Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Спокойствие — это невидимая драгоценность.

Магнит, притягивающий восхищенные взгляды и нежные ладони.

Пока вокруг снуют ветра скоростей и бешеных дедлайнов,

Ты поднимаешься над шумом, будто алебастровая статуя,

что хранит в сердце теплую реку молока и меда.

Твой пульс ровен как шелковая нить,

И каждое движение — лукавый мазок художницы,

уверенной в неизбежности своего шедевра» (с)

      Все произошло в считанные минуты. Вырвавшись из-под осады плотно насевших на них стражей, вооруженный отряд зашел внутрь организации, продвигаясь по разноцветным коридорам наугад. Так были застигнуты врасплох ВИП-гости, по которым позже пришлось открыть огонь.       Отряд действовал при помощи автоматического оружия с глушителем, в считанные секунды перестреляв всех находившихся в зале гостей. Пребывающие в состоянии алкогольного опьянения ВИПы так и не поняли, что, собственно говоря, произошло, подохнув от выстрелов на месте. Один лишь трезвый «Буйвол» полез в карман своего халата за револьвером, поскольку неплохо из него стрелял, когда вытянув из тары прибор, предназначенный для колки льда, одна из официанток ударила им толстосума по шее, насквозь пробивая ему сонную артерию и тем самым прерывая на корню его попытки помешать действиям «коммандоса».       Свалившись на пол, но не до конца осознавая, настолько смертельным было его ранение, несмотря на обилие крови вокруг, «Буйвол» пополз в сторону выхода из зала, намереваясь поскорее отсюда выбраться и схорониться где-нибудь в укромном местечке, когда попав под прицел оружия командира Кима, мгновенно оказался им застрелен.       Руководствуясь по жизни принципом: «Достучаться до справедливости в ворота дворцов можно только прикладам винтовок», Ким справлялся с возложенной на него задачей на все сто, поднявшись позже наверх и выкосив остальных толстосумов уже на верхних этажах, как только опустел ВИП-зал. Со стороны это выглядело так, будто ВИП-гости прилегли отдохнуть, устраиваясь на кроватях в обнимку со своими любовниками и любовницами. А на деле давно спали вечным сном, и у каждого посреди лба светилось по красноватой точке, позади которых на стене растекались брызги крови.       Так Ким установил новый рекорд, отправив на тот свет свыше десятка человек в считанные минуты, и превзойдя в своем деле даже Кан Но-ыль. Точнее его способности в стрельбе равнялись двум, а то и трем Но-ыль, — с такой уверенностью обращался мужчина с оружием, никого не щадя на своем пути. Так что попади он ранее в эту организацию под видом игрока, а потом прими участие в восстании Ки-хуна, с таким стрелком в команде четыреста пятьдесят шестой давно бы проредил ряды солдат Фронтмена, а там, в два счета добравшись до администрации, взял бы в заложники его самого и Офицера.       Джун-хо говорил отряду оставить в живых только Ведущего, вкратце описав его фигуру и внешний вид. Но полностью обойдя все этажи, где располагалась шикарные покои богачей, а после заглянув в пункт управления, ни детектива Хвана, ни этого мифического типа в серой мантии и черной маске на лице отряд так и не обнаружил, поворачивая свои стопы обратно.       Оторвавшись вскоре от остальных, и, убедившись, что ни один из ВИП-гостей не избежал своей участи, Ким перезарядил оружие, отправляясь на поиски Квадрата в черном, для чьей тушки был заранее припасен целый боекомплект.       А Фронтмен как сквозь землю провалился, испарившись из ВИП-зала аккурат до нападения отряда. Либо его там и не было никогда. Если только сам Джун-хо чего-то не напутал, выгораживая этого бандита, словно тот был его братом. У Сок же хотел добраться до Ведущего с одной целью: узнать, куда тот спрятал детектива Хвана и был ли тот жив вообще.       Полутемная обстановка была только на руку «коммандосу», в чьем распоряжении оставалось не так уже и много времени для штурма, пытаясь вытащить из плена Джун-хо. Последний планировал когда-то остановить игры, но сам похоже здорово облажался, попав в руки коварного Ведущего, иначе давно бы дал о себе знать. У Сок испытывал смутную тревогу, так и не выйдя с ним на связь через «Сири», и это не могло не сказаться на качестве проводимом отрядом обыска оставшихся помещений, часть которых все равно не открывалась по причине отсутствия у них масок. Отряд вел огонь на поражение, стремясь побольше уложить людей в розовых комбинезонах, пока не посчастливилось оказаться в покоях Ведущего.       Застигнутый этими людьми врасплох, Ин-хо чувствовал, как рушится его прежний жизненный уклад. И ощущение это было отвратительным. Точнее в его голове не было ни единой связной мысли, а в душе — четкой эмоции, причиной чему мог стать перебор с алкоголем, либо с любовными занятиями, что на суть дела не особо влияло. Но это вовсе не значило, что он собирался сдаться, и подчиниться отряду как ни в чем не бывало.       В похожих замесах Ин-хо принимал участие не раз. Чего только стоила его прежняя служба, на должности капитана. Хван был тертым калачом, с успехом прошедшего сквозь жизненные жернова, изрядно закаливших его волю и переносимость к ударам судьбы. Отряду У Сока придется изрядно попотеть, чтобы взять его голыми руками.       — Я наверное пойду, — как бы невзначай обронила Ми-на, осторожно обращаясь к застывшему посреди спальни Ин-хо, когда на её запястье сомкнулись его пальцы.       — Ты никуда не пойдешь, — отрезал мужчина, не собираясь отпускать её куда-либо одну. — В данный момент самое безопасное для тебя место — рядом со мной, поняла?       Не решаясь ему больше перечить, Ми-на была вынуждена прислушаться к этим словам, прикусывая свой язык. Особенно сейчас, когда они были окружены вооруженными спецназовцами. Кажется, она определилась, чью сторону ей следовало занять, хотя каких-то пару дней назад была готова сдать Фронтмена с потрохами в полицию, а потом спросить у него за Джун-хо, с которым виделась в последний раз ещё в кабинете, во время игры «Третий лишний».       — Сейчас я поговорю с этими людьми и мы все уладим, — кивнул ей Ин-хо, предоставляя возможность своей спутнице немного успокоиться и собраться с духом.       Им важно было держаться вместе и не отходить друг от друга ни на шаг. Только так они могли выиграть неравное противостояние, которое могло стоить им жизни. Ин-хо не собирался нервничать, когда предоставив Кан Ми-ну самой себе, мужчина уставился на выступившего вперед У Сока.       — Может, вы выйдете отсюда и предоставите нам возможность собраться? — обратился к нему Хван, меньше всего мечтая видеть этих людей в собственной спальне.       — А вам есть скрывать? — подняв брови, поинтересовался У Сок, недооценивая хитрого как черт Фронтмена. — Собирайте свои вещи в нашем присутствии. Мы не хотим вас убивать. Мы хотим всего лишь узнать, куда вы спрятали от нас детектива Хвана. — После чего переведя свой взор на Ми-ну, в частности акцентировав внимание на её наряде, мужчина недовольно хмыкнул: — Смотрю, у вас наметилась тут бурная личная жизнь, а мы своим вторжением вам помешали…       Тщетно стараясь вспомнить, куда он подевал свой револьвер, но в упор продолжая игнорировать похабные реплики У Сока, Ин-хо не оставляло ощущение, будто его жизнь стремительно катится к обрыву. И прекрасно осознавая, что с каждой минутой у него все меньше оставалось шансов на предотвращение катастрофы, отбросив в сторону сантименты, мужчина пошел «ва-банк», стараясь приблизиться к кровати, где под подушкой лежала заколка Гым-джа, которой Ми-на когда-то пыталась его убить.          — Я смотрю, ты начала принимать от этого ублюдка подарки, — ехидно отозвался У Сок, обнаружив на запястье девушки дорогие наручные часы. — Быстро же ты взяла его в оборот…       — Вы ошибаетесь, — съязвила Ми-на, развязным жестом поправляя свои длинные волосы в обрамлении синих косичек. — Подарком был незабываемый вечер любви, а это так, ерунда, — отмахнулась она, выставляя им напоказ часы. — Благодарность за то, что из меня получилась неплохая любовница.       От недавних воспоминаний по телу девушки вновь прошла волна нежности и тепла, и, перестав наконец испытывать страх перед этими вооруженными людьми, она украдкой подмигнула Хвану, застыв в ожидании подтверждения им её необдуманных слов.       Пораженный наглостью этой особы, о которой сам Джун-хо почему не сказал ему ни слова, словно не хотел признаться ребятам в очередном своем упущении, неудачно проворонив ещё одного «агента», У Сок не знал, что с ней делать: то ли оставить в живых, то ли убить как это было сделано по отношению к ВИП-гостям и охране. Откровенно говоря, мужчина был в легком замешательстве, потеряв всякую надежду поговорить с глазу на глаз с упрямым Ведущим.        — Я смотрю, ты прямо вся оперилась, связавшись с этим типом, — процедил У Сок, отрывая от неё свой подозрительный взгляд и прицеливаясь из пушки в лихорадочно искавшего под подушкой заколку Хвана. — Или вы кино оба запрещенное посмотрели? Че вылупилась на меня?       — Мы его не смотрели, а приняли в нем самое активное участие, — спокойно отозвался Ин-хо, обнаружив наконец то, что он искал, а теперь просто выжидал удобный момент, чтобы подобраться к нему поближе и вырубить его найденной заточкой.       — Ну, сейчас я отучу вас хамить добрым людям! — задыхаясь от возмущения, выпалил У Сок, теряя бдительность.       — Это была угроза? — резко повернулся к нему Ин-хо, пряча за спиной чужую заколку, когда почувствовав себя обязанной отблагодарить его за свое спасение, ухватив мужчину за шею, Ми-на привлекла его к себе, впиваясь в его губы. Последний был приятно удивлен её отчаянному поступку, пусть и окружающая обстановка к подобной любвеобильности не располагала.        — Порядок? — слегка улыбаясь, осведомился он у девушки, тут же выпуская её из объятий.       — Полный, — проронила та, украдкой глядя на побагровевшего от гнева У Сока, после чего усевшись на край кровати, расстегнула свою кофту, продемонстрировав отряду свое обнаженное тело, на котором до сих пор виднелись следы яростных поцелуев и ударов плетей.       Уставившись на неё с откровенным любопытством, У Сок ощутил напряжение в районе ширинки. Предпринимая нелепые попытки хоть как-то утихомирить эту подрейтузную борьбу, мужчина покрепче сжал ствол своей пушки, стараясь выглядеть при этом грозным и опасным.       — Прекратите ваш цирк! — взмолился У Сок, устав наблюдать за вызывающим поведением этой девушки, и не менее подозрительным — её любовника в сером пальто.       Интересно, подумал Ин-хо, что бы сделал с ними этот тип, если бы они с Ми-ной занялись любовью прямо у него на глазах, не стесняясь присутствия отряда?! Тоже бы составил им компанию или попытался бы все остановить?! Честно говоря, У Сок и сам затруднился бы ответить на этот вопрос, так как в его личной жизни было тоже не все так однозначно, как казалось на первый взгляд. Да, и вообще, в сложившейся обстановке у всех возникало куда больше вопросов, ответы на которые хотелось получить обеим сторонам одновременно.       — Если вы сейчас же не прекратите, — рявкнул соратник Джун-хо, чувствуя необходимость поставить этих двоих на место и остановить творящееся на его глазах безобразие, — нам придется взять вас в заложники, раздеть догола и повести по коридорам, в чем мать родила!       Подобная угроза заставила Ин-хо слегка побледнеть, но отпущенного ему для размышлений времени оказалось достаточно, чтобы окончательно овладев собственными эмоциями, он выхватил из-под подушки заточку, вгоняя её в шею возмущенному У Соку и насквозь пробивая артерию.       Захрипев от нанесенного удара, поверженный мужчина пал к его ногам, и, оставив этого бедолагу биться в предсмертных судорогах на полу, Ин-хо выхватил из ослабевших рук У Сока пушку, направляя ствол уже на сам отряд.        Воюя сегодня на два «фронта», он не хотел провоцировать этих людей на ненужные действия, но они не оставляли ему шанса. На кону стоял вопрос жизни и смерти, значит следовало оставаться жестким до самого конца.       Сейчас было не место и не время разбрасываться ироническими словами, которые попадая отряду не в бровь, а в глаз, оказывали на них воздействие подобно хлесткому удару вожжей по причинному месту лошади. О «поединке» на честной основе не могло быть и речи. Интуиция подсказывала Хвану воздержаться от боя с этой шайкой, но стоило выступить вперед одному из бывших напарников У Сока — дядечке весом под центнер, как мужчина тут же понял, что ему придется несладко.        Глупо было вступать в клинч с подобной личностью — такой задавит в своих объятиях, словно мишка косолапый и вякнуть ничего не успеешь. Поэтому не придумав ничего лучше, чем превратить локальный конфликт в массовое побоище, Ин-хо подскочил к ближайшему спецназовцу, толкая того в сторону стеллажа, где стояли его бутылки с дорогим спиртным. Мгновенно спланировав на поверхность мебели, мужчина полетел торпедой вперед, сметая собой все на своем пути.       Раскидав по бокам остальных супостатов, Ин-хо схватил табуретку и нацепив её на голову тому самому типу с весом под центнер, бросился прочь из помещения с Ми-ной, оставляя позади себя бойню, устроенную в самых лучших традициях техасских вестернов.       Во что могли превратить эти люди его уже и без того кем-то подпорченные покои, Хван предпочитал не думать, испытывая смутное ощущение, что их он видит в последний раз. Главное, самому сейчас унести ноги, пока его тоже не постигла участь ВИП-гостей. Когда преодолев половину пути и выпустив на мгновение из вида Кан Ми-ну, мужчина ощутил, как вокруг него затряслись стены и задрожал под ногами пол.       Понятия не имея, что вообще происходит, но отчасти догадываясь, что это могло быть, Ин-хо перевел дух, после чего резко изменив свой маршрут, мужчина повернул в сторону пункта управления, намереваясь надрать задницу тому, кто додумался в самоволку запустить процесс ликвидации острова, не получив на то его персонального разрешения.

***

Написали: «Жить не будешь»,

что поделать, будем погибать

Набирали дряни, выпить надо, хули сдали?

Набирали номер, там сказали:

«Ждите», — нам не выбирать

Бредишь — 19:99

      — Где этот …? — все ещё пребывая вне себя от гнева после стычки с Кимом, Офицер метался по помещению пункта управления подобно шальному шмелю, не зная, на ком сорвать свои эмоции: — Ох, я сейчас сделаю из кого-то форшмак!       Стоило Фронтмену отойти от дел и переложить все обязанности на своего заместителя, как тут же начался один облом за другим. И бросаясь исправлять одно, мужчина в обязательном порядке натыкался на новую проблему, пока те не разрастались до катастрофических размеров. При Ин-хо, державшего подчиненных в узде, такого беспредела не было. Либо так звезды сегодня совпали, кто знает?! Сон-хо оказался неважным кризис-менеджером, смирившись где-то в глубины души с данным фактом, но все ещё надеясь дивным образом исправить ситуацию, он продолжал искать виноватых, словно это могло на что-то повлиять.       Едва избежав второго выстрела со стороны наемника в коридоре, Офицер быстро спрятался тогда под лестницу, прыгая в ущелье со скоростью вспугнутой охотником рыси. Пуля пролетела в каких-то пару сантиметров от его виска; он вовремя успел от неё увернуться, резко заваливаясь набок. И пока Ким, с трудом стоя на ватных ногах по причине полученных ранений, спускался по ступенькам вниз, приближаясь к месту, где исчез пырнувший его ранее клинком Командующий, того давно след пропал, а сам он наткнулся на пустоту, понятия не имея, куда мог исчезнуть его враг.       Последний все-таки получше него разбирался в местной архитектуре. Стало быть знал, где можно спрятаться от надвигающейся опасности, скрываясь в потайных ходах.       Обернувшись по сторонам, однако так на него нигде и не наткнувшись, Ким почесал макушку, затем плюнув на это дело, подался прочь, чувствуя по всем теле странную слабость. Мужчина до последнего старался держаться бодрячком, делая слишком частые привалы по причине огромной потери крови.       В голове его гулял туман, а перед глазами — плясали темные пятна. И все же он продолжал упрямо идти вперед, сколько хватало сил и энтузиазма. А все из-за этой твари в маске черного Квадрата, чуть не зарезавшего его ещё там, на берегу, а после приложившего немало усилий, чтобы утопить его на дне океана, пусть и сам держался на воде не лучше кота.       — Боится выходить, — объяснил Офицеру прибывший в пункт управления подчиненный, тщетно пытаясь выманить из-под стойки прячущегося там Нам-гю.        — Бить будете, папаша? — донёсся оттуда голос бывшего игрока.       — Какой я тебе папаша?! Краб мазутный, ты чего натворил?! — напал на него Офицер, едва Квадрат в розовом, кое-как изловчившись, наконец вытащил дрожащего Нам-гю из сомнительного убежища, подталкивая парня к своему начальнику.       — Да я водички хотел испить, а кнопки не работают! — отвечал наркоман, сжимая в руках пустой стакан. Глаза его бегали, а сам парень заметно нервничал, не зная, как исправить ситуацию.       — Я тебя спрашиваю, откуда ты появился на секретном объекте, помесь мазутная павиана с килькой?! — повторил свой вопрос Офицер, окончательно выходя из себя.       Немного опешив от столь стремительного нападения, когда его организм пытался победить в схватке с отходняком, Нам-гю с удивлением косился на этого незнакомца, искренне не понимая, за что его так распекают.       — Кнопки! Я думал, для воды! — выкрикнул парень в свое оправдание, встряхивая своими неухоженные волосами. — Там ведь было написано: «С газом» и «Без газа»! И стакан рядом стоит. Зачем людей путать?       — Дак это розыгрыш был! Стакан этот я туда поставил! Для Ведущего! — осадил его Офицер, устав уже выслушивать его дешевые оправдания. — На его стойке, кроме меня, вообще запрещено что-либо трогать посторонним! Ты-то чего туда полез?!       Осталось только доложить о ситуации самому Фронтмену и будет полный «порядок»! А осознание того, что они и так уже потеряли порядочно времени на организованную эвакуацию, окончательно выводило Командующего из себя. И чем дольше они здесь оставались, выясняя обстоятельства инцидента, тем меньше шансов у них оставалось выбраться с острова живыми.       Здесь все скоро взлетит на воздух, а они торчат в пункте управления, решая вопрос, который перестанет быть актуальным через каких-то двадцать минут, если не меньше. Все указывало на то, что им следовало бросать это дело как можно скорее и выбираться из острова, пока их не поглотила морская пучина, утягивая за собой на дно вместе с сушей. В противном случае они рисковали оказаться заживо погребенными в данном месте, потому что без подачи электричества здесь не открывалась ни одна автоматическая дверь. И Офицер это знал, выделив для допроса Нам-гю самую малость времени.       — Что-то вы меня, папаша, больно утесняете… — пряча руки в карманы своего фрака, пренебрежительным тоном отозвался Нам-гю, как всегда привык разговаривать со старшими, не отличаясь особым к ним уважением. — К стойке не подходи, стаканы не бери, кнопок не нажимай… А если мне воды захотелось? Терпеть? Я не человек, что ли?!       Но Офицер его претензий уже не слышал, находясь мысленно где-то за пределами этого места. Он понятия не имел, где был сейчас Фронтмен: пребывал ли он до сих пор в своих покоях, либо уже успел благополучно эвакуироваться. Скоро от острова останется одно лишь воспоминание, а они ничего не могли делать и хоть как-то остановить этот процесс. Проверять камеры, половина из которых была умышлено повреждена отрядом, чтобы вычислить по ним, чьих рук это было дело, у них не оставалось времени. Не говоря уже о наказании виновного. Сейчас им надо было спасаться самим. По-другому никак.        Позабыв на мгновение о существовании игрока и ожидавшего от него дальнейших указаний подчиненного, мужчина внезапно развернулся, устремляясь в сторону выхода из помещения. Теперь его голову занимала только Но-ыль и никто больше. Так же было наплевать ему и на наемника, который больше не стал подкарауливать его в коридорах, исчезнув в только ему одному известном направлении.        Путь обратно занял намного меньше времени, чем он потратил его на продвижение к пункту управления. Казалось, Сон-хо не просто шел к себе, а летел на крыльях, ведомый тревожным чувством, которого не испытывал ранее. Теперь он выполнил свое предназначение как помощник Фронтмена и мог спокойно покидать остров. Вместе с ней. И одной этой мотивации хватило мужчине с головой, чтобы добраться до своих покоев в считанные секунды, где на пороге его встретила подозрительная тишина.       Как будто в кабинете действительно никого не было. И очень скоро его нелепые предчувствия подтвердились, когда заглянув в свою спальню, он никого там не обнаружил, понятия не имея, куда могла подеваться Но-ыль. Ванная комната также оказалась пуста. Не понимая, что происходит, мужчина прошелся на всякий случай по шкафам, заглядывая под каждую мебель. В своем одеянии, состоявшем из одной рубашки, далеко уйти Одиннадцатая не могла, и, тем не менее в помещении её не было, когда расставаясь с ней накануне, он четко приказал дождаться его возвращения, чтобы потом вдвоем эвакуироваться с острова.       Все стало на свои места, когда ещё раз скользнув пристальным взглядом по своей одежде в шкафу, он обнаружил исчезновение второго экземпляра униформы наряду с новой маской. Также исчезли ключи от его катера, которые он привык бросать в один и тот же ящик в столе, о месте нахождения которого очевидно была в курсе и сама Но-ыль, запомнив, где оставлял он его по прибытию на остров. Ещё он сам любил перед ней хвастаться своим новым приобретением, рассказывая в подробностях, где именно хранил ключи от катера, и вот как она ему за это отплатила, оставив его погибать здесь вместе с остальными…       Переведя дыхание от осознания задачи, которую оставила ему решать Но-ыль, Сон-хо присел на кровать, стягивая с себя поникшим жестом маску. Слишком много на него сейчас свалилось, чтобы он мог в полной мере пропустить через себя информацию и принять единственное верное решение, от которого могла зависеть его жизнь. В прямом смысле этого слова.       Ясно было одно: паром отчалить не успеет, организованная эвакуация уже вряд ли получится, значит скоро на острове начнется драка за оставшиеся катера, и ему тоже придется принять участие во всем этом безобразии. Приложить максимум усилий и отбить для себя чужое плавсредство, но рискуя при этом оказаться подстреленным кем-то из своих бывших подчиненных.       Вскочив после принятого решения с перекошенной на один бок кровати, словно он навсегда прощался с этой комнатой, Офицер бросился запасаться дополнительными патронами, которые могли оказать ему хорошую службу для прорыва к свободному катеру и возможного расстрела тех, кто откажется им с ним делиться. После чего снова взглянув на свои наручные часы, он бросился к лифту, стремительно спускаясь на нижний сектор и буквально выпрыгивая из пустой коробки.       В следующий момент остров содрогнулся от нового взрыва, чья волна спровоцировала деформацию на металлических конструкциях, из-за чего большую часть дверей на верхних этажах попросту заклинило и перестали работать лифты. От второго, уже более мощного по интенсивности взрыва разорвало водопровод, и на нижние этажи хлынули потоки воды, заливая собой разноцветные коридоры. Продвигаясь вперед по тем местам, где маска была ему не нужна, Офицер сорвал её с лица и выбросив в сторону этот кусок бесполезного пластика, он ускорил свой шаг, бредя теперь уже по воде, чей уровень с каждой минутой катастрофически повышался, доходя ему почти до колен.       Когда же он добрался наконец до ущелья, откуда не составляло особого труда выбраться на поверхность острова, раздался ещё один оглушающий взрыв, и треть суши моментально ушла под воду, утягивая с собой на дно целые пласты земли вместе со скалами, песчаными берегами и разломанными напополам деревьями. Подача электричества на подземный объект мгновенно прекратилась, и все коридоры, включая покои работников, администрации, общий зал для игроков, а также игровые зоны, — все погрузилось в кромешную тьму.       Те, кто так и не успел тогда выбраться наружу по причине паники, либо в силу заклинивших дверей, оказались заживо погребенными в этом подземелье; остальных убило током, другие — захлебнулись в воде. А все те, кто умудрился избежать и того, и другого, но кому просто не посчастливилось занять свои места в катерах, погибли после финального взрыва, будучи отброшены взрывной волной далеко в океан.        

***

«Каждый раз, когда ты смотришь на свое отражение — неважно,

в зеркале ли лифта или в темном экране телефон, —

вселенная проводит аукцион: «Кто сегодня сделает

самую крупную ставку на эту женщину?»

И разумно, дерзко, сладко-смело выиграть должна ты сама,

потому что как только чужие голоса объявят цену твоего сияния,

драгоценность станет товаром, а не чудом» (с)

      — Хорошо, что не зимой произошло, — выныривая из воды и хватаясь руками за вторую половину дверей, вырванных из кабинета Фронтмена, Хен-джу медленно подплыла к тонувшему Дэ-хо, помогая тому взобраться на это удивительное «плавсредство», которое ей удалось раздобыть с таким трудом после взрыва.        — Повеселей ничего сказать нельзя?! — выбиваясь из сил, пробулькал морпех, цепляясь за края подозрительной двери. — Чушь какую-то несешь…       Каких-то пять минут назад мимо них проплыл на большой скорости катер с подозрительным человеком борту, переодетого в форму черного Квадрата, и как они не кричали ему, моля и помощи, тот проскочил торпедой, обдавая их на прощание волной. Других катеров они не видели. Либо те тоже уходили от опасности, но двигаясь другим путем. Просто конкретно им повезло нарваться на этого Квадрата, который проигнорировал их специально, либо действительно не заметил, даже не думая останавливаться.       — Я знаю, Дэ-хо, что долго мы не протянем, — отозвалась Хен-джу, чувствуя, что эта дверь вряд ли выдержит их двоих, и кому-то таки придется пойти на дно, уступая место для другого выжившего, — но прежде, чем это произойдет, мне хотелось бы знать, сколько тебе лет…          — Двадцать шесть… — кратко ответил морпех, понуро опуская голову. — Будет…       — Будет? — не веря услышанному, усмехнулась Хен-джу. — Да и не пожил ты совсем…       — Ты о чем, Хен-джу? Прекрати! — возмутился Дэ-хо, переворачиваясь на бок. — Кончай ерунду молоть!       — Извини. Я просто считаю, что надо реально смотреть на вещи. Эта дверь вряд ли нас выдержит. И вообще, в детстве у меня была кукла и её сынок ... — пытаясь разрядить обстановку, добавила Хен-джу, пускаясь в воспоминания детства. — Мать-одиночка, неполная семья и все такое, пока у них не появился мужичок из аниме-игры. Два года с ними пожил, потом произошел несчастный случай: он упал с балкона и куда-то пропал. Так мне ту куклу жалко до сих пор. Все-таки такую жизнь прожила, без мужика, зато красоткой всегда была, в украшениях…       Вздохнув, Дэ-хо посмотрел куда-то в сторону горизонта, рассеянно следя за тем, как на водную гладь  опускаются сумерки.       — Лучше скажи, понравились ли тебе мои стихи, — заявил он наконец, надеясь хотя бы сейчас расставить все точки над «и» в их непростых отношениях и таки помириться с этой женщиной.       — Они… Знаешь, в них так много страсти, — бросила Хен-джу, предпринимая попытки размять немного свои затекшие от длительного нахождения в воде конечности. — После их прочтения я сразу почувствовала себя женщиной, хотя физически, сам понимаешь, я ещё не совсем та… Но эти строчки пробудили во мне что-то сокровенное… Позволив ощутить себя желанной спустя столько времени окружавшего меня кольца ненависти и непринятия… Только мне что-то не вериться, что подобные строчки ты мог написать сам. На тебя это совсем не похоже.       Слушая её признание, Дэ-хо вздохнул. Он прекрасно понимал, к чему она клонит, но раскрывать личность Ен-иля, приложившего свою руку к его «творчеству», ему не хотелось.       — Скажем так, — начал он издали, решив подойти к этому вопросу по-деловому, — это был не совсем я, потому что рифма с дружбой у меня не заладилась с самого детства… Но я подсказал одному человеку, что именно хотел бы увидеть в своих стихах, и он выразил мои желания через себя, перекладывая их смысл на бумагу. Вот и все. Но если тебя это задевает, тогда давай останемся просто друзьями…       Капризно скривившись, Хен-джу посмотрела на него как на умалишенного:       — Друзьями?       Даже Ген-сок никогда не предлагал ей такого, взяв накануне с неё обещание присмотреть за его больной дочерью, если с ним что-то произойдет. А тут Дэ-хо, от которого она собиралась услышать что-то совсем другое, но и здесь тот умудрился оплошать, продолжая робеть в её присутствии даже в условиях катастрофы.       — После того, что мы пережили с тобой, Дэ-хо, во время финала, нам пора уже не просто дружить, — хмыкнула она, подтрунивая над его наивными размышлениями, — а переходить к такой «дружбе», ну, скажем, непростой... Ты хоть встречался с девушками?       — Да. Было. Два раза, — прищурившись так, будто само воспоминание об этих встречах далось ему с огромным трудом, кивнул морпех, испытывая во время допроса странное волнение. — Но, правда, в воображении.       — А целовался?       Смолкнув, Дэ-хо снова уставился в поддетое туманной дымкой вечернее небо, судорожно перебирая в уме воспоминания давно минувших дней. Устав ждать, Хен-джу повторила свой вопрос.       — Н-да, — вздрагивая, протянул он. — Было  пару… Раз. Или два.       — И тоже в воображении?! — усмехнулась женщина-транс, будто услышала от него очередную нелепицу.       Она-то думала, что был опытен по данной части и ей не придется обучать его чему-то новому, да не тут-то было! Этот парень не то, что не имел с кем-то интимной близости, но даже никогда не целовался. Вот это разоблачение года!       — Дэ-хо, блять, — не особо выбирая выражений, Хен-джу пожалела, что прямо сейчас не могла к нему подплыть, схватить его за плечи и хорошенько его встряхнуть, швыряя на воображаемый надувной матрас. — Почему ты мне раньше об этом не сказал?       Морпех лишь недоуменно пожал плечами в ответ. Он сам бы хотел знать ответ на свой вопрос, ещё толком не разобравшись в собственных желаниях. Был ли он готов поддерживать отношения с девушками, либо развивать общение с женщиной-трансом, которая в прошлом была мужчиной. Откровенно говоря, он не знал, как вести себя с третьим полом, потому что не имел подобного навыка. Нервничая в присутствии Хен-джу, он не знал, как выразить свою влюбленность.       — Вообще я человек достаточно консервативных взглядов, — глухо отозвался морпех, обрадовавшись наконец возможности обсудить с ней свои интимные вкусы, о которых он с кем попало обычно не говорил. — В смысле, кто сверху, тот и «правит балом».       — Ну, со мной ты «править балом», Дэ-хо, точно не будешь, — пообещала ему Хен-джу, решив какое-то время пожить с этим парнем на одной квартире, как только они доберутся до суши. Кому, как не ей, в конце концов, обучать этого стеснительного и наивного юношу всем постельным «премудростям», избавляя от ненужной робости.       — Я наверное просто не умею с девушками, Хен-джу, — добавил Дэ-хо в свое оправдание. — Зато я лучший в конгиннори! — открыто улыбнулся он. — И ты могла это видеть, во время игр!       — Лучше б с бабами умел, — отрезала та, впервые в жизни встречая настолько целомудренный «экземпляр» в мужском обличье.       С другой стороны, ей даже будет интереснее развращать этого скромного и невинного юношу, обучая его всяким грязным «приемчикам». Однако вместо того, что озвучивать вслух свои тайные пожелания, она лишь посильнее навалилась на дверь, будто пытаясь сбросить с неё морпеха как лишний балласт.       — Погоди, Хен-джу! — предостерег её Дэ-хо, начав с перепугу заикаться. — Это ещё не все мои способности!       — В самом деле? И что ты умеешь ещё?       — Показывать фокусы и жарить яичницу.       Его признания, однако, показались ей неубедительными, и со словами: «Тогда нахер ты мне такой нужен, Дэ-хо?!», женщина-транс повторно смерила парня презрительным взглядом, посильнее сбрасывая его с двери. Не теряя надежды стать её постоянным спутником, несмотря на скудный набор способностей как потенциального мужчины, за которым любая девушка могла бы чувствовать себя как за каменной стеной, морпех изо всех сил цеплялся в эту створку как в спасительную соломинку, борясь с течением и буйной Хен-джу одновременно.       Взорванный остров, к сожалению, оказался далеко не последним «сюрпризом», который преподнесла этим двоим судьба, и стоило Дэ-хо обернуться, чтобы удостовериться в том, что они действительно были одни на всем водном пространстве, как внимание парня приковали к себе движущиеся в их сторону подозрительные плавники.       — Хен-джу! — вытаращив глаза, закричал вдруг морпех, с ужасом взирая на подплывающую к ним акулу. — За мной!       — Ты куда? — крикнула оторопевшая женщина-транс, не понимая, куда тот пытается от неё сбежать, если без плавсредства ему в океане попросту не выжить.       — Греби, кому сказал!!! — завопил тот, отбрасывая в сторону дверь и устремляясь в противоположную от неё сторону.       С рассеянным видом наблюдая за его фокусами, Хен-джу не торопилась брать пример с морпеха. Она понятия не имела, что именно могло так напугать Дэ-хо, который каких-то пару минут назад вел себе тише и скромнее, стараясь держаться подле неё, когда взгляд женщины-транса зацепился за выпирающий над водной поверхностью акулий плавник.       Сколько они протянут вот так с Дэ-хо в открытом океане, пока их не подберет какой-нибудь баркас, она точно не знала, зато сейчас они куда больше рисковали стать жертвами акул, нежели пойти на дно, окончательно выбиваясь из сил во время борьбы со стихией. Особенно это касалось Дэ-хо. Потому ей не оставалось ничего другого, кроме как покрепче вцепившись в дверь, сделать рывок в сторону, лишь бы уйти от погони, до последнего надеясь, что эта акула сыта и не причинит им особого вреда.

***

      Буквально в нескольких метрах от этой парочки, в точно таком же бедственном положении находился и Ки-хун. Оказавшись после взрыва в воде, какое-то время мужчина пытался держаться на плаву, но проявив себя не слишком хорошим пловцом, немного позже он просто болтался в океане, стараясь держать голову над водой.       Нечего было даже надеяться на спасение: его окружал сплошной океан, без малейшего намека на махонький клочок земли, где он бы в любом случае надолго не продержался. Без еды и питья.       Да уж, стоило выиграть в финальной игре, чтобы умереть такой нелепой смертью: захлебнуться от воды, либо стать пищей для круживших вокруг него акул. Ки-хун четко различал среди вечерних сумерек их плавники, которые не спутал бы ни с чем другим. Сан-ву, в отличие от него, даже в какой-то степени повезло.       Ведь тот умер почти милосердной и быстрой смертью, а ему, очевидно, придется помучиться. Таковой будет его расплата за собственную лудоманию. И желание подзаработать легких денег, благодаря которому он взял тогда у Вербовщика тот билет с геометрическими фигурами, оказавшись теперь совсем один посреди океана. Не считая, конечно же, сопровождавших его сытых акул. В противном случае те бы уже давно его разорвали, стремясь как можно скорее утолить свое чувство голода.       Время, между тем, шло, но акул вокруг него становилось все больше и больше. По крайней мере, сам Ки-хун за недавние полчаса насчитал круживших вокруг него до четырех штук кровожадных хищников, как будто специально выжидавших, когда жертва выдохнется и сама на радостях полезет к ним в пасть.       Сделав последний рывок, мужчина пошел на опережение, сам удивляясь собственной выносливости, когда любой другой человек на его месте уже б давно пошел ко дну, смирившись со страшной участью. Оглядываясь по сторонам, Ки-хун судорожно искал взглядом предмет, за который можно было бы зацепиться и выбраться на поверхность, становясь недоступным для кишевших вокруг акул. Возможно, те успели позавтракать другими игроками, либо работниками, потому и вели себя с ним так смирно, больше пугая своим видом, нежели проявляя искренний интерес к мужчине. Наконец ему улыбнулась удача.       Еще раз сделав над собой усилие, Ки-хун мотнул головой, оглядываясь по сторонам, когда его взгляд зацепился за кусок торчавшего над водой бревна, на который, из-за сгустившихся сумерек, он не сразу обратил внимание, принимая его поначалу за какой-то мираж. Осталось только убедиться, что этот кусок дерева был хорошо вбит в землю и не завалится набок, если он вздумает на него забраться. Больше ничего такого, что могло хотя бы приблизительно гарантировать ему спасение, Ки-хун не обнаружил.       Погода начала заметно портиться, но продолжая и дальше бороться с высокими волнами, лишь бы поскорее доплыть до торчавшего посреди водной глади бревна, сдаваться Ки-хун не спешил. И когда ему показалось, что он окончательно выдохся и ему не суждено до него добраться, сколько бы усилий он не прилагал, подхваченный очередной волной, мужчина упал прямо на торчавший посреди воды кусок дерева, отчаянно хватаясь за него руками.       Опасаясь, как бы его не смыло волной обратно, порядочно продрогший Ки-хун полез наверх, с радостью отмечая про себя, что найденное бревно оказалось достаточно устойчивым, с легкостью выдержав его вес.       Взобравшись на него лишь с третьей попытки, когда сил для очередного броска совсем не оставалось, а от акул вовсе не было отбоя, Ки-хун поджал ноги, и, испытывая дрожь во всем теле из-за холода, которому во многом способствовал облепивший его тело мокрый фрак, мужчина вновь скользнул отрешенным взглядом вдоль водной глади, выискивая на горизонте малейший намек на баркас или яхту.       Увы, как долго бы он туда не вглядывался, все было тщетно. Его окружала сплошная вода. Тогда снова опустив свой взгляд вниз, он увидел, как в воде что-то блеснуло, и, пытаясь разглядеть среди волн предмет, который почти сразу же привлек его внимание, Ки-хун увидел всплывший наружу чей-то телефон. Не самой крутой марки, но во всяком случае позвонить с него и вызвать в эти воды службу спасения, если позволят обстоятельства, было можно.       Подождав, когда волна прибьет телефон к бревну, на котором он сидел, дрожа весь от холода, Ки-хун протянул вперед руку и чудом выловив его из воды, бросил обнадеживающий взгляд на потухший экран с простым паролем.       Телефон, как выяснилось, принадлежал Джун-хо. На нем хранились снятые доказательства преступлений, денно и нощно совершаемых на взорванном острове. То, что он собирался показать сотрудникам полиции, не веривших в его бредни о существовании смертельных игр. Но ничего этого не зная, Ки-хун собирался воспользоваться телефоном на свое усмотрение. Когда обнаружив, что тот вполне себе функционировал, улавливая нужную ему волну, набрав по памяти номер бывшей жены, мужчина повыше поднял свою руку, надеясь поймать сигнал. Больше звонить ему было некому. Точнее он не помнил никаких других номеров. Кроме телефонов Сан-ву и Чон-бэ, звонить которым уже было без надобности.       Наконец пошли первые гудки. Ему повезло повторно. Ки-хун не верил своим глазам, а потом вовсе испытал чувство шока, услышав по динамику знакомый женский голос. Как будто до этого бывшая жена сладко спала в своей постели и он её разбудил своим звонком с утра пораньше.       Конечно, она жила сейчас с другим мужчиной, на другом конце света; чем она ему поможет? Разве что выслушает его предсмертную речь, простит за совершенные им в прошлом дурные поступки, включая склонность к погубившей его жизнь лудомании, а потом снова как ни в чем не бывало отключит телефон, не понимая, что понадобилось от неё бывшему спустя столько времени, когда раньше он вроде бы никогда ей не звонил. В любом случае она взяла трубку, а это уже был хороший знак.       Ки-хуну осталось только переступить через собственную гордость и по-нормальному с ней поговорить. Правда о чем? Это мысль вызывала у него очередную волну недоумения, словно за это время он вообще разучился общаться с женщинами, в целом, и заново проигнорировав повторенное на втором конце провода: «Алло!», набравшись духу, мужчина подал свой голос, интересуясь её жизнью.       Убедившись, что это вправду звонит Ки-хун, правда с чужого номера, (наверное продал свой телефон за долги на скачках, подумала она), бывшая супруга равнодушно ответила ему, мельком упоминая их новое с дочерью место жительства. Переживая в такой момент почему-то больше о дочери, чем о себе, что выглядело крайне нелогично в сложившихся обстоятельствах, Ки-хун на мгновение забыл, где он вообще находится, и, вновь поддавшись волне охватившего его праведного гнева, мужчина судорожно сжал телефон, словно не веря своим ушам.       — Значит вот оно что! Я на бревне, а вы с Ка-ён — в Лос-Анджелесе! — крикнул он в сердцах, так и не научившись за это время нормально разговаривать с бывшей супругой.       Догадавшись по едва уловимым признакам, что та бросила трубку после первых его гневных криков, не зная, на ком ещё выместить свой гнев, Ки-хун обреченно зарычал. И только сейчас осознав всю бедственность своего нынешнего положения, размахнувшись, он швырнул этот телефон обратно в воду, чуть сам не слетев при этом с бревна.       Так бывший игрок потерял последнюю связь с цивилизацией и единственный шанс на спасение. А вместе с тем уничтожил последние доказательства существования игр, которые Джун-хо с таким трудом собирал под видом стража за всю неделю пребывания на уничтоженном острове.       Смутно подозревая, что проторчать ему здесь придется неограниченное количество времени, Ки-хун обхватил себя руками, и, продолжая обдумывать брошенные сгоряча его бывшей слова, он так и застыл на бревне в философской позе, словно спокойно рыбачил в здешних местах, а не старался выжить в нечеловеческих условиях, потерпев крушение по причине нелепых действий посторонних людей.