Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

"Есть двери, у которых не ждешь стука -

они ощущают твой пульс

и сами приоткрываются" (с)

7 лет назад…

      Это был пасмурный осенний день. Небо украшали сизые и не пропускавшие ни единого солнечного луча облака, а с севера дул холодный ветер. Ближе к полудню стал накрапывать мелкий дождь, а потом и  вовсе похолодало. С веток стекали вниз дождливые капли, падая на высушенную траву, а трещавшие от сильных порывов ветра кроны деревьев нагоняли тоску.       Пробираясь сквозь густой лес, где шанс, что её выследят, был крайне низок, молодая девушка в возрасте двадцати одного года то и дело озиралась по сторонам, прислушиваясь к посторонним звукам. Но все было относительно спокойно. Однако так и не встретив на своем пути ни единой души, и посчитав, что она попросту потерялась, девушка брела наугад, стараясь игнорировать донимавшее её чувство голода.       Последний она раз ела перед побегом. То был скудный армейский паёк, которым так и не удалось ей тогда насытиться. И два дня проваландавшись по лесу без еды, (не считая сорванных впопыхах ягод и орехов, заменявших её завтраки и обеды), она не имела ничего против сытного ужина с полным набором классических блюд.       Расстреляв своего командира за домогательства, чуть позже она расправилась со своими сослуживцами, быстро унося ноги с места преступления. Потраченные пули закончились, и, избавившись от винтовки, которая мешала свободному перемещению по заросшему лесу, она поставила перед собой цель брести вперед до тех пор, пока не упадет на землю от усталости.       На протяжении всего пути ей мерещилась злосчастная погоня. И это ещё больше подстегивало её продвигаться сквозь чащу, нигде не останавливаясь. Мерзкие словечки командира и его такое же мерзкое окровавленное лицо ещё долго стояло у неё перед глазами, мешая хладнокровным действиям. И не придумав за это время ничего лучшего, кроме как решиться на побег, забыв обо всем, включая собственную дочь — Хан Сон-ы, с которой она возможно больше не встретится, после расправы Кан Но-ыль брела по лесу весь день, не давая себе времени на передышку.       Главным для неё было тогда спасти в первую очередь себя, а уж о дочери она сумеет позаботиться, как только доберется до более безопасного места. Надвигающиеся сумерки застали её врасплох, и, опасаясь стать добычей какого-то хищного зверя, девушка забралась на старое огромное дерево, заночевав прямо в дупле, хорошо защищенном от пронзительного ветра. Безоружная и совсем обессилевшая к концу дня. Там она и уснула, приходя в себя после пережитого накануне сильного стресса.       На удивление, ночь прошла спокойно: на её след так никто и не вышел, а к самому дереву никто из животных не подходил. Машинально кутаясь в свой армейский плащ, Но-ыль проснулась от приступа голода, который теперь уже ничем нельзя было заглушить, после чего спустившись вниз с дерева, чтобы поискать воды, она утолила жажду, наткнувшись вскоре на какой-то родник.       Там же она и умылась, дрожа вся от холода. С поисками еды оказалось не все так просто, и её это немного пугало. Ведь с собой она тогда не взяла ничего. У неё не было ни бутылки воды, ни элементарно куска хлеба. Ни-че-го. И прекрасно понимая, что если к концу этого дня она не выйдет на какую-то деревушку, либо более солидный населенный пункт, где можно было попросить помощи у людей, то скорее всего умрет от истощения, Но-ыль взяла свои эмоции под контроль, стараясь впредь действовать хладнокровней, если хотела выжить и не нажить себе новых проблем.       Также с собой у неё не было ни карты, ни компаса, что только усугубляло поиски дороги, которая могла бы вывести её к какому-то поселению, где она могла временно перекантоваться, набираясь сил для очередного броска.       Накрапывающий с утра дождь действовал на неё угнетающе, и окончательно пав духом после такого начала дня, она приняла решение брести зверовой тропой, пока та не выведет её в какое-то место, где бы она могла найти свое спасение. А если этого не случится, значит ей суждено найти здесь свою смерть. Это было все же лучше, чем позорно умирать там, откуда она сбежала, не в состоянии больше туда вернуться. С этими мыслями снайперша поднялась на ноги и поплотнее укутавшись в свой плащ, покинула место возле родника, закусывая на ходу ягодами.       Воспрянув духом, когда дождь немного прекратился, она выжала свои промокшие волосы, и убедившись, что поблизости никого не было, девушка продолжила свой путь, с удивлением обнаруживая, что больше не вспоминает об убитом командире, а сами воспоминания о его трупе не вызывают у неё такого чувства брезгливости, как вчера. На первое место вышли мысли о физическом выживании, и, наплевав на то, что могли подумать о ней люди, если ей посчастливиться здесь на кого-то наткнуться, она просто шла вперед, то и дело сбиваясь с пути, а потом прячась в различные ущелья, едва до её слуха доносились подозрительные шорохи.       Преодоление лесных зарослей требовало немало выдержки и времени, а начавшийся позже дождь только усугубил её состояние, приводя в негодность её плащ. И пожалев тогда, что она не взяла с собой ни спичек, ни зажигалки, чтобы развести костер, Но-ыль не покидали мысли о пламени, вблизи которого можно было бы немного согреться и просушить одежду.       Холод пробирал до костей; она дрожала так, как никогда ещё в своей жизни, рискуя умереть от переохлаждения, оказавшись одна в дикой местности. Теперь она окончательно заблудилась, не имея понятия, куда ей следовало брести. Возможно за ней давно послали поисковую группу с собаками. Но вряд ли они так быстро её найдут. Дождь смыл все следы, и даже если одной из собак удастся на неё выйти, она все равно их потеряет, потому что они остались не везде. Ей надо было всего лишь выиграть время и где-то спрятаться, чтобы позже покинуть данную территорию. Без потерь и сожалений.                    Сделав небольшой привал и смутно ощущая, что он будет наверное последним в её жизни, Но-ыль поправила свой плащ, уставившись куда-то в пасмурное небо. Дождь заметно усилился. Больше оставаться здесь было нельзя. Не зная, сколько времени займет дальнейший отрезок пути, она слегка встряхнулась, сбрасывая с себя оковы оцепенения, и потерев немного конечности, чтобы вернуть им хоть какое-то подобие тепла, побрела дальше, выходя на опушку, среди деревьев которой виднелся небольшой домик. При виде него в душе девушки затеплилась надежда.       Интуиция подсказывала ей, что это может быть ловушка, но успев порядочно намаяться за время бессмысленного блуждания по лесам в одиночестве, с ощущением полнейшей безысходности, Но-ыль была готова рискнуть, не желая возвращаться туда, где царил холод и невнятная перспектива смутного выживания.       Убедившись, что за ней никто не следит, она вышла из своего укрытия, устремившись прямо к этому дому. Заброшенным он не выглядел. Наоборот, здесь кто-то жил, только не на постоянной основе, и используя это место как перевалочный пункт. Но кем именно были эти люди? Подойдя поближе к порогу, Но-ыль ещё раз осмотрелась, отмечая про себя ухоженность близлежащей территории и следы колес авто на песке и выкошенной траве. Значит сюда кто-то периодически приезжает, выдвигаясь на охоту или рыбалку. Так посчитала сама Но-ыль, заметив, что следы эти были свежими.       Расправив плечи и ступив на порог дома, она постучалась в дверь, надеясь, что ей кто-то отворит, но сколько бы она ни стучала, время от времени прикладывала к створке ухо, за ней было глухо как в танке. Словно сорвавшись накануне с места, хозяин дома куда-то уехал, не торопясь возвращаться обратно. Все это выглядело крайне странно, но сбитая с толку снайперша не собиралась сдаваться. В насквозь промокшей от дождя одежде она далеко не уйдет. Для начала её надо было просушить, пообедать, и только потом продолжать свой путь, иначе она рисковала получить воспаление легких, либо вовсе попасться в руки поисковой группе, которая быть может в этот час прочесывает лес, следуя за ней по пятам.       Но-ыль была уверен, что живущие в этом доме люди не дадут её в обиду, и если ей удастся найти с ними общий язык, то возможно они согласятся приютить её у себя, чтобы вывезти потом в безопасное место. А для этого ей следовало убедиться, что здесь вообще кто-то жил, и только потом просить этих людей о помощи.       Но что если её предположение оказалось ошибочным, и здесь никто не живет? Сколько тогда времени ей придется потратить на ожидания, пока хозяева не вернуться домой?! Она не планировала проторчать здесь вечность. Ничего страшного, если дом окажется заперт. Она найдет способ, как в него проникнуть. Если не через окно, так посредством других тайных ходов. Это было все же лучше, чем просто стоять на пороге и ждать своей смерти, когда спасение находилось буквально в нескольких шагах от неё.       Устав ждать, когда ей ответят взаимностью, продрогшая девушка вновь переступила через собственные принципы. Убедившись, что в доме действительно никого не было, она всем телом навалилась на дверь, толкая её вперед. На удивление, створка оказалась незапертой, спокойно пропуская её вперед. Через пару секунд Но-ыль оказалась в просторном и уютном помещении зала, с расположенной в углу добротной лестницей, которая вела куда-то наверх.       Здесь, по всей видимости, проживали весьма обеспеченные люди, но почему тогда они не запирали дверь? Элементарная забывчивость или сила привычки? А может они так делали, руководствуясь слепой уверенность в том, что в такую местность вряд ли забредет кто-то посторонний, и по этой причине не утруждали себя навешиванием на двери замков?! Но скорее всего в доме не было ничего сверхценного, либо они не боялись это потерять, что все равно выглядело странновато. Впрочем, очень скоро усталость дала о себе знать, и порядочно соскучившись за это время по нормальным условиям и уютом, Но-ыль потеряла бдительность, взявшись за исследование данного места.       Она все никак не могла поверить, что находилась здесь совершенно одна. Скорее всего хозяин дома где-то уснул, не ведая о том, что по территории его дома рыскал чужак. А когда он проснется, она рисковала навлечь на себя новые неприятности. Тем не менее от всех этих подозрений не осталось вскоре и следа, стоило ей перейти на кухню, граничившей с гостиной, в центре которой был расположен стол на трех персон. Именно столько там было заранее вымытых и расставленных по бокам тарелок, отличавшихся между собой цветами и габаритами. Но кем именно были эти люди, и что они здесь делали, это ей только предстояло выяснить.       Сняв с себя плащ и повесив его в прихожей, Но-ыль заглянула в кастрюли, откуда исходил приятный и дразнивший её ноздри аромат всяких пряностей. Готова лопать все, что угодно, лишь бы поскорее набить свое пустое брюхо, она сняла крышку с одной из кастрюль. Там оказалась свежеприготовленная лапша, которую оставили остывать на плите. Это значило, что хозяева могли вернуться с минуты на минуты. Но пока они будут отсутствовать, этого времени ей должно хватить, чтобы подкрепившись лапшой, успеть покинуть этот дом до их возвращения.       То, что она без разрешения проникла на чужую территорию, расхаживая по ней как у себя дома, Но-ыль как будто не смущало. И сгорая от желания как можно скорее утолить свой голод, стащив кастрюлю с плиты, она тут же поставила её на стол, отсыпав лапшу в большую тарелку, рядом с которой стояла выкрашенная в серый цвет матовая чашка с надписью «Хван Ин-хо». Не придав данному факту никакого значения, беглянка вновь сфокусировала внимание на ароматной лапше.       Вывалив половину содержимого кастрюли конкретно в эту тарелку, Но-ыль вернула жестяную емкость на плиту, и, подтащив к столу большое кресло, уселась прямо на него, пододвигая к себе тарелку. Лапша оказалась на вкус просто изумительной. Единственное, что мешало ей полноценно насладиться трапезой, было неудобство, которое она испытывала, стремясь занять удобное место в кресле, которое не подходило ей по всем параметрам.       Ерзая по мебели, рассчитанной на взрослого мужчину, она никак не могла занять удобное для себя положение: подлокотники выдались слишком широкими для её рук, а спинка кресла, на которую она хотела опереться, были расположены далековато от её тонкого туловища. Устав съезжать все время назад, она взяла тарелку в руки, и, забравшись в кресло с ногами, была вынуждена вскоре поменять его на соседнее, которое казалось ей более компактным и не таким широким как это.       Утолив немного голод и уже не набрасываясь на еду, словно видела её впервые, Но-ыль пересыпала остатки лапши во вторую, среднего размера, тарелку, рядом с которой стояла выкрашенная в красно-синий цвет именная чашка с надписью «Дорогому Гон Ю!».       Это кресло выдалось более удобным и прочным, но все равно в нем чего-то не хватало. Уделив немного внимания трапезе, она отвлекалась от неё, чтобы оценить свое новое положение, скользя взглядом по помещению гостиной. Похоже здесь обитали в основном мужчины. По крайней мере, ничего такого, что указывало бы на присутствие в этом доме женщин, она не обнаружила, как бы пристально не изучала интерьер.       Так и не досидев до конца в этом кресле, она пересела на третье, пересыпая остатки лапши в последнюю тарелку и упираясь спиной в небольшую подушку, специально поставленную вертикально, чтобы отдыхало тело.       С местом она не прогадала. Именно это, третье по счету кресло показалось ей наиболее подходящим для её хрупкого телосложения: её руки свободно перемещались по столу, а спина не ерзала, как это наблюдалось на других креслах, которые она уже успела опробовать. Почти доедая свою лапшу, Но-ыль жалела только об одном: что не пересела сюда раньше, слишком долго ища подходящее.       Ведомая любопытством, она потянулась к чашке, принадлежавшей очевидно, данному обладателю. «Чхве Сон-хо», — было выведено розовыми буквами на её черном фоне. Тщетно пытаясь понять, кем приходились друг другу все эти люди, Но-ыль повертела её в своих руках, представляя себе данного человека и род его деятельности. Но то, что они не являлись родственниками, она поняла это быстро, возвращая чашку на место и случайно смахивая её на пол.       В следующий момент до слуха девушки донесся звук битого стекла. Моментально встрепенувшись и отставив в сторону пустую тарелку, она покинула кресло, чтобы найти совок. Но сколько бы усилий она не прикладывала, рыская по всей гостиной и заглядывая во все углы, так его и не обнаружив, Но-ыль была вынуждена вернуться на место, любуясь издали устроенным по её вине «свинарником».       Хозяева, конечно, вряд ли обрадуются подобной картине по возвращению обратно. Особенно касалось это владельца чашки, склеить которую уже было нереально. Поддавшись охватившему её чувству вины, Но-ыль подняла с пола осколки, укладывая их напротив тарелки того, кто носил имя «Чхве Сон-хо», и, ощутив спустя время во всем теле усталость, отправилась на второй этаж, ища себе укромное местечко для отдыха.       Её внешний вид оставлял желать лучшего, а саму одежду следовало просушить. Что она и сделала, постепенно избавившись от неё и раскладывая её сушиться на теплых батареях. Оставшись в одном нижнем белье, Но-ыль задрожала с прежней силой, но не найдя вокруг ничего такого, что можно было набросить себе на плечи и таким образом согреться, она поднялась по лестнице, натыкаясь на первую спальню с занимавшей почти треть комнаты кровать.       Недолго думая, девушка забралась туда, пробуя на ощупь твердые подушки. Снайперша понятия не имела, кому именно могла принадлежать эта спальня, но выглядела она просторной. Самой ей свою жизнь приходилось довольствоваться койками. Исключение, пожалуй, составляла их брачная с мужем кровать, не выдерживающая, впрочем, никакой конкуренции с той, на которой она сейчас лежала, не в состоянии согреться.       Постель казалась ей чересчур холодной, а одеяло тяжелым. Пока она лежала под ним, у неё было ощущение, будто она находится в чьих-то удушающих объятиях, из которых невозможно было выбраться. В конце концов, сильная усталость одолела беглянку, и ненадолго прикрыв свои глаза, она провалилась в сон, разбуженная спустя время кошмаром.       Ей снилось, что её таки нашли и теперь везли на казнь, устроив для неё предварительно пытки. Сон не принес облегчения. Она не чувствовала себя отдохнувшей, но все же была рада, что ей это только приснилось. Протерев глаза, Но-ыль поднялась с кровати, смутно вспоминая, как вообще здесь оказалась и куда подевалась её одежда. Ситуация выглядела сумбурной, но больше оставаться в этой спальне она не хотела. Ей следовало поискать другую кровать, поменьше, и желательно без такого тяжелого одеяла, под которым невозможно было заснуть.       С этими мыслями девушка спрыгнула на прохладный деревянный пол, покидая негостеприимное помещение. Вторая спальня понравилась ей больше. Интерьер этой комнаты показался ей не таким чопорным, и потому быстро пришелся ей по вкусу. Её не устраивала только сама кровать, но что именно было в ней не так, она пока не понимала, с опаской забираясь под одеяло.       Проворочавшись в ней где-то с полчаса, прикладывая голову то к одной, то ко второй подушке, чтобы найти более удобное для себя положение, Но-ыль вскоре просто улеглась на спину, уставившись куда-то в потолок. Эта комната казалась яркой даже в пасмурный день. А все благодаря огромным окнам, лишенных занавесок, словно тому, кто проводил здесь свободное время, нравилось все делать напоказ. Из-за этого сон совершенно не шел ей в голову, вынуждая отвлекаться на всякие посторонние мысли. Не выдержав, Но-ыль снова поднялась с постели, и, негодуя сама на себя из-за собственного беспокойства, она была вынуждена покинуть и эту спальню, перемещаясь к третьей комнате, замыкавшей круг её поисков места отдыха.       Постояв немного перед дверью, словно не решаясь переступить порог этой комнаты, а потом тоже разочароваться, как в тех двух, которые пришлись ей не по душе, снайперша ещё раз окинула грустным взглядом свое нелепое одеяние. Будь её плащ в приличном состоянии, она покинула бы этот дом сию минуту, лишь не докучать этим людям своим присутствием. А так судьба вынуждала её делать выбор без выбора. И если ей не подойдет эта третья по счету спальня, тогда ей придется заснуть… на подстилке у входной двери подобно сторожевой собаке. Что только увеличивало риск столкновения с обитателями дома и возможными преследователям.       Смирившись, в конце концов, со своим новым положением, где от неё уже мало что зависело, она зашла в последнюю спальню, чье помещение выглядело затененным из-за закрывающих его окна веток деревьев. Потому даже в яркий день здесь было всегда темно словно вечером, а летом — прохладно без кондиционера. Найдя эту спальню вполне комфортабельной, можно даже сказать, без изысков, Но-ыль легла на кровать, решив попробовать на упругость матрас.       В первой спальне он был пожестче, из-за чего она так и не смогла там заснуть, как не силилась пригнать к себе сон. Во второй, на кровати среднего размера — она буквально утопала в перине, привыкнув к более твердым поверхностям. И только кровать в третьей спальне показалась ей наиболее удобной и подходящей по всем параметрам. Как по размеру, так и по степени упругости перины. Словно ночевавшей здесь человек весьма щепетильно относился к выбору постельного белья, потратив уйму времени на его поиски. Остальное для Но-ыль не имело значения.       Недолго думая, она стащила с этой кровати покрывало и сложив его так, чтобы оно нигде не помялось, легла на постель, без промедления забираясь под одеяло. А там, выделив для себя каких-то полчаса времени на полноценный отдых, вскоре закрыла глаза, моментально проваливаясь в сон. Усталось таки одержала над ней верх, а полутемная обстановка сделала свое дело, успокоительно повлияв на её нервную систему.

***

      Небольшой джип с прицепом, к которому сверху была прикреплена моторная лодка, на скорости въехал во двор, лишь чудом не увязнув в грязи. Небольшой дождь подпортил рыбалку, и по этой причине её пришлось свернуть раньше времени и вернуться обратно. Сидевший за рулем Хван Ин-хо, заступив недавно на должность Фронтмена, был немного этим огорчен, но не подавал виду, целиком и полностью сконцентрировавшись на дороге.       Находившийся подле него на переднем сидении Гон Ю, он же новый Вербовщик, который только постигал азы вербовки игроков, громко комментировал происходящее, время от времени переходя на анекдоты, часть которых Хван знал наизусть, лишь из вежливости делая вид, будто слышит их впервые.       На заднем сидении сидел Чхве Сон-хо, он же управляющий на должности «квадрата», которого обещали в скором времени повысить до должности Командующего офицера. Больше торча в своем телефоне, нежели поддерживая беседу, он вел себя потише Вербовщика, изредка поворачивая голову назад и следя за лодкой.       Недовольное выражение лица мужчины и его надменно сжатый рот намекали на его особенное сегодня ненастроение, но давно смирившись с меланхолико-холерическим типом темперамента коллеги, окружение принимало его таким, каким он был, закрывая глаза на его своенравный характер. Потому что в нормальной обстановке Сон-хо вел себя спокойно, не подавая никаких признаков паники, однако стоило ситуации выйти из-под контроля, как он тотчас ставил всех на уши, раздувая из любой мелочи проблему катастрофического масштаба.       Иногда это помогало взбодриться и принять вовремя меры, поскольку Ин-хо, включая остальных, было свойственно недооценивать риски, а видевший опасность буквально во всем, что выходило за рамки его обыденного восприятия, либо вызывало подозрения, Сон-хо помогал ему посмотреть на ситуацию под другим углом зрения, вынуждая действовать сию минуту, пока не стало все хуже. Такими были издержки его параноидного психотипа. В то время как сам Ин-хо был ярким представителем обсессивно-компульсивного психотипа, а вечно живущий на позитиве Гон Ю — маниакально-гипертимного.       Новость о том, что должность Фронтмена, которую изначально Ильнам собирался передать ему, перешла в руки бывшего игрока, какого-то Хвана Ин-хо, никак не улучшала настроение будущего Командующего. Даже во многом усугубляла его. И давно смирившись с тем, что ему до конца жизни придется просуществовать на вторых ролях, в тени Фронтмена, Сон-хо больше не подходил с этим вопросом к старику, сконцентрировавшись на своих прямых обязанностях, включая вербовку сотрудников. Ему же потом и пришлось обучать данной методике новенького Гон Ю, с той разницей, что тот вербовал игроков, добавив в неё позже игру в ттакджи.       В машине, принадлежавшей Хвану, отсутствовал только четвертый пассажир и завсегдатай их «Рыболовной группы» по совместительству. Капитан Пак. Любитель уйти в хороший запой перед рыбалкой, а потом подолгу не брать трубку, как не пытался дозвониться до него Ин-хо, набирая на телефоне его номер.       Накануне компания собиралась выйти порыбачить в открытый океан, как у них это было заведено, но очередной каприз капитана Пака, не раз показавшего себя неблагонадежным в этом плане человеком, сбил им всем карты, из-за чего они были вынуждены дружно пересесть на моторную лодку, курсируя на мели, где рыба практически не водилась. В океан они на ней практически не выходили, опасаясь последствий. А спустившийся после обеда дождь усугубил ситуацию, в которой Гон Ю, всегда смотревший на жизнь позитивно, лично не видел ничего плохого, пытаясь убедить в этом коллег.       — Может наберешь его снова? Уточнишь, как он себя чувствует… — предложил он Хвану, едва с травлей анекдотов было покончено. И вообще в салоне авто целый день было слышно только его одного, так что не получая толком ответа на свои вопросы ни от недовольного Сон-хо, ни от сосредоточенного на дороге Хвана, Гон Ю общался уже сам с собой, развлекая их похлеще радио.       — Я звонил ему недавно, — коротко бросил Ин-хо, резко поворачивая руль, чтобы объехать выбоину. — Интересовался его самочувствием…       — И что он сказал?       — Сказал: «Не спрашивай» и отключился. Вот таким коротким получился у нас с Паком разговор, хотя у меня были подозрения, что этим все и закончится. Мог бы ему и не звонить.       — Но из-за его прихоти мне пришлось сегодня управлять этой чертовой лодкой, а не наслаждаться рыбалкой, как обычно. И это в самый пик шторма! — заворчал с заднего сидения Сон-хо, никогда не упускавший возможности раскритиковать кого-то публично, особенно если речь заходила об обсуждении чьей-то личности, да ещё в негативном ключе.       Он знал, что запои были слабым местом лучшего друга Ин-хо, но вместо того, чтобы промолчать, либо перевести эту тему в иное русло, он вставил и свое словцо в неоднозначную беседу, устав подавлять внутри себя эмоции гнева.       — А ты все никак не угомонишься, дружище! — поворачиваясь к нему, усмехнулся Гон Ю, зная, что тот терпеть не мог, когда рыбалка проходила в таких условиях, а не яхте, где за сам рейс и управление судном отвечал капитан Пак, на которого все можно было спихнуть. — Но если тебе так не нравится ею управлять, тогда научи меня! В чем вопрос? Я буду вашим новым капитаном!       — Кто угодно, Гон Ю… Кто угодно, только не ты! — взмолился Хван, судорожно хватаясь за баранку из-за услышанного. — Уж прости нас с Сон-хо…       С таким успехом они могли бы поставить за штурвал ничего не ведавшего в данном ремесле Ильнама, с которым все равно чувствовали бы себя спокойнее, чем с тем же Гон Ю, чей темперамент мог сыграть с ними злую шутку. С таким «капитаном» они рисковали оказаться неведомо где и зачем. И хорошо, если лодка останется в нейтральных водах, а сами они не окажутся, к примеру, у берегов американского континента, умудрившись переплыть на ней через Тихий океан.       Новый Вербовщик за штурвалом такой махины в их представлении — был бомбой замедленного действия, которая могла дать о себе знать в любой момент. С  этой целью Ин-хо запрещал капитану Паку обучать Гон Ю искусству мореплавателя и вообще подпускать его к штурвалу. Другое дело — собранный и сосредоточенный на своем деле Сон-хо, который не любил управлять ни лодкой, ни яхтой, но был вынужден научиться это делать, периодически заменяя собой уходящего в запои капитана Пака, иначе на их рыболовецком хобби пришлось бы поставить крест.              Заехав во двор и став так, чтобы было удобно спускать прицеп, Ин-хо остановился напротив строения, напоминавшего гараж. Выбравшись из машины, Гон Ю спрыгнул на траву, слегка разминая тело. Очень скоро его примеру последовал чувствительный ко всему Сон-хо, больше всех ратовавший за скорое завершение погрузки лодки, чтобы пойти потом погреться в дом. И когда к ним присоединился Хван, работа пошла быстрее.       Сам Гон Ю больше болтал, чем помогал с лодкой. Толк от него был минимальным. Тогда как Сон-хо, работавший молча, но исправно, ещё долго не мог к ней приноровиться, разматывая ремни, и пристально следя за тем, чтобы она не слетела с прицепа, как произошло это с ним на пляжу.       Неудачно став на край прицепа, он потерял тогда равновесие, и не успев толком за него зацепиться, полетел вниз, падая на полусогнутую руку. Опасаясь, как бы его будущий помощник не получил серьёзных травм, Ин-хо бросился ему на выручку, интересуясь его состоянием. Что не сильно поторопился сделать Вербовщик, нашедший в падении коллеги что-то забавное.       «Ты упал как котик: на все четыре лапы! Да ещё с такой высоты… — хохотал Гон Ю, показывая на него пальцем. — У меня бы так не получилось».       И он знал, о чем говорил, потому что будущему Командующему каким-то образом удалось сгруппироваться во время падения, и не получить травм, а его туловище осталось почти без повреждений. Привстав с земли и сделав вид, будто ничего существенного не произошло, поскольку он не сильно любил привлекать к своей персоне внимание, мужчина потер свои сбитые ладони, пряча от окружающих свое мрачное выражение лица. Это падение с прицепа он запомнит надолго. В виде пары полученной царапины на колене и легкого ушиба в районе руки. Как сильно не кидала бы его об землю жизнь, во время падений он умудрялся обходиться минимумом травм.       — Сначала я порезался ножом, пытаясь отпилить у рыбы хвост, теперь это падение… — жаловался Сон-хо коллегам, налегая между паузами на прицеп, который ещё надо было закатить в гараж. — Короче, сегодня у меня день травм и мне нужно взять ещё один выходной, чтобы собраться с духом…       — День траура? — заржал Гон Ю, которое послышалось вовсе не то, что он говорил.       — Это у тебя день траура, — напал на него Сон-хо, опуская руки ему на плечи, будто вправду собирался его задушить.       Привыкший за это время к специфическому юмору нового Вербовщика, он отплачивал ему той же монетой, «жаля» его подобно хищнику за все попытки коллеги вытащить его из своей «ракушки», когда он этого не хотел.       Только юмор Гон Ю был пошловатым, но добрым, а его коллега рассыпал шутками, наполненных сарказмом. Так эти двое дополняли друг друга, как черное и белое, создавая иллюзию стабильности. Вербовщику нравилось над ним подшучивать, будучи в курсе чувствительности и восприимчивости коллеги к подобного рода замечаниям, который лишь внешне демонстрировал свою отстраненность. И превращаясь после взаимодействия с ним из меланхолика в холерика, Сон-хо любил атаковать Гон Ю, срывая на нем собственное негодование наряду с неуправляемыми вспышками гнева, пока тот не оставлял его в покое. Ругались они крайне редко. Или почти никогда.       Обладая легким нравом, Гон Ю никогда не придавал особого значения их ссорам. И не имея порой понятия, за что именно мог злиться на него Сон-хо, возводя вокруг себя непреодолимые стены, он продолжал общаться с ним как обычно, надеясь, что коллега первым устанет избегать его общества, и у них будет все как раньше.       Едва с выгрузкой лодки было покончено, Ин-хо собрал остальные вещи и ушел в дом подготовиться к горячему ужину. Смутно осознавая, что у него оставалось каких-то пару свободных минут для себя, вместо того, чтобы пойти в дом вместе с остальными, Сон-хо остановился на пороге, вытягивая из кармана пачку сигарет. За весь день он к ней так и не прикоснулся, и, учитывая уровень пережитого им накануне стресса, ему нетерпелось закурить и ненадолго забыться.       Закрыв гараж на замок и вернув ключи на место, Гон Ю двинулся в сторону коллеги, любуясь осенней обстановкой. Лицо мужчины излучало радость, словно он сорвал джек-пот и теперь хотел поделиться своим бодрым настроением с окружающими. Так Сон-хо «повезло» попасть в поле зрения Вербовщика, когда конкретно сейчас ему хотелось побыть одному, абстрагируясь от присутствия надоедливого коллеги.       «О нет! Этот балабол идет сюда! Прямо нет от него нигде покоя…» — горестно подумал о нем Сон-хо, лишенный надежды спрятаться от подкрадывающегося к нему Гон Ю. — И почему он липнет только ко мне одному? Да, я провожу для него стажировку по вопросам вербовки игроков, но это не повод меня теперь всюду преследовать… Иди и общайся с Хваном или капитаном Паком, раз тебе так не хватает общения! Я-то тут при чем?» — торопливо вынув из пачки сигарету, мужчина потянулся за зажигалкой, чуть не выронив её на траву из-за ненужной спешки. Над его головой сгущались тучи. Казалось, ещё немного, и вот-вот пойдет проливной дождь.       — Хорошо в краю родном! — с довольной улыбкой протянул Вербовщик, разводя по сторонам руками и показывая таким образом свою любовь к отдыху на природе. — Пахнет сеном и… — взяв с некоторых пор за привычку изъясняться поговорками, он хотел закончить свою фразу согласно рифме, вспоминая запахи окрестностей родного Пусана, откуда был родом и где проживал когда-то со своим отцом, когда почувствовав на себе прожигающий взгляд Сон-хо, мужчина был вынужден прикусить язык, застывая на месте с незавершенной речью.        — Я бы попросил тебя… Выражаться в моем присутствии поделикатнее, — сделал ему замечание Командующий, вынимая изо рта сигарету.       Кажется ещё немного и у него скоро начнется аллергия на своеобразный юмор коллеги. Тогда Сон-хо задевали грубые словечки и наполненные пошлостью выражения, лившие изо рта болтливого Гон Ю словно из рога изобилия. Это позже он станет менее избирательным в выборе близкого окружения, а грубости перестанут резать его чувствительный подобно оголенному нерву слух. В ответ на его реплику Вербовщик лишь развел руками, принюхиваясь к дыму, который достиг наконец и его ноздрей, стоило коллеге сделать первую затяжку. Сам Гон Ю не курил, не понимая сути этой вредной привычки и хотел отучить от неё Сон-хо.       — … и травой! — закончил он фразу этим словом, пусть и получилось немного не в рифму.       Пришлось сделать одолжение ради коллеги и отступить от собственных правил. Тот же капитан Пак, к примеру, не имел бы ничего против, если бы он закончил свою фразу в рифму, не смущаясь его тайного посыла. Но Гон Ю  только показалось, что ему удалось тогда угодить придирчивому ко всему Сон-хо, а на деле…       Как-то неестественно выпрямившись после услышанного, пусть и Гон Ю имел в виду траву под их ногами, а не саму дурь, сделав ещё одну, последнюю на этот раз затяжку, так как начало заметно холодать, Сон-хо бросил сигарету на землю, растирая её подошвой до тех пор, пока та не превратилась в едва тлевший пепел.       На дух не переносивший запаха сигарет, Гон Ю лишь одобрительно покачал головой, с любопытством наблюдая за его поведением. Готовый пойти на все, лишь бы отучить коллегу от этой вредной привычки, он хотел озвучить вслух ещё одну поговорку, когда в следующий момент над их головами разразился гром, (в начале октября!), и полил дождь, загоняя обоих в дом.       Так и не покурив тогда на пороге, Сон-хо испытывал не самые приятные эмоции, однако успев порядочно продрогнуть ещё во время рыбалки, он не имел сейчас ничего против бросить все и очутиться в теплом помещении, не догадываясь, что сегодняшний вечер подарит ему незабываемую встречу с девушкой, знакомство с которой перевернет всю его дальнейшую жизнь.        Визит в гостиную не был лишен неожиданностей. Странная молчаливость Ин-хо и его настороженный взгляд, которым он одарил их обеденный стол, где были заранее расставлены тарелки, слегка огорошил мужчин. Таким обычно спокойного и невозмутимого Хвана они не видели давно. А тут он имел такой вид, будто ещё немного и потеряет над собой контроль. Будто его что-то здорово напугало, либо сильно удивило. А скорее всего он пережил обе эмоции, пытаясь связать теперь воедино все пережитое и понять, что здесь вообще происходит.       Первым оказавшись на кухне, Ин-хо заметил, как уменьшилось в кастрюле количество лапши, после чего вернувшись снова в гостиную, обнаружил, что в доме кто-то побывал до них, перепортив им всю посуду. Словно этому человеку было неудобно есть с одной и той же тарелки и он решил попробовать лапшу в каждой из них, пока не нашел ту, которая наиболее удовлетворяла его высокие запросы. Но как он мог сюда проникнуть, если дверь была заперта, для мужчины так и осталось загадкой. Точнее ответ на этот вопрос мог дать один только Вербовщик.       Он был последним, кто запирал перед уходом дом, пока они крепили с Сон-хо прицеп к машине. Но едва ли Гон Ю признается в содеянном, даже если это действительно был он, оставив дверь из-за рассеянности открытой. Ведь пробраться сюда окнах человек точно не мог. Первым заподозрив, что с Хваном творится что-то не то, Вербовщик вопросительно уставился Фронтмена, словно спрашивая его, что произошло и почему он смотрит на них с Сон-хо таким потерянным взглядом. Вместо ответа Ин-хо подошел к столу и остановив свой взгляд на любимом месте, неожиданно загрохотал:       — Кто ел из моей тарелки и испачкал её?!       Переведя взгляд с Ин-хо на свою тарелку, Гон Ю обнаружил, что она также была испачкана. После чего издав ртом звук, похожий на лопнувший шарик, Вербовщик почесал макушку, не зная, что думать по такому поводу и что предпринимать. Все выглядело слишком подозрительно. Словно кто-то пытался им отомстить, действуя таким вот ненормальным способом. Оказавшись в гостиной последним, закрывая за собой дверь, Сон-хо также подошел к столу, косясь уже на собственную тарелку.       — Кто ел из моей тарелки и… Сдвинул её с места?! — проронил Гон Ю, останавливая свой взгляд на ошеломленном коллеге. Переглянувшись с ним, Сон-хо едва сдержал вопль собственного негодования.       — Кто двигал мою чашку и… её разбил, — протянул он, протягивая руки к аккуратно сложенным на краю стола осколкам.       Увидев, во что превратилась именная чашка его помощника, Ин-хо еле слышно вздохнул. Сам он походу ещё легко отделался в сравнении с коллегой, чье имущество значительно пострадало. Сон-хо дорожил этой чашкой как памятью, а теперь она лежала разломанной как раз напротив его места, да так, что теперь её уже не склеишь. Придется покупать новую.       Пока двое его коллег переглядывались между собой, оценивая масштабы нанесенного им урона, озаренный очередной догадкой, Ин-хо задрал голову, уставившись на второй этаж. Туда, где были расположены их индивидуальные спальни. Уж если этот тип умудрился знатно напакостить им в гостиной, тогда возможно им следовало обследовать ещё и эти помещения. Заодно проконтролировать, не пропали ли из личных покоев каждого ценные вещи.       Кто знает, может это был какой-то мелкий воришка и если вдруг окажется, что он спрятался от них наверху, услышав, что кто-то ходит по гостиной, тогда они должны принять меры и привлечь его к ответственности. Спускать такое с рук было нельзя.       Оставив своих коллег и дальше выяснять причины возникновения данного инцидента, Ин-хо поднялся по лестнице, ведомый чутьем бывшего детектива. Он должен был разобраться с ситуацией, пока позволяли возможности. Заметив, что Фронтмен давно покинул их общество, Сон-хо устремился за ним, заинтригованный его поведением. Вся эта ситуация вызывала у него странное любопытство, которое ему тоже хотелось утолить. И понимая одновременно, что это может быть очень опасно, перед тем как ступить на лестницу, мужчина на всякий случай оглянулся по сторонам, ища взглядом что-нибудь тяжелое.       Но так и не обнаружив поблизости ничего, чем можно было бы приложить злоумышленника по голове, Сон-хо последовал за Хваном как есть, плюнув на все меры предосторожности.       Добравшись до своей спальни, Ин-хо осторожно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь помещения. На удивление там никого не было, пусть и его постель все равно выглядела измятой. Словно накануне кто-то ложился на неё, стремясь отдохнуть после обильного обеда.       Нервно сглотнув, мужчина с опаской подошел к кровати, стягивая с неё одеяло. Под ним тоже никого не оказалось, как он и предполагал, выстроив в своей голове очередную теорию. Услышав за спиной шаги, мужчина повернулся, уставившись на зашедших к нему Сон-хо и Гон Ю. Переглянувшись украдкой с коллегами, Ин-хо лишь пожал плечами в ответ:       — Кто-то ложился в мою постель и смял её…       Похожая обстановка царила в светлой и просторной спальне Гон Ю. Кто-то тоже валялся на его постели, раскидав по сторонам подушки, будто сон вовсе не шел человеку в голову. Легкая тень недоумения омрачила наконец и лицо Вербовщика. И давно перестав понимать, что здесь вообще происходило, он ожидал казалось готового ответа от Ин-хо, чей проницательный взгляд видел больше обычного.       Оставив коллег одних, Сон-хо тайком подался к себе, испытывая странное волнение. И оно нашло свое подтверждение. В виде лежавшей на его постели девушки, укутанной к тому же в его одеяло. Но была ли она жива, либо это был чей-то труп, ему это только предстояло выяснить.       Оглянувшись так, словно у неё могли быть сообщники, Сон-хо подошел к ней поближе, устраивая свою ладонь на краю одеяла, а потом уже наклоняясь к лицу девушки. Готовый последовать примеру Ин-хо, и с грозным воплем: «Кто-то примял и мою постель, заснув в моей кровати!», он хотел было позвать сюда коллег, чтобы указать им на незнакомку, но усмирив в конце эмоции, он решил просто проверить, была ли она вообще жива. А для этого ему следовать устроить свою ладонь на её шее и нащупать там пульс.       Не став медлить с процедурами, мужчина отодвинул одеяло, которым была укрыта незнакомка, после чего коснувшись пальцами её шеи, внезапно ощутил, как по его телу разливается удивительное тепло, никогда ранее не испытывая чего-то подобного. Сон-хо в принципе не мог вспомнить, когда его душу пронзало что-то подобное, давно убрав все эмоции из собственного обихода как нечто ненужное и мешавшее ему нормально жить.       Лежавшей в его постели девушке было на вид двадцать лет, возможно больше. Но что именно она тут забыла, выбрав для сна его спальню, с этим мужчина хотел разобраться, постепенно проникаясь её безмятежным состоянием. Бивший на её шее пульс говорил о том, что она была жива, заснув здесь по причине сильного переутомления. На это красноречиво указывал её изнеможенный вид. Будто проведя вне общества приличное количество времени, она долго таскалась по безлюдным дорогам и лесам, пока не набрела на их дом, где проводились тайные встречи «Рыболовной группы».       Теперь это место уже нельзя было так назвать, раз на него вышла незнакомка. Но как теперь он должен был поступить согласно ситуации: спрятать её от коллег, а потом помочь ей отсюда выбраться, не привлекая внимания к её персоне, либо обо всем им рассказать, Сон-хо не знал, впервые в жизни сталкиваясь с чем-то подобным.       Да и выгонять её на улицу в такую непогоду ему тоже не хотелось. Кто знает, через что ей пришлось пройти, прежде чем судьба соизволила закинуть её к ним в дом. Возможно она пережила накануне какое-то бедствие, либо вовсе являлась преступницей, скрывающейся от копов. Но почему для своих целей она выбрала именно это жилище, он не знал, продолжая теряться в догадках.       Получается, Гон Ю забыл перед уходом запереть дом, а сам сказал им, что у него все под контролем?! Так? Ин-хо первым обнаружил его «проеб», собираясь устроить для подчиненного хорошую взбучку, но странное состояние тарелок отвлекло его от воплощения наказания. Как много сейчас было вопросов у Сон-хо, ответы на которые он даже не надеялся получить, продолжая рассматривать спящую в его постели девушку.       В любом случае он был готов ей объяснить, куда именно она попала, как только незнакомка проснется, не понимая, что делает в этой комнате мужчина. Но как именно она могла отреагировать на данную новость, в частности на его присутствие здесь, Сон-хо не знал, стараясь держаться с ней осторожно, пока не поймал себя на мысли, что попросту любуется ею, задержав свои пальцы на её сонной артерии чуть дольше положенного. Словно биение её пульса успокаивающе воздействовало на его психику. Либо так влиял на него полуобнаженный вид девушки вкупе с полутемной и оттого казавшейся ещё более интимной обстановкой.       Не зная, какое следовало ему принять решение, Сон-хо повернулся к двери, чтобы позвать Ин-хо и Гон Ю, но те сами проявили инициативу, заваливаясь в его спальню. Увидев спящую Но-ыль, Гон Ю улыбнулся, позже одаривая Сон-хо таким взглядом, будто эту девушку и его коллегу что-то связывало между собой, хотя они были друг с другом незнакомы. Ещё более обескуражено выглядел Ин-хо, оказываясь в спальне последним.       Взглянув сначала на Сон-хо, тут же убравшего руку с шеи спящей незнакомки, а потом посмотрев уже на неё саму, мужчина понимающе кивнул. Все пазлы вдруг сложились в его голове в единую картину, проливая свет на загадочную ситуацию. А он был уверен, что они имеют дело со злоумышленником-мужчиной… Что ж, подобное стечение обстоятельств даже осложняло момент объяснения с незнакомкой, которая могла испугаться их присутствия во время пробуждения. И как бы не хвалил его за мозговитость Ильнам, а все же Ин-хо был не уверен, что ему удаться с ней поладить и вообще найти общий язык. А потом случилось то, чего никто из них не ожидал.       Почувствовав сквозь сон, что она стала объектом внимания со стороны каких-то незнакомцев, Но-ыль вдруг открыла глаза, постепенно привыкая к обстановке. Она понятия не имела, сколько времени пролежала в этой комнате, решив вздремнуть на каких-то полчаса. Но судя по тому, что в спальне она давно была не одна, ей все же удалось допустить осечку и теперь её ждали очередные проблемы. Слегка склонившись к подушке, на неё смотрел мужчина тридцати лет, в чьих широко распахнутых глазах отражался испуг наряду с какой-то непонятной для него самого заинтересованностью, словно перед ним находилась диковинка.        Это был первый человек, которого увидела Но-ыль после пресечения границы и суток блуждания по лесам, ещё не догадываясь о своей дальнейшей судьбе, и никак не предполагая, что застанет он её в своей постели. Но-ыль это как-то сразу ощутила, ещё не догадываясь, что именно представлял из себя незнакомец.       Она почти приготовилась ко встрече с потерянной дочерью, когда её силы былина исходе, но судьба распорядилась иначе, закинув её в столь живописный уголок, где располагался скрытый от посторонних дом для тайных сборов.       Понятия не имея, что ожидать ей от незнакомца, и какими были его намерения, девушка неуверенно привстала с постели, слегка отползая назад. Как она вообще могла допустить подобную оплошность и уснуть, Но-ыль не понимала, готовая действовать жестко и решительно, если ситуация выйдет из-под контроля.       Стараясь не напугать её, Сон-хо хотел объяснить, что ничего плохого они ей не сделают, но по-своему расценив его инициативу, сделав над собой усилие, Но-ыль выкинула вперед свою ногу, целясь по туловищу мужчины. Отлетев в другой конец комнаты от её четко выверенного удара, чего в принципе, нельзя было ожидать от столь хрупкой девушки, будущий Командующий слегка опешил, потирая ушибленную поясницу. Все произошло в считанные секунды; он даже не успел толком сгруппироваться, опозорившись на глазах у своих не менее удивленных коллег.       Ощутив, что она снова стала центром ненужного «спектакля», так как все внимание мужчин было сосредоточено на ней, Но-ыль вскочила с кровати, бросаясь к двери и буквально проскальзывая между застывших в стороне Ин-хо и Гон Ю. Те ожидали от неё чего угодно, но не подобного «экспромта», не успев даже толком на него отреагировать. А больше всего досталось их коллеге, чей самоуверенный вид не внушал девушке доверия. Наоборот, его личность вызвала у неё полузабытое чувство опасности, которое, увы, ничем нельзя было заглушить.       — Не умеешь ты производить впечатление на девушек, — засмеялся Гон Ю, протягивая Сон-хо руку помощи, но тот её отклонил, привыкнув во всем полагаться на собственные силы, и данный случай не стал исключением. — Кто знает, может это твоя будущая невеста, а ты с ней так…       Нахмурившись, вместо ответа, тот одарил его тычковым ударом под дых. Слегка закашлявшись, Гон Ю продолжал смеяться, намекая на его неумение прийти к общему знаменателю с незнакомкой, чье личико и фигуру ему удалось хорошенько рассмотреть. Иного рода мысли одолевали голову самого Сон-хо, который не знал, что ему вообще думать по такому поводу. Он хотел как лучше, а получилось как всегда.       У мужчины просто не укладывалось в голове, что эта беглянка собиралась покинуть их дом в самый пик непогоды, когда можно было спокойно пересидеть её в тепле. Они бы все равно её не выгнали. Пока остальные его коллеги были заняты каждый сам собой, Ин-хо вышел в гостиную, чтобы вернуть Но-ыль, но ответом ему послужила хлопнувшая в прихожей дверь.       Ещё ни разу ему не приходилось иметь дело со столь упрямой девушкой. Они опоздали, так и не выяснив, кем она была и куда держала свой путь. Да что тут говорить?! Они даже не знали толком её имени, и очень скоро этот нюанс сыграл с ними злую шутку. Точнее с Сон-хо, который отправившись переодеваться к ужину, обнаружил вскоре пропажу своей куртки, оставленной им в прихожей перед тем как пройти дальше.       Бросившись на её поиски, однако так нигде её и не отыскав, он сделал предположение, что беглянка накинула её по ошибке на себя, причем на это указывал ряд подтверждающих факторов. Будучи вне себя от гнева, мужчина не знал, на ком сорваться, подавляя внутри себя эмоции. Гон Ю прекрасно его понимал, но ничем помочь не мог. Догонять девушку было бессмысленно, так как они поздно хватились её пропажи, но куртку эту все равно следовало вернуть. А для этого ему придется лично отправиться на её поиски и попытаться вычислить последнее место положения незнакомки.          — Упустил свою беглянку? — Гон Ю устроил свою руку у него на плече, отмечая про себя растерянный взгляд коллеги.       Тот лишь слегка вздрогнул, отворачиваясь от приоткрытой в прихожей двери, через которую в помещение попадали теперь дождевые капли. Если бы все так было просто… Позже найденный им её плащ подтвердил его самые худшие опасения.       — Тебе действительно так дорога эта куртка, что ты сокрушаешься о ней, будто потерял лучшего друга? — недоумевал с него Гон Ю. — Или злишься на нашу гостью?! — это был намек на дерзкое поведение незнакомки, обошедшейся с ним тогда не самым лучшим образом.       — А ты как думаешь? — взбеленился Сон-хо, поворачиваясь к нему. — В карманах моей куртки остались документы, ключи от машины и пачка дорогих сигарет! Так что хочу я этого или нет, а её мне придется найти, и точка!       — Вот это ты влип, дружище! — хлопнул его напоследок по спине Гон Ю, прежде чем убраться отсюда. — Тогда удачи с поисками. Надеюсь, рано или поздно тебе повезет выйти на её след, — развернувшись после этих слов, он ушел в гостиную помогать с ужином Ин-хо, и когда вся компания была в сборе, об этом инциденте уже никто не заикался, целиком и полностью сосредоточившись на еде.       На следующий день Сон-хо возобновил поиски незнакомки, прихватив с собой её высохший от влаги плащ, по которому он мог судить о роде её деятельности и кем она была. В конце концов, они должны были произвести взаимовыгодный обмен: он ей — плащ, она ему — куртку со всем содержимым его карманов.       Не зная о ней почти ничего, Сон-хо было сложно объяснить информаторам, кого именно они должны были найти. И оперируя лишь отдельными деталями её внешности, отложившейся немного в памяти мужчины, пока девушка спала, эти люди долго не могли выйти на её след, «пробивая» по всем каналам искомое лицо.       Вся неделя поисков прошла впустую. Как для них, так и для самого Чхве Сон-хо, который  лишившись по её вине документов, банковских карт и ключей от собственного авто, был вынужден передвигаться на общественном транспорте, (что делал крайне редко, и только в том случае, если никто из коллег не мог его куда-то подвезти), либо просил ближайшее окружение подбросить его в указанные места, порядочно устав за это время постоянно от кого-либо зависеть.       Дела пошло бодрее, когда он подключил к поискам канал, занимающийся сбором информации о беженцах с севера. Почему он не додумался до этого раньше, Сон-хо и сам не знал, акцентировав внимание на других вещах, о чем позже пожалел. Наконец ему улыбнулась удача.       Одного прекрасного дня второй недели поисков ему поступил звонок от человека, видевшего похожую девушку в больнице, куда принимали беженцев. У неё была то ли сильная простуда, то ли воспаление легких. По крайней мере, такую информацию он получил от врача, передавая его слова своему боссу, но не уверенный, что её вообще кто-то собирался там лечить, так как у незнакомки совсем нет денег на лечение.       Обрадовавшись этой новости, Сон-хо в тот же день выдвинулся в больницу, надеясь вернуть свою куртку обратно, а взамен возвращая незнакомке её плащ.       Обнаружив Но-ыль на месте и убедившись, что это действительно была она, он навел о ней справки, передавая ей плащ. Не видя смысла бороться за свою жизнь, она вернула ему куртку, без особого энтузиазма рассматривая возвращенную ей одежду, с которой её связывали не самые приятные воспоминания. А там, узнав об этой девушке побольше и не веря, что она в одиночку расправилась с сослуживцами, Сон-хо принял решение уделить этой истории побольше внимания, словно та в какой-то степени перекликалась и с его. Ведь в прошлом он также был беглецом, убегая с севера совсем по другой причине.       Их первая встреча, как выяснилось позже, оказалась далеко не последней. После короткого визита в больницу, Сон-хо приходил к ней не один раз, лично профинансировав её лечение. Причем говорил во время посещения палаты он один. Но-ыль лишь молча слушала его голос, даже не пытаясь вникнуть в суть его изречений, и едва находя в себе силы отвечать на короткие вопросы мужчины относительно её здоровья и прошлой жизни.       Казалось, она не понимала его интереса к своей жизни, когда он мог спокойно оставить её умирать в этой больнице и заняться своими делами. Но он намеренно продолжал к ней приходить, все время что-то уточняя насчет её стрелковых способностей. Словно снова вспомнив о своем ремесле вербовщика сотрудников, он решил взяться за неё всерьёз, чтобы переманить в организацию.       И это, пожалуй, был единственный на тот момент человек, которому вообще было до неё хоть какое-то дело, пусть он и преследовал лишь собственную выгоду. Но в чем именно она заключалась и чего хотел от неё незнакомец, Но-ыль узнала об этом позже, получив от него витиеватый ответ относительно своего нового места работы, если подпишет контракт.       «Отправлять безнадежных людей на покой, чтобы они больше не мучились…», — вот что сказал он ей тогда, не спеша раскрывать всех нюансов её новой профессии.       Недавно как раз прошла рокировка сотрудников из разряда «треугольников», и ему надо в срочном порядке найти им замену. Один — беспробудно квасил, пропуская смены, второй — промахивался на работе, бездумно тратя пули, а третий был вообще психически нездоров, так и норовя слететь в один прекрасный момент с катушек и расстрелять из МП-5 не только игроков, но и своих коллег.       И с таким контингентом сотрудников приходилось иметь дело будущему Командующему, в чьи обязанности входила вербовка новых лиц, а также помощь в адаптации на новом рабочем месте. Вот эту тройку Сон-хо и хотел сменить на Но-ыль, не догадывающейся тогда о его планах.       Она не хотела работать на него, но пошла на этот шаг ради дочери, переступая через собственные принципы и гордыню. Зная, как воздействовать на человека, чтобы тот пошел на абсолютно любое его условие, Сон-хо пообещал найти её дочь, откровенно манипулируя девушкой. И воспользовавшись её шатким положением, а также тем, что она до сих пор была слаба, пусть и шла на поправку после начала качественного лечения, он подсунул ей контракт, не собираясь покидать палату, пока не увидит внизу документа её подпись.       Не посчитав за нужное даже ознакомиться с некоторыми пунктами, которые несомненно вызвали бы у неё немало вопросы, соизволь она поднести этот контракт к своим глазам, уставившись безжизненным взглядом куда-то в потолок, Но-ыль наугад поставила подпись, делая это затем, чтобы от неё наконец отстали, разжимая после пальцы и роняя на пол ручку.       Торжествующий мужчина забрал контракт и пожелав ей скорейшего выздоровления, вскоре ушел, оставляя ей свой номер телефона и пообещав связаться. Но прежде чем покинуть порог её палаты, ненадолго остановившись у двери, он бросил тревожный взгляд на столик, где лежали её лекарства, а с некоторых пор там часто оставалась тарелка с едой, к которой Но-ыль очень редко притрагивалась, ссылаясь на отсутствие аппетита. Сон-хо это не нравилось. Если так пойдет дальше, скоро у неё не останется сил, чтобы элементарно подняться с постели. А такие работники ему были не нужны. Он должен был вмешаться в ситуацию и вдохновить её на поглощение еды.       Совсем недавно он распорядился, чтобы ей поменяли рацион, и вместо тех помоев, которыми здесь обычно пичкали больных, ей начали приносить более качественную еду, но на аппетит поникшей беженки с севера это никак не повлияло. Но-ыль продолжала отказываться от еды и он ничего не мог с этим поделать, испытывая внутреннюю нервозность. Ему не хотелось вновь потратить уйму времени на поиски нового персонала, если она сдохнет раньше выхода на работу. Тогда все его труды пойдут насмарку, а приложенные усилия окажутся напрасными. Тем более набирать в ряды «гвардии» кого попало, снова занимаясь бумажной волокитой, было не комильфо.       Но-ыль не следила за ним, но видела, что он не торопится уходить, что-то обдумывая. Словно хотел донести до её ведома что-то важное, очень тщательно подбирая слова. И её подозрения оправдались. Положив свою ладонь на дверную ручку, Сон-хо толкнул дверь, собираясь покинуть палату, но вскоре передумав это делать, остановился в дверном проеме на пару секунд, поворачиваясь к беженке.       — Постарайся с этого дня питаться получше, а не довольствоваться половиной бутерброда, заменявшей тебе и ужин, и обед — сухо отозвался он, смеривая её на прощание проницательным взглядом. — Я вижу, что ты практически ничего не ешь, когда тебе, наоборот, надо хорошо питаться, чтобы поскорее восстановить свои силы. Сейчас ты едва держишь ручку в своей руке, чтобы поставить подпись на документе, а скоро тебе придется держать винтовку, не забывай! Она будет потяжелее какого-то канцелярского предмета… Я понимаю, тебе сейчас нет никакого дела до еды, но сделай это хотя бы ради будущей работы и… собственной дочери. Начни есть понемногу, по чуть-чуть, переступая через свои «не хочу», и эти силы к тебе вернутся.                Не став больше добавлять ничего к своей тираде, мужчина вышел из палаты, оставляя девушку с её противоречивыми мыслями наедине. Понятия не имея о том, на что именно она подписалась, и какую работу ей придется выполнять, Но-ыль почему-то верила этому человеку. И пытаясь убедить самое себя, что он обязательно найдет её дочь, как обещал, неожиданно для себя самой она обрела новый смысл жизни, поставив поиски Хан Сон-ы на первое место, а качество собственной жизни — на последнее.