Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      В себя Кан Ми-на пришла лишь под утро. Когда её перестал терзать легкий озноб как последствие перенесенного ею накануне нервного потрясения. По причине клеймения. И когда она, укрытая покрывалом, соизволила наконец открыть глаза, уставившись куда-то смутно в потолок, первым, кого ей посчастливилось увидеть перед собой, оказался сидящий на кровати Ин-хо. Находясь подле неё, мужчина гладил ее распущенные волосы, любуясь чертами её бледного лица.        Заметно ожив после её пробуждения, мужчина поприветствовал свою пассию, желая ей прекрасного утра. Слабо ответив на его незатейливое приветствие, Ми-на вновь откинулась на подушки, ощущая легкую боль в том самом месте, где ей поставили клеймо. Обрадовавшись, что с ней все в порядке и она не планирует закатывать ему истерику, Ин-хо продолжал говорить, с упоением описывая её будущие экзекуции, и с рассеянным видом прислушиваясь ко всем его наставлениям, Ми-на изредка поглядывала на дверь, словно опасаясь, что сейчас сюда опять кто-то войдет из подчиненных, вручая хлыст Ин-хо.       На удивление, никаких экзекуций на день сегодняшний он не планировал, предоставляя ей возможность набраться сил перед грядущими «играми». Воспрянув духом после этой новости, Ми-на ощутила облегчение во всем теле, но все ещё испытывая легкую слабость после пережитой накануне процедуры клеймения, она отправилась в ванную комнату, не став ждать, когда Ин-хо покинет помещение.       Не торопясь избавляться от её общества, он вызвался расчесать ей локоны и самостоятельно заплести ей пару косичек. Абсолютно не противясь странным желаниям этого мужчины, Ми-на позволила ему это сделать, усаживаясь перед ним после возвращения из ванной, и наклоняя вперед голову.       Вцепившись пальцами в её голову, Ин-хо откинул её слегка назад, поигрывая локонами. Слегка уязвленная его грубостью, которая должна была стать для неё за это время привычной, Ми-на отвернулась от него, слегка поджимая бедра. Приспустив её трусики, пару минут он любовался поставленным на её коже клеймом, и, оставшись вполне доволен работой палача, вскоре вернул её нижнее белье в исходное положение, слегка отталкивая от себя девушку и поднимаясь с кровати.       Распущенные волосы струились по плечам Ми-ны, но Ин-хо уже не было до них никакого дела. Вернув расческу на прикроватный столик, он подошел к зеркалу, бросая взгляды в сторону лежащей на кровати девушки. Бездумно валяясь на постели и глядя куда-то сквозь него, Ми-на казалось никак не могла дождаться момента, когда он отсюда уберется и перестанет на неё глазеть. Хвану стоило немалого труда отвлечься от неё и настроить свои мысли на более серьёзный лад. Он вполне мог обойтись без её общества, но все равно продолжал удерживать её подле себя. Для удовлетворения собственной похоти. Ни на что другое, по его мнению, эта девушка была не способна, проявив себя никчемным игроком во время смертельных игр.        Бывало, он приходил в свою спальню лишь ближе к рассвету, но Кан Ми-не это было лишь на руку. То были моменты, когда совершенно измотанный другой работой, он не спешил вызывать её к себе и тогда она просто отдыхала, предаваясь сну и не опасаясь, что её снова потревожат среди ночи из-за чужой прихоти. Потому что оказываясь каждый раз с ним в постели, их проведенные вместе ночи неизменно заканчивались сексом. Лишь изредка они засыпали вдвоем, когда Ин-хо не лез к ней с поцелуями, параллельно стаскивая с неё трусики.       Да и вообще, с той поры как она стала проводить больше времени проводить в его компании, её жизнь разительно изменилась. И превратившись для него в некое подобие музы, чьи отметины на теле, оставленные его плетью и хлыстами, вдохновляли Хвана на новые свершения, о том, чтобы стать прежней Кан Ми-ной, согласившейся однажды принять участие в играх, не могло быть и речи.       На браке Ин-хо не настаивал, выплачивая ей взамен «премию». За сожительство с ним. В таком размере, как если бы она сама работала на урановых рудниках, либо управляла атомной станцией. Именно так Ин-хо расценивал жизнь с собой, доплачивая любовницам за собственную «вредность». Ми-на никогда не держала в руках таких денег. Это же была и проверка её на лояльность. Как будто он проверял, останется она с ним, накопив порядочную сумму для самостоятельного существования, либо попытается сбежать, приготовившись выживать в одиночку. В любом случае подобные условия её устраивали, ведь к обычному браку она была не готова.       В нем женщине зачастую приходилось делать все домашние дела самостоятельно, работая бесплатной обслугой для всех домочадцев. Мужья редко оказывали помощь своим супружницам. И все ради возможности носить обручальное кольцо и называться «женой». Ми-на, в отличие от своей затюканной матери, могла ничего этого не делать, получая взамен «зарплату», которую она вряд ли бы смогла ещё где-то заработать, тратя свое здоровье и лучшие годы жизни на изматывающие переработки в офисах.       Убираться в доме, где они жили с Ин-хо, ей было необязательно, — всю домашнюю работу делал специально обученный персонал. Готовкой также занимались бывшие «круги». Все, что требовалось от неё самой, так это периодически развлекать его в постели, (когда у Хвана было для этого настроение), терпеть БДСМ-сессии и… на этом её «обязанности» заканчивались.       Они даже никогда не ужинали вместе. Порой Ин-хо так много работал, что пытаясь выкроить для себя чуть больше свободного времени, мужчина предпочитал даже есть в одиночестве, лишь бы ни с кем лишний раз не контактировать. Так он восстанавливал свои силы для дальнейшей борьбы, как это происходило зачастую с интровертными натурами, которых выжигала дотла постоянная и вынужденная коммуникация.       Исключение составляли только их совместные вылазки в публичные места, перед посещением которых он заставлял Ми-ну заново заучивать очередную «легенду» их отношений. В остальное же время они даже трапезничали по отдельности. Со своим мозгом улитки она была ему неинтересна. По этой причине он никогда не вызывал её к себе, всегда завтракая и ужиная в одиночестве.       Для подобной цели у него имелись под рукой более интеллектуально развитые соратники и подчиненные, включая Ха-ён, бывшую подчиненную из разряда «Квадратов», которой так и не посчастливилось стать любовницей канувшего в никуда Офицера.       Вот это и был тот самый костяк людей, с которыми в основном и приходилось ужинать Ин-хо, обмениваясь с ними своими идеями и последними сплетнями, но никогда не приглашая на них Кан Ми-ну. С бывшими соратниками ему было интереснее проводить время, нежели общаться с примитивной как пробка любовницей. В последней его интересовало только её упругое тело, вздорный характер наряду с мнимой покорностью и глуповатые шутки. А больше от неё ничего не требовалось.       А их отношения… Были ли они вообще? Раньше ей казалось, что их взаимодействие напоминает иллюзию, в которой Ин-хо искал способ забыться, как это делает человек, неспособный кого-то искренне полюбить. Для него подобного рода отношения держались на чем угодно: привязанности, похоти, влечении, но только не любви. Ей же ничего другого не оставалось, кроме как сделав вид, что она якобы им любима, попытаться проникнуться его личностью. Как если бы она действительно что-то чувствовала к нему, быстро свыкнувшись с непростым нравом этого мужчины.       Ми-на отказывалась себе в этом признаться, но порой ей хотелось поговорить с ним на тему его личной безопасности. Ведь после того, что случилось на играх, включая убийство ВИП-гостей, ему следовало вести себя осторожнее, и он отлично это понимал, начав в последнее время все реже покидать свою берлогу, когда ранее выбирался в город по малейшему поводу. Ми-на сильно переживала за него, боясь потерять этого человека. Ведь с момента его гибели о безбедной и беспечной жизни, которую он обеспечивал, ей придется позабыть. А начинать заново упахиваться на несносной работе она больше не могла, пусть порой Ин-хо и бесил её своим упрямством, включая тяжелый характер.        Теперь она сама стала «игрой». Для человека, называвшего себя ранее Ведущим. Только суть этих игр состояла уже в другом. И когда ему хотелось развлечься с ней особо изощренным способом, он вызывал её в свой кабинет, где помимо него самого там обычно находился кто-то ещё из его подчиненных, после чего приказывая девушке лечь животом на стол, тут же задирал ей юбки. А дальше передавая хлыст «треугольнику», он крепко прижимал Ми-ну к столу, позволяя подчиненному нещадно хлестать бедную девушку, не обращая при этом внимания на её крики и мольбы. Когда же все заканчивалось, Ин-хо потом долго любовался оставленными на её теле следами, — как доказательство собственной власти над ней.       Ми-на ошибочно считала, что если будет молчать и во всем ему подчиняться, то он станет мягче и перестанет над ней издеваться. Но превратив её единожды в свою игрушку, Ин-хо отказывался видеть в ней живого человека. Человека с собственными мечтами и желаниями. Вскоре он вовсе перестал воспринимать её как отдельную от себя личность, зациклившись сугубо на своих интересах.       Обычно Ин-хо гладил её, называя своей «красивой безделушкой», которая безраздельно принадлежала только ему одному. И в такие моменты Ми-на по-настоящему его ненавидела, не меньше презирая и саму себя. А на деле Ин-хо не нужна была любовь. Он не нуждался в этом чувстве, как сам однажды признался ей, изредка делясь с ней подробностями своей прошлой жизни. Ему нужны были только власть и полное подчинение. С её стороны, продолжая причинять ей боль.       На следующий день облаченная в очередной наряд, состоявший из чулок с розовыми подвязками, подчеркивающие стройность её ног, такого же цвета нижнего белья и полурасстегнутого корсета, прикрывавшего лишь самую малость её форм, Ми-на стояла напротив окна, ожидая, когда за ней придут подчиненные Ин-хо. Её распущенные и небрежно причесанные волосы вкупе с тонкими синими косичками были собраны в хвост, а губы накрашены алой помадой, прекрасно гармонировавшей с её красными туфельками на высоком каблуке.       Сегодня он обещал устроить для неё «сюрприз» и она не могла пропустить подобное зрелище, надеясь втайне, что это будет что-то адекватное, а не очередная процедура «экзекуции», когда на её посеченном хлыстами теле больше не оставалось живого места, и очередного такого «укрощения» она могла бы не пережить.        В своей комнате Ми-на проторчала почти до полудня, когда за ней пришли «треугольники», объявляя о желании босса провести время в её компании. Быстро справившись с охватившим её волнением, девушка шумно выдохнула, поправляя свои волосы. А потом молча покорившись судьбе, она взяла в руки свою изящную, скрывавшую от окружающих верхнюю часть лица, маску, и успешно надев её на себя, позволила «треугольникам» накинуть на неё плащ, под конвоем покидая помещение, давно ставшего для неё своеобразной «тюрьмой».

***

Блеск холодного стекла,

в мыслях лишь твои глаза,

между нами больше нет границы.

Забери меня домой,

В этот вечер вновь с тобой

поцелуев провода нас свяжут вместе

Пчела — Нас свяжут вместе

      Джун-хо плохо помнил, при каких обстоятельствах он потерял сознание. Но скорее всего это произошло по причине голода, ведь в последнее время тот наглый «треугольник» совсем перестал приносить ему еду, никак не согласовав это с боссом. А когда Джун-хо открыл глаза, то обнаружил себя прикованным наручникам к какому-то помосту посреди мрачного зала. И что самое удивительное, в помещении этом он был не один. С другой стороны, в похожей позе находился и его напарник — командир Ким, немного оправившийся после ранения, но все равно имевшего не самый лучший вид.       Как они сюда попали и кто их приковал в этом месте, о том Джун-хо не имел ни малейшего представления, но то оба они были раздеты по пояс, оставаясь в одних джинсах, его немного напрягало. Он не знал, чего следовало ему ожидать от своих палачей. Ещё меньше детективу хотелось знать, какую цель преследовал при этом его брат, так и не рискнувший поговорить с ним с глазу на глаз за все это время, словно намеренно избегая живого с ним контакта.       — Странная однако, обстановка, — подал свой голос Ким, едва его глаза привыкли к окружавшему их полумраку, и он был в состоянии рассмотреть прикрепленные к стене ряд плетей разных размеров, включая хлысты и наручники. Осталось только разгадать, для кого они, собственно говоря, предназначались, и с какой целью их здесь заковали.       — Действительно странная, — не мог не согласиться с ним почти теряющий сознание Джун-хо, прикованный к помосту с обратной от наемника стороны. — Только зачем на нас надели наручники?       — Очевидно, чтобы мы не свалились на пол, когда будем биться в предсмертной агонии.       — Ты так спокойно об этом говоришь… Тебе разве не страшно?       Ким лишь насмешливо фыркнул в ответ, постучав наручниками о железо. Немало пережив во время бойни на острове, он был готов уже ко всему, мысленно празднуя свое второе «рождение». Странно, что сам Джун-хо переживал сейчас совсем иные эмоции, не готовый пока умереть героической смертью. Вообще Кима удивляло, что судьба умудрилась свести его с этим детективом, когда ранее он предпочитал держаться от копов подальше.       А все потому, что получив по молодости срок за неумышленное убийство, он отсидел пару лет, а потом долго не мог найти работу, подавшись в наемники. Даже побывал в военных «горячих точках», оттачивая свои навыки владением оружием в режиме реального боя, и получив ранение наряду с легкой контузией, был вынужден снова вернуться домой, потратив все свои сбережения на восстановление здоровья, убивая потом людей просто за деньги. Но промышляя потом уже обычным наемником, он и представить себе не мог, что однажды ему снова придется иметь делом с копом, только преследуя с ним в этот раз общую цель. Иначе они бы не попались в руки какому-то извращенцу и не торчали бы в этом помещении, прикованные к какому-то постаменту для БДСМ-игр.       Ким давно смирился с тем, что денег за свои труды он не получит, но если ему просто позволят вернуться домой, для него это уже будет за благо. А ничего другого ему было не надо.       — Давайте, посмотрим правде в глаза, детектив Хван, — спокойно ответил он своему напарнику, для убедительности выдержав паузу. — Нас кажется собираются казнить… С той разницей, что теперь все будет происходить на самом деле. Разве вы этого не видите?       «Как хорошо, Ким, что вы поняли это… Хотя бы сейчас», — мрачно подумал о нем Джун-хо, устав бороться с обстоятельствами.       Ощутив потребность с ним проститься, словно через пару минут должен был наступить их последний миг на земле, собравшись с силами, он обратился к наемнику с прощальной речью, вкладывая в свои слова сокровенный смысл:       — Я хочу сказать вам отдельное «спасибо»… Вам, и погибшему отряду в целом, — добавил детектив, отмечая вслух заслуги ребят, которые помогли ему остановить игры ценой собственной жизни. — Общаться с вами для меня было отдельным удовольствием. Теперь, чувствую, скоро все изменится, но я готов уйти из жизни, находясь в компании такого бесстрашного человека.       — Мне тоже было приятно иметь с вами дело, детектив Хван, — воодушевившись, подхватил его настрой Ким, также осознавая, что этот диалог мог стать последним в их жизни, — пусть и не все ваши решения находили мое одобрение…       — Да, давай, друг! — попрощался с ним Джун-хо, слегка кивая. — Было круто.       — Но пасаран, — спокойно бросил наемник, ностальгируя по тем временем, когда они просто искали остров, часами изучая на палубе карту под бредовый аккомпанемент неугомонного У Сока.       Осадив свои воспоминания, он хотел было добавить к своей речи что-то ещё, лишь бы снова услышать плохо звучавший голос детектива, когда в следующий момент дверь в зал отворилась и на пороге появились две фигуры, чьи лица были скрыты масками.       Отличались они тем, что одна фигура выглядела более высокой и массивной, тогда как вторая производила впечатление обманчивой хрупкости. Понятия не имея, кто мог скрываться за этими масками и просторными мантиями, ни Ким, ни Джун-хо не придали их появлению в помещению особого значения. Ин-хо со своей спутницей также не торопились обнаруживать перед этими двумя свои подлинные личности, акцентируя сейчас внимание совсем на других вещах.       Смерив пленников заинтересованным взглядом и найдя их нынешнее состояние вполне удовлетворительным, Хван подозвал к себе одного из бывших стражей и, взяв у него хлыст, внезапно передал его Ми-не, указывая ей на помост, где висели двое обнаженных по пояс мужчин, — распростертые и закованные в наручники Джун-хо и наемник Ким, которые при других обстоятельствах вряд ли бы стали работать вместе, специализируясь на слишком разных профилях, чтобы иметь между собой что-то общее. Бывший преступник и коп, а теперь оба закованные в металлические наручники в ожидании наказания. Но не привыкшая бить кого-либо вообще, Ми-на ответила на жест Ин-хо не сразу, и все ещё побаиваясь перечить этому мужчине, в конце концов, взяла из его рук плетку, мысленно попросив прощения у пленников за свое поведение, а потом подходя медленно к помосту.       Она узнала Джун-хо, но не подала виду. Здесь они оба были заложниками Ин-хо, не в состоянии противостоять этому человеку. Но прежде чем разрешить ей замахнуться плеткой и ударить кого-то из мужчин, Хван снял с себя маску, являя брату свое лицо, хотя тот и так уже понял, с кем имел дело, мысленно проклиная этого человека. Ким стоял к ним спиной и не видел того, что происходило на переднем плане, зато он мог чувствовать, как резко изменилась аура детектива, чье обреченное состояние вскоре сменилась атакующей агрессией.        Джун-хо не понимал, что остался в живых лишь благодаря его личному, как Фронтмена, приказу. В противном случае его могли убить ещё задолго до того, как тот соизволил переместиться в чулан под присмотром «треугольников». Отряд во главе с У Соком перебил всех ВИП-гостей, а те, кто умудрился выжить, погибли во время взрыва острова. Кроме спасенного командира Кима. С этой позиции рассчитывать на милость брата Джун-хо уже не мог, но кто знает, как собирался расправиться с ними Ин-хо, привыкший поступать всюду по-своему.       — Я понимаю, что ты испытываешь сейчас, — мягко произнес он, общаясь с Джун-хо так, словно виделся с ним в последний раз, и скорее всего так оно и было.       — Сукин ты сын, Ин-хо! Я жалею, что вообще тебя нашел, — прорычал детектив, всматриваясь в лицо того, кто когда-то был для него примером. — В какого же мудака ты превратился… Почему не погиб вместе с остальными во время взрыва?!       Возможно те пару лет, что провел Хван на должности Фронтмена, проводя игры в столь отчужденном и беспощадном месте, не прошли бесследно для его психики, превратив в того, кем он являлся сейчас. Повернутого на жестокости садиста, которую он принимал за проявление своеобразной «любви», мастерски промывая мозги своим жертвам. Но представляя себе ранее картины совсем другого порядка, Джун-хо и подумать не мог, что его брат однажды изменится настолько, что во время повторной их встречи ему захочется его убить, когда раньше он просто хотел вернуть Ин-хо домой и сделать его прежним.           — Да лучше бы ты сдох! — послышался голос пришедшего в себя детектива. — Лучше бы все закончилось именно так, и мы бы с тобой никогда не встретились!       Вздрогнув от грозных слов брата, Ин-хо слегка подался вперед, будучи шокирован услышанным.        — Если бы не мое милосердие, Джун-хо, — процедил он, вплотную подходя к детективу и опуская свою ладонь в кожаной перчатке на обнаженное плечо мужчины, а потом заглядывая ему в глаза, — мои люди красили бы сейчас вашей с Кимом кровью заборы...        — Тогда не удивляйся потом, что в аду тебе никто ложки воды не подаст, — возразил Джун-хо, продолжая с ним препираться, несмотря на свое нынешнее уязвленное положение. — Какая же ты все-таки сволочь, Ин-хо! Пусть и раньше ты никогда не был таким. А теперь тебе словно льдинка попала в сердце... Как быстро же ты стал жестоким и злым.       Хван лишь покачал головой в ответ, опровергая слова брата.       — Ошибаешься, — заявил он, снисходя до ответа. — Тот привычный для тебя Хван Ин-хо, которого ты помнишь, давно умер, а перед тобой стоит сейчас его оболочка. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе не ворошить прошлое и почем зря не тревожить мертвецов. Но за то, что ты рискнул вновь напомнить мне о моей прошлой жизни, будешь наказан!       — Ты ответишь за все, ублюдка кусок! — крикнул детектив, пытаясь вырваться из своих пут просто для того, чтобы набить ему морду.       — Огорчаешь ты меня, Джун-хо, — спокойно молвил Хван, убирая прочь свою ладонь и отходя от него на приличное расстояние.       Глядя на него сверху вниз, он продолжал хранить какое-то время молчание, словно принимая для себя какое-то решение. И смирившись наконец с вынесенным для брата вердиктом, повернулся к Ми-не, делая той знак подойти к нему поближе.       Происходящее его не просто забавляло, но даже как будто придавало какой-то смутный смысл всем его нехорошим начинаниям. Ведь именно такого эффекта он и добивался, намереваясь вызвать у Джун-хо неприязнь к своей персоне. Чтобы окончательно его возненавидев, тот перестал его искать, нарушая все его планы. И глядя сейчас на перекошенное от гнева лицо брата, Ин-хо понимал, что частично ему этой цели добиться удалось. Осталось лишь закрепить результат. С помощью порки.          После такого Джун-хо вряд ли рискнет его повторно преследовать. И оставив все как есть, вернется домой, ни во что больше не ввязываясь. Ин-хо перепробовал немало методов, пытаясь отвратить от себя привязанность брата, и этот метод оказался самым действенным, уставившись в полные ненависти глаза доверчивого когда-то Джун-хо.       Такие мысли витали в его голове, чей размах фантазий порой шокировал самого обладателя. И если бы Джун-хо с Ми-ной были связаны более глубокими отношениями, то в будущем эта девушка возможно могла бы стать его невесткой.       От одной мысли, что если бы не его вмешательство, то все могло бы закончиться по такому сценарию, на душе Ин-хо становилось теплее. Да, тогда бы он отпустил эту девушку, отдавая её брату. Но сейчас ситуация изменилась. И планируя сделать её в будущем своей бессловесной рабыней и наложницей, отпускать её в жизнь он не торопился, отмечая про себя, что для Джун-хо как «агент» Ми-на давно была потеряна.       Той чудом удалось унять в своем теле дрожь, когда её подозвал к себе Ин-хо, указывая на плетку. Замахнувшись по его приказу этим орудием пыток, она внезапно хлестнула ею Джун-хо, тут же переводя взгляд на Ин-хо и замечая, какое ликование засветилось в глазах бывшего Фронтмена при виде страданий брата.       Слабо вскрикнув, детектив дернулся, пытаясь уйти от следующего удара, когда Ми-на ударила его снова, приготовившись одарить третьим ударом плети и Кима. Ин-хо одобрял её каждое действие, с восхищением наблюдая за тем, как она работает с инструментом для ролевых игр. И прислушиваясь постепенно к нарастающим под ударами плетью крикам мужчин, (точнее кричал в основном один лишь Джун-хо, а прошедший жесткую школу выживания Ким предпочитал хранить молчание, кусая губы), сжимая в руках плетку, Ми-на ощутила, как ее тело охватывает острая и ни с чем не сравнимая эйфория.       Даже участие в играх не приносило столько кайфа, как созерцание чужих физических страданий. В данный момент это были страдания Джун-хо, с которым она встретилась когда-то в баре, договариваясь позже об отправке на остров, где проводились смертельные игры. И вот где оказались они сейчас, оба находясь под управлением умелого «кукловода» в лице бывшего Фронтмена.       Кажется, она только что переступила черту, откуда начиналась её точка невозврата к бывшей себе. И только осознав, что испытывал Ин-хо, избивая её со своим помощником в той секретной комнате для игр, она едва сдерживалась, чтобы не начать лупить истошно вопившего детектива на полную силу, забыв на мгновение о том, кто находится перед ней, и что следующей жертвой вполне может оказаться она сама.       Свои жесткие действия по отношению к брату Хван объяснял лишь одной причиной, называя это следствием «сильной братской любви». И чем сильнее она была, тем больше Ми-не приходилось усердствовать, избивая детектива на полную катушку. Неплохо доставалось и стоически терпевшего боль наемнику.       Так что находясь почти на пределе после полученной порции ударов, Джун-хо начинал искренне жалеть, что имел неосторожность стать объектом такой «любви», от которой искренне надеялся теперь не помереть, считая её отсутствие не потерей, а скорее избавлением.       Люби его Ин-хо немного меньше, то к концу экзекуций ему возможно и удалось бы в какой-то мере сохранить свой собственный рассудок и здоровье. А так Джун-хо даже боялся себе представить, через что пришлось бы ему пройти, предложи тот одарить его «любовью», значительно превосходящую понятие «братской». Кто знает, на что вообще теперь был способен этот садист, и где находился предел его странной «любви», распространяющейся главным образом на тех, кто имел неосторожность ему приглянуться.       Сам же Ин-хо был уверен, что таким людям несказанно повезло, и наоборот, они должны были благодарить судьбу за подобное стечение обстоятельств, с чем в корне не согласен был его брат, держась казалось на последнем издыхании. Джун-хо был удивлен, как вообще остался в живых после этой показательной порки, которую одобрил его брат, оставшись в целом недоволен её результатами. Потому что Ми-на позволяла себе их пусть и изредка, но все же щадить, замахиваясь плетью не на полную силу. И этого оказалось достаточно, чтобы вызывать со стороны Хвана очередную волну недовольства.       Стоны и крики детектива, пока она проходилась плетью по полуобнаженным телам мужчин, казались ей настолько волнующими, что увидев в них некое сходство с самой собой в недалеком прошлом, когда стражи снимали этих двоих с помоста, освобождая их от наручников, не удержавшись, она подошла к Джун-хо поближе и поцеловала его в губы, вызвав со стороны наблюдавшей за ней краем глаза ревность Ин-хо. Маска закрывала верхнюю половину её лица, и понятия не имея, кто именно его поцеловал, детектив воспрянул духом, почувствовав на губах приятное дыхание своего палача. Только тогда он заметил, что рукоять плетки сжимала женская рука, падая совсем обессиленным на руки подхвативших его «треугольников».       Поймав на себе одобрительный взгляд Ин-хо, Ми-на неожиданно ему улыбнулась, и, узнав спустя время, что он собирается наказать её через пару дней, как только на её теле заживут рубцы, не в состоянии больше думать ни о чем другом, кроме как о метках, которыми тот пообещал украсить её упругие ягодицы, девушка вернулась в свою комнату, ещё долго пребывая под впечатлением столь восхитительно начавшегося  вечера. Так она пришла к выводу, что ей куда больше нравилось избивать плетью других, нежели самой висеть прикованной к помосту, терпя подобные издевательства со стороны палача. 

***

      Ми-на конкретно не слышала, когда щелкнул в двери замок, и в помещение её спальни появился тот, с кем на тот момент ей хотелось контактировать меньше всего.       Прежняя эйфория спала, уступив место непривычной пустоте, и только тогда осознав, что она натворила, оторвавшись как следует на Джун-хо, девушка испытывала угрызения совести, не зная, как избавиться от этого чувства. А тут ещё Ин-хо дал о себе знать, заявляясь в её покои именно тогда, когда она хотела остаться наедине с собой и многое обдумать. Но если раньше ей хотя бы удавалось сымитировать радость встречи с этим человеком, показывая, как она соскучилась по нему, то после недавней порки у неё для этого совсем не осталось никаких эмоций. Внутри было пусто, и она не знала, чем следовало её заполнить, пребывая в угнетенном состоянии.       Проигнорировав его приветствие, Ми-на тихо сидела на постели, отказываясь смотреть ему в глаза. Подойдя к девушке поближе, Ин-хо вопросительно уставился на неё. Он хотел выяснить причину столь холодного к нему её отношения.       Вздрогнув от прикосновения его ладони, Ми-на лишь слегка повела плечом, но не оттолкнула его. Тогда решив, что её холодность объясняется странным сопереживанием страданиям Джун-хо и наемника, присев на кровать и поддев пальцами края её халата, как привык он делать ранее, если у них намечалась горячая ночка, Ин-хо попробовал потянуть его наверх, чтобы избавить её от этого одеяния. Вся сжавшись от его присутствия, Ми-на опустила свою руку на его ладонь, пресекая на корню все попытки мужчины расположить её к себе:       — Оставьте меня.       Остановившись на полпути, Ин-хо вначале не понял, всерьёз она это говорила или просто шутила, изображая из себя недотрогу. Но уловив позже в её словах нотки нетерпимости и скрытого возмущения, все же соизволил поддаться её просьбе, усмиряя порыв собственной похоти и оставляя её в покое.       Интересно, что за муха её сегодня укусила? «Критические» дни или решила отомстить ему за Джун-хо? Только зря она надеется, что он оставит её в покое. Ему не впервой сталкиваться с подобными метаморфозами в её настроении. Он знал, как расположить к себе эту девушку, чтобы она не посмела ему отказать.       Правда, сейчас от её манеры держаться исходил такой холод, что засомневавшись на мгновение в силе собственных чар, Ин-хо погрузился в очередные размышления, пораженный тем, как сейчас она с ним разговаривала, никогда ранее не позволяя себе такого. Словно перед ней находился какой-то отброс общества, которому она делала невзъебенное одолжение, откликаясь на все его порывы. Но что конкретно могло послужить причиной подобных перемен, о том Хван не имел пока ни малейшего представления, с интересом заглядывая в её отрешенное лицо.       Замкнувшись в себе, в последнее время Ми-на намеренно избегала его общество.  Такой же политики придерживались и его подчиненные, стараясь лишний раз не попадаться на глаза своему боссу, чей образ прямо таки олицетворял собой «любящего» и «понимающего» мужчину. В самом плохом смысле этого слова. Уж если личная свита шарахалась от него как от прокаженного, то что оставалось делать ей, его персональной любовнице?! Ми-на не знала ответа на этот вопрос, давно смирившись с навязанным ей образом жизни.       Её поведение выглядело подозрительным, но расспрашивать её, почему она стала в последнее время его избегать, Ин-хо не собирался. Это было не в его стиле. Возможно ему вправду следовало оставить эту девушку на некоторое время покое и заняться другими делами. А там, глядишь, «льды растают» и эта бедняжка первой прибежит к нему мириться, настаивая на интимной близости.       С этой мыслью мужчина покинул её спальню, возвращаясь к себе. Почувствовав, что её больше не держат, Ми-на быстро обмякла, падая на постель. Спустя пару секунд до её слуха донесся звук захлопнувшейся двери. Вздрогнув, она даже не посмотрела вслед Ин-хо, посчитав его уход само собой разумеющимся явлением. Одно ей было понятно без слов: в этот раз он ушел без настроения, значит теперь от него можно было ожидать чего угодно.        Едва затихли его шаги, поднявшись с кровати, Ми-на застегнула свой халат, придававшего ей трогательный и соблазнительный вид.       Обнаружив, что за дверью её никто не караулит, девушка вскоре покинула свою спальню, бесшумно передвигаясь пустынными коридорами и не боясь больше попасться на глаза подчиненным Хвана.       Сейчас её главной целью был Джун-хо. Человек, перед которым она испытывала смутное чувство вины, не в состоянии от него избавиться. Там, в зале она должна была ему помочь, призывая к разуму его брата, а вместо этого подчинилась воле Ин-хо, сделав все с точностью до наоборот. Теперь ей хотелось все изменить и совершить хоть один адекватный поступок, чтобы ни о чем потом не жалеть, даже если никогда не церемонившийся с ней Ин-хо мог убить её за это.       Проходя мимо кабинета бывшего Фронтмена, она ненадолго задержалась напротив двери, из любопытства заглядывая в слегка приоткрытую створку. Застыв напротив распахнутого окна, Ин-хо держал в руках стакан с виски, разговаривая с кем-то по телефону, да так, что его громкую речь было слышно на весь этаж. До этого Ми-на успела заметить, как он вскрывал какое-то письмо, изменившись в лице после его прочтения, а после поспешно пряча его в один из тайников своего письменного стола в кабинете.        — Тут козел какой-то… Козел, говорю, какой-то от тебя приходил, — услышала она его голос, и судя по тому, какие приказные нотки звучали в интонациях мужчины, Ми-на поняла, что он разговаривал с бывшим Командующим, своим помощником, который находился в таком месте, где была плохая связь, либо её кто-то намеренно глушил. — Просил передать ему какой-то «товар» по договоренности, угрожая мне при этом жуткой расправой, если я этого не сделаю… Я сказал ему, что «лавочка» прикрылась и никаких органов он больше не получит… А человека, который этим всем заведовал, больше нет, но он посчитал, что я его обманываю, решив жестко над ним подшутить. Я хотел послать его… На три буквы. Но передумал, заявив, что острова больше нет и изымать органы тоже не у кого. Все-таки я интеллигентный мужчина, в отличие от некоторых, потому и обошелся с ним тогда. Более-менее вежливо.       Ин-хо кажется, и сам был в шоке, что его телефонный номер, который был известен только доверенным лицам, оказался в руках у каких-то проходимцев; не иначе как сам Командующий слил посторонним его номера, чтобы босс тоже не расслаблялся. А теперь Хван имел на свою голову проблемы, отвечая вместо него на звонки от «клиентов», которым в срок не поставил «товар», аккуратно посылая их по адресу.       В комнате бывшего Фронтмена царил полумрак; помещение было освещено одним лишь ночником, будто Ин-хо не видел смысла включать верхнее освещение, обретя привычку предаваться своим думам конкретно в такой обстановке. После полученного на днях письма для него многое заиграло другими красками и собственное положение больше не казалось ему столь удручающим. Но сейчас лицо выглядело мрачным. Будто слушать объяснения от недавно объявившегося помощника — было выше его сил.       Постояв ещё немного под дверью его кабинета, Ми-на послушала этот телефонный разговор, и, убедившись, что тот затянется надолго, покинула свой пост, следуя в сторону помещения, куда был отведен после экзекуций Джун-хо. Дверь, на удивление, оказалась незапертой, потому ей не стоило особого труда проникнуть в скромные покои детектива, где тот боролся с горячкой, мысленно проклиная брата.           — Ты почти такая же, какой я тебя запомнил, — беззвучно пролепетал Джун-хо, узнавая её в полумраке и вбирая мысленно каждую деталь хрупкого образа девушки. — Помнишь, как мы встретились с тобой в ночном клубе?       С трудом добравшись до помещения, где Ин-хо приказал оставить своего брата, Ми-на зашла к нему, аккуратно прикрывая за собой дверь. Слабый после пережитой порки, и никогда ранее не испытывая чего-то подобного, Джун-хо смотрел на её бледное, с дрожавшими губами, лицо так, словно перед ним возникло привидение. Он не верил своим глазам, но девушка перед ним была вполне реальной. Отрицательно кивнув, Ми-на молча потянулась к веревкам, развязывая их и освобождая его затекшие руки, когда на её запястье внезапно легла освобожденная рука Джун-хо.       — Ты так смотришь на меня, будто чего-то боишься, — выдохнул он, повторно нарушая установившееся между ними странное молчание. Отбросив через плечо свои косички, Ми-на отрицательно кивнула.       — Тогда что это? — удивился он, потрясенный её сегодняшним поведением в зале.       — Сожаление, — прикрыв на миг глаза, проронила она, стремясь поскорее выбросить из головы все подробности порки, где она была главным инструментом экзекуций, проводившихся под контролем Ин-хо.       — И о чем же ты сожалеешь? — спросил Джун-хо, осознавая, что этот разговор между ними, — возможно их последняя попытка объясниться друг с другом и окончательно расставить все точки над «ять».       — О том, что не сбежала от него раньше, — добавила Ми-на, воскрешая в памяти подробности того вечера, когда она впервые разделась перед Ин-хо. По его приказу.       Неохотно к ней повернувшись, Джун-хо едва заметно кивнул, соглашаясь с её доводами. Но сам он помнил совсем другую картину, из-за которой в свое время съездил брату по лицу, а затем был брошен им в чулан, став временно его пленником.       — Я тогда не совсем понимала, зачем мне это было нужно, — нервно сглотнув, проронила Ми-на, пребывая в прострации. — Но то, как он посмотрел на меня тогда, я уже вряд ли забуду.       Обдумывая услышанное, Джун-хо заговорил не сразу, пожимая плечами. Он понимал, что это был какой-то её личный момент с Ин-хо, о котором сам он был пока ни сном, ни духом, но пикантная ситуация не становилась от этого менее пикантной. А почему брат не убил эту девку на месте, имея возможность замести за собой следы после нарушения протокола, для него так и осталось загадкой.       — А то, как он смотрел на тебя сегодня, когда ты хлестала меня плетью… Это ты тоже запомнила? — раздраженно бросил детектив, ненадолго закрывая глаза, будто её будущий ответ заранее доставлял ему невыносимую муку.        — Нет, — отрицательно кивнула она, поджимая губы.       — И ты пришла сюда, чтобы сообщить мне об этом?!       Забыв на мгновение о его шрамах на теле, Ми-на посмотрела на него таким пронзительным взглядом, что никак не ожидая от неё чего-то подобного, детективу на мгновение стало не по себе.       — Джун-хо… — проронила она, обращаясь к нему, как к единственному человеку, который был способен её здесь понять.       Потерев онемевшие конечности, тот перевел на неё свой недоумевающий взгляд. Сердце девушки билось как ненормальное, а в её глазах горел лихорадочный огонь.       — Теперь я не просто его любовница, — задыхаясь, еле слышно отозвалась Ми-на, — а вещь, которую он может использовать как угодно и когда угодно. Да ты и сам можешь прекрасно видеть, в кого я превратилась…       Джун-хо все видел, но делать скоропалительные выводы не торопился, предпочитая услышать всю правду от неё самой. Своей фразой Ми-на провела между ними разделительную черту, отсекая все лишнее. Ведь наведываясь на тот злополучный остров, он планировал получить один результат, а в итоге вляпался по самое «не хочу». Либо это сожительство с Ин-хо до такой степени повлияло на мозги девушки, что отказываясь слушать доводы других людей, она цеплялась за него так, словно его брат был гарантом её стабильной жизни.       Связавшись с Ин-хо, Ми-на не хотела терять того, что уже имела. А самое главное, заступничества этого человека, который взвалив на себя определенные обязательства, оберегал её в какой-то степени от финансовой нужды, параллельно разрешая её проблемы и давая ей покровительство. Такому образу жизни наверное можно было позавидовать, если бы не извращенные вкусы самого Хвана. Но только сейчас убедившись, что у этих двоих, несмотря на мелкие распри, царит полная идиллия, Джун-хо смотрел на неё так, словно пытался прочесть в её глазах хоть какой-то проблеск рассудка, но ничего этого там не было.       Посторонний наблюдатель посчитал бы Ми-ну тупицей, принимавшей садизм Хвана за проявление любви, либо она действительно настолько восхищалась этим мужчиной, что испытывая потребность в острых ощущениях, больше не представляла своей жизни без его общества. Впрочем, как не пытался Ин-хо её укротить, а принимать безоговорочно свое унижение она так и не научилась, изредка показывая свой характер.       И пусть нынешнее её положение больше напоминало положение бесправной рабыни, пообещав однажды покориться Ин-хо без остатка, иногда она отказывалась это делать, сама поражаясь перепадами собственного настроения. Глубоко вздохнув, словно пытаясь развеять последние сомнения относительно её личности, Джун-хо бросил усталый взгляд на дверь, словно на пороге в любой момент мог появиться Хван и нарушить все его планы.       — Мы сбежим от него с Кимом, как и планировали, — кивнул он, обращаясь к своей гостье, — но прежде чем мы это сделаю, я хотел бы тебя предупредить…       Ми-на вопросительно уставилась на него, не понимая, к чему он клонит.       — Я знаю, что между тобой и … — после всего, что произошло за это время, Джун-хо больше не имел желания упоминать вслух имя сводного брата, окончательно разорвав с ним всякую связь. — Между вами возникла непростая связь… И все-таки я хочу, чтобы ты знала… — Ненадолго запнувшись, но быстро справившись с волнением, Джун-хо как ни в чем не бывало продолжил: — Ин-хо очень коварен. Он не умеет любить, являясь при этом сущим отморозком. Жену свою он тоже никогда не любил. Только делая вид, что хотел от неё детей, а на деле ему было на это наплевать! Однажды я спросил Ин-хо, зачем он женился, если никогда не любил эту женщину… И знаешь, что он мне тогда ответил? «Чтобы держать её вместо кошки»! Вот так! Это монстр в человеческом обличье! Он не любит никого, кроме себя. Ин-хо — это эгоист до мозга костей, и ни одна женщина никогда не увлечет его до такой степени, чтобы он потерял из-за неё голову. Ин-хо — это беспринципность и холодный расчет. И связавшись с ним, ты не раз пожалеешь о сделанном выборе, но будет поздно. Этот упырь проглотит тебя, а потом выплюнет, как только потеряет к тебе интерес. Так уже случилось с его женой, на чью смерть он смотрел как на избавление, а не потерю, получи взамен  должность, о которой раньше мог только мечтать!       — Ин-хо — не упырь, и я люблю его! — прервав его на полуслова, закричала вдруг Ми-на, впиваясь ожесточенным взглядом в лицо детектива. — Я люблю этого мужчину и мне плевать, что о нем говорят! Меня это не касается! И если раньше я хотела от него сбежать, то теперь мое мнение о нем поменялось. Я хочу с ним остаться.       Хмыкнув так, словно услышал от неё какую-то нелепую несуразицу, Джун-хо прикрыл ненадолго глаза, собираясь с мыслями. Её запоздалые признания не произвели на него впечатления. Наоборот, узнав о её чувствах к этому садисту, он ещё больше разозлился на себя за собственную беспомощность. В частности, за то, что так и не сумел уберечь её от издевательств Ин-хо, когда брат ещё не был таким жестоким и с ним ещё можно было договориться. Впрочем, все, что бы он не соизволил ей сейчас сказать, тщетно пытаясь наставить её на путь истинный, она воспримет в штыки, отказываясь сбегать из логова этого бандита.       Порядочно наслушавшись подробностей о её жизни с этим человеком, у Джун-хо сложилось впечатление, будто она не имела ничего против сожительства с его братом, давно свыкнувшись с положением бесправной любовницы. Впрочем, если Джун-хо и раньше был не особо силен по части женской логики, то выслушивая сейчас пространные доводы этой девушки о нем самом, вначале жаловавшейся ему на выходки Ин-хо, а теперь утверждавшей, что её все устраивает и она хочет жить с ним, он вообще перестал её понимать, глядя на её лицо растерянным взглядом.        — Как ты вообще можешь терпеть весь этот ужас, находя утешение в объятиях изверга и даже не предпринимая ни единой попытки от него сбежать! — выпалил он, поражаясь уровню её безволия и трусости.       — Я не могла, — растерянно пробормотала Ми-на, подавляя подступающий к горлу ком. — Я не смогла бы этого сделать, Джун-хо. Не смогла просить о помощи кого-то ещё, иначе меня бы давно не было в живых…       — Нет, — отрицательно кивнул детектив, поддаваясь вспышке гнева и окончательно теряя над собой контроль. — Ты просто слабовольная трусиха, вот и все. Но даже такой, как ты, я был готов многое простить. А раз ты сделала свой выбор, кто я такой, чтобы тебя осуждать?! Может вы с Ин-хо действительно истинная пара, я не знаю… Может именно такую как ты, он и искал всю свою сознательную жизнь, иначе вряд ли бы стал вкладывать в твои руки хлыст, заставляя избивать нас с Кимом. Хотя теперь я уже ничего не знаю, — добавил он, сравнивая её нынешнее поведение с падением в пропасть, без страховки и надежды на элементарное спасение. — Оставайся с этой мразью, раз тебя все устраивает, а я возвращаюсь домой… Рад, что вы нашли с Ин-хо друг друга… Желаю вам счастья, — В прощальных словах детектива сквозил холод, пробиравший Ми-ну до мурашек, но она его не останавливала, против воли прислушиваясь к его мрачным пожеланиям. — Удачи. Любовь, совет или что там?! Голуби… Короче, мира.       Закончить на более тожественной ноте речь ему помешало вторжение охранника. То был его бывший напарник. Ми-на узнала этого парня, потому что тот был тоже без маски. Именно этот тип одарил её во время первой встречи с Фронтменом «французским поцелуем». По его же требованию, но сейчас это не имело никакого значения. Теперь он делал вид, будто ничего не помнил, держась от неё подальше.       Он пришел объявить Джун-хо о том, что все готово для «побега», включая машину и новую одежду. Ин-хо сам хотел помочь брату покинуть это место, зная, что у того совсем не оставалось сил для совершения последнего броска.       Сопровождать их с Кимом будет этот «треугольник», также задумавшийся о побеге. То, что он по факту предавал своего босса, который относился к нему почти как к сыну, (в прошлом выходца из приютского дома, какими и были большинство юных стражей, никогда не знавших и не видевших своих родителей), парня как будто не волновало.       В глубине души он никого не хотел предавать, одинаково симпатизируя обоим братьям Хван. Но выбрать надо было только одного. Накануне юноша потратил немало ночей на раздумья, пытаясь сделать окончательный выбор. И приняв сторону Джун-хо, он был уверен, что грозный босс переживет его потерю. Как пережил в свое время потерю всех тех, чьи пути с ним в конечном итоге разошлись. Переглянувшись с присутствующими, он протянул детективу руку, помогая тому подняться с пола. Ми-на молча следила за происходящим, никак на это не реагируя.       Она не знала, чем закончится этот побег и в то же время старалась не привлекать к себе излишнее внимание. Одарив Джун-хо на прощание понимающим взглядом, она быстро покинула комнату, разойдясь с этими двумя на середине пути. Ми-на знала, что могла сбежать вместе с ними, но не стала этого делать, давно определившись с собственным выбором.       Ей больше не о чем было жалеть. Финансовые неурядицы и жизнь впроголодь пугали её куда больше издевательств Ин-хо, к которым она начала понемногу привыкать, больше не придавая им особого значения. И не умея выживать в одиночку, зарабатывая на жизнь тяжелым трудом как это делали её сверстницы, она выбрала сожительство с этим мужчиной, разрывая все связи с собственным прошлым, как в свое время сделал и он сам, став Фронтменом смертельных игр.       Став напротив окна, Ин-хо молча наблюдал за тем, как предавший его «треугольник» тащит за собой Джун-хо, помогая тому сесть в служебную машину, периодически оглядываясь по сторонам, а позади них плетется Ким.       Находившийся в этот момент подле Хвана второй страж хотел было открыть огонь по колесам авто, но Ин-хо его остановил, заявляя, что эти двое сделали свой выбор и он не хочет препятствовать их действиям.       В глубине души он хотел помочь Джун-хо, но сделать это напрямую не мог. А теперь и вовсе разорвал с ним связь, немало сделав для этого. Жалел ли он о своем поступке? Возможно. Но по-другому отвратить от себя брата он не мог, сделав все возможное, чтобы тот больше никогда не появился в его жизни, заново разрушая его новые планы.