В лице Кан Но-ыль.       Офицер был сыт по горло неряшливым образом жизни коллеги, но был вынужден молчать, аккуратно подбирая слова критики. А когда возможность съехать с чужой квартиры у него появилась, забирая в тот день свои вещи, мужчина радовался данному событию так, словно вырвался на волю из отдаленных мест заключения. Да, с Гон Ю временами было весело, но свобода есть свобода. И привыкший жить один, Сон-хо не хотел променять личный комфорт на что-то другое. Пока в его жизни не появилась Кан Но-ыль. Девушка, вынудившая его пересмотреть свое поведение и взгляды на жизнь.  

***

      Путь до фазенды Ильнама пролегал через пустынную местность, и, зная, что если они выедут туда с Гон Ю с утра, то раньше полудня в это место не попадут, Офицер испытывал легкую нервозность, слишком поздно обнаружив отсутствие у себя сигарет, чьи запасы надо было пополнить. Те, которые он привык курить, достать не получалось, да и времени на их поиск уже не оставалось.       Выход был один: смириться с данным фактом, уповая на приобретение более дешевой марки где-то в пути. Подобный расклад дел его не устраивал, но это было все же лучше, нежели совсем остаться без сигарет, слушая бредни старика за посиделками на даче.           Наткнувшись перед выездом из города на небольшой магазинчик, где он мог приобрести их почти за бесценок, Сон-хо сделал знак Вербовщику немного его подождать, после чего припарковавшись на стоянке, мужчина покинул авто, устремляясь к небольшому зданию. Гон Ю не любил остановки посреди пути. Так они рисковали вновь опоздать на встречу, как это происходило с ними постоянно, каждый раз обещая Ильнаму исправиться, а в результате продолжая допускать все время одну и ту же ошибку. Но сказать ему Сон-хо было нечего. В противном случае слишком высоким был риск добираться до фазенды Ильнама пешком.       Покупателей в магазине оказалось немного. Пару человек бродили между рядами, что-то высматривая для себя, и кто-то даже успел подойти к кассе, выкладывая на ленту приобретенный товар. Приблизительно знавший, где искать эти самые сигареты, окинув взглядом небольшой зал, Сон-хо устремился в отдел, где мог приобрести желаемое, когда его внимание привлекла девушка, до боли похожая на Кан Но-ыль. Его непослушную и вечно себе на уме подчиненную. А скорее всего это она и была. Рассеянно бродя между рядами, она тоже что-то выбирала для себя, не подозревая о том, что стала объектом слежки. Нервно сглотнув, Сон-хо подкрался к ней поближе, стараясь держаться так, чтобы его не заметили.       При более внимательном изучении её лица он убедился, что ошибки быть не могло. Это действительно была Кан Но-ыль. Её тонкие скулы, пухлые губы, в особенности манящие глаза он не мог спутать ни с чьими другими. Образ девушки прекрасно дополняли стройная фигура, длинные ноги, небрежный пучок волос, торчавший из-под наброшенной на голову кепки, а также простой наряд в виде футболки, джинсов, и наброшенная поверх бедер кофта.       Но-ыль была красива, но никогда этого не подчеркивала, стараясь выглядеть так, чтобы не привлекать к себе внимание мужчин. Особенно если речь заходила о её начальстве, взаимодействие с которым и так находилось на грани. Никак не ожидая её здесь увидеть, Сон-хо был удивлен.       Столкновение с подчиненной в магазине выбило почву у него из-под ног, заставив слегка взволноваться. Интересно, как бы он отреагировал на неё, столкнись они, к примеру, в каком-нибудь секс-шопе, который он практически не посещал, не будучи при этом уверен, что такого не делала Но-ыль?! Все это безумно интриговало, настраивая на определенный лад. И неоднократно сталкиваясь с ней в неформальной обстановке, он не хотел упустить этот момент и сейчас, делая шаг навстречу девушке, как если бы она действительно была не прочь с ним пообщаться вне офиса и всевозможных протоколов.       Не подозревая, что её сталкерит одержимый ею начальник, Но-ыль потянулась рукой к полке, украшенной маленькими букетиками живых цветов, касаясь пальцами одного из них, когда её внимание привлек к себе букет, расположенный в самом дальнем углу стеллажа. Засмотревшись на цветы, она попыталась дотянуться и до него, слегка наклоняясь, но результата это не принесло. Букет стоял слишком далеко, и, помышляя попробовать на ощупь лепестки его цветов, с данной инициативой ей пришлось распрощаться, сдаваясь на полпути и резко поднимаясь на ноги.       Каким образом она умудрилась задеть плечом проходившего мимо нагловатого типа, чье неприятное выражение лица и повадки указывали на то, что он был слегка подвыпившим, Но-ыль точно не помнила, но стоило ему к ней повернуться и окатить её фигуру плотоядным взглядом, как ей на мгновение стало не по себе. Зайдя в магазин опохмелиться, он не ожидал, что судьба подарит ему подобную встречу. Но-ыль извинилась перед ним, однако ему почему-то оказалось этого мало.       Так было написано на его покрасневшей и небритой роже. Но рассмотрев её личико получше, вскоре он поменял собственную тактику, начав подбивать к ней клинья. Никак не ожидавшая от него подвоха Но-ыль растерялась, не зная, как отвадить от себя по-хорошему этого ненормального. В её арсенале обращения с подобными типами имелись лишь неприятные методы, но именно сейчас ей не хотелось пускать в ход, чтобы не остаться потом виноватой.       Она до последнего надеялась с ним поладить, извиняясь за столкновение, но мужчина считал иначе, делая все возможное, чтобы подольше остаться в её компании. Зря охранница надеялась, что он первым оставит её в покое. Это стало её роковой ошибкой, привлекшей к себе внимание Командующего. Последний уже не мог молча следить за ситуацией, ища повод вмешаться. Приняв её молчание за знак согласия, пьяница подхватил Но-ыль за запястье и, притянув обескураженную девушку к себе, прошептал ей на ухо следующее:       — Будешь любить меня, признайся? Я же тебя все равно возьму. Ты особо не дёргайся.       — Что вам нужно от меня? — повысила на него голос Но-ыль, выдергивая свою ладонь из его цепких лап.       — Я хочу иметь тебя, детка… — дыхнул ей в лицо пьяница перегаром. — На кладбище.       Резко отодвинувшись от него, Но-ыль поискала взглядом что-то тяжелое, чем можно было бы огреть этого типа по голове, если он продолжит свои приставания. Ей многое приходилось выслушивать от мужчин. И помершего от её рук командира, в том числе, но заняться плотскими утехами прямо на кладбище — такое предлагали ей впервые. Казалось, она не знала, как реагировать на столь «лестное» предложение со стороны незнакомца, лишь бы отвадить его от себя, желая вдогонку «хорошего» дня.        — Хочешь меня, последний раз спрашиваю?! — грубо оборвал её мужчина, не теряя надежды завоевать внимание неприступной девушки.       Приготовившись послать его по адресу, Но-ыль подбирала в уме слова, которыми можно было охарактеризовать его отвратительное поведение, но все изменилось, когда в ситуацию вмешался Офицер. Выступив из тени, он в два счета оказался напротив этого мужика, отталкивая его от своей подчиненной.       — Эта девушка, по-моему, ясно дала понять, что не нуждается в твоем обществе, — отрезал Сон-хо, смеривая его ненавидящим взглядом, — а ты всё никак не уймешься…       Но-ыль была удивлена его появлению здесь, но виду не подала, отступая назад. Она отказывалась верить, что этот человек намеренно следил за каждым её шагом, контролируя её жизнь. Но как бы ни было там на самом деле, в этот раз он действительно оказался рядом случайно, не собираясь её как-то напугать, либо нарушить её планы. И она была вынуждена с этим смириться, передавая непростую ситуацию под его контроль. Получив резкий отпор, незнакомец слегка стушевался, но не готовый так быстро отступить в никуда, не удержавшись, он громко выматерился, обозвав Офицера «долбоебом», что последнему, конечно же, пришлось не по душе.       — Мужик, ты за ротиком своим следи, а то ведь я за такие слова могу и наказать! — схватив его за шиворот, Сон-хо едва удержался, чтобы не избить этого незнакомца до полусмерти, едва контролируя эмоции. — Так что извинись перед людьми, которых ты тут оскорбил!       Ему хотелось вынести его отсюда при помощи удара ноги, а потом схватив его за волосы, бить лицом об асфальт до тех пор, пока у того не посыпятся зубы, но будучи в курсе, что каждое его движение фиксировалось  камерами, опускаться до драки при свидетелях Сон-хо не хотелось. Пришлось взять в узду свой вспыльчивый характер и припугнуть этого типа жесткой расправой. Окажись они в другом, не таком многолюдном месте, возможно он повел бы себя иначе, щедро осыпая его ругательствами и ударами.       Ощутив на каком-то инстинктивном уровне, что этот невесть откуда взявшийся незнакомец вряд ли станет шутить, разбрасываясь подобными угрозами, привыкший бороться с женщинами и детьми, но боявшийся вступать в клинч с другими мужчинами, особенно если речь шла о закаленных в боях типах, пьяница вырвался из хватки Командующего, поправляя свою одежду и переводя взгляд на Но-ыль. Однако так ничего не прочитав по её непроницаемому лицу, подался прочь, снова выматерившись на прощание.            — Пошел вон! — бросил ему вдогонку Сон-хо, испытывая облегчение от мысли, что этот тип правильно расценил его предупреждение и не стал дурить, понапрасну испытывая его терпение. — Карту рисовать не стану! Сам найдешь, по памяти… Пусть путь твой будет долог и тернист! — затем повернувшись к Но-ыль, он окликнул девушку, заметив, что та тоже торопится уйти, не собираясь надолго оставаться в его обществе.       Вынужденная подчиниться приказу начальства, Но-ыль застыла на полпути, и готовая одарить мужчину парой едких реплик, если тот также осмелится проявить к ней нездоровый интерес, она просто ждала, что последует дальше, чувствуя его неумолимое приближение, от которого ей всегда почему-то становилось не по себе.

***

      — Самолет летел, колеса терлись, вы нас не ждали, а мы приперлись! — громко продекларировал Вербовщик, выбираясь из авто и бросаясь навстречу прибывшим пораньше на эту фазенду Ин-хо и капитану Паку. — Всем привет! — окликнул их Гон Ю, размахивая на радостях руками.       Сон-хо отреагировал на встречу не так бурно в эмоциональном плане, ища место для парковки. Его мыслями владела Но-ыль, рискнувшая также поехать на именины после получасового с ним  препирательства. И всю дорогу думая только о ней одной, к прибытию остальных коллег на фазенду Ильнама он отнесся прохладно, следя украдкой за подчиненной. Как ему вообще удалось уговорить эту девушку составить им компанию в поездке, Сон-хо не знал, но факт оставался фактом. Но-ыль прибыла вместе с ними, согласившись на эту авантюру, нежели ответив отказом, заиметь потом кучу проблем с начальством.       Именины создателя игр приходились на начало мая. Это была именно та самая пора, когда вокруг все цвело и пахло, а загородный дом Ильнама утопал в зеленой листве. Оглядываясь вокруг и любуясь яркими весенними красками, Но-ыль не пожалела, что сюда приехала, накинув на свои плечи легкую кофту. Кто знает, возможно их посиделки на открытом воздухе затянутся до самой ночи, а замерзать ей не хотелось, создавая проблемы начальству. По этой причине она старалась держаться как можно неприметнее и не отходить далеко от Командующего, поскольку была единственной девушкой в мужской компании.       — А-а-а, приперлись Ромео и... — проронил заплетающимся голосом прилично хильнувший капитан Пак, останавливая свой взгляд на сияющем от счастья Вербовщике, а потом переходя на Офицера, которого все время с кем-то путал, ежели тот находился не в своей рабочей униформе: — ... Джузеппе! — В то время как «Джульетта» в лице Но-ыль предпочла остаться в стороне, стараясь не мешать мужчинам обмениваться приветствиями.       Эффектно выбравшись из машины, Сон-хо закрыл за собой дверцу ногой, после чего окинув обстановку таким взглядом, будто и не надеялся здесь увидеть что-то многообещающее, одним движением стащил с себя солнцезащитные очки, с наигранной приветливостью подмигивая подошедшему к нему Ин-хо, своему непосредственному начальнику.       — Мы ждем только вас с Гон Ю… Почему снова опаздываете? Неужели нельзя хоть раз выехать пораньше?! — сделал ему замечание Хван, весь перемотанный веревочками, к которым крепились надутые капитаном Паком воздушные шары; на каждой из них красовались отдельные поздравительные фразы иероглифами: «О Ильнам, вы на пару лет стали ближе к пенсии!» или «Разрешите вас отхеппипездить!» и все в том же душе. — Как хоть добрались? — спросил он своего помощника, передавая часть этих шаров Гон Ю, а потом молча кивая Но-ыль.       — Три дня — полем, два дня — лесом, — поджав губы, кратко доложил ему Сон-хо, отпихивая от себя Вербовщика, который переобнимавшись на радостях со всей публикой, полез с объятиями и к нему, после чего остановив свой взгляд на пьяном капитане Пака, резко повернулся к Ин-хо: — Зачем ты позвал сюда этого монстра? Ты хоть понимаешь, что он начнет вытворять, если нажрется вхлам?       Фронтмен лишь развел руками в ответ, показывая, что он это прекрасно понимает, но оставлять их коллегу без праздника он так и не решился. Каждый год они собирались у Ильнама всем составом, включая капитана Пака. Почему же сейчас они должны были от него отказаться? Все изменилось, когда на пороге появился сам именинник, на котором вскоре сосредоточилось все внимание гостей.       Помахав им издали рукой, старик медленно спустился по лестнице, устремляясь к компании. Одет он был в простую, но удобную одежду, состоявшую из таких же простецких штанов и рубашке с жилеткой, причем сам создатель игр держался так, словно все приехали на пикник, а не ради его именин. Так Ильнам хотел показать, как мало значили для него пышные торжества в компании пустых лицемерных людей, финансирующих игры. И проведя в их кругу определенное количество времени, он уединялся с приближенными, в чьей компании ему действительно было интересно, и где его личность ценилась куда выше, чем среди спонсоров игр.       Обменявшись с каждым из них теплым рукопожатием, включая Но-ыль, которую он принял почему-то за родную сестру Командующего, перестав пристально изучать досье каждого сотрудника, как только этим стал заниматься Фронтмен, старик остановил взгляд на Ин-хо, ожидая от него дальнейших действий. Взяв миссию, связанную с поздравлениями, в собственные руки, тот подошел к создателю игр, вручая ему футляр с дорогой выпивкой.       — Вот и вы, Ильнам подошли к такому возрастному рубежу, когда вам тоже можно начинать желать здоровья! — продекламировал Фронтмен, зная, что у старика из-за болезни были проблемы со слухом.       Сияя весь от переполняющего его чувства внимания к собственной персоне, тот незаметно кивнул, с трудом разбирая, что говорил Хван, принимая позже из его рук подарок. Убедившись, что первый этап поздравления прошел удачно, и настроенному на торжество Ильнаму понравился их скромный подарок, поклонившись, Ин-хо перешел ко второй части «постановки», по памяти цитируя придуманные им с капитаном Паком строчки поздравительного текста:       — Желаем вам, чтобы ваши ноги не заплетались, задница всегда сидела на мягком, на уши не падала лапша, глаз не дергался, руки не дрожали, душа находилась в раю, а сердце любило до умопомрачения. В общем, пусть все будет у вас в ажуре!        Улыбаясь, Ильнам поблагодарил присутствующих за поздравление, из которого он все равно не понял ничего, после чего взяв из рук Гон Ю связку надутых воздушных шаров, молча кивнул в сторону веранды, приглашая гостей к застолью. Не став перечить создателю игр, подчиненные последовали за своим боссом, чувствуя, как испаряются последние нотки отчужденности, и они снова становятся сплоченной командой.       Этот дух передался также и Но-ыль, чувствовавшей себя чужой на этом празднике жизни, от которого скоро осталось одно лишь воспоминания, стоило ей ощутить на своем плече прикосновение руки Командующего. Подхватив девушку под локоть, Сон-хо толкнул её в сторону веранды, словно показывая ей, что она тоже будет принимать участие в застолье, так что ни о каком побеге не может быть даже речи. Но-ыль была бы рада отсюда сбежать, но посчитав позже, что подобные посиделки ни к чему её не обязывают, вскоре вздохнула свободнее, ощущая поддержку начальства.       Окаймленная по периметру экзотическими деревьями, чьи ветви создавали тень, эта веранда была расположена на самом краю сада. Оттого там было приятно находиться даже в самый знойный день. Накрытый крахмальной скатертью небольшой стол со скамейками манил к себе немногочисленными закусками в виде чая и порезанного на широком блюде арбуза. Никаких других блюд гости там так и не увидели, стараясь не сильно акцентировать внимание на их отсутствии.       В конце концов, они приехали сюда общаться, а объедать экономившего на всем создателя игр. Помыв накануне трапезы руки под уличным рукомойником и протерев их позже бумажными салфетками, гости подождали, когда за стол сядет сам имениннник, и только потом они стали тоже рассаживаться по местам, разбирая второпях скамейки.       — А ты чего не садишься? — обратился к Сон-хо Фронтмен, заметив его блуждания вокруг стола.       — Тут какая-то падла что-то жрала, — с хмурым видом отметил Офицер, небрежно стряхивая крошки со своей скамейки, которую тут же поставил перед столом, втискиваясь между Вербовщиком и Но-ыль.       В то время как сидевший напротив него Ильнам был окружен капитаном Паком и Фронтменом. Последний как раз находился напротив Вербовщика, а Но-ыль приходилось пялиться на капитана, чей осоловевший взгляд не сулил ничего хорошего.       — Это был я, — с набитым ртом проронил сидевший справа от него Гон Ю, протягивая руку к банке с вареньем, которое предложил ему накануне попробовать Ильнам, открывая домашние запасы.           Стараясь держаться вежливо и не переходить черту, Сон-хо поискал взглядом свою чашку, касаясь пальцами столовых приборов. Посередине стоял чайник и разрезанный на куски арбуз, от которого скоро не осталось и следа, поскольку каждому хотелось отведать эту дивную ягоду. В особенности преуспел в этом Гон Ю, стащив с блюда сразу два куска.       Посиделки, на удивление, начались хорошо, невзирая на некоторые недоразумения со стороны Командующего. Немного сложнее с этим было у Но-ыль, которая вроде и знала всех присутствующих, тем не менее взаимодействие с ними на равных давалось ей сложнее. Она могла тоже принимать участие в трапезе, но вставлять свои реплики в мужской разговор ей было необязательно. Так, расположившись за одним столом, какое-то время гости просто молча смотрели друг напротив друга, каждый думая о своем, пока не раздался голос Ин-хо, обращенного к опоздавшим:         — Как вам сегодняшний стол?       — Нормально, — коротко бросил Гон Ю, заевшись арбузом.       — Четыре ножки, столешница, — поддержал его Командующий, погладив для убедительности накрахмаленную скатерть.       Так обычно отвечал он на подобного рода вопросы, никогда ничего не превознося до небес подобно Вербовщику. И для него это было нормой. В то время как более словоохотливый на его месте человек расписал бы свое внутреннее состояние в деталях, не щадя красок и эпитетов, на которых всегда любил экономить Сон-хо, особенно если дело касалось отношений.         — Вы не так меня поняли, ребята… Я не про мебель, а про еду, — хмуро отозвался Ин-хо, забирая с блюда последний кусок арбуза, разламывая его и предлагая половину капитану Паку.       — А-а-а! — протянул Гон Ю, недоумевая со слов Ведущего.       Не удостоив Вербовщика своим вниманием, Хван лишь пожал плечами в ответ, задавая похожий вопрос Ильнаму. Порой у него складывалось впечатление, будто эти двое постоянно витают в облаках, отвечая на все его вопросы какой-то ерундой. Либо приехали на именины с бодуна, даже не пытаясь вникнуть в его речь.       Нельзя было сказать, что Ин-хо это как-то беспокоило. Но порой ему хотелось, чтобы коллеги были более внимательными, получше вникая в суть его формулировок, и не додумывая ничего лишнего. Пока продолжался спор, какое-то время Ильнам следил за своими подчиненными, а потом потеряв интерес к диалогу по причине глухоты, остановил свой взгляд на сидевшей рядом с Командующим Но-ыль.        — Ты очень милая и симпатичная девушка, — заговорил старик, уставившись на неё так, будто заранее читал её судьбу, не спеша раскрывать все карты. — Я завидую тому мужчине, которому посчастливиться однажды завоевать твое сердце.       Говорить о возвышенном в такие минуты было вполне в духе этого человека. И уж никак не ожидая, что на неё тоже обратят внимание, какое-то время Но-ыль сидела в прострации, не зная, что ответить создателю игр. А когда поняла, что он имеет в виду, мгновенно смутившись, потянулась за чашкой, скрывая за этим жестом собственное замешательство.       Не менее шокированным выглядел и сам Сон-хо, услышав сквозь спор с Ин-хо, что именно сказал Ильнам, общаясь с его подчиненной. И представляя себе, как эта девушка отдается в будущем постороннему мужчине, впервые за это время испытал чувство ревности, пожалев, что захватил её с собой, когда мог спокойно оставить в том магазинчике, где столкнулся с ней изначально, покупая сигареты. А в результате все равно забыл их купить, не совсем адекватно реагируя на легкие замечания окружающих. И чем дольше длились эти посиделки на фазенде, тем сложнее давался ему самоконтроль. А Ильнам только подливал масла в огонь, слишком вольготно рассуждая о будущих избранниках его подчиненной, рядом с которой Офицеру не хотелось видеть никаких мужчин. Кроме него самого.       Но почему он так размышлял, болезненно воспринимая любой намек о личной жизни Но-ыль, мужчина не знал, слабо ориентируясь пока в собственных чувствах. И пока его подчиненная была одна, он жил относительно спокойно, довольствуясь редкими с ней встречами в собственном кабинете. Но чем больше происходило подобных встреч, тем сложнее ему было себя контролировать. И тем сильнее хотелось перейти запретную черту, нарушая правила субординации.       Сама мысль о том, что рано или поздно у Но-ыль мог появиться мужчина, выводила Сон-хо из себя. Он не мог стать к ней ближе, потому что она была к этому не готова, и в то же время терять её ему не хотелось. Ведь если она найдет свою дочь, то обязательно сбежит от него, порвав с нелицеприятной работой. Потому стараясь этого не допустить, он продолжал держать её в неведении, злоупотребляя своим положением. Сон-хо был не готов с ней расстаться и отпустить её к другому мужчине.       О чувствах же самой Но-ыль он предпочитал не думать, придерживаясь во всем собственных эгоистических устремлений. А то, что рано или поздно она могла обо всем узнать и возненавидеть его по-настоящему, мужчину как будто не волновало. Либо он чересчур был уверен в себе, испытывая на прочность терпение непокорной девушки.             Из этих размышлений его вывел Ин-хо, попросив разлить гостям чай. Сев между капитаном Паком и Фронтменом, Ильнам ждал, когда ему нальют кипятка. В щербатую пиалу, из которой он обычно пил, пусть она смотрелась неуместно на фоне нового фарфора, которым приходилось довольствоваться в этот раз его гостям. Не став спорить с начальством, Сон-хо потянулся за чайником, разливая всем кипяток по старшинству.       Привстав немного с места, чтобы удобнее было управляться с горячей посудиной, сначала он налил кипяток Ильнаму, потом добрался до Ин-хо, затем плеснув воды уже в собственную чашку, обслужил Вербовщика, выливая остатки кипятка капитану Паку и Но-ыль. Устав наблюдать за тем, с каким удовольствием создатель игр пьёт чай из своей старой пиалы, расплескивая напиток по всему столу, Ин-хо поставил свою чашку на место, неожиданно поворачиваясь к старику:       — Почему вы не возьмете себе нормальную посудину? У вас дома есть прекрасный сервиз… А вы пьете из какой-то щербатой пиалы…       — Это память о моей молодости, Ин-хо, — мечтательно улыбаясь, кивнул Ильнам. — Я пил из неё, когда мне было девятнадцать, — после чего покрутив пиалу на свету, словно любуясь гранями этого дорогого его сердцу артефакта, спустя время добавил: — Вот почему я её храню и продолжаю пить из неё, несмотря ни на что…       — Понятно, — кивнул Хван, вновь принимаясь за свою скромную трапезу и больше не тревожа его своими вопросами.        Не замечая ничего вокруг, Вербовщик уплетал варенье из слив, то и дело черкая локтем своего соседа в лице Командующего. Порядочно загустевшее за пару лет, оно не давалось ему в руки, хоть убей. Не выдержав, Сон-хо был готов предложить ему собственную помощь, когда выхватив из банки ещё немного варенья, Вербовщик уронил его прямо коллеге на штаны.       — Гон-ю, ты такой неаккуратный, когда ешь, — мрачно проронил тот, хватаясь за салфетку. И словно заранее сговорившись с Вербовщиком, Но-ыль разломала свой арбуз, чтобы его удобнее было есть, когда от него отвалился кусок, падая уже на второе колено Офицеру.       Выругавшись, мужчина схватил на эмоциях ещё одну салфетку, пробуя стереть второе пятно, а вдобавок только больше его растер, негодуя по причине нерасторопности этих двоих, и в то же время злясь на самого себя. За то, что не надел брюки попроще и желательно темного оттенка. Теперь его одежда была безнадежно испорчена. И сама мысль, что ему придется проходить так до вечера, пока он не окажется дома, его убивала, окончательно испортив ему праздничное настроение.        — Ильнам тоже недалеко от них ушел, — попытался успокоить своего помощника Фронтмен, наблюдая за его безуспешными попытками привести в порядок свои брюки. И в какой-то степени он оказался прав. Только в отличие от Вербовщика, у старика это варенье было не только на одежде, но и на голове.       Достав ложку, Ильнам молча ел варенье из банки Гон Ю, глядя куда-то перед собой. Так, зависший между двумя реальностями, старик каждый раз улыбался, когда кто-то обращался к нему с репликами в ожидании его ответа. Заметив, что речь зашла о нем самом, Ильнам задумался о чем-то, перестав жевать, после чего повернувшись в сторону Гон Ю, при всех назвал его собственным внуком. Тот едва не поперхнулся вареньем, услышав в свой адрес подобные слова.       — Я рад, что у вас сложилось обо мне такое мнение, — через время отозвался Вербовщик, машинально кивая старику, — но вашим внуком я никак быть не могу.       Поставив на стол свою пиалу, Ильнам разочарованно вздохнул. Порой возникали моменты, когда он забывал, как выглядят его настоящие внуки и как вообще их зовут, принимая свою родню за первых встречных, а то и вовсе их не узнавая. Что-то подобное произошло с ним и в этот раз.       Слегка растерявшись после признания Гон Ю, Ильнам не имел ничего против, чтобы его внуком побыл именно он, забыв при этом, что одни внуки у него уже имелись. И уловив, что старик был снова не в себе по причине старческой деменции, Вербовщик с Командующим не упустили возможность немного развлечься, задавая ему каверзные вопросы, большая часть которых касалась времен его молодости. Ин-хо осуждающе смотрел на коллег, но молчал, пока их вопросы не стали переходить всякую грань.       Особенно усердствовал в этом плане Сон-хо, не зная, отыгрываясь на создателе игр за свои испорченные брюки. И он же оказался единственным, кто по-настоящему был шокирован его откровениями, ни разу не слыхав столь откровенной чуши от старика.       Найдя его болтовню вполне забавной, Но-ыль улыбалась, во всю пялясь на создателя игр, и расценив её жест как искреннюю симпатию к своей персоне, Ильнам был рад стараться, вспоминая собственную молодость. В частности, снова и снова погружаясь в воспоминания первого знакомства с супругой. Испытывая легкое смущение по причине своего странного поведения и не зная, чем себя занять, Но-ыль слегка пошевелилась, задевая коленом бедро сидевшего рядом с ней Командующего.       Слегка возмущенный развязностью своей подчиненной, но не подавая вида, будто этот её жест по-настоящему его взволновал, Сон-хо хотел отплатить ей той же монетой. И пока Вербовщик, стрекоча подобно сороке, расспрашивал Ильнама о его похождениях, придвинувшись поближе к Но-ыль, Офицер коснулся ногой её щиколотки. Вздрогнув так, словно её ударило током, девушка бросила в сторону начальства грозный взгляд.       Подперев свой подбородок ладонью, мужчина с невозмутимым видом слушал старика, будто к подобного рода провокационным действиям никакого отношения он не имел. Только Но-ыль было не обмануть. Она быстро «раскусила» его намеки, понимая, что старый Ильным был неспособен на подобные телодвижения.       Быстро утомившись от посиделок, старик внезапно поднялся из-за стола и поблагодарив компанию за прекрасно проведенный вечер и атмосферу, покинул веранду, устремляясь в сторону дома. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что гости даже не сразу поняли, почему он так себя ведет, ранее никогда не жалуясь на усталость. Теперь болезнь видимо начала давать о себе знать сильней, и он больше не мог притворяться бодрым, взяв за привычку уделять пару часов дневному сну.       — Постойте, вы куда? — кинулся за ним Сон-хо, никак не ожидавший от старика подобного «пассажа».       — Ухожу мыться и спать, — спокойно бросил тот, поворачиваясь к Командующему.        — Но сейчас только час дня, сэр! — заявил Сон-хо, взывая к его рассудку, но тот лишь отмахнулся от него, как ни в чем не бывало продолжив свой путь. Разочарованный его поступком, Командующий вернулся на место и поймав на себе осуждающий взгляд Ин-хо, приготовился выдержать очередную порцию критики и наставлений от Фронтмена.       — Ну, сколько можно над ним издеваться? — пристыдил их с Вербовщиком Ин-хо, допивая свой чай. — Да у него после смерти жены «поехала кукушка», а вы смеетесь...       — Да, никто над ним не смеется, — успокоил его Гон Ю, воспринимая подшучивания над возрастным создателем игр как нечто обыденное; что-то такое, что не стоило никаких обид и ссор. — Я, к примеру, его вообще не трогал. Это к Сон-хо все вопросы…       Его доводы не оказали никакого воздействия на Ин-хо, чье скептическое выражение лица говорило само за себя. Для него они оба были виноваты в происшедшем. Хотя возможно Ильнам действительно ушел к себе по причине усталости, а они раздумали из мухи слона, выдумывая проблему на ровном месте.       — Не трогал? — удивился Ин-хо, останавливая свой взгляд на Командующем. — А над чем же вы тогда смеетесь весь день?       — Мы? Смеемся? — иронично заметил Сон-хо, поднимаясь из-за стола, чтобы размять немного свое тело. — Мы им тихо «восхищаемся», — после чего заговорщически подмигнув Гон Ю, он надел свои солнечные очки, отворачиваясь от Фронтмена, чтобы не так сильно было заметно его насмешливое выражения лица.       Не желая здесь больше оставаться, он взглянул за часы, затем сделав знак Но-ыль идти к машине, подошел к столу, чтобы допить остатки чая. К арбузу он так и не притронулся, отдав свою порцию Гон Ю. Украдкой проследив за ушедшей в сторону ворот девушкой, Вербовщик поправил на себе галстук, и давно мечтая узнать у коллеги, что связывает его с подчиненной, он поискал взглядом Сон-хо, игнорируя собиравшего со стола чайный сервиз Хвана.       Подождав, когда тот оставит их в покое и сосредоточится на мытье посуды, Гон Ю сел за стол, ловя на себе удивленные взгляды Командующего. Не понимая, что происходит, и почему тот так странно себя ведет, Сон-хо собирался задать ему встречный вопрос, когда запустив пальцы в свои волосы с целью поправить пробор, Гон Ю наклонился к коллеге, подмигивая в сторону ушедшей к воротам Но-ыль:       — Познакомишь со своей подругой?