Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Ты сильна в том, что умеешь быть мягкой,

когда мир требует жесткости,

и уверенной, когда все вокруг растеряны.

Ты сильна в способности любить после разочарований,

мечтать после падений,

идти вперед, даже если дорога ещё не освещена» (с) 

      Едва дверь за Офицером закрылась, Но-ыль вскочила с постели. В её голове билась только одна мысль: действовать во что бы то ни стало. Успеть покинуть помещение до его возвращения. Она не знала точно, сколько времени он пробудет за пределами кабинета, но оставшихся минут времени его отсутствия должно было хватить для воплощения очередного её замысла, и ждать у моря погоды она не собиралась.       К счастью, вторая его рабочая униформа осталась в шкафу; Офицер предпочел воспользоваться той, что носил всегда, и его бережливость пришлась Но-ыль на руку. Ведь больше ничего другого надеть она не могла. А добираться до своей комнаты, в чем мать родила, выглядело ещё тем безумием. Тем более запасной формы в её покоях не имелось.       С этими мыслями она подскочила к шкафу, останавливая взгляд на втором экземпляре его новенького комбинезона, который он скорее всего ни разу не надевал, привыкший беречь свои вещи. И судя по тому, как хрустела в её руках его ткань, и пахла сама одежды, как обычно пахнут новые и ни разу не надетые вещи, её догадки оказались верны.        Недолго думая, Но-ыль сняла униформу с вешалки, примеривая ей украдкой на себя. Конечно, на её фигуре мужской комбинезон будет смотреться нелепо, но ничего другого ей больше не оставалось. Хотела она этого или нет, но ей следовало покинуть эту организацию под видом своего же босса, и все тут. А хуже всего ей было осознавать, что конкретно в данный момент это была её единственная одежда, в которой ей придется прощеголять довольно продолжительный отрезок времени, пока она не найдет ему замену, потому что на ней отсутствовало нижнее белье.       Последнее как раз и останавливало её от возвращения в свои скромные покои. Не хотелось идти в таком виде через половину коридоров, особенно когда там творилось что-то непонятное. Но-ыль не совсем понимала, что именно встревожило Офицера во время разговора по рации, но выражение лица мужчины, равно как и его поведение после этих переговоров существенно изменились. Будто он узнал такую новость, которая мгновенно выбила из него пыл, быстро спуская на землю. И долго ещё находясь под впечатлением от услышанного, он не сразу отключил свою рацию, обдумывая контекст полученной информации.       Её разумеется посвящать во что-либо он почему-то не стал, намеренно скрыв от неё все детали убийств. Совершенных как в ВИП-зале, так и в пункте управления. И по его вине продолжая оставаться в неведении насчет действий вооруженного отряда, Но-ыль не придала особого значения его быстрым сборам, также пропустив мимо ушей просьбу начальства дождаться его возвращения.       Куда именно он уходил и почему ему понадобилось так внезапно покинуть её общество, когда он почти решился предложить ей принять с ним ванную, о том Но-ыль не имела ни малейшего понятия, но догадываясь, что дела возникли серьёзные, она не стала препятствовать его уходу, притворяясь спящей.       Ей повезло, что Офицер весил не под центнер, и не имел телосложение, как у застреленного ею на севере командира. В противном случае таскаться повсюду в его комбинезоне было бы для неё слишком палевно. А так, напялив на себя его одежду, она всего лишь потуже затянула на талии розовый ремень, чтобы его униформа не выглядела на ней как мешок из-под картошки, скрывая под свободным покроем её женскую фигуру.       В глаза кидался её немного низковатый рост, но Но-ыль за это не сильно переживала, напяливая на лицо его вторую новенькую маску. Пока проходивший мимо сотрудник её разглядит, заподозрив неладное, она успеет принять соответствующие меры: убить его на месте, задушить под видом настоящего Офицера, а то и вовсе сбежит прочь, что было проще простого, если она не хотела жертв. Но выбираясь тогда из его кабинета, (датчик сработал на новую маску мгновенно, распахивая перед ней дверь), ничего подозрительного Но-ыль так и не встретила по пути, прихватив с собой ключи от катера.       Единственное, что её немного смущало, так это отсутствие оружия. С собой у неё не было ни ножа, ни револьвера… Жадный на любые средства самообороны, Офицер забрал с собой все. Значит и прорываться на поверхность острова ей придется, орудуя локтями, а то и вовсе вступая в рукопашный бой, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля.           Вначале все шло вроде бы хорошо. По пути её никто не останавливал и не задавал лишних вопросов. Повсюду, можно сказать, царила зловещая и обычно несвойственная данному месту тишина. Как будто все сотрудники вымерли в один день, растворившись в воздухе, либо решили куда-то исчезнуть, получив распоряжение не покидать своих комнат до определенного часа суток. Не было видно ни «треугольников», ни простых рядовых сотрудников.       Понятия не имея, что вообще происходит, и куда подевались все её коллеги, Но-ыль продолжила свой путь, держа на вооружении мысль о побеге. Сейчас ей надо было любой ценой добраться до катера, не привлекая к себе излишнего внимания. А то, что ей по пути никто не попадался, возможно было к лучшему. Значит никто не объявит тревогу и не вызовет в качестве подмоги уже настоящего Командующего, который оказал бы на неё давление, помешав побегу. Главное, самой не попасться ему в таком виде на глаза, иначе будет скандал.       Окончательно расслабившись под влиянием спокойной вокруг обстановки, Но-ыль снова вспомнила о порезах, оставленных на её теле клинком Офицера, когда тот приковал её наручникам к кровати, чтобы она сильно не дергалась. Пока она переодевалась, то не обращала на эту боль никакого внимания, все время переключаясь на что-то другое. А теперь глубокие порезы вновь дали о себе знать, закровоточив с новой силой. И каждый раз приклеиваясь к ткани комбинезона во время очередного её движения в просторной одежде на обнаженном теле, они доставляли дополнительный дискомфорт, вынуждая действовать уже не так продуманно как в самом начале.       Едва держась на ногах после изнурительного занятия любовью с Командующим, Но-ыль все же нашла в себе силы преодолеть большую часть пути, готовая в случае чего вступить в схватку с противником и выбороть свое право на свободу. И пожалев о том, что не уделила больше времени оставленным на её теле порезам, даже элементарно не обработав их антисептиком, она дала себе слово обязательно это сделать, как только выберется отсюда и окажется на суше. Но по правде сказать, в тот момент её волновали совсем другие проблемы, и к порезам они не имели никакого отношения.       Когда Офицер её изнасиловал, они совершенно не предохранялись, и теперь Но-ыль боялась от него забеременеть. Конечно, она могла проглотить «экстренную» таблетку, но все подобные препараты остались в её комнате, а у неё совсем не было времени на дополнительные обходы.       К тому же она не знала, как отреагирует её организм на подобные вещи. Вдруг такие препараты были ей противопоказаны, и, приняв одну таблетку, без ознакомления с побочными эффектами, она рисковала погибнуть от внутреннего кровотечения, которое могло открыться в любой момент. Даже когда она будет плыть на катере. Недаром похожие препараты принимались лишь в самых крайних случаях для предотвращения нежелательной беременности.       Но-ыль не хотела рисковать здоровьем, зная, что ей никто не окажет толковой неотложной помощи, пока она будет находиться в отключке. Ей оставалось надеяться, что её организм каким-то образом «отторгнет» чужой материал и никакой беременности не случится, пусть и шансов для подобного стечения обстоятельств было ничтожно мало. Но-ыль не хотелось потерять свою дочь, а взамен получить ребенка… От него.             От всех этих мыслей её отвлекло столкновение в одном из поворотов с каким-то Треугольником. К счастью, это был один из самых молодых и недалеких сотрудников, который оказавшись в данном месте, направлялся к себе, приняв её за настоящего Командующего.       Это было заметно по тому, как моментально приосанившись, (босс мог спокойно одарить его парой-тройкой едких замечаний в адрес сутулой осанки), парень слегка расправил плечи, пропуская её вперед. Будь он более проницательным, то давно бы уже вычислил подставу… Хотя бы по той же походке. Потому что так, как передвигалась в костюме Командующего Но-ыль, ступая вперед своей крадущейся походкой, он точно не ходил. И это очень сильно бросалось в глаза. А если и ходил, то когда болел, с трудом держась на ногах, или переживал очередного состояние сильного похмелья с утра: уж слишком осторожными были её движения, лишенные ощущения самоуверенности, обычно свойственной этому непредсказуемому человеку.       Тогда как у настоящего Командующего была походка как у Гитлера: вот шел человек и сразу становилось видно, что ему до всего было дело и он должен все контролировать. Но уверенный, что перед ним находится тот самый Офицер, даже если он и вел себя несколько странновато, парень немного задумался о том, почему в этот раз босс не раскритиковал его повадки, редко оставляя подчиненных без замечаний: то не так стоишь, то не туда смотришь, то приведи в порядок свою форму, то не так держишь МП-5 и прочее. Лишь бы найти повод задеть человека за живое и все.       Опустив детали загадочного поведения и даже чересчур спокойного поведения Командующего, Треугольник хотел продолжить свой путь, но словно вспомнив о чем-то важном, внезапно резко обернулся, бросаясь к лже-боссу с одной просьбой. Почувствовав спиной чье-то приближение, Но-ыль также обернулась, застывая перед коллегой в полный рост. И с ужасом отмечая, что коллега возвышался над ней на целую голову, когда все должно было быть с точностью до наоборот, она немного посторонилась, становясь так, чтобы эта разница в росте не сильно бросалась в глаза.       Ну, не мог же Офицер «стоптаться» за один день, чтобы стать ниже большинства подчиненных на целых полголовы, когда ранее обычно сам возвышался над ними! А потом вдобавок существенно уменьшится в обхвате плеч.       Но переживая на тот момент приступ паники по причине рыскавшего повсюду вооруженного отряда, если о чем Треугольник и был в состоянии думать, то точно не о странной, крадущейся походке босса, его слегка изменившемся росте, а также фигуре, бросаясь к нему лишь с одним интересовавшем его вопросом. Связанном с погрузкой катеров на сушу. Но неправильно трактовав его порыв, и подумав, что её успели разоблачить, а этот Треугольник собирается на неё напасть, чтобы передать её позже в руки настоящему начальству, Но-ыль молча замахнулась рукой и ударила его кулаком в район «солнечного сплетения», что стало для парня полной неожиданностью.       Потеряв равновесие, Треугольник свалился на пол, прикрывая руками травмированную часть. Если у Командующего было плохое настроение, то он любил отыгрываться на своих подчиненных, раздавая тумаки направо и налево. Но зачастую он хоть как-то, но все же комментировал при этом свои действия. А теперь получалось, что босс ударил его просто так. Без всякого объяснения, когда он даже не успел озвучить ему вслух свой вопрос. Но-ыль пошла на опережение, не став гадать, что конкретно было в голове у этого парня. И подобный жест произвел на него незабываемое впечатление.       Оставив этого Треугольника валяться там, куда определил его её кулак, Но-ыль подалась прочь, надеясь, что данная сцена не была запечатлена ни одной камерой, и её не мог видеть сейчас сам Офицер, который бы прибежал сюда давно, чтобы собственноручно наказать её за самоуправство.       Теперь оставаться на острове точно не было смысла. И возможно сейчас у неё возник реальный шанс сбежать не только от начальства, но и насовсем удрать из этой организации, навсегда исчезая из жизни коллег. Откашлявшись, Треугольник кое-как поднялся на ноги, и, покосившись вслед удаляющейся прочь особи, облаченной в костюм их босса, зачикилял куда глаза глядят, не доверяя больше ни единому встречному на своем пути.       На поверхности острова уже ощущалось движение, выраженное в том, что определенная часть персонала давно вышла из-под контроля различных протоколов, сбиваясь в группы и эвакуируясь из опасного места на чем попало.       Катер Офицера все ещё оставался нетронутым, что позволило Но-ыль без проблем добраться до этого пласредства и молча запустить его двигатель. Принимая Одиннадцатую в этом комбинезоне за настоящего Командующего, никто не останавливал её по пути и не делал замечаний. Народ был занят исключительно собственным спасением, и до остальных ему не было дела. Так что её побег с острова произошел в относительно спокойной обстановке, если не считать колотившиеся в её груди сердце по причине изматывающей тревоги.       Все это время, пока она заводила катер, выводя его позже в открытый океан, молодую женщину не оставляло ощущение, что настоящий Командующий следит за ней из-за угла, выжидая удобный момент для нападения, чтобы сбросить её саму в воду и отобрать свой катер обратно. Она понимала, что крупно подставляла его, оставляя на этом острове без возможности нормального спасения, но ничего поделать уже не могла,  думая тогда лишь о собственной безопасности.       Кто знает, возможно ей действительно следовало дождаться его возвращения и покинуть этот остров с ним вдвоем, как он того и хотел, ещё больше проникнувшись её личностью после череды постельных утех.  Но ведомая тогда одной лишь местью по отношению к этому человеку, находиться в его компании Но-ыль больше не хотела, принимая столь отчаянное решение в непростой для себя момент. Потому оставлять все как есть ради чужой прихоти она не видела смысла, угоняя катер прочь от суши и ни разу не обернувшись за все это время в сторону острова, как только прозвучал первый взрыв.

***

      Возвращение не принесло ей долгожданного облегчения, но дало возможность немного отдохнуть от былых переживаний и постараться начать новую жизнь. Без человека, за чьим обществом она возможно будет когда-то скучать, если соизволит нечаянно вспомнить о его существовании.       Единственное, что ей пришлось потратить уйму времени на возню с яхтой, пока она определила для неё место на стоянке, закрепляя это плавсредство так, чтобы его не унесло волной. А потом купив на обратном пути две бутылки соджу, не обращая внимания на ошарашенный взгляд продавщицы, принявшей её в этом черном комбинезоне за сбежавшего с шоу аниматора, выбросив прочь маску, Но-ыль выпила одну бутылку прямо за магазином, успокаивая таким образом расшалившиеся нервы.       Вторую она оприходовала уже в своей машине, переодеваясь в привычную, потрепанную одежду и сжигая позже комбинезон босса на заднем дворе, куда отправилась вскоре и его маска, пожираемая огнем как напоминание о событиях, поверить в которые уже было сложно.       Ключи от его катера Но-ыль оставила себе, понимая, так как это средство рано или поздно могло понадобиться ей самой. И так просто избавляться от него, как она это сделала с другими вещами Командующего, молодая женщина не могла.       Интуиция подсказывала ей все бросить и в первый же день навестить На-ён, дочь погибшего Ген-сока, — кто знает, что могло произойти с ней за время проведения игр, но прибыв на сушу лишь ближе к десяти вечера, ни о каком посещении больницы разумеется не могло быть и речи.       Но-ыль едва держалась на ногах, решая свои повседневные дела, которые не терпели отлагательств. И порядочно переборщив тогда со спиртным, она проспала весь следующий день в машине, проснувшись лишь ближе к вечеру. А там отыскав в интернете пару объявлений, связанных с арендой комнат, перезвонила по некоторым номерам, съехав на одну из них по приемлемой цене буквально на следующий день.       Но-ыль была до такой степени загружена различными делами, что на всякие отстраненные размышления, включая думы о дальнейшей судьбе Офицера, который мог пуститься на её поиски после такого кидалова, у неё попросту не оставалось времени. Потому в больницу к На-ён она попала ближе к концу недели, испытывая странное угрызение совести из-за того, что так и не смогла сберечь её отца.       Те деньги, которые оставались у неё самой, она потратила на поиски собственной дочери, но это ей ничего не дало, кроме смутной надежды на воссоединение с той, кого она возможно больше не увидит, потому не могла профинансировать лечение На-ён из своих средств. И чувствуя себя так, будто с момента проведения игр прошла не неделя, а минимум целая вечность, Но-ыль дала себе обещание обязательно посетить своего агента и поинтересоваться, как продвигаются поиски её дочери, если они проводятся вообще.       Офицер столько лет водил её за нос, скрывая от неё все детали поисков, которые он возможно специально тормозил своим вмешательством, что окончательно отказавшись от его помощи, молодая женщина приняла решение действовать самой, но результата это тоже не приносило. А теперь она вовсе стала сомневаться, что у неё что-то получится, чувствуя, что остаток жизни ей придется провести без дочери, которая возможно давно проживала в чужой семье и наверное не помнила о существовании своей настоящей матери.       Больница встретила Но-ыль непривычной тишиной. Как будто пациентов стало меньше, либо большая их часть успела давно выписаться и разъехаться по домам, — коридоры лечебницы выглядели непривычно пустынными. Вся неделя выдалась пасмурной, нагоняя тоску, и лишь ближе к выходным показалось солнце, заливая своим ярким светом улицы.       Одетая в свой невзрачный прикид, состоявшей из вылинявшей футболки, потертых джинсов, делающих её ещё более неприметной, и кепки на голове с подобранными в хвост волосами, Но-ыль переступила порог этого заведения с таким видом, будто пришла сюда с кем-то попрощаться. Она могла приобрести для себя новую одежду и изменить немного свой стиль, но не этого хотела, давно смирившись с обстоятельствами. Все, что интересовало её тогда, это состояние На-ён, с трудом выбыв из регистратуры номер палаты, в которой лежала девочка.       В глубине души Но-ыль переживала, что не обнаружит её на месте после возвращения, и девочку выпишут раньше времени. Но как выяснилось позже, кто-то оплатил оставшуюся часть лечения На-ён, благодаря чему ребенка оставили в палате, заканчивая курс последних процедур, необходимых для восстановления её здоровья. Но кто именно стоял за столь щедрым жестом, сделав столько всего для чужого ребенка, для Но-ыль так и осталось загадкой, — в регистратуре данный факт «благотворительности» комментировать отказались, оставив данные этого «благодетеля» анонимными.         Ещё больший шок она испытала, обнаружив в палате Хен-джу, которая также приходила навещать девочку, дав накануне обещание Ген-соку присмотреть за его дочерью.       Став напротив окна уютной палаты, женщина-транс с интересом следила за На-ён, изредка отвечая на реплики ребенка. Последняя чувствовала себя неплохо, и сидя на своей кушетке, что-то рисовала в своем альбоме карандашами, с восторженным видом показывая Хен-джу свои рисунки, когда раньше для неё было проблемой даже просто посидеть на постели пять минут, медленно «сгорая» от высокой температуры.       Рядом с чашкой и флаконами с лекарствами на тумбочке лежала вязаная детская панамка в виде клубники, и одного вида этого головного убора стало для Но-ыль достаточно, чтобы понять, перед ней была именно та девочка, которую она знала в былые времена, случайно пресекшись с её отцом в парке аттракционов. Ген-сок, кстати, тоже любил носить панамки, защищая таким образом свою голову от попадания на неё прямых солнечных лучей, если рисовал в парке в жаркий летний день.          Прерывая изредка свое творчество, На-ён то и дело обращалась к Хен-джу с вопросами, расспрашивая её о пропавшем отце. В частности, девочку интересовало, когда тот придет за ней в больницу и заберет её отсюда, потому что она хотела домой. На-ён казалось искренне не понимала, почему он так долго за ней не приходит, словно напрочь забыв о её существовании, либо делает это ей назло, из-за её дурного поведения, хотя ведет себя сейчас она хорошо.       Вот только понятия не имея о том, что же на самом деле случилось с Ген-соком после восстания и почему тот долго не приходит в больницу, Хен-джу выкручивалась как могла, на ходу придумывая правдоподобные предлоги, из-за которых бывший игрок не мог попасть в больницу: то у него было много заказов по работе, то он готовил для неё «сюрприз», то куда-то уехал по срочным делам и будет не скоро.       В общем, в ход шло все, лишь бы отвлечь На-ён от этих бесконечных расспросов. Хен-джу была уверена, что Ген-сок выжил после взрыва острова, благополучно эвакуировавшись на материк вместе с другими игроками. Но чем дольше тянулось время его ожидания, тем сильнее таяла уверенность Хен-джу в том, что она вообще увидит его когда-либо живым, скучая за ним не меньше, чем его дочь.       Последней каплей стал для неё визит в больницу его пожилой матери. Окинув женщину-транса враждебным взглядом, женщина хотела забрать внучку к себе, но Хен-джу не позволила ей этого сделать, намекая на то, что курс лечения ещё полностью не пройден и у девочки может начаться рецидив.       Этого её утверждения хватило для пожилой женщины с головой, чтобы ненадолго отступив, оставить её с ребенком. Но покидая тогда больницу, она ясно дала ей понять, что долго так продолжаться не может, и как только На-ён перестанет нуждаться в лечении, она обязательном заберет её домой, без согласования с предписаниями лечащего врача. Потому услышав в следующий раз за своей спиной ещё одни шаги, приготовившись к войне с матерью Ген-сока, Хен-джу слегка удивилась, увидев на пороге палаты одетую в неброскую одежду незнакомку.        Это была уже не юная девушка. Молодой женщине на вид было двадцать восемь, а то и все двадцать девять лет. Приняв её поначалу за мать На-ён, Хен-джу немного насторожилась, однако не увидев никакого сходства между ней и девочкой, с облегчением вздохнула, когда Но-ыль призналась ей, что немного знала Ген-сока в прошлом, но не сказала, что они работали вместе, а потом пытались сбежать с острова. И у них бы это могло вполне получиться, если бы не вмешательство ревнивого Командующего.       Хен-джу, как бывший игрок, не должна была знать о ней всю правду. В частности то, что она работала в данной организации на протяжении стольких лет на должности Треугольника, убивая «выбывших» игроков, иначе более-менее располагающее к ней отношение женщины-транса могло резко измениться в худшую сторону. И Но-ыль держалась как могла, стараясь не распространяться о своем прошлом, и том, как познакомилась с Ген-соком, переводя все разговоры на тему здоровья На-ён. Так было безопаснее, и она не рисковала выдать Хен-джу информацию, знать которую ей была необязательно.                Впервые столкнувшись в палате с женщиной-трансом, Но-ыль никак не могла избавиться от чувства, что могла её видеть где-то раньше, лишь спустя время осознав, что имела дело с бывшим игроком под номером сто двадцать. И глядя на то, с какой безропотностью та общается с девочкой, она успела обнаружить, как здорово привязалась Хен-джу к На-ён, планируя позже забрать её из больницы и стать её опекуном. Да, это было непросто, но Хен-джу была готова пойти на все, чтобы этого добиться, собираясь «отвоевать» внучку в бабули на вполне законных основаниях.       Слушая её планы, Но-ыль лишь задумчиво кивала в ответ. С одной стороны, она была рада, что Хен-джу сможет наконец осуществить свою заветную мечту: сделать операцию по смене пола и стать опекуном для На-ён, раз была не в состоянии родить своих детей, с другой, — ей было немного грустно расставаться с этими двумя, чтобы впоследствии сконцентрироваться уже на собственной жизни. Но все ещё испытывая перед На-ён чувство вины, словно она сама убила её отца, Но-ыль отказывалась говорить с Хен-джу о Ген-соке, испытывая позже некоторое облегчение от мысли, что благодаря этой женщине-трансу она могла теперь полностью посвятить свое время поиску дочери и не переживать о здоровье чужого ребенка.       Совершенно не слушая их разговоры, разложив на одеяле альбом, На-ён постоянно рисовала там что-то карандашами, которые Хен-джу приходилось вечно точить, потому что он имели привычку ломаться.       Лежавшей в этой палате ранее мальчик с похожим заболеванием оставил после ей выписки на память книгу с изображением военной техники, которую принес ему брат. И не имея другого примера для оттачивания своих художественных способностей, На-ён целыми днями только тем и занималась, что срисовывала оттуда боевые машины и самолеты, упорствуя в своих усилиях так, чтобы нарисованное более-менее походило на аналог из книги. А если что-то не успевала дорисовать, то поручала эта работу Хен-джу.       Та, ничуть не возражая против такого раскладу дел, тут же бралась за дело, помогая начинающему художнику. Но чаще всего бывало так, что задумывая нарисовать одну марку военной техники, по мере вдохновения у На-ён выходило что-то совсем другое, и, продолжая совершенствовать одно изображение за другим, порой она настолько увлекалась преображением рисунков, что полученный образец получался далеким от задуманного. По этой причине большая часть её рисунков так и остались заброшенными, за исключением тех, которые помогла ей дорисовать Хен-джу, немного разбираясь в военной технике как бывший спецназовец.       — Это я сама нарисовала! — показывала девочка новой гостье свое «творчество», с гордостью листая страницы слегка потрепанного и местами помятого по диагонали альбома. — Мне никто не помогал, — и довольная тем, что её рисунки привлекли ещё чье-то внимание, помимо Хен-джу, тыча пальцами в тот или иной рисунок, она комментировала каждое из изображений, объясняя его суть: — Вот здесь изображен «Малый артиллерийский корабль типа «Слепень», а вот это — тяжелый бронеавтомобиль «Пума». Мне его помогла нарисовать Хен-джу. А здесь, чуть ниже «Штурмовик — Ил»! Его я рисовала целых два дня и работа над ним до сих пор не завершена…       Рассеянно рассматривая рисунки, Но-ыль пристально изучала стиль их выполнения, пораженная глубоким знаниям пятилетней по части военной техники. Для своих лет На-ён неплохо разбиралась в сфере, где не каждый мальчик её возраста разобрать, чем одна техника отличается от другой.       Для самой Но-ыль, что боевые самолеты, что пароходы, — были все на один лад. Она совершенно не разбиралась ни в их марках, ни в номерах, а озвучиваемый временами На-ён набор цифр и букв, которой была отмечена определенная техника, ни о чем ей не говорили.       Какое-то представление обо всех этих вещах все же мела Хен-джу, но для Но-ыль, уверенной, что дети возрастной категории На-ён должны были рисовать что угодно: солнце, зверей, деревья, небо, лишь бы не военную технику, подобные вещи не представляли особого интереса. И вообще, она считала, что эту книгу следовало у неё отобрать и спрятать подальше, чему сильно противилась сама Хен-джу, листая энциклопедию на досуге и вспоминая собственное военное прошлое.       Ген-сок наверное и представить себе не мог, что его дочь однажды будет рисовать военную технику, тогда как сам он никогда чем-то подобным не интересовался, стараясь изображать на своих картинах мирные объекты, добавляя в них побольше ярких красок. Лишь единожды Хен-джу обмолвилась с ней об играх, когда  на её мобильный позвонил Дэ-хо, спрашивая, что купить к ужину.       Судя по всему эти двое жили вместе, но были ли они парой или нет, Но-ыль уточнять не стала, посчитав подобного рода вопросы бестактными. Она была для Хен-джу не подружкой, потому не стала лезть к ней в душу с расспросами о её личной жизни. Надо будет, та сама ей обо всем расскажет. Если посчитает за нужное. Но в тот вечер они многое обсудили. Вернее говорила одна Хен-джу, а Но-ыль её просто слушала, делая вид, что никогда не слышала о смертельных играх, иначе так было недалеко и до разоблачения.       Хен-джу рассказала ей вкратце про свою жизнь, до игр. Как оказалась в изгнании из-за собственного решения сменить пол, делясь подробностями своего военного прошлого. И только потом она перешла к теме игр, делая акцент на своем знакомстве с Ен-ми, которую позже Фронтмен отдал на потеху Ильнаму, причем Командующий принимал самое активное участие в похищении бедной девушки, а потом её доставки в больницу к похотливому старику, выбив вдобавок ещё и зуб Ки-хуну.       Вздрогнув от одного упоминания личности Офицера, Но-ыль нервно сглотнула, стараясь унять заколотившееся в её груди сердце. Она не знала о нем таких подробностей, будучи шокированная уровнем низости этого человека, когда ранее думала, что он не способен на подобные поступки. Хен-джу не могла врать, рассказывая о таком. Тем более она видела это собственными глазами. Эта искренняя женщина-транс была не из тех, кто будет врать из личных побуждений, и увидев, что её рассказ произвел впечатление на новую знакомую, она рассказала ей про восстание и про пропажу Ген-сока, расписывая в подробностях, как того подстрелил какой-то Треугольник, забрав с собой, и после этого они больше не виделись.       В целом, её повествование носило больше отвлеченный характер. О некоторых игроках, включая Ки-хуна, она вовсе отзывалась вскользь и отстранено. И только дело доходило до обсуждения личности художника, Но-ыль отмечала про себя, как резко менялась в лице Хен-джу, рассказывая о Ген-соке так, словно была лично заинтересована в этом человека, и не просто как в напарнике по несчастью.       Скорее всего она была немного увлечена им как мужчиной, и действительно собиралась строить с ним отношения, если бы не восстание, разделившие их судьбы на «до» и «после». А потом она вовсе потеряла с ним связь, согласившись на сожительство с Дэ-хо.       — Но теперь мне на все наплевать, — вздохнула Хен-джу, поднимаясь с койки и собирая вещи, чтобы покинуть больницу. — Я уверена, что после взрыва острова Фронтмен вместе со своим помощником и ВИП-гости… Сдохли и сейчас серу сосут в аду вместе с тем кодлом, которое организовало эти игры, финансируя их по всему миру. И сосать наверное будут долго. У них для этого целая вечность впереди.       Но сама Но-ыль считала иначе, инстинктивно чувствуя, что кто-кто, а Фронтмен с Командующим уж точно успели выбраться живыми и невредимыми с горящего острова. Особенно уверена она была в своем начальстве, умудрявшегося выкручиваться из любой передряги. Чхве Сон-хо — не тот человек, который будет бездействовать, дожидаясь приговора судьбы. Этот всегда что-то придумывает, поворачивая любое обстоятельство в свою пользу.       Хен-джу успокаивала себя гибелью кураторов игр; Но-ыль также хотелось, чтобы её слова оказались правдой. И вместе с тем… Вместе с тем она считала смерть Офицера почему-то нежелательной для себя. А почему? Она и сама не знала толком ответ на свой вопрос, всегда испытывая противоречивые эмоции, едва дело доходило до выяснения с ним отношений. А ведь он так любил показывать ей свою преданность, если представлялась подобная возможность, что поверив однажды его словам, Но-ыль убедилась в этом лично, проведя над своими постоянными поклонниками опыт.       Решив посмотреть, для кого она была в приоритете, однажды Но-ыль отправила им всем одинаковые сообщения с предложением выпить в одном из местных баров. Из всего количества поклонников, включая Командующего и других мужчин, с которыми она так или иначе пресекалась, а также коллегу-аниматора, (парня, младше её на целых семь лет, но всегда мечтавшего об отношениях со взрослой дамой), быстрее всех ей ответил именно Командующий.       Как помнила сама Но-ыль, через минуту она получила от него сообщение с положительным откликом и требованием прислать ему адрес заведения, где она хотела бы встретиться. А взамен Но-ыль отправила ему  сообщение с предупреждением, что это был всего лишь розыгрыш, пусть и последний их диалог состоялся месяц назад. Она отказывалась верить, но этот человек действительно был готов перенести все свои важные встречи, от которых возможно многое зависело в его судьбе, и отменить все срочные визиты, лишь бы увидеться с ней одной.       Так Но-ыль выяснила, что в приоритете она была только у одного Командующего. В то время как для других мужчин существовала лишь в качестве «запасного варианта». Не более. Кто-то ответил на её сообщение через пару часов, найдя себе занятие поважнее посиделок в её компании, кто-то — сделал это спустя сутки, искренне извиняясь за запоздалый ответ, кто-то — откликнулся через пару дней, чисто случайно вспомнив о её существовании и с ходу предлагая разделить пополам все расходы за поход в кафе, чего никогда не водилось за Офицером.       Наоборот, он всегда злился на неё, когда она предлагала сделать что-то похожее, намереваясь оплатить свою долю расходов. Эти деньги он потом всегда ей возвращал, утверждая, что позорит его как мужчину, и где бы они потом вдвоем не бывали, все расходы за подобные посиделки он всегда брал на себя.            Возвращаясь из больницы домой, если так называемую съемную миниатюрную комнату можно было назвать «домом», Но-ыль испытывала чувство облегчения от одной мысли, что теперь она жила в более-менее комфортабельных условиях, и ей не приходилось ночевать в машине, где в холод всегда замерзала, а посреди лета — сгорала от жары.       Зная о её бедственном положении и как она экономит на всем деньги, откладывая средства на поиски дочери, Офицер неоднократно предлагал снять для неё как для особо «ценного» работника квартиру в районе новостроя, беря на себя все расходы по её содержанию, но Но-ыль всегда отказывала ему, не привыкнув жить за чужой счет. А потом подобные казусы вылазили ей боком, ударяя по её здоровью и самочувствию в целом.       Теперь все изменилось. Только для съема комнаты у неё оставалось средств на три месяца, а потом очевидно придется одалживать у кого-то деньги, ил перебираться жить в машину. Но этого времени, наивно полагала Но-ыль, ища в карманах брюк ключи, а потом бесшумно открывая двери обшарпанной квартиры, у неё должно было хватить, чтобы найти приличную работу, а потом перевезти сюда дочь.       О возвращении в парк аттракционов не могло быть и речи. Сама мысль о том, что однажды ей придется снова напялить на себя тяжелый розовый костюм зайца и таскаться в нем потом по всему парку, что в жар, что в холод, зарабатывая таким образом себе на жизнь, выворачивала женщину наизнанку.       Она была готова пойти работать куда угодно, только не в этот парк, с которым её связывали далеко не самые лучшие воспоминания. Во-первых, она не сильно любила эту работу, хотя это наверное было единственное место, где ей не приходилось общаться с людьми в таком количестве, поддерживая кучу социальных связей, от которых все равно не было никакого толку, во-вторых, — это место напоминало ей теперь об одном человеке, которого она так и не смогла уберечь, испытывая по этому поводу смутные угрызения совести.       Конечно, ответственную работу в офисе ей вряд ли доверят, но заступить на должность секретаря или офис-менеджера она вполне могла, пусть и на такие вакансии в основном набирали молодых и привлекательных девушек. Страшной назвать себя Но-ыль не могла, но юной она не являлась тоже. А работодатель искал именно такие кандидатуры и это усложняло ей поиск.       Она думала, что найдет работу без проблем, но это было далеко не так. И что ей придется делать потом, если в течение трех месяцев найти её так и не удастся, Но-ыль не знала, понимая, что не сможет тогда содержать свою дочь как положено, и тогда девочку у неё могли отобрать. Сама мысль о подобном повороте событий сводила её с ума, и свои нервы она успокаивала при помощи спиртного. Сначала Но-ыль выпивала через день, пристально следя за тем, чтобы не превышать необходимую норму, потом стала квасить почти каждый вечер, поймав себя однажды на мысли, что лучше всего ей засыпается под стаканчик соджу, проваливаясь в полудремотное состояние без сна и просыпаясь наутро с ощущением легкого похмелья.                 Прикрыв за собой входную дверь, она бросила на стойку ключи, потом быстро переступив порог комнаты, включила верхний свет, зашторивая высокие окна. Так начинался обычно её вечер. Приготовить себе что-то на ужин она уже не успевала, но раз с завтрашнего утра ей предстояло отправиться на поиски работы, стало быть остаток вечера ей придется потратить на преображение внешнего вида: тщательно вымыть волосы и втереть в них на ночь какой-нибудь филлер, чтобы придать им ухоженный вид. Иначе перед ней будут закрывать двери даже самых захудалых конторок, принимая её за какую-то замухрышку-нищебродку, живущую на последнюю сотню тысяч вон. Все эти процедуры займут определенное время, а в перерывах она будет развлекаться выпивкой.       Пока она сюда шла, у неё не выходила из головы мысль о спиртном. И осознание того, что в холодильнике оставалась ещё одна бутылка соджу, которую она могла употребить по назначению, согревала ей душу, делая её вечера не такими скучными как прежде.       А может таким образом она пыталась загладить свою вину, не в состоянии смириться с мыслью, что из-за неё На-ён осталась без отца, и вместо отца её будет растить теперь родная бабка, либо транс. Главное, не напиваться и не пить слишком много в самом начале. Лучше растянуть удовольствие на весь вечер, или хотя бы постараться не выпить всю бутылку сразу, иначе завтра утром она проснется с головной болью, долго приходя в себя по причине жесткого похмелья.       Вернувшись из ванной, Но-ыль набросила на себя легкий халат, кутаясь в него словно в невидимую мантию. Теперь она могла позволить себе немного расслабиться, присаживаясь на диван, кидая рядом  ноутбук и открывая бутылку спиртного. Ничего страшного, она будет пить прямо из горла, уже столько раз так делала. Стакан ей сегодня не понадобится.       Самое время убить оставшиеся пару часов до сна за просмотром какой-нибудь дорамы, пока её не «вырубит» перед экраном ноутбука. В машине чего-то подобного она позволить себе не могла. Во-первых, было слишком мало места, во-вторых, отсутствовало толком верхнее освещение, которое ей не хотелось лишний раз включать, чтобы не привлекать к себе внимание неадекватных личностей. Как она не нарвалась на них в течение этого года, Но-ыль сама не понимала, осознав к концу вечеру, что единственной такой неадекватной личностью, с которой ей вообще приходилось взаимодействовать, был только Командующий, и никто больше.            Сериал на удивление её затянул, и не на шутку проникнувшись его сюжетом, Но-ыль не заметив, как выпила всю бутылку, поудобнее устраиваясь на диване. И потянувшись через полчаса за добавкой, была немного удивлена, так и не обнаружив спиртного. Головой она понимала, что не могла так много выпить, тем не менее это была правда, и её захмелевшее состояние было тому доказательством.       В следующий момент Но-ыль охватила такая сонливость, что загоревшись желанием убрать в сторону свой ноутбук, она потянулась к клавиатуре, наощупь касаясь клавиш и закрывая глаза. Сон ещё долго не шел ей в голову, но позже усталость дала о себе знать, и она быстро «вырубилась», растягиваясь на диване.       Офицер снился ей редко, но в последнее время он зачастил появляться в её снах. Не исключением стал и нынешний вечер. Но если вначале эти сны носили вполне невинный характер, где они просто мило общались, будто между ними никогда не было всех этих ссор и недоразумений… Ладно, во сне они тоже ссорились, с той разницей, что если ей что-то могло там не понравиться, она в любой момент могла проснуться и оборвать сон, когда в реальности так просто избавиться от личности запавшего на неё босса было непросто.       Но в последнее время эти сны все чаще напоминали эротику, как-то быстро переходя во что-то порнографическое. Как будто сбрасывая с каждым разом свои внутренние оковы, Но-ыль переходила с ним на новый уровень взаимоотношений, уже не просто общаясь с этим мужчиной, а постепенно обнажаясь перед ним, словно он до сих пор следил за ней по камерам. В этом сне их больше ничего не разделяло. Между ними не было ни стен, ни камер, их не сковывали никакие обязанности, ни должностные инструкции. Теперь они были просто мужчиной и женщиной, которым нетерпелось разделить друг с другом эту ночь и получить удовольствие.       Оба были полностью обнажены, находясь в постели; Но-ыль сидела у него на коленях, обхватив ногами его талию, а он, обнимая её словно хрупкую драгоценность, аккуратно скользил руками по всему её телу, осыпая горячими поцелуями её шею и ключицы, и в то же время ощущая, как она трепещет под ним, не сдерживая легких стонов от его прикосновений. Но-ыль нетерпелось перейти к более чувственной стадии их взаимодействия, но мужчина не торопился, словно преследуя цель довести её до экстаза посредством одних лишь поцелуев.       Сознание приказывало обуздать собственную чувственность и не вести себя подобно похотливой суке в объятиях человека, однажды изнасиловавшего её, но в который раз поддавшись новой страсти, Но-ыль и не думала останавливаться, вовлекаясь в новую игру. Тем более это был всего лишь сон, где все ощущения были немного смазаны, превосходя по своей интенсивности реальные. Она понимала, что не должна была поддаваться этому мужчине, который не раз обманывал её, уводя подальше от истины, но всецело находясь тогда под влиянием влечения, ничего поделать с собой не могла, окончательно теряя голову.       Да, Сон-хо был ещё тем мерзавцем, от которого следовало держаться подальше, но её состояние диктовало собственные условия. И продолжая трепетать в жарких объятиях босса, Но-ыль вскоре поймала себя на мысли, что ничуть не противиться его действиям, и если тот пожелает ею овладеть, быстро переходя последнюю грань, она не будет иметь ничего против, пошире разводя перед ним свои бедра и продолжая льнуть к нему подобно мартовской кошке.       Её разгоряченному телу требовалось большего. Хотелось прочувствовать его внутри, силой вынуждая затихнуть последние проблески звучавшего в её сознании осуждающего голоса: «Дура! Он убил Ген-сока, а ты раздвигаешь перед ним свои ножки! Как можно быть такой похотливой?! А может ты такая же мерзавка, как и твой любовник?!». Хотя ранее Но-ыль была уверена, что больше никогда не позволит ни одному мужчине её коснуться после всего. Но этот сон все изменил, высветив её настоящие желания, связанные с этим пропавшим и пропащим человеком, утягивающего её сейчас на дно.       И словно почувствовав, что она была готова принять его, несмотря на ворох связывающих их нерешенных вопросов, аккуратно стащив её с собственных бедер, мужчина переложил её на кровать, нависая над ней, когда выгнувшись под ним дугой и обхватив его руками за плечи, Но-ыль приготовилась испытать уже знакомые ей ощущения, вся сочась от желания, как вдруг в прихожей раздался звонок, обрывая её сон ровно на том моменте, где проникая в неё, Офицер собирался сделать первый толчок, растворяясь во мгле.       Очнувшись не сколько от звука звонка, сколько от собственного громкого стона, сорвавшегося с её губ на этом месте, Но-ыль приподнялась с дивана, машинально прикладывая ладонь ко рту. Не хватало ещё, чтобы её стоны услышал кто-то из пожилых соседей, воображая о ней невесть что. Эротический сон оборвался на самом желанном для неё моменте, когда открыв свои глаза, Но-ыль обнаружила, что никакого Офицер рядом с ней нет, а сама она лежит с раздвинутыми ногами и влажными трусиками на старенькой тахте, а не роскошной кровати с шелковым постельным бельем как во сне.       Её тело окутывал банный халат, а вокруг царила все та же унылая обстановка, к которой она даже начала понемногу привыкать, устав жить в машине. Единственное, что отличало её состояние от прежнего, так это по-настоящему пережитые ощущения возбуждения, словно все происходило наяву, пусть и в самом сне они даже толком не приступили к процессу.       Тем не менее сама картинка в её мозгу выглядела настолько порочной, что потеряв в какой-то момент над собой контроль, она была готова пережить целую гамму новых ощущений, с пошлыми стонами отдаваясь начальству. Но пробившийся в её сознание противный звонок из реальной жизни все испортил, тем самым нарушив её единственный нормальный сон, позволяющей ей совмещать приятное с полезным, когда зачастую ей снились кошмары и Командующего там не было никогда.       Он вообще редко ей снился, тем более обнаженным. Но в этот раз её сны с его участием превзошли самое себя, где они вдвоем вели себя подобно персонажам из какого-то долбанного хэнтая, о чем свидетельствовали её учащенное дыхание и разгоряченное тело после резкого пробуждения, требуя «добавки».        Сев на диван, Но-ыль поправила свой халат, прикрывая им бедра. Ей было стыдно за свое отвязное поведение. Во сне. Она и подумать не могла, что образ обнаженного начальства повлияет на её и без того плавившийся мозг от решения всяких бытовых неурядиц, что она наброситься на него, словно у неё целый год не было интимной близости.       Повадился же этот черт преследовать её во снах, доводя до безумия своими пикантными выходками!       А может так повлиял на неё побег, когда переодевшись в его униформу и украв его катер, она по-тихому удрала с острова, нарушив данное ему накануне обещание?! Но-ыль не знала, что ей думать по этому поводу, но больше всего её беспокоила собственная чувственность, никак не откликавшаяся на инициативу других мужчин, но всегда дававшая о себе знать, если эту самую инициативу проявлял Чхве Сон-хо. Её босс и её личный приговор в одном лице. Третий по счету звонок в дверь окончательно вывел молодую женщину из невнятного состояния, вынуждая сосредоточиться на этом новом для неё звуке.       «Кто бы это мог быть?» — вспыхнуло в голове у раскрасневшейся Но-ыль, только сейчас обратившей внимание на данное явление, хотя звонили ей уже давно.       Отложив в сторону ноутбук, но все ещё находясь под впечатлением пережитого недавно неадекватного сна, она снова прислушалась к звонку, понятия не имея, кто мог трезвонить ей в дверь в столь поздний час.       Сомнительно, чтобы это были её соседи. В такое время они обычно спали, и вряд ли стали бы её донимать, стараясь поменьше с ней пресекаться. Лишь когда в дверь позвонили наверное раз в четвертый, убедившись, что ей не померещилось, Но-ыль потуже затянула пояс на халате, опуская вниз ноги и надевая тапочки. В любом случае ей надо было узнать, кто именно хотел её видеть, иначе от всех этих надоедливых звуков у неё попросту лопнет голова. Гостей она не ждала, и вряд ли за дверью могла стоять Хен-джу.       Пригубленное накануне спиртное дало о себе знать, слегка ударив ей в голову, и слишком стремительно выскочив в прихожую, она чуть не свалилась на пол, потеряв равновесие из-за поехавшего под её ногами коврика. Лишь чудом умудрившись сохранить равновесие, Но-ыль поближе подошла к двери, цепляясь за дверную ручку и заглядывая в «глазок». Однако так ничего там толком не разглядев, тут же вставила ключ в замочную скважину, слегка его поворачивая и открывая двери.       Ей ни разу не приходилось принимать гостей в подвыпившем состоянии, но наверное скоро придется научиться это делать, если её ненавязчивое заигрывание со спиртным превратиться в зависимость.       За дверью, к её величайшему удивлению, оказался курьер, с торжественным видом передавая ей в руки огромный букет из темных, бархатного оттенка, роз. Немного опешив от столь щедрого жеста, Но-ыль попятилась назад, пытаясь закрыть за собой створку. Этот молодой человек явно что-то путал. Она ни разу в жизни не получала от мужчин цветы, тем более если дело касалось шикарных роз. Скорее это была ошибка, и он принес ей чужой заказ. Когда вставив свою ногу между створкой и стеной, чтобы помешать ей от него закрыться, курьер попытался переубедить молодую женщину в обратном.        — Здесь нет никакой ошибки, — повторил парень, продолжая с ней бодаться, когда мог спокойно оставить эти цветы на пороге и уйти прочь. — Этот букет приказано доставить лично вам.       — Как интересно, — хмыкнула Но-ыль, запахивая свой халат и демонстративно складывая на груди свои руки. — И кто же поручил вам это дело? Я могу узнать имя этого человека?       — К сожалению, нет, — отрицательно кивнул курьер, собираясь уходить. — Отправитель пожелал остаться анонимным. Спокойной ночи, — сухо добавил он, после чего развернувшись, ушел прочь, оставляя её с этими цветами наедине.       О том, во сколько обошелся её тайному дарителю этот букет, насчитывающий сто двадцать одну розу, Но-ыль старалась даже не думать, затаскивая цветы в комнату и закрывая двери, чтобы не нагонять в помещение сквозняк. Но то, что у этого человека водились деньги, которые ему не жалко было выбрасывать на такие букеты, говорило о многом.       Её поклонники с предыдущей работы разорились бы на таких цветах, вздумай подарить ей что-то подобное. Но и оставить букет под дверью она тоже не могла, — у соседей сразу возникнут вопросы. Поэтому не придумав ничего лучше, кроме как затащить цветы в свою комнату, Но-ыль поставила их в углу, никогда не держа в руках столь огромные букеты.        Устав ломать голову над тем, кто именно мог подарить ей такие роскошные цветы, когда мужчины всегда относились к ней прохладно, не спеша одаривать подарками, Но-ыль любовалась красотой роз, когда наклонившись к ним поближе, чтобы вдохнуть на полную их стойкий аромат, она увидела засунутый между бутонами миниатюрный конверт. Подозрительно черного цвета и перемотанный по краям розовой лентой. Мерзкая догадка озарила мозг бывшей стражницы, а её тело пробил воображаемый электрический разряд. Не может быть!       Внутреннее чутье не обмануло Но-ыль. Развернув конверт, она вытащила оттуда записку, и ещё раз бросив взгляд на приковывающее к себе внимание бархатные розы, торопливо развернула листок, не имея понятия, что все это значит. Надпись, состоявшая из двух строчек с тайным смыслом, о многом ей рассказала:   

«Жди в гости.

Увидимся в аду»

      Невольно вздрогнув, Но-ыль укололась о шип, задевая рукой стебель. На её пальце выступила кровь, которую она тут же зажала свободной рукой, слегка скривившись от боли. Вторая капля упала на оброненную ею на пол записку с угрожающей надписью, чей округлый, с сильным нажимом почерк она не спутала бы ни с чьим другим.

***

      Немало пережив вечером и заснув лишь под утро, Но-ыль рисковала проспать свое первое собеседование, если бы не звонок агента, искавшего её дочь. Едва разлепив спросонья глаза, она потянулась за телефоном, рассеянно отвечая на звонок.       Сегодня, на удивление, голос агента звучал бодрее, чем обычно, и будь она более внимательней, то уловила бы в нем фальшивое нотки, быстро обнаружив, что радость мужчины была скорее напускной, нежели настоящей. Словно он разыгрывал перед ней спектакль, изображая из себя невесть что. Но то, что пришлось ей в конечном счете от него услышать, окончательно пробудило её от сна, заставляя вспомнить и о других своих обязанностях.        Агент сказал, что её дочь видели в Китае, и сегодня в аэропорте её будет ждать человек, располагающей куда большей информации о данном деле. Возможно он и поможет ей с поисками дочери, если она даст, конечно, на это свое согласие. Но как именно выглядел этот человек, и в каком месте аэропорта он будет ожидать её сегодня, спросить об этих подробностях агента Но-ыль так и не успела.       Мужчина слишком быстро бросил трубку, избегая давать ответы на её дальнейшие вопросы, либо рассчитывая, что она получит больше информации уже на месте, заранее обмолвившись о времени назначенной встречи. Все её попытки дозвониться к нему повторно ни к чему не привели. Агент отказывался брать трубку, имитируя бурную деятельность. А может в этот момент к нему заявились новые беженцы, и ему пришлось резко переключиться уже на них, отказывая во внимании ей?!       Понятия не имея, что бы это значило, Но-ыль бросила украдкой взгляд на часы. Времени, чтобы собраться и успеть на собеседование в один офис, у неё не оставалось; она не успеет туда попасть, даже если постарается напялить на себя по-быстрому все офисные шмотки и пожертвовать скудным завтраком, состоявшего из наспех сооруженного сэндвича и обычной воды. Без чая и кофе.       К счастью, ещё два собеседования на похожие должности, пусть и не с такой хорошей зарплатой и куда более отдаленным месторасположением, были назначены на более позднее время. А это значило, что если встреча в аэропорте с упомянутым агентом человеком пройдет хорошо и она получит от него хоть какие-то сведения относительно дочери, то возможно успеет попасть ещё и на встречи, нуждаясь в работе как никогда ещё.       Разложив по полочкам эти моменты, она хотела по привычке вскочить с дивана, чтобы отправиться в ванную, когда у неё вдруг резко закружилась голова, и немного пошатнувшись из-за нарушения координации движения, Но-ыль снова упала на диван, испытывая ощущение легкой тошноты, которое на этот раз её ещё долго не отпускало, мешая с прежней бодростью приступить к своим привычным утренним процедурам. Мало того, её тело покрылось мурашками, а на коже выступил холодный пот. Её кидало то в жар, то в холод, и, посчитав, что она умирает от какой-то неизвестной болезни, Но-ыль здорово тогда испугалась, тщетно стремясь унять в груди колотившееся сердце.       «Только этого не хватало», — уныло подумала она, делая глубокий выдох, чтобы успокоить свои нервы.       Проблемы со здоровьем ей сейчас были не нужны, но истощенный организм считал иначе, подавая ей сигналы о внутренних неполадках таким вот изощренным образом, когда у неё совсем не было времени для визитов в больницу.       Вот уже несколько дней подряд она просыпалась по утрам с ощущением странной горечи во рту и её постоянно мутило, независимо от того, выпивала она вечером или нет. Но привыкнув все списывать на утреннее похмелье, Но-ыль как-то не обращала на это внимание. До сегодняшнего дня. Когда симптомы вновь дали о себе знать, вынуждая её оставаться в постели, в то время как жизнь входила в новую зону турбулентности, где для полноценного отдыха у неё совсем не оставалось времени.       Ей надо было срочно найти работу, иначе через пару месяцев ей будет нечем платить за комнату, и она снова окажется на улице! Какие уж тут поиски дочери, если она не могла элементарно позаботиться о  самой себе, а теперь ещё и здоровье подкачало, подводя свою хозяйку. Как не одно, так другое!       Возможно это было нервное и ей действительно следовало выделить пару свободных деньков, чтобы нормально отдохнуть и прийти в себя. Без соджу и сериалов. Отказаться от спиртного и перестать напиваться каждый вечер, просыпаясь под утро с острой мигренью и тошнотой. Больной она не нужна была ни одному работодателю на свете, значит с вредными привычками придется временно завязать.       Отработав определенное количество дней и получив неделю отпуска, возможно она сможет пройти всех врачей и сдать все анализы; позаботься наконец о своем здоровье. Врач выпишет ей какие-то витамины, назначит капельницы, она пройдет полный курс лечения и все станет как прежде. А пока ей рано было расслабляться. Она должна действовать, раз здоровье позволяло оставаться на ногах. Ухватившись за эту мысль как за соломинку, Но-ыль предприняла повторную попытку привстать с дивана, только двигаясь теперь уже осторожнее, и у неё это получилось.       Ощущение дурноты прошло и в её голове немного прояснилось. Сосредоточившись на более насущных вещах после похода в ванную, она попыталась заново вспомнить, о чем говорил агент, повторно прокручивая в голове детали их утреннего диалога. И пока она ходила так по комнате, перебирая в шкафу свои незамысловатые одеяния, ей во внимание бросился полученный букет, который у неё так и не хватало вчера духу вынести на лестничную площадку. Но возможно она сделает это сегодня. Когда вернется домой после двух собеседований.       Вспомнив о содержимом вложенной в розы записки, Но-ыль заново испытала боль в уколотом шипом пальце. Чертов Сон-хо, и здесь добрался до неё! Когда он оставит её наконец в покое? Как он вообще узнал, что она обитает именно в этом районе, вознамерившись посылать ей такие букеты, словно специально задавшись целью скомпрометировать её своими широкими жестами в глазах любознательных соседей!            Нет, эти цветы надо было определенно вышвырнуть отсюда, подумала Но-ыль, вытаскивая из шкафа какой-то брючный костюм и тут же примеривая его на себе перед зеркалом. Долго подбирая вариант для деловой встречи, она сделала, в конце концов, выбор в пользу темного костюма, чей фон немного разбавляли её бордового оттенка туфли на высоком каблуке.       Она не желала видеть в своей комнате этот букет из ста двадцать одной розы как напоминание о человеке, которого она давно собиралась вычеркнуть из памяти. Осталось только найти подходящую урну, чтобы букет этот туда поместился, и дело с концом. В его подношениях она не нуждалась, понятия не имея, как сама дотащит до урны цветы, усаживаясь перед зеркалом, чтобы сделать себе легкий макияж.       Но-ыль не любила этого делать, давно разучившись краситься, но сегодня ей очевидно придется сделать исключение и снизойти до этого жеста, если она хотела не просто пройти собеседование, но ещё и получить работу. Да и не хотелось выглядеть серой молью перед ожидавшем её в аэропорту человеком. А то ещё примет её за какую-то бомжиху и оттуда сбежит, посчитав, что агент попросту ошибся, подсунув ему данные какой-то страхуёбины вместо нормальной женщины, искавшей свою дочь. Ей не хотелось позориться перед очередным незнакомцем.        Сегодня она выглядела бледнее, чем обычно, а под её глазами виднелись глубокие тени, однако быстро скрыв их за тонким слоем тонального крема, Но-ыль вскоре потянулась за тушью, пытаясь сделать свои ресницы более пышными, а потом добавила пару штрихов на свои веки, визуально приподнимая полуопущенный разрез глаз при помощи темной подводки.       Ничего катастрофического с её внешностью не было. Она продолжала оставаться такой же милой как всегда, но пережив за последние дни немало, Но-ыль была уверена, что её внешность претерпела такие изменения, что теперь она точно выглядела как непойми кто, привыкнув преувеличивать негатив.       Возвращая косметичку на место, она ещё раз взглянула на собственное отражение, смутно любуясь своим преобразившимся видом. Когда вспомнив о губной помаде, сделала выбор в пользу ярко-красного оттенка. Возможно такой цвет был неуместен на собеседовании и выглядел слишком кричаще, но ей надо было запомниться работодателю и хоть как-то выделиться среди остальных кандидаток на должность «офис-менеджера». Даже если в конечном итоге это все равно ни на что не повлияет и вакансия достанется другой, более молодой и энергичной девушке.       Убедившись наконец, что с её внешним видом все в порядке, Но-ыль встала перед зеркалом в полный рост и расстегнув верхние пуговицы пиджака, чтобы по максимуму было видна её светло-розового оттенка блузка, чей цвет теперь всегда будет ассоциироваться у неё с предыдущей работой, она подкрасила слегка свое лицо, никогда ранее не пользуясь румянами. После чего причесав тщательно вымытые и надушенные волосы, забрала с собой сумку, покидая квартиру и в спешке вызывая такси.       На собеседование она ещё успеет, а сейчас ей надо было заехать в аэропорт и встретиться там с указанным агентом человеком. Кто знает, может у неё получится узнать от него что-то новое, что позволит ей ускорить поиски дочери. Эта загоревшаяся в её душе надежда придавала ей сил, позволяя забыть о пережитом с утра недомогании. Когда снова очутившись на улице, Но-ыль слабо улыбнулась, принимая очередной солнечный день за положительный знак наметившихся в её жизни изменений к лучшему.       Таксист заметил её улыбку, но ничего не сказал. Очевидно эта молодая женщина получила какие-то прекрасные известия, раз вся светилась от счастья. Он хотел немного её поддержать, включая радио и  настраивая определенную волну.       Но-ыль было непривычно носить брючный костюм. Точно также обстояли у неё дела и с каблуками. Она не успели пройти и десяти метров, как у неё до такой степени разболелись ноги, что ей захотелось вдруг вернуться обратно и надеть кроссовки, но времени для подобных переобуваний у неё не оставалось. Её ждал в аэропорте человек и она не могла его подвести. А ведь ей предстоит выстаивать на этих каблуках до двенадцати часов в офисе, как это делало большинство работающих там девушек согласно дресс-коду, параллельно выполняя ещё и другие задачи.       Но-ыль привыкла отдавать предпочтение удобной одежде, но зная, что в офисе такой выбор точно не одобрят, особенно если она припрется туда в своих потрепанных джинсах, застиранной майке, и собранными наспех в хвост волосами, Но-ыль понимала, что как только ей повезет получить данное место, то о всяком удобстве придется позабыть и начать носить каблуки на постоянной основе. Но она была готова к этим переменам, заранее приспосабливаясь к данным новшествам. Возвращаться в парк она больше не хотела.   

***

Пара поворотов не туда,

Пара звонков на номера

Из вчера ещё черного списка

Ты хотел бы знать, как мои дела

Я хотела знать гарантии и риски

KAYA — Вот и лето прошло

      В аэропорт Но-ыль прибыла заблаговременно, расплатившись с таксистом и покидая авто. Молодая женщина четко помнила время, на которое была назначена данная встреча, но когда она, исходив вдоль и поперек это просторное стеклянное помещение, так никого там и не обнаружила по истечению часа, потеряв всякое терпение, бывшая стражница потянулась за телефоном, пытаясь вновь созвониться с агентом и ещё раз уточнить время встречи, когда застыв на месте, Но-ыль едва не выронила свой телефон на пол, вытаращившись на кого-то так, будто увидела перед собой исчадие ада.        В нескольких метрах от неё стоял человек, которого она в силу тех или иных обстоятельства давно считала погибшим, пусть и интуиция подсказывала ей, что это было совсем не так. Чхве Сон-хо. Её бывший босс и человек, которого она оставила погибать на острове, но он умудрился оттуда выбраться, устроив на неё охоту, иначе вряд ли стал бы посылать ей букет, давая знать о том, что напал на её след и так просто уйти от него у неё уже не получиться.       Из-за делового костюма он был немного не похож на себя, привычного; таким, каким она обычно привыкла его видеть, не так часто на самом деле с ним взаимодействуя. Но хорошо чувствуя его ауру, она узнала бы его в любом костюме, даже если бы Командующему вдруг вздумалось прийти сюда в костюме аниматора, полностью скрывающего человека.       Сколько прождал он её здесь, пристально всматриваясь в лица проходивших мимо него женщин, было непонятно, но попадаться ему на глаза Но-ыль не хотелось. Ещё больше она убедилась в том, что не ошиблась и это действительно был он, когда мужчина соизволил немного раскрыть свою личность, нервным жестом снимая с себя солнцезащитные очки, потому что скрывался от камер, но корча при этом свое фирменное надменное выражение лица, которое зачастую появлялось у него, если его что-то конкретно не устраивало.       Перехватив издалека его слегка уставший и мутноватый взгляд, будто до этого он провел немало бессонных ночей, гася внутреннюю пустоту с помощью выпивки и сигарет в избыточном количестве, судорожно сглотнув, Но-ыль попятилась назад, стараясь не попасться ему на глаза, но уже было поздно. Обернувшись, мужчина увидел её, цепляясь боковым зрением за вполне знакомый силуэт.       Почувствовав дрожь во всем теле, Но-ыль бросилась прочь, только сейчас осознав, что сделала это слишком поздно и уже была им обнаружена. Интуиция подсказывала ей, что эта встреча была подстроена нарочно. Им самим, при помощи агента, которому наверное пришлось немало заплатить, чтобы он заманил её в данное место, упоминая при этом её дочь, иначе сама она сюда по собственной воле вряд ли бы пришла. Сон-хо знал, что она поведется на это, и его план сработал. Это была ловушка, но Но-ыль поняла это не скоро, когда должна была сбежать из аэропорта ещё раньше, тем более интуиция намекала ей на это с самого утра.       Завидев бывшую подчиненную убегающей в сторону выхода из помещения, мужчина бросился за ней, хотя поначалу, надо отменить данное, он совсем её не узнал, приняв за другую женщину. Но так повлиял на него образ Но-ыль в брючном костюме и с макияжем на лице. Сон-хо имел все шансы её проворонить, потому что редко видел свою подчиненную накрашенной.       А в этот раз Но-ыль выглядела так, что от её вида у него слегка перехватило дух, как происходило с ним всегда, если ему приходилось иметь дело с красивыми женщинами. И только в её взгляде, точнее в особом разрезе глаз и небрежней прическе показалось мужчине что-то знакомое, а потом присмотревшись к ней повнимательней, он понял, что это действительно была ОНА.       Воспользовавшись возникшей на лестнице суматохой по причине прибытия очередной партии пассажиров, Но-ыль бросилась туда, надеясь смешаться с толпой и исчезнуть с глаз бывшего босса. Но слишком неудачно приземлившись на пол во время прыжка, она подвернула ногу, лишь чудом не сломав себе каблук. Неудобная обувь её сегодня подвела. Будь на ней обычные кроссовки, Офицер давно бы остался позади.       Потеряв равновесие, Но-ыль растянулась на полу, роняя сумочку, и ударяясь о него коленями, а потом ещё черкаясь об пол своим подбородком. Хорошо, что на ней сегодня был брючный костюм, благодаря чему кожа на её коленках оказалась не сильно сбитой. Чего нельзя было, к примеру, сказать о её ладонях, которыми как раз и пришлось тормозить, чтобы не заполучить новые травмы.       Уняв сбитое дыхание и посчитав, что опасность давно миновала, Но-ыль хотела было снять с себя каблуки и продолжить путь по аэропорту босиком, когда её запястье пронзила резкая боль. Попробовав потянуть его на себя, она с ужасом обнаружила, что не может этого сделать, так как её рука оказалась пригвожденной к полу жесткой подошвой чужого ботинка.       — Далеко собралась?! — прозвучал откуда-то сверху полный змеиного яда голос, в чьих интонациях для себя она лично не видела ничего хорошего.       С трудом сдержав выступившие на глазах слезы от охватившей её физической боли, Но-ыль попыталась выпрямиться, практически не чувствуя своей руку из-за навалившейся на её запястье обуви.       Удостоверившись, что стерва затихла и не будет стараться закатить истерику, привлекая внимание к их инциденту, Сон-хо соизволил убрать свою ногу, протягивая вместо этого ей свою ладонь, чтобы помочь подняться с пола. Но воспользовавшись этим жестом на свой лад, Но-ыль снова попыталась вырваться, устремляясь от него куда-то вдаль.       Тщетно она надеялась, что он ее не заметит и ей удастся избавиться от его общества. Все оказалось намного прозаичнее, чем она себе это представляла, поплатившись за собственную невнимательность. В этот раз избежать Сон-хо у неё вряд ли получиться. Больше он её не отпустит, играя с ней сейчас подобно коту с загнанной в ловушку канарейкой, чье подбитое крыло не давало возможности взлететь наверх и вырваться из лап коварной хищной твари.       — Куда спешим, дорогая? — Пошатнувшись от резкого рывка, Но-ыль была вынуждена остановиться, чуть не врезавшись в объект своей ненависти, преградившего ей путь.       Не сводя испуганного взгляда с торжествующей физиономии Офицера, в какой-то момент ей показалось, что она свалиться сейчас без чувств к его ногам. После всего совершенного им этот человек казался ей живым воплощением Зла на земле, заключенного в привлекательную оболочку.       — Что вам от меня надо? — отрицательно кивнула она после некоторого замешательства, сама не понимая, как у нее вообще хватало сил для противостояния с ним, когда шансов на спасение практически не оставалось.       — Но-ыль, девочка моя, — хмыкнул мужчина, меняя выражение лица на более ехидное и даже в чем-то жесткое. — Думаешь, я отпущу тебя после того, как ты со мной обошлась в прошлый раз, украв мой катер, а самого меня оставив подыхать на острове?! — с этими словами он вцепился ей рукой в локоть, до боли его сжимая. — Пришло время платить по счетам…       Но-ыль не хотелось устраивать сцену для сновавших туда–сюда людей, но другого выхода у неё не оставалось. Этот мужчина привык поступать так, как считал нужным, никогда не считаясь с мнением окружающих и слушая во всем только самого себя. Её это бесконечно раздражало, но она ничего не могла с этим поделать. Сегодня везение было не на её стороне.       Её повторная попытка побега так и не увенчалась успехом. Ринувшись следом за ней, Офицер в два счета оказался рядом, и без всяких обиняков схватив подчиненную за руку, бесцеремонно потащил её к выходу из здания, где их ожидал автомобиль.       Споткнувшись, Но-ыль чуть не свалилась на пол, увлекая за собой своего спутника, но все же умудрилась каким-то образом устоять на ногах. Она понимала, что сейчас он сильно рисковал, уже засветив свое лицо на камеры, когда ему возможно нельзя было высовываться на поверхность. Но уж очень соскучившись за ней за время, он больше не мог терпеть разлуку, бросаясь в самую гущу событий. Понятия не имея, куда он её тащит, Но-ыль брыкалась изо всех сил, выворачивая ему руки.       — Какого …? Ты ещё пытаешься от меня сбежать! — возмущенно процедил Сон-хо, хватая её за плечи со стороны спины и сдавливая их так, что на мгновение ей показалось, будто ещё немного и он свернет ей шею. — Я, по-моему, нормально с тобой разговаривал… Почему ты так себя ведешь?!       Сходя с ума от близости его тела и аромата дорогой парфюмерии, Но-ыль продолжала с ним бодаться, понимая в глубине души, что все эти телодвижения были давно бесполезны, потому что рано или поздно он все её скрутит и затолкает в свое авто, лишь бы увезти её подальше от этого места. Сказать, как сильно она ненавидела его в тот момент, значит, ничего не сказать.       Ситуация между ними усугублялась, а их невинная на первый взгляд потасовка начала привлекать к себе внимание посторонних, что было чревато последствиями. Да, возможно Офицер был прав, обращаясь с ней сейчас с особой жестокостью, ведь она здорово его тогда подставила, сделав все возможное, чтобы он возненавидел её повторно, но это вовсе не значило, что теперь он мог вести себя по-скотски, причиняя ей физическую боль.        Окончательно перейдя все границы и стараясь даже не обращать внимание на косившихся в их сторону случайных зевак, мужчина слегка обнажил ей шею и крепко зажав её голову рукой, чтобы она не дергалась, вынул из кармана ошейник, застегивая его на Но-ыль и прикрепляя к нему поводок. Второй его конец он намотал себе на запястье, тут же дергая его на себя. Так он был вынужден принять меры, чтобы она повторно не сбежала от него.       Позже схватив вырывающуюся подчиненную в охапку, Сон-хо потащил её прочь, заставляя ту переживать не самые лучшие мгновения в собственной жизни. Но-ыль извивалась в его руках, пытаясь сорвать с себя поводок, а вместе с тем снять и ненавистный ошейник, словно показывая всем своим видом, что она больше не его «игрушка» и он не имеет никакого права с ней так обращаться. Но все было бесполезно.       Офицер игнорировал её ругательства, просто таща её за собой словно пойманную на аркан дикую волчицу, каждый раз натягивая поводок, если Но-ыль кидалась в сторону, пытаясь от него сбежать.       Выведенный из себя, в один момент он потянул её с такой силой, что едва не сломал ей шею, устав с ней пререкаться на протяжении всего пути. Укрощение Кан Но-ыль доставляло ему удовольствие. Ради такого зрелища стоило рискнуть жизнью и выйти ненадолго из собственного укрытия, лишь бы снова полюбоваться обреченным и перекошенным от гнева выражением лица подчиненной, едва она поняла, что оказалась в капкане и так просто вырваться из этих пут у неё не получится.       Дотащив молодую женщину до машины, он открыл дверь на переднем сидении и закинув её туда, слегка придавил собственным весом, чтобы она не брыкалась. Убедившись, что Но-ыль больше не будет глупить, он ненадолго оставил её в покое, после чего забравшись на водительское место, включил двигатель, украдкой осматриваясь по сторонам.       Когда с прогревом двигателя наконец было покончено, Сон-хо нажал на газ, пытаясь выехать с территории парковки аэропорта, но стоило машине сделать рывок вперед, как её борт зацепился за край какого-то погрузчика, сбивая ему левое зеркало заднего вида.       — Еб твою мать, — процедил он, нажимая на педаль тормоза.       Немного придя в себя после потасовки, Но-ыль налегла на дверь, пытаясь выбраться из салона авто, но створка оказалась заблокированной. Её похититель все предусмотрел, потуже затягивая её поводок.        Судорожно крутя баранку, мужчина пытался развернуться на узкой площадке парковки, но брыкающаяся Но-ыль все время отвлекала его от дороги, когда перепутав в суматохе педали, вместо того, чтобы вырваться назад, он резко сдал назад, снося машиной передний бампер чужой «BMW».       Разговаривая в это время с кем-то по телефону, водитель «BMW» моментально прекратил все диалоги,  готовый хоть сейчас разобраться с ситуацией, со словами: «Эй, мужик, что за дела?!», он быстро покинул салон авто, показывая Сон-хо на валяющийся рядом бампер, но продолжая отчаянно искать место, чтобы просто выбраться отсюда и куда-нибудь уже уехать, тому было похер уже и на самого мужика, и на снесенный его машиной чужой бампер.       Переставив ногу на вторую педаль, Офицер резко нажал на неё, вынуждая авто податься вперед, когда высунувшись ненадолго из окна, чтобы проконтролировать ситуацию, он увидел валявшееся на газоне ещё одно зеркало заднего вида, правда сбитое им уже у второго погрузчика, припарковавшегося ранее возле его машины, но с другой стороны.       — Сука! — выругался Сон-хо, занимая исходное положение.       Теперь оставаться здесь было не только глупо, но и опасно. Ведь все подозрения в нанесении ущерба сразу трем машинам могли лечь на его плечи и он ничего не сможет доказать. Тем более камеры аэропорта зафиксировали, что именно он был инициатором «погрома». Значит надо было принять меры и избежать ответственности.       Не зная, как ещё унять Но-ыль, он вдруг схватил её за волосы, и, ударив её пару раз головой о боковое стекло, тут же отбросил бессознательную подчиненную в сторону, с трудом переводя дыхание. Потеряв сознание, Но-ыль сразу обмякла, падая на спинку сидения. Лишенный уже всяких помех с её стороны, мужчине наконец удалось взять контроль над ситуацией и переключив на машине скорость, он вырвался вперед, стремительно покидая парковку.       На проспекте сегодня было не так уже много машин, что позволило ему двигаться почти на автопилоте, не особо следя за скоростью. И наплевав в тот момент на соблюдение правил дорожного движения, он резко пошел на обгон, пресекая двойную полосу на магистрали. Ему проще было срезать путь и не тратить время на объезд. К счастью, на данном участке дороги сегодня не было регулировщика. В противном случае быстро зафиксировав это нарушение, он выписал бы ему штраф, в который раз напоминая о существовании правил дорожного движения.       Таким образом, этому лихачу повезло сегодня вдвойне: что не попался в аэропорту из-за нанесенного ущерба сразу трем машинам, и развернулся в неположенном месте, провоцируя ДТП. Но уверенный, что теперь ему везти так будет постоянно, слегка ослабив поводок, с чьей помощью он фиксировал находившуюся подле него без сознания Но-ыль, мужчина прибавил скорость, бросая украдкой взгляд на зеркало во избежание погони, но дорога магистрали оставалась чистой.