Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Я перепутал ход, теперь уже плевать,

просто бегу вперед, чтобы не опоздать.

На улице шел год, в моей голове — пять

У вас, наоборот, вам некуда бежать

Тут сломанное все, не жить, а выживать

Просто бежим вперед, чтобы не опоздать

Бредишь — Метры и лед

      Оказавшись в числе победителей помимо пары Ки-хуна и Сан-ву, а также Дэ-хо и Хен-джу, Нам-гю радовался своей победе как ненормальный, готовый спустить на вещества сумму выигрыша. Собственно, весь настрой ему омрачала пропажа Таноса и таблеток, которые тот хранил обычно в своем кулоне, «заряжаясь» ими перед каждой игрой. Но если с пропажей рэпера Нам-гю таки сумел смириться, то пропавший кулон ещё долго не выходил у него из головы.       Так что когда после окончания финала охранники отвели победителей обратно в зал, не в силах больше терпеть состояние отходняка, Нам-гю пришла в голову мысль выбраться наружу и поискать потерянный крест рэпера в закоулках коридоров.       На первый взгляд план казался нереальным и трудно выполнимым, но едва до охранявших вход в общий зал стражей дошел слух о расстреле ВИП-гостей, часть Треугольников была вынуждена покинуть свой пост, получив накануне новые приказы от Командующего. Их отсутствие сыграло на руку наркоману, и, обнаружив после тщательного исследования двери, что снаружи их никто особо не охраняет, Нам-гю незаметно выбрался наружу, осторожно осматриваясь по сторонам.       Остальные поступать его примеру отказались, продолжая оставаться на своих койках в ожидании неведомо чего. Бывшие игроки знали, что бежать им особо некуда. А раз игры все равно проводятся на острове, то и вероятность покинуть данное место целым и невредимым равнялась нулю. После победы никому не хотелось ещё больше усугублять ситуацию. Тем более сам Ки-хун был уже не так решительно настроен против Фронтмена, будучи не против вновь с ним пообщаться, как в прошлый раз.       Выдвигаясь вперед, Нам-гю искал не только кулон, но и источник питьевой воды, чтобы с её помощью заглушить приступ жажды, охвативший его по окончанию финальной игры. И забыв спустя время о существовании своего напарника в лице Мин-су, который тоже внес существенный вклад в их общую победу, растерянный Нам-гю блуждал коридорами наугад, отчаявшись встретить хоть одну живую душу, которая могла бы указать ему на то место, где здесь водилась питьевая вода.       Эти коридоры выглядели для него пугающими сами по себе, а под воздействием отходняка у парня складывалось о них более жуткое впечатление: будто он попал в какой-то кошмарный аттракцион, откуда не было выхода. Неудобный фрак сковывал движения наркомана, но привыкший в жизни справляться с проблемами похлеще, Нам-гю не обращал внимание на подобные вещи, целиком и полностью сосредоточившись на поиске одной только воды.       Окончательно пав духом после её безуспешных поисков, парень как раз собирался повернуть стопы обратно, забыв, по правде говоря, в какой стороне вообще находился общий зал, как вдруг ему улыбнулась удача. Навстречу Нам-гю несся перепуганный и не замечавший ничего вокруг охранник с маской Квадрата на лице.       Это был тот самый единственный выживший из расстрелянного наемниками в пункте управления персонала человек. И все ещё пребывая под впечатлением данного инцидента, он искал место, где можно было бы спрятаться, чтобы стать невидимым для врагов, открывавших двери не при помощи встроенных в маски датчиков, а обычными выстрелами в упор, расстреливая по дороге камеры. Решив испытать судьбу, и будучи не в курсе всех нюансов обстановки, слегка пошатываясь, Нам-гю остановился перед этим Квадратом, перегораживая ему путь собой.       — Простите, а не подскажете… Где на этом объекте можно водички испить? — слегка запнувшись, обратился он к персоналу в розовом, глядевшего сейчас на бывшего игрока как на полоумного.       — Вон там, наверху, — показал тот ему на верхний этаж, стремительно бросаясь прочь.       Застыв на месте, Нам-гю хотел уточнить у него, где именно находится это место, но Квадрата уже и след простыл. Таким образом, бывшему финалисту не оставалось ничего другого, кроме как положившись на собственную интуицию, найти эту самую воду самостоятельно, не особо рассчитывая на поддержку со стороны.       Сотрудник казалось понятия не имел, что делал в данном месте один из победителей игр, но разбираться с ситуацией сейчас и сообщать об инциденте Треугольникам, у него не было времени. Потому стараясь поскорее добраться до своей комнаты-капсулы, чтобы скрыться там от расстреливавших все и всех на своем пути «коммандоса», он оставил Нам-гю там, где изначально с ним и столкнулся, предоставляя парню возможность продолжить поиски воды в одиночестве, без его компании.       Заблудившись среди бесконечных и ускользающих куда-то вперед коридоров, Нам-гю попал наконец в какой-то полутемный холл, и не до конца разобравшись, где он вообще теперь находился, пошел просто вперед, надеясь наткнуться по пути на ещё живую душу. О том, что по остальным этажам носился сейчас в поисках Фронтмена и Джун-хо высадившийся на пляж «коммандос» под руководством У Сока, Нам-гю был не в курсе.       Запомнив приблизительно, в каком направлении этот «регулировщик» в розовом взмахнул рукой, показывая ему дорогу, прежде чем сгинуть в этих зубодробительных коридорах, Нам-гю пошел наверх, двигаясь скорее по наитию, пока ему не посчастливилось попасть в пункт управления, откуда Круги уже успели убрать мертвые тела персонала, оставившие после себя на полу следы крови.        Подойдя поближе к стойке, за которой обычно находился Ведущий, наблюдая из этого помещения за игрой, он обыскал комнату взглядом, и, нащупав внизу стойки какие-то зазоры, потянул эту крышку на себя, выдвигая на свет божий какую-то панель, на чьей поверхности красовались две кнопки: красная — с подозрительной надписью «С газом», и синяя — «Без газа».       Сделав предположение, что речь шла все-таки о воде, а не чем-то другом, как если бы перед ним стоял офисный кулер, Нам-гю поискал стакан, который он обнаружил позже на краю корпуса стойки. Его поставил там для Ведущего Офицер, чтобы тот помянул Ильнама, как только из больницы поступила весть о смерти старика. Вцепившись трясущимися руками в стакан, парень подставил пустую емкость под стойку, словно оттуда должна была в обязательном порядке политься вода, и решив для начала воспользоваться газированным напитком, трясясь весь от ломки, нажал на красную кнопку.       В следующий момент земля под его ногами затряслась, а стены помещения задрожали. Понятия не имея, что вообще происходит, однако почувствовав, что своими нелепыми движениям он привел в действие какой-то секретный механизм, Нам-гю попытался было дотянуться до этой кнопки повторно, но потеряв равновесие, полетел куда-то вниз, ударяясь головой о края приборной панели.       Провалявшись в такой позе от силы пару секунд, парень вновь поднялся на ноги, и, встряхнув от пыли свой фрак, он возобновил поиски воды, вновь проковыляв до знакомой ему стойки Ведущего. А там, забравшись на верхнюю ступеньку трибуны, он снова прошелся взглядом по корпусу, сосредотачивая теперь свое внимание на кнопке с надписью «Без газа». Недолго думая, он тут же нажал на неё, понятия не имея, куда следовало подставлять стакан. И результат, как говориться, не заставил себя ждать слишком долго.       Во всех помещениях внезапно громко завыла сирена, предупреждая о срочной эвакуации, и в качестве подтверждения этого знака по всему периметру комнаты управления замигала строка с угрожающей надписью «Game Over». Через пару минут в недрах подземелья раздался первый предостерегающий взрыв, до основания сотрясая остров.       Пункт управления заходил ходуном так, что затрещали швы между стенами, угрожая развалиться на части. Не имея понятия, что вообще происходит, и что он снова успел натворить, когда ему просто хотелось попить воды, Нам-гю выронил из рук стакан, машинально цепляясь в стойку, но потом потеряв равновесие, он полетел куда-то вниз, глухо матерясь и больше не предпринимая никаких попыток за что-то зацепиться.

***

      Отключив рацию после незатейливого разговора с уцелевшим Квадратом, от которого он с великим трудом вытянул подробности о происшедшем накануне инциденте, Офицер не стал поддаваться панике как Фронтмен. И посчитав приблизительно, сколько времени потратит наемник, прежде чем ему посчастливиться пройти специальную пропускную систему на верхние этажи, чтобы добраться до них с Ин-хо, покинув перекошенную кровать, он тут же принялся приводить себя в порядок, лихорадочно подхватывая свои разбросанные повсюду вещи, затем убираясь в ванную комнату. А там, вынув из стиральной машинки свой выстиранный и отжатый от воды, но не успевший толком высохнуть комбинезон, он тут же напялил его на себя, потратив в этот раз на общие сборы чуть больше времени, чем занимало у него это обычно, поскольку дело приходилось иметь с почти влажной одеждой.       Интуиция подсказывала Сон-хо облачиться во второй экземпляр униформы, который висел в шкафу, но посчитав за нужное не портить зря вещи, если обстоятельства позволяли ему щеголять в том, что есть, недолго думая, мужчина сделал выбор в пользу привычного, пусть и влажного после стирки комбинезона, вновь превращаясь из простого смертного в помощника Фронтмена, едва с переодеванием в неудобную одежду было покончено.       Ему сильно хотелось все бросить и сбежать с острова со своей подчиненной, пока не было сильной суматохи с катерами и им благоволила удача, но посчитав, что подобный поступок будет выглядеть несколько малодушно в глазах Фронтмена, если тот хватится отсутствия своего помощника, взяв слово с Но-ыль, что та дождется его возвращения, а потом они вместе отсюда уйдут, одарив её на прощание многозначительным взглядом, Сон-хо покинул спальню с намерением быстро со всем разобраться и поскорее вернуться назад.       Он не хотел верить, что они виделись в последний раз. Кто знает, возможно их история имела продолжение, но уже за пределами острова. С этой целью он захватил с собой запасной револьвер, если от первого не будет толку, либо быстро закончатся патроны. Весьма слабое оружие против ствола с глушителем, который  держал сейчас в своих руках командир Ким. Но все же лучше, чем идти на врага безоружным, либо сжимая в руке клинок.       Передвигаться по безжизненным коридорам в холодной и облипающей тело одежде было не так весело и прикольно, как показалось ему в начале, но она могла стать для него хорошим подспорьем, если придется иметь дело с пожаром, где он имел все шансы получить ожоги, находясь в обычном костюме. Влажный комбинезон мог уберечь его от жара.          С опаской продвигаясь вперед, Командующий все время оглядывался по сторонам, ощущая в своем теле дрожь. Каждый поворот коридора таил в себе небывалую опасность, за каждой лестницей мог укрываться наемник, давно взявший его на мушку, а он, на правах помощника Ведущего, даже не мог теперь отследить толком месторасположение этого человека по причине расстрелянных камер. А те, что ещё оставались где-то висеть под потолком, функционировали не в полную силу. Вот только на них командир Ким почему-то не попадался.       Так и не встретив на своем пути никаких наемников, немного успокоившись, Сон-хо перевел дух, и ненадолго потеряв бдительность, дальше мужчина шел практически налегке, посчитав, что этот тип ему скорее всего не встретится. Возможно ему следовало принять меры и не вестись на эту ложную тишину, из-за которой любая его ошибка могла стоить жизни, но посчитав, что этот тип давно ушел вперед, мужчине вдруг стало наплевать на собственную безопасность.        До пункта управления оставалось совсем ничего, и, посчитав, что теперь ему уже точно нечего было опасаться, он сделал ещё пару осторожных шагов, прячась за очередной колонной, за которой начиналась лестница, которая вел на необходимый этаж. Однако стоило ему ступить на территорию нового укрытия, показавшегося самым безопасным местом на простреливаемой местности, в следующий момент на него выпрыгнул оттуда работник с маской «Круга» на лице, протягивая к нему руки так, будто специально хотел его припугнуть, угорая над своей неуместной шуткой.       Лишь чудом не подстрелив эту особу, до ужаса перепуганный Офицер схватился свободной рукой за сердце, переживая не самые лучшие времена. Он до такой степени был напуган, что даже не посчитал за нужное как следует отчитать этого работника за подобную импровизацию. А когда его эмоции наконец схлынули и он взял себя в руки, этот «Круг» стащил с себя маску, представая перед ним во всей своей красе.       Медленно приходя в себя после пережитого шока, Сон-хо узнал свою бывшую пассию. Ту самую блондинку, которую «разливали» между собой ВИП-гости, получая наслаждение от своих извращенных действий. Эту девушку он не спутал бы ни с кем.       Довольна тем, что ей удалось застать его врасплох, да ещё в тот самый момент, когда по коридорам шныряли наемники, согнувшись в три погибели от переполняющего её смеха и хлопая себя при этом по коленям, блондинка хохотала как ненормальная. Из-за чего Офицер, изучая её поведение со стороны, был уверен, что она немного хильнула к вечеру спиртного, пытаясь стереть таким образом из своей памяти подробности того, что вытворяли с ней накануне ВИП-гости.       Переборщив с выпивкой, она два раза забрела не туда, потеряв дорогу в свою комнату, и заприметив спустя время, как Командующий куда-то направляется, перемещаясь коридорами подобно прятавшегося от собак коту, девушка приняла решение его напугать и тем самым отомстить за равнодушие к её судьбе. Также стащив с себя маску после всего, чтобы придать их диалогу более неофициальное направление, Сон-хо вцепился в плечи пьяной подчиненной и хорошенько её встряхнул.        — И нахрена, скажи, ты это сделала? Зачем надо было меня так пугать? — негодовал он, впиваясь своим оторопевшим взглядом в её раскрасневшееся от смеха лицо. — Где это видано, чтобы подчиненные пугали таким образом свое начальство?! — Казалось ещё немного и его широко распахнутые глаза полезут на лоб, — до такой степени мужчина был возмущен её безалаберностью и неуместной беспечностью. — Да разве я когда-нибудь выпрыгивал на Ведущего из-за угла, пугая его точно так же, как это сделала сейчас со мной ты?! У меня чуть сердце не остановилось! Мало мне стресса из-за этих наемников, так ещё ты добавляешь проблем! И прекрати все время хохотать, когда с тобой разговаривают старшие по должности! А теперь представь на минуту, что было бы, если бы я действительно в тебя выстрелил?! Ты об этом не подумала?       — Не подумала! — проворчала она, передразнивая его менторский тон. — А может я хотела умереть от вашей руки, сэр… Мечтала о том, чтобы вы убили меня собственноручно. — Её истерический припадок давно прошел, сменившись икотой, из-за которой половину произнесенных ею слова было сложно воспринимать на слух по причине их искажения.       — Тьфу ты, дура! Что ты такое молотишь! — не выдержав, выругался на нервах Офицер, отталкивая её от себя. — Уж больно мне надо тебя убивать…       — Сейчас вы говорите так, будто вам есть до меня дело, а когда я находилась в ВИП-зале среди гостей, вам было на меня наплевать! — Её радушное настроение медленно, но уверенно перешло в раздражение, от которого некуда было деться.       — Ты сама туда поперлась! Я тебя туда силком не тащил, — отрезал Сон-хо, не зная, как избавиться от её особы, чтобы возобновить свой путь в пункт управления, а потом вернуться за Но-ыль. — Так что не надо мне тут сказки рассказывать… Другой вопрос, чего именно ты хотела этим добиться, исполняя все прихоти ВИП-гостей?!       Он жалел, что эти драгоценные минуты времени ему приходилось тратить на общение с девушкой, до которой ему не было никакого дела, но и оставить её здесь, так толком с ней не объяснившись после мерзкой сцены в ВИП-зале, с чьей помощью она хотела до него что-то донести, он тоже не мог, слишком много порой взваливая на свои плечи.       А ведь именно из-за него она стала такой, поддавшись однажды его открытым манипуляциям. И осознав спустя время, что он вряд ли выполнит данное ей накануне обещание относительно должности, она принялась искать повод ему отомстить. Но не обладая такой же изощренной фантазией как он сам, не умея продумать свои ходы до мельчайших деталей, её месть так и осталась на уровне попыток, а в постели Офицера была уже новая фаворитка. В лице Одиннадцатой.                 Он до сих пор помнил их первую встречу, будто это было вчера. Встречу с той, кто только что соизволила его напугать у лестницы, пытаясь вызвать у него хоть какие-то эмоции. Пребывая на должности тогда ещё обычного «Квадрата», однажды он возвращался из пункта управление в сектор, предназначенный для управленческого персонала, (тогда у него не было своих покоев и ему приходилось довольствоваться тесной каморкой, как другие работники), когда до его слуха донеслись девичьи крики.       Понятия не имея, что происходило в данной части помещения, куда не доставали камеры, он был вынужден изменить тогда свой маршрут, направившись на эти звуки, чтобы прекратить сам крик. Посчитав за нужное вмешаться как работник старшего звена для предотвращения этого безобразия, он был несколько ошарашен, едва его глазам предстала картина следующего порядка.       Поймав одну из девушек-«кругов», двое «треугольников» пытались зажать её на территории «слепой зоны», невзирая на всхлипы своей жертвы. Что они собирались с ней сделать, Сон-хо представлял безо всяких прикрас, но не собираясь оставлять эту ситуацию без внимания, он тут же выступил из тени, заставая средний персонал врасплох.       Прекрасно обращаясь с оружием, к тому же будучи наделенный достаточной физической силой, чтобы раскидать по сторонам каких-то «Треугольников», будущий Командующий пришел на помощь девушке, отказываясь при этом признавать, как сильно заводил его самого звеневший в голосе работницы страх.        Подкравшись к этой тройке поближе, он не спешил обнаруживать свое присутствие, наслаждаясь какое-то время мольбами девушки оставить её в покое. Стащив с неё маску, один из «треугольников» насильно поцеловал её в губы, полапав ее для порядка, когда с воплем: «А ну, брысь отсюда!», в котором сквозили яростные, хоть и измененные интонации, на него выскочил из-за угла Чхве Сон-хо.       Увидев перед собой «Квадрата», оба «треугольники» немного опешили, уверенные, что в такой поздний час здесь вряд ли кто-то станет ошиваться. Но не желая заиметь проблем по причине вмешательства старшего персонала, им пришлось оставить свои развлечения, и покинуть это место, оставляя девушку с этим «Квадратом» наедине. Как знать, возможно тот сам хотел с ней развлечься… Но зачем тогда отбирать чужую «добычу»? Тем не менее они были наслышаны о его нраве, и одного этого, как выяснилось позже, оказалось для парней достаточно, чтобы больше не попадаться ему на глаза. Сон-хо жалел тогда только об одном: что не сорвал с них маски и не полюбовался их физиономиями, чтобы потом как следует наказать этих типов.       Проследив за ними, пока те не исчезли, растворяясь за поворотом, Сон-хо поднял с пола маску «круга» и протянул её тихо плачущей девушке. Своей будущей любовнице, невероятно красивой, но тупенькой как пробка, наивной и легкомысленной блондинке.       Вздрогнув так, будто её собирались наказать за нарушение дисциплины, в частности за то, что она осмелилась сбросить с себя маску, показывая ему свое лицо, девушка не сразу осознала, что этот «Квадрат» подошел к ней совсем с другой целью.       Как выяснилось, наглые «треугольники» не успели сделать ей ничего плохого, не считая грубых объятий, поцелуев и пару невинных, на первый взгляд, щипков, но выглядела она в тот момент не самым лучшим образом. И когда никакого выговора не последовало, а этот «Квадрат» по-прежнему продолжал хранить молчание, удивленная необычным поведением старшего по рангу сотрудника, девушка утерла слезу, настороженно косясь на его протянутую в черной латексной перчатке руку, в которой он сжимал её маску. А дальше произошло нечто невероятное, отчего её заплаканные глаза только больше округлились.       Сев рядом с ней, он вдруг тоже стащил с себя маску, показывая ей свое лицо, а затем вовсе попытался ее успокоить, сделав все возможное, чтобы она доверилась ему и поделилась с ним собственной болью. Совершенно зачарованная этим «Квадратом», и никак не ожидавшая, что будет иметь дело со столь горячим красавчиком, потому что изначально она была уверена, что среди «Квадратов» нет нормальных, и там одни уроды и задроты, какое-то время блондинка просто смотрела на него, ничего не говоря и возможно пропуская большую часть им сказанного в качестве успокоения мимо ушей.       Она просто сидела и любовалась своим «спасителем», когда при других обстоятельствах возможно вряд ли бы запала на него до такой степени, что эта привязанность вскоре превратилась в слепую одержимость, от которой позже, едва она познакомилась с ним поближе, не осталось и следа. И когда дар речи к ней наконец вернулся, точнее она получила разрешение от «Квадрата» озвучить вслух свои мысли, здорово полив грязью своих приятелей, бедная девушка ещё не подозревала, что имела тогда дело с монстром похлеще её безобидных обидчиков.       Купившись на его помощь, она и не догадывалась, чем обернется для неё более близкое с ним знакомство. И соизволив позже ответить ему взаимностью, девушка не знала, что очень скоро её беззаботная жизнь с приходом к власти её «спасителя» разделиться на «до» и «после», а прежний её период — без него  — она будет вспоминать как самую счастливую пору.       Всегда грезившая о «принце» на белом коне, красотка с презрением отвергала ухаживания «треугольников», холодно отвечая на подкаты «кругов», спавших и видевших как затащить её в постель.       У неё были идеальные черты лица, роскошная фигура и покрашенные в светлый оттенок волосы, которые волнами ниспадали на плечи её стройной фигуры, но которые ей приходилось всегда закалывать, если она находилась на работе. Подруги по-черному завидовали её внешности, а она сделала исключение только для одного «Квадрата», заступившего вскоре на должность Командующего.       Она до сих пор хранила в памяти отдельные отрывки той первой ночи с ним. Когда он пригласил её к себе после посвящения на важную должность, чтобы та тоже могла полюбоваться его новыми и более просторными покоями, о которых остальным сотрудникам оставалось лишь мечтать. Нанеся ему визит после отбоя, пусть это и выглядело несколько странновато, она мгновенно очутилась в его кабинете, подозрительно освещенного мягким светом ламп.       Переместившись в некое подобие мини-кухни, где не было никакой плиты, но можно было подогреть еду в микроволновке, Сон-хо пытался по-быстрому приготовить ужин на двоих из того, что удалось найти ему тогда в своем холодильнике. И едва с последними приготовлениями было покончено, подхватив две тарелки, он вернулся снова в кабинет, расставляя их на низеньком столе. Сидевшая напротив блондинка с нетерпением ждала его возвращения, не спеша снимать с себя маску.       «Когда мы будем оставаться с тобой наедине, тебе необязательно называть меня «господин Командующий», — сделал он тогда ей замечание, словно почувствовав, что она собиралась открыть свой рот и отказаться от трапезы. — Давай, впредь общаться как обычные люди, без всех этих масок и прочих атрибутов, — после чего заняв свое место напротив неё, сделал ей знак снять маску, откупоривая бутылку и разливая по бокалам вино.       Недоверчиво покосившись на протянутый им бокал, будто опасаясь, что он мог ей туда что-то подсыпать, блондинка хотела отказаться от выпивки, но посчитав, что ничего страшного с ней не случится, если она пригубит один бокал, перехватывая торжествующий взгляд новоиспеченного Командующего, девушка поднесла емкость к губам, пробуя на вкус опьяняющую жидкость.       Немного поужинав, вскоре они снова выпили вина, потом он долил его спиртного в третий раз, пристально следя за состоянием своей гостьи, но каждый раз отворачивая от неё взгляд, чтобы она не могла увидеть горевшего в них похотливого огня. И едва с новой порцией вина наконец было покончено, почувствовав, что девушка была уже достаточно пьяна, чтобы оказать ему отпор, Сон-хо вдруг потянулся к ней через весь стол, собственноручно забирая у неё из рук пустой бокал.       Посыл, сверкнувший тогда в его глазах, заставил блондинку насторожиться. Она поняла, какую глупость сотворила, соизволив напиться в его компании. Но ещё больше укрепилась в своем мнении, когда вернув пустые бокалы обратно на стол, Сон-хо резко изменил свое поведение.       Подхватив свою подчиненную за талию, со словами: «Пойдем, у нас ещё вся ночь впереди. Тебе обязательно понравится», он потащил её в спальню, закидывая попутно на кровать, а потом неуклюже расстегивая её комбинезон и срывая с неё остальную одежду.       Девушка была изрядно пьяна, но все-таки прекрасно соображала, что он собирался с ней сделать, с самого начала дав ему понять, что пришла сюда не для ночных развлечений, а просто отметить его новое назначение. Тем не менее у самого Командующего на неё были собственные планы, совершенно наплевав на то, что подумает о нем она после этой ночи.       От обходительного мужчины с вежливыми манерами, каким он запомнился ей ещё на поприще «Квадрата», не осталось и следа, и, перестав в какой-то момент узнавать в нем того безобидного Командующего, каким он казался ей каких-то пару минут назад, блондинка даже не стала ему особо сопротивляться, будучи чересчур шокирована его стремительным «перевоплощением».       Не обращая внимания на её слезы, Сон-хо стянул тогда со своей гостьи комбинезон, и, отбросив его куда-то в сторону, тут же скользнул восхищенным взглядом по её обнаженному телу.       Ему было жаль, что в его лапы попалось столь хрупкое создание, потому он старался обходиться с ней нежно и аккуратно. Но очень скоро порочная натура мужчины дала о себе знать, и быстро отыскав где-то свои наручники, он тут же пристегнул несчастную девушку к кровати, нависая над ней сверху и с особой страстью принимаясь ласкать её хрупкое тело.       Тщетно блондинка умоляла её отпустить, не подозревая, что имело дело с весьма коварной личностью, которая точно не станет её слушать. Не в состоянии больше сдерживать своего восхищения касательно ужаса, отражавшегося в распахнутых глазах подчиненной, мужчина наклонился над ней, чтобы поцеловать её в шею.       Мотнув головой, девушка непроизвольно заехала ему коленом между ног, но её это не сильно тогда спасло.       Сама мысль о том, что эта блондинка находилась сейчас в его полном распоряжении, возбуждала Командующего куда больше открывшегося его взору прекрасному виду. И продолжая упиваться звуками её дрожащего голоса, он набросился на подчиненную, лаская её тело так, у бедной девушки сбивалось дыхание. Она молила о пощаде, но он совершенно не слушал её, получая удовольствие от своих аморальных действий. Вдыхая запах её сладких духов, Сон-хо жадно кусал её тело, впиваясь в кожу подобно дикому зверю, ненадолго оставив её в покое, когда возникла необходимость заправиться остатками спиртного и раздеться самому.       «Что вы делаете? Отстаньте от меня!» — захныкала блондинка в надежде, что он смилостивится над ней, но тот, одарив девушку неким подобием ухмылки, избавился наконец от своего черного комбинезона, и, отшвырнув в сторону свой розовый ремень, внезапно полез на кровать, стягивая с жертвы нижнее белье и довольно резко ею овладевая.       Упрямо мотая головой, девушка почти заливалась слезами, но он не обращал на это внимание, проверив на всякий случай, насколько сильно было закреплены её руки у изголовья кровати. Мужчина драл её насухо, лишь изредка прислушиваясь к жалобным стонам своей жертвы. Сколько длилось все это безобразие, Сон-хо помнил весьма смутно, — виной чему стало его легкое нетрезвое состояние. И когда его тело накрыл мощный экстаз, ненадолго приоткрыв свои заплаканные глаза, блондинка потеряла сознание, не выдержав над собою надругательства.       Не обнаружив тогда почему-то на обеих её запястьях ни намека на пульс, Командующий только тогда понял значение фразы: «затрахать кого-то до смерти». И мгновенно протрезвев от осознания результата своего вышедшего из-под контроля поведения, наспех одевшись, какое-то время мужчина просто нарезал по спальне круги, понятия не имея, что делать ему с этой девкой дальше, мысленно отдавая приказ работникам забрать её отсюда, уложить в черный гроб и закинуть тело в печку, избавляясь таким образом от следов своего преступления.       К счастью, к тому моменту, когда он поговорил по рации покрывавшего его грешки «Квадратом», отдавая приказ, блондинка успела очнуться, открывая свои глаза. Сделай она это на полчаса позже, то наверняка бы проснулась в одной из печей крематория. Наручников на её запястьях уже не было; Сон-хо не хотел подбрасывать лишние улики подчиненным, если те вдруг заявятся к нему с гробом. И если бы она так и не очнулась, он скорее всего снова бы приодел её в комбинезон, а потом отнес к себе кабинет, усаживая девушку в кресле напротив стола так, чтобы это выглядело, будто она умерла от отравления контрафактным спиртным, а не от того, что он с ней сделал, наплевав на её личную неприкосновенность.       Привстав с постели, и осознав, что она находится в каком-то незнакомом для неё помещении, блондинка не сразу поняла, почему оказалась в этой спальне, но стоило ей увидеть в дверях Командующего, чей образ воскресил в её памяти подробности их недавней сцены, как с ней едва не случился повторный припадок истерики.       Прислонившись к дверному косяку, мужчина смерил её довольным взглядом, и, отозвав по рации свой приказ, поприветствовал подчиненную, словно ничего не было между ними. Проигнорировав её злобный взгляд, позже он приблизился к кровати и потянувшись руками за одеялом, чтобы вновь полюбоваться её обнаженным телом, сел рядом, слегка щипая её за бок.          «Малышка уже проснулась?» — осведомился он тогда, аккуратно поцеловав её в висок, и будучи оскорбленной жестом псевдонежности неадекватного начальства, девушка едва удержалась, чтобы не закатить ему хорошую оплеуху.       «Будешь молчать насчет этой ночи?» — уточнил Сон-хо, проводя пальцам по её исполосованной царапинами от наручников запястьях.       Сжимая от бессилия свои кулаки, блондинка ответила не сразу, и, опасаясь повторного над собой надругательства, она лишь утвердительно кивнула, не осознавая тогда, что одной ночью её общение с Командующим вряд ли ограничится. И этот человек будет вызывать её к себе бесчисленное количество раз, уверенный, что теперь вполне имел на неё право.       «Вот и славненько! — похвалил её мужчина, прохаживаясь своей ладонью по сбившимся белокурым локонам подчиненной. Оставшись доволен её покорностью, позже он выпроводил девушку из своих покоев, но уже одетую, пообещав больше не причинять ей вреда.       После того случая он вызывал её к себе, когда хотел. В свободное разумеется от обязанностей время. И не переставая надеяться, что однажды он устроит её на более высокую должность, как обещал, блондинка ни разу ему не отказывала, возвращаясь к себе какое-то время в слезах.       Подобными обещаниями, связанными уже с поисками её дочери, он будет кормить в будущем и Но-ыль, которая поступит на службу только ради этого. В качестве «треугольника» под номером Одиннадцать. И не видя в ней тогда пока ничего такого, что могло бы зацепить его за живое, Офицер развлекался с предыдущей своей пассией, никогда при этом её не целуя и не обнимая.       Он редко когда оставлял её у себя на всю ночь, выпроваживая девушку из своей спальни почти сразу же после окончания любовных игр. Так мужчина показывал подчиненной её низкий статус, словно намекая, что она была пока недостойна делить с ним одну постель на подобном уровне. А потом вовсе приказал ей приходить к нему в одном комбинезоне, надетом поверх обнаженного тела, лишенного нижнего белья и сильно при этом ругаясь, если она так не делала.       Иногда ему было лень раздевать эту девушку и тратить время на прелюдии, когда хотелось всего и сразу, и желательно безо всякой подготовки. И зная, что ей нечего было рассчитывать на его особенное к ней расположение и красивые ухаживания, блондинка довольствовалась тем, что есть, наведываясь к нему после звонка по рации почти сразу же после отбоя. Если у него для этого, конечно, было настроение.       Она просто собиралась, надевая маску «круга» на лицо и выдвигалась в его покои, стараясь поменьше попадаться на камеры. Едва ли обращая внимание на её присутствие, стоило той переступить порог его кабинета, Офицер тут же делал ей знак забираться к нему в спальню, куда она и шла, избавляясь по пути от своего комбинезона. А потом падая обнаженной на постель, становилась по привычке на четвереньки, выпячивая вперед свои бедра в ожидании того, когда он, разобравшись наконец со своим барахлом, пристроится к ним сзади, отыскав для себя некую отдушину в развлечениях с ней.        Один раз она, правда, соизволила замешкаться, слишком торопливо ответив на его вызов. И позабыв накануне обо всех его требованиях, пришла к нему, так и не успев стянуть с себя нижнее белье, что мужчине не очень понравилось, когда он это обнаружил, расстегивая её комбинезон.       «Я же говорил тебе, золотце, чтобы ты снимала с себя трусики, когда направляешься ко мне, — подтрунивая над ней, он делал ей очередное замечание, проводя пальцами по полоске её стрингов. — Неужели это сложно выполнить? Или ты делаешь мне это назло?»       «Извините, сэр, я забыла», — отнекивалась блондинка, не в состоянии дождаться, когда он наконец полностью её разденет и закинет на кровать, потому что проявлять инициативу самой ей было строго запрещено.       «Ну, смотри мне. Чтобы это было в последний раз, — брал с неё слово Сон-хо, подавляя свой внутренний гнев. — Ещё раз такое повторится, ты будешь наказана»       Это был не секс с любимой женщиной. Нет, то, что вытворяя он с ней в постели, обращаясь словно с проституткой, нельзя было и приблизительно назвать подобным словом. Командующий мог часами кувыркаться со своей подчиненной, даже слегка её бить, обзывая всякими нехорошими словами, а потом закуривая во время самого процесса, (если находился сзади), любил тушить о её задницу сигареты, оставляя на них новые следы. Так что возвращаясь потом к себе, блондинка тайно предавалась слезам, не в состоянии больше выносить над собой подобных издевательства.       Иногда её накрывали настоящие сомнения относительно должности, которую она так сильно хотела заполучить. Но не слишком ли высокой была её цена, раз за это приходилось расплачиваться с начальством собственным телом?! Лишь ближе к утру её слезы опять высыхали, из памяти стирались все ключевые моменты их страстного единения, и, перестав позже придавать им какое-либо значение, она с новыми силами приступала к своим обязанностям, в обязательном порядке навещая Офицера, если тот вызывал её к себе.       Многие уже догадывались, с какой целью именно эта работница из «кругов» посещала начальство, надолго задерживаясь у него, но стараясь не нажить себе проблем из-за сплетен и домыслов, остальные подчиненные предпочитали делать вид, будто их это не касается, провожая блондинку каждый раз насмешливыми взглядами. Но снова и снова чувствуя себя использованной после каждой такой ночи, она заново предавалась слезам в своей каморке, будучи на тот момент уже не уверена, что должность «квадрата» вообще стоила того, что она должна была терпеть все то, что вытворял с ней Командующий, которому она приглянулась из-за своей внешности и фигуры.       Потом ничего, поплакала-поплакала и втянулась, находя что-то забавное в этой запретной связи, не представляя на месте любовника другого мужчину. И когда проходило время, а Командующий её долго к себе не вызывал, она начинала нервничать, опасаясь, что мог о ней забыть, или того хуже, найти ей достойную замену.       Не выдержав, однажды она спросила у него напрямую после окончания очередной их бурной ночи, к которым она начала постепенно привыкать, переходя черту в своей безалаберности: «Когда вы уже назначите меня на должность? Я так устала ждать… Вы обещали, но почему-то ничего для этого не делаете».       А он, вспоминая о своем обещании, лишь когда она лично об этом упоминала, потягиваясь в кровати, старался увести тему в другую сторону, заговаривая ей зубы и продолжая ею искусно манипулировать: «Скоро-скоро, дорогая, надо ещё потерпеть, и ты все получишь».       «Да я уже и так терплю, как могу, сэр! — возмущалась блондинка, вырываясь из его объятий, в которые он любил её иногда заключать, мучая своей притворной заботой. — Вы даже представить себе не можете, через что мне приходится каждый раз проходить, оставаясь с вами. Между прочим, по вашей же вине! — ругалась она, награждая его легкими ударами своих кулаков, когда он привлекал её к себе, пытаясь успокоить. — А вы все тянете и тянете! Я не могу столько терпеть! Неужели нельзя как-то ускорить этот процесс? Я начинаю жалеть, что вообще пошла на договоренности с вами… Если бы знала, через что мне придется проходить, чтобы продвинуться по карьере, никогда бы не стала идти вам на уступки»       Сон-хо делал вид, что её прекрасно понимает, а втайне насмехался над амбициями девушки, не понимая, как та не могла видеть очевидного. Что со своей тупостью на должности Квадрата она не протянет и дня. Зато она была хороша во всем остальном, удовлетворяя его плотские желания по полной программе, когда уважающая себя женщина на её месте вряд ли бы стала терпеть к себе подобное отношение.       И получив с ним тогда немалый опыт, блондинка пришла к мнению, что самое худшее, что могло бы случиться с женщиной в данной организации, это не оказаться в результате убитой вследствие нарушения дисциплины, а стать любовницей этого Черного Квадрата. Потому что таких требований к своим пассиям, какие были у него, наверное не имел ни один из местных сотрудников, включая Фронтмена.       У сурового на первый взгляд Хвана и то было больше уважения к своим женщинам в постели, нежели у его помощника, возомнившего о себе невесть что на своей должности, и оттого относившегося к своим любовницам так, словно те были шлюхами из какого-то борделя, вынуждая их выкладываться на все сто, едва дело доходило до плотских забав. И очень возмущаясь, если получал отказ выполнить то или иное его требование. Но чувствуя порой, что где-то выходил изредка за рамки, ведя себя не совсем подобающим образом, всегда откупался за свою грубость деньгами. А его пассии хотелось просто швырнуть их ему в лицо, заявляя в открытую, чтобы он больше никогда её не касался. Сон-хо понимал, что не должен был так обращаться с женщинами, но остановиться уже не мог, не испытывая никакой вины за собственную развязность.        Оставшись с подчиненной наедине после убийства ВИП-гостей, мужчина видел, что она была достаточно пьяна, чтобы он пытался ей что-то втолмачить, извиняясь за свое поведение в прошлом. Но опасаясь, как бы их в таком виде не застукал тот самый неуловимый наемник, на чей след он пытался теперь напасть, Сон-хо сделал вывод, что разговор с подчиненной необходимо было завершать. Тем более накануне он дал ей понять, что с ней покончено и она не должна была цепляться к нему по пустякам.       — Послушай, Сон-хо, ты куда? Уже уходишь? — возмутилась блондинка, преграждая ему путь и повисая у него на плечах. — Так быстро? Ты ничего не забыл? Как там поживает моя должность? Ты ведь обещал устроить меня среди управленческого персонала, чтобы мы больше никогда не расставались друг с другом… — нащупав пальцами замок его комбинезона, она потянула его вниз, но была им оставлена: его рука легла ей на ладонь, отталкивая её в сторону.       Сейчас было не время для шалостей, тем более отныне в его сердце существовала только одна Кан Но-ыль и никто больше. Офицер казалось откровенно не понимал, почему другая подчиненная продолжает упорно цепляться за него, когда он неоднократно намекал ей больше никогда к нему не подходить. И уж тем более не заикаться о каких-либо должностях, когда он не мог выполнить эту просьбу, потому что она потеряла давно свою актуальность. Упрямству пьяной блондинки оставалось лишь позавидовать.       Проигнорировав его предупреждение, она пуще прежнего набросилась на мужчину, будто он был ей чем-то обязан. Расцепив её руки, Сон-хо посмотрел на неё как на полоумную. Но смутно ощущая, что это было их последнее взаимодействие друг с другом, и они больше никогда не встретятся, он одарил её на прощание снисходительной улыбкой, которую она восприняла за особый знак внимания к своей персоне. А что он мог сказать ей ещё?       Когда-то в качестве любовницы она устраивала его на все сто, никогда не ропща против его затей и инициативы, а иногда откровенно подыгрывая ему. Да, у неё была прекрасная фигура и такая же грудь, через которую можно было протаскивать изредка немало «интересных» вещей, а так… И вспомнить особо нечего.       Зато с Но-ыль его связывали уже более осмысленные воспоминания, чье количество ему хотелось бесконечно пополнять. Но для начала надо разобраться с бывшей пассией, вновь давшей о себе знать не в самый подходящий момент. Он знал, что никакой должности «квадрата» она не получит, просто не хотел говорить ей об этом в открытую. А сейчас это время видимо наступило, потому хлопнув девушку заговорщически по плечу, словно это могло действительно что-то значить, Сон-хо глухо вздохнул в ответ, разбивая все её мечты одной своей брошенной вскользь фразой.       — Давай, лучше назад в эскорт! Тут у тебя шансов — ноль, — сказал как отрезал, после чего оттолкнув девушку от себя, мужчина подался прочь, чувствуя на своей спине её прожигающий взгляд.       Ему не хотелось оборачиваться и говорить ей что-то ещё. Сон-хо просто не видел в этом смысла. Равно как не хотелось дарить ей надежду на что-то, когда между ними давно все было кончено.       Совсем другие отношения сложились у него с подопечной Фронтмена, которую тот привел однажды в организацию, устраивая на должность «Квадрата», которая, если бы Офицер похлопотал, досталась бы его пассии, а будет она справляться со своими обязанностями или нет, дело другое. Он не знал, откуда эти двое были знакомы друг с другом, но подозревал, что в прошлой жизни Хван неоднократно пресекался с этой девушкой, и, посчитав, что та хорошо покажет себя на новой должности, перевел её сюда, не встретив с её стороны никакого отпора.       Сон-хо хорошо помнил, как она впервые пришла в организацию, совершенно ничего не зная о ней. И загоревшись желанием узнать побольше, что связывает её с боссом, он принял решение познакомиться с подчиненной поближе. Тем более он и сам являлся её непосредственным начальником, раздавая время от времени новые указания «квадратам», но так уж надо было зацикливаться на одной официальщине и протоколах, когда дело приходилось иметь с хорошенькой девушкой?! Тогда он ещё не знал, что Ведущий внедрил через неё своего «шпиона», чтобы она тайно следила за его помощником, докладывая ему обо всех подозрительных действиях Командующего, которые могли бы навредить организации.       Так Хван хотел поймать его на горячем и проверить, насколько тот был лоялен системе; руководило ли его действиями одно лишь слепое обогащение на схемах, либо ему действительно была близка философия данного места.          «Если там действительно такая красавица, что глаз не оторвать, то надобно с ней попытаться…, — размышлял Сон-хо, подольше задержавшись в тот вечер напротив зеркала в ванной комнате, пристально всматриваясь в свою физиономию и вороша челку, чтобы придать ей более небрежный вид. — Познакомиться для начала, а потом уже все остальное…»       Мужчина был уверен, что у него успешно получится соблазнить новую «Квадратку» и уломать позже на постельные шалости и её, что он проделал в свое время по отношению с готовой на все ради высокой должности подчиненной из ранга «кругов». Но не имея тогда понятия о непростом нраве подопечной Фронтмена, он даже не догадывался, во что могли вылиться ему подобные усилия, заранее разрабатывая план подката к новой подчиненной. И получив однажды возможность пообщаться с ней лично после окончания смены, а потом вовсе увидеть девушку без маски, найдя её миловидное личико вполне хорошеньким, он принялся по-тихому её окучивать, периодически отгоняя от неё остальных «Квадратов».       Та встреча, во время которой Ведущий представил её своему заместителю, как будто повлияла на их дальнейшие взаимоотношения, и, столкнувшись вначале с ничем не подкрепленной холодностью и высокомерием Командующего, словно она была для него пустым местом, Ха-ён вскоре заметила, что отношение этого Квадрата в черном постепенно к ней меняется, а его поведение становится более навязчивым.       Когда рядом находился Фронтмен, он ещё вел себя относительно нормально, никак не проявляя своих истинных наклонностей, однако стоило ей остаться в пункте управления одной, не обращая никакого внимания на присутствие других «Квадратов», Командующий делал все возможное, чтобы подольше задержаться в её обществе, а то и вовсе лишний раз к ней прикоснуться.       Особенно часто он любил просить её переключать камеры, вплотную становясь к ней и наклоняясь вперед так, что его маска находилась почти на уровне её плеч, когда он мог спокойно попросить это сделать и других «Квадратов», не дергая только её одну по пустякам. Но понимая, что она здесь никто, не в состоянии отказать помощнику босса, девушка выполняла все его требования, ощущая через маску, что все это время он смотрел только на неё одну, игнорируя происходящее на экране.       И скорее всего просил переключать эти камеры лишь для видимости, используя подобный трюк как повод влезть в её личное пространство, украдкой скользя взглядом по фигуре подчиненной.       Последней каплей для Ха-ён стал момент, когда снова попросив её однажды о подобной услуге, ему показалось, что какие-то кнопки не срабатывают и не переключаются как надо. Не предугадав тогда его жеста, девушка также потянулась своей рукой к приборной панели, чтобы проверить уровень работы системы. И как на зло этот момент совпал с желанием Командующего тоже проделать что-то подобное, в результате чего их руки соприкоснулись, вызвав у Ха-ён целый спектр непередаваемых эмоций.       Невольно вспыхнув, молодая девушка попыталась убрать свою ладонь обратно и переключиться на другую работу, но нарочно задержав её руку в своей, мужчина сомкнул их ладони в перчатках, переплетая свои пальцы с её, и заступая собой вид на их сплетенные кисти, чтобы этого не видели другие подчиненные. Немного напуганная и взволнованная откровенным жестом со стороны помощника Фронтмена, никогда ранее не взаимодействовавшая с мужчинами на таком близком расстоянии, Ха-ён едва доработала смену, сгорая вся внутренне от смущения и стремясь всеми силами сбежать из пункта управления, чтобы скрыться в своей комнате.       Ей едва хватило ума не попросить Фронтмена уволить её. Спустя пару дней работы, когда он устроил её в это место с определенной миссией — вывести на чистую воду Командующего офицера. Однако так и не найдя достойной причины, по которой она должна была это сделать, (не будет же она и в самом деле говорить Ведущему: «Извините, но ваш помощник смотрит на меня взглядом голодной акулы, и я не знаю, что с этим делать»), девушка отбросила свою инициативу в сторону, опасаясь наткнуться на насмешку со стороны недоверчивого Ин-хо.       Потому приняв тогда решение держаться от этого «Квадрата» в черном подальше, она делала все возможное, чтобы нигде больше не оставаться с ним наедине и взаимодействовать с этим типом только через Фронтмена. Но все это было легко нарисовать лишь в своем собственном уме, а в реальности все далось намного сложнее. Ведь пришла она сюда работать только из-за Ин-хо, не подозревая, что станет однажды объектом особого интереса со стороны его помощника, чье поведение, по правде сказать, интриговало её и цепляло больше заботы человека, чье признание она надеялась заслужить.           Ха-ён была девушкой строгих принципов и нравов, воспитанная в такой же строго оберегавшей её невинность семье, которая погибла позже в результате несчастного случая, оставляя её сиротой.       Немного позже личная жизнь Ха-ён контролировалась надоедливыми родственниками, из-за чего в свои неполные двадцать пять она до сих пор осталась девственницей, ни с кем особо не встречаясь, и даже ни раза не целовавшись, хотя кандидатов в кавалеры хватало. И как-то быстро распознав эту «нетронутость» в подчиненной нюхом опытного ловеласа, Чхве Сон-хо решил за ней приударить, всюду бегая за девушкой хвостиком в надежде стать её первым «мужчиной». В то время как сама Ха-ён хотела, чтобы цвет её «невинности» был сорван невозмутимым Ин-хо, всегда смотревшего на её симпатию сквозь пальцы и никак особо не отмечая её среди остальных «Квадратов», как и положено было Фронтмену.       Осознав наконец, что от их невинных пресечений в одном лишь пункте управления, толку будет маловато, Сон-хо сделал более решительный шаг, и узнав, что она получила задание от Ведущего разработать одну из игр для будущего сезона, он вызвал её как-то к себе, имитируя лихую заинтересованность проектом.       Он хотел лично услышать от неё подробности доклада, любуясь её лицом, пока она будет зачитывать вслух основные тезисы своей работы, но смутно догадываясь, что могло ожидать её в кабинете Командующего, как только они останутся одни, Ха-ён оттягивала с визитом к нему до последнего, придумывая все новые отговорки для игноров его приглашений. А пришла она к нему, когда дальше тянуть оказалось невозможно, в противном случае она рисковала вызвать с его стороны подозрения и оказаться втянутой в новые проблемы. А ссориться с таким коварным человеком ей не хотелось.       Ничем не выдав своей радости от её визита, едва эта девушка переступила порог его кабинета, мужчина тут же предложил ей занять место напротив его стола, за которым в тот момент сидел он сам, нажимая на виски. И прекрасно осознавая, что дальше отступать ей было некуда, сняв с лица маску, она судорожно вцепилась в листы, чуть не выронив при этом на пол свою папку с распечатанным материалом в виде таблиц.       Её стиль как девушки с хорошим вкусом был выдержан в самых строгих тонах, а свои длинные волосы она всегда скручивала в тугой пучок, пряча их под комбинезоном. Однако как плотно бы не сидела на ней её розовая униформа, которая должна была сохранять её анонимность, улавливая чувственность подчиненной, Офицер любовался её фигурой даже сквозь комбинезон, с особой тщательностью скользя внимательным взглядом по изгибам тела девушки. Постоянно на это отвлекаясь и оттого будучи не в состоянии нормально сконцентрироваться на том, что она говорила, посвящая его в разработку новой игры.       Оставшись с ним наедине, Ха-ён едва не задохнулась от ужаса, забыв вступительные слова доклада. В распахнутых глазах девушки отражался неподдельный ужас. Не обратив внимания на её замешательство, Офицер подлил себе ещё немного коньяка, не в состоянии воспринимать серьёзные вещи на трезвую голову. И не зная, с чего начать свою речь после того, как мужчина опрокинул в себя стаканчик, Ха-ён непроизвольно вздрогнула, когда его взгляд перешел со стакана на неё саму.       Став перед ним с высоко поднятой головой и поджатыми губами, она старалась не показывать своего беспокойства, открывая доклад. Но как не пыталась девушка обуздать эмоции, а все же ей пришлось признать, что подлинный причиной её странного поведения стал неподдельный интерес к её персоне Командующего, чье чрезмерное внимание вызывало смущение, внося в душу трепет. Он хотел быть ближе к подчиненной, не собираясь на ней зацикливаться. Это было не в его стиле — всерьёз к кому-то привязываться.       Испытывая ощущение повисания над бездной, Ха-ён обуздала наконец свою тревогу, зачитав вслух первую часть из своего доклада. Взгляд Офицера вгонял её в краску, вынуждая смущаться любой мелочи. И замечая каждый раз, как он смотрит на неё, девушка снова вспыхивала, чувствуя, как сильно бьется её сердце, а в висках стучит пульс.       Рассеяно слушая доклад, мужчина смотрел на неё с восхищением, подпирая свой подбородок ладонью. В его поведении читался неприкрытый вызов. В частности, акцентировав свое внимание на лице подчиненной, однако быстро насытившись данным зрелищем, вскоре он опустил свой взгляд чуть пониже, останавливаясь на её губах, а потом и вовсе скользнул им по её шее, словно мысленно раздевая эту девушку и избавляя её от оков нелепого розового комбинезона.       Окончательно сбитая с толку, Ха-ён была вынуждена прервать свое чтение, так как у неё заплясали перед глазами строчки.        «Чего замолчала? Продолжай, я внимательно тебя слушаю», — махнул небрежно рукой Офицер, опуская свой взгляд и возвращая стакан на место.       Мысли мужчины путались, и слегка захмелев от выпивки, он чувствовал себя тогда не самым лучшим образом. Повелительный тон голоса начальства вернул «Квадратку» к жизни, и, вспомнив наконец, что именно хотела добавить к собственной речи, девушка продолжила свой доклад ровно с того места, где остановилась накануне, стараясь больше ни на что не отвлекаться.       «Ха-ён, ты проделала великую работу, — похвалил он её после того, как она дошла до последней страницы, на полуслове обрывая её речь. — Даже я бы не справился столь блестяще с подобной задачей, окажись в такие годы на твоем месте… А ведь когда-то мне тоже приходилось заниматься похожими докладами, когда я пребывал на должности обычного управляющего персонала. Тем не менее мне очень хочется тебя за это похвалить, — после чего сделав ей знак подойти к нему поближе, поднявшись с кресла и немного пошатываясь, мужчина протянул вперед свою руку, словно собирался похлопать её по плечу.       Не зная, чего ещё можно было ожидать от этого человека, особенно когда он находился в таком неадекватном состоянии, Ха-ён откликнулась на его предложение, неожиданно вздрогнув, едва его руки крепко схватили её за плечи.       Дальше больше. Угадав каким-то образом, что он хотел её поцеловать, немного заинтригованная его поведением, Ха-ён повернулась к нему так, чтобы его губы попали ей как раз на скулу, но быстро повернув подчиненную к себе лицом, мужчина поцеловал её прямо в губы, устраивая позже свою ладонь на её затылке и слегка прижимая её к себе.       Подобные отношения между начальством и подчиненной были недопустимы. И Ха-ён прекрасно это знала, понятия не имея, как реагировать на подобный жест со стороны помощника Ведущего, чтобы не заиметь ещё больше проблем. Но чем дольше она размышляла над последствиями своего поведения, прикидывая все «за» и «против», приняв её покорность за знак согласия, Офицер окончательно слетел с катушек, со знанием дела впиваясь в её рот и пытаясь разомкнуть языком её губы.       Это был уже далеко не дружеский и тем более не приятельский поцелуй. Этот мужчина конкретно её хотел, совершенно не скрывая своих намерений. Она нигде такого не видела, чтобы начальство обходилось с подчиненными подобными образом, вознаграждая их за проделанную работу откровенными поцелуями. Либо она была у него на особом счету?       Ха-ён были приятны его прикосновения, но привыкшая всегда разделять рабочее и личное, становиться фанаткой служебных романов она не собиралась. Девушка хотела все остановить, но не могла, оказавшись совершено не готовой к подобному повороту событий. Тем более она шла сюда не за этим. Испугавшись собственной реакции на его действий, и опасаясь, как бы все действительно не зашло далеко, Ха-ён пошевелилась, и кое-как совладав с собой, резко подалась назад, отталкивая от себя мужчину. Её глаза горели как звезды, и сама она была сильно возмущена.       Не совсем понимая, почему она так себя ведет, когда должна была отреагировать на его поцелуи несколько иначе, Офицер отстранился от неё не сразу, постепенно восстанавливая дыхание. Сохраняя спокойствие, он прошелся по её пылающему лицу прежним взглядом, но уже без особого запала. И едва первое ощущение шока исчезло, больше не держа девушку в объятиях, он провел для неё небольшой ликбез насчет того, как обстоят здесь дела с устройством на работу. В частности, как приходится здесь девушкам, искренне не понимая, почему её заранее не посвятил во все эти подробности сам Фронтмен.       Услышав, какие нравы царили в данной организации, Ха-ён отказывалась мириться с подобным устоем, уверенная, что он все выдумывает, лишь бы склонить её на свою сторону. Но судя по тому, с какой уверенностью держался Командующий, посвящая её в такие нюансы, от которой у неё волосы вставали дыбом, мужчина совсем не врал, приоткрывая перед ней ту часть правды, которую она вряд ли бы услышала от кого-то другого.       «У нас работает не очень много девушек, — пролил он свет насчет трудоустройства в данное место, — но самые красивые обычно проходят через меня. Если хотят получить более высокую должность. По-другому, никак»       Точнее таких правил здесь не существовало, но он установил их самостоятельно, делая все возможное, чтобы ни одна из его «жертв» не проговорилась Ведущему, который все это время был ни сном, ни духом о «нововведениях» своего похотливого помощника. Да и какой смысл было ему устраивать на работу красотку, если она не будет потом «греть» собою ему постель?!       Проще жилось в организации лишь откровенным страшилкам и «серым мышкам», на которых в свою очередь устраивали «охоту» оголодавшие без женской ласки «треугольники», либо «круги», делая с ними свое дело где-то в закоулках «слепых зон», но стараясь при этом особо не всматриваться в их лица. Красоток зачастую разбирал между собой управленческий персонал в лице «квадратов», а девушки модельной внешности и роскошными формами обычно доставались Офицеру.       По этой причине большинство из них не всегда доходили даже до Ведущего, из-за чего у последнего складывалось впечатление, что у них работают одни уродины, не понимая, куда деваются те красотки, которых ранее он лично устраивал на работу, но которые имели неосторожность чем-то не угодить в постели его помощнику, исчезая позже в неизвестном направлении.        «И ты не исключение, — спустя время добавил Сон-хо, перехватывая на себе ошарашенный взгляд «Квадратки». — А если думаешь, что раз к тебе снизошел сам Фронтмен, предоставив подобную должность, и тебе теперь здесь все должны, то ты сильно ошибаешься. И очень скоро ты в этом убедишься, — хлопнул он её тогда по плечу, выпроваживая прочь из своего кабинета уже не с таким подобрастным участием, как полчаса назад. Наоборот, теперь ему как будто нетерпелось избавиться от её общества и закончить этот вечер в обнимку с бутылкой спиртного.       Понимая, что это была далеко не последняя их встреча, Офицер прикладывал максимум усилий, пытаясь переманить эту девушку на свою сторону и таки сделать её своей любовницей. Но как ни старался он придумывать новые уловки, приглашая её к себе снова, но уже под разными предлогами, Ха-ён на них не велась, отказываясь наносить ему повторные визиты.       Когда же его терпение наконец лопнуло, он придумал новый план добиться от неё желаемого, но не у себя в кабинете, а прямо в пункте управления, подождав, когда оттуда уйдут остальные «Квадраты» и она останется одна.       Ему даже не пришлось особо изощряться, продумывая до мельчайших деталей все подробности плана, потому что обстоятельства складывались таким образом, что отвертеться от объяснения с ним «тет-а-тет» у Ха-ён не получалось. Задержавшись в тот день на своем рабочем месте подольше обычного, она не заметила, как осталась в пункте управления совсем одна. И подождав, когда помещение оставят остальные «Квадраты», Сон-хо переступил его порог, испытывая невероятное ощущение облегчения от одного лишь осознания, что сегодня его мечты исполнятся, и эта вечно отказывающая ему «девственница» таки будет его.       Заметив, что время было позднее, девушка поднялась из-за стола, поворачиваясь в сторону выхода из пункта управления, когда за её спиной скользнула тень Офицера. Преградив ей путь, мужчина нахально сорвал с её лица маску, и, убедившись, что перед ним находится именно та, на кого он все это время «охотился», схватил девушку за плечи, притягивая её к себе. В помещении царил полумрак и это нагоняло на неё ещё больший страх, который она пережила однажды, читая доклад в кабинете Командующего.       «Вы отпустите меня или нет? Что вам надо? — чуть ли не плача, обратилась к нему Ха-ён, напуганная не совсем адекватным поведением начальства. Сейчас этот человек вел себя так, словно она давно была его собственностью и теперь ей следовало во всем спрашивать у него разрешения. Даже если её просьба касалась обычного разрешения покинуть пункт управления.       «Я отпущу тебя, Ха-ён, но сделаю это при одном условии», — стягивая маску уже с собственного лица, разочаровано протянул Офицер, будто заранее смиряясь с её неуступчивостью.       «Каком?»       Специально оттягивая время, будто подготавливая её к чему-то серьёзному, что могло окончательно её огорошить, Сон-хо ответил не сразу, но почувствовав, что именно сейчас он был готов поделиться с ней своим сокровенным желанием, несмотря на любой исход его инициативы, тут же заявил: «Ты должна будешь отказать Фронтмену… И стать моей, Ха-ён!» — В его глазах сверкнуло что-то нарочито недоверчивое и пытаясь заранее угадать, что конкретно ответит ему эта девушка, мужчина впился взглядом в её лицо.       «Этого не будет, — пробормотала «Квадратка», четко улавливая в его голосе нотки угрозы. — На это можете не рассчитывать. Хван дал мне эту работу, и если я кому-то и буду принадлежать, то только ему одному. Если он сам, конечно, этого захочет, — вздохнула она, вновь начиная заливаться краской, как это происходило с ней каждый раз, едва речь заходила о хладнокровном Фронтмене.       «Как так, Ха-ён? — нарочно придав своим словам сочувствующий оттенок, протянул Офицер, поправляя рукой её волосы.       Он ожидал услышать от неё совсем другой ответ. Потому что сказав вслух то, чего она наверное не должна была говорить, сама того не понимая, эта девушка разрушила все его чаяния на более тесную с ней связь, чем могли позволить себе простые коллеги.       «Я знаю, что ты увлечена нашим Фронтменом, но зачем он тебе? Кто — ты, а кто — он», — заметил Сон-хо, подхватывая её в охапку и отбрасывая в какую-то нишу, куда ни попадали объективы камер. — Этот высокомерный человек никогда не обратит на тебя внимание, уж можешь мне поверить»       Слегка расстегнув свой комбинезон, он внезапно скользнул руками по своему телу, словно пытаясь произвести на неё впечатление. И обладая в отличие от других девушек особой прозорливостью на подобные вещи, Ха-ён быстро догадалась, что под его одеянием ничего не было, и этот комбинезон он накинул на голое тело. А сделал он это специально, чтобы почем зря не возиться с одеждой и проделать таки с подчиненной то, что собирался, направляясь сюда лишь с одной целью, пока позволяли обстоятельства и сюда не зашел Ведущий.       «Тебе нужен настоящий мужчина. И в данный момент он находится перед тобой», — подхватив девушку за руки и избавив их от перчаток, он полюбовался какое-то время её изящными ладонями, и не думая, правильно это было или нет, тут же закинул их на свои обнаженные плечи, чувствуя, как она цепляется в них пальцами, словно наощупь пробуя его мускулы.       Боясь даже пошевелиться, девушка просто ждала, что произойдет дальше, словно этот человек окончательно её околдовал, лишая всякой надежды на другой исход борьбы. Волнение, охватившее её из-за этого жеста, довольно быстро передалось и ему, и, придвинувшись к ней после этого поближе, мужчина снова скользнул пальцами по её волосам, словно показывая, что повода для паники у неё нет.       «Оставьте меня», — слабо проронила Ха-ён, убирая прочь свои руки и пытаясь вырваться, когда ловко перехватив её запястье, Офицер сжав его так, что она невольно вскрикнула, не ожидая от него чего-то подобного.       «Знаешь, сколько у него таких как ты? — хмыкнул он, будто услышал от неё какую-то несуразицу. — Думаешь, Ведущий обратит на тебя внимание?! Как бы не так! Ты ему не нужна, запомни это. Он забудет о тебе буквально на следующий день, как только ты отдашься ему»       «А вы не забудете?» — вторила ему Ха-ён, окончательно разобравшись в мотивах его поведения.       «Я возможно тоже забуду, — кивнул Офицер, не желая заранее связывать себя какими-то обязательствами. — Но все будет зависеть от того, как поведешь себя ты»       Казалось ему ни разу не приходилось видеть столь наивной девушки, глядевшей взором верной собаки на того, кто её знать не хотел. То есть Ведущего. И сейчас он пытался донести это до её ведома, разбить стекла её «розовых очков», если она до сих пор была не в курсе, как устроен этот мир, и что справедливости в нем никогда не было и не будет.       Ощутив на своем лице чужое дыхание, девушка моментально поникла, злясь саму на себя за проявленную слабость. Не встретив с её стороны никакого сопротивления, Офицер внезапно подхватил пальцами её подбородок, и, коснувшись губами её шеи, принялся ласкать кончиком языка пленительную кожу на этом участке её тела, чувствуя, как трепещет от его мимолетных прикосновений подчиненная. И чем дальше продвигалось это дело, тем сложнее ему становилось себя контролировать. Слезы текли по лицу Ха-ён и она ничего не могла с этим поделать, находясь во власти человека, которому не принято было отказывать. Ненадолго оторвавшись от неё, мужчина вновь скользнул затуманенным взором по её фигуре.       «Давай, сбежим куда-то, — молвил он, приближаясь к её лицу. — Я всегда хотел бежать с любимой…»       Чхве Сон-хо был тем ещё специалистом по навешиванию лапши на уши наивным девушкам, направо и налево раздавая клятвы о «вечной любви», а на деле руководствуясь одними лишь плотскими желаниями, забывая о своих пассиях на следующий день, как только его желания были удовлетворены. Особенно он становился напористым, если будущая «жертва» слишком долго сопротивлялась, отказываясь идти у него на поводу.       Персональной подчиненной Фронтмена не повезло дважды. А сам Хван был пока не в курсе, какого рода проблемы приходилось переживать его подопечной, чью кандидатуру он заранее согласовал с Ильнамом, но которая имела несчастье стать объектом домогательств со стороны его неугомонного помощника.       Стоило ей однажды отказать Командующему, как его месть в виде различных пакостей, придирок и ненавязчивого буллинга мгновенно дала о себе знать, делая все возможное, чтобы жизнь подчиненной не казалась малиной. Устраиваясь на работу, Ха-ён и подумать не могла, что ей придется иметь здесь дело с таким человеком, иначе она бы вряд ли откликнулась на инициативу Хвана стать «шпионом».       Воспользовавшись моментом её особой уязвимости, мужчина попробовал поцеловать подчиненную. Как тогда, в своем кабинете, после доклада, окончательно обезумев от переполняющей его страсти. Его жаркий шепот сводили её с ума, вынуждая постепенно ему уступать, так как ресурсов для борьбы с ним у неё почти не оставалось. И позволяя Офицеру делать с ней все, что он пожелает, Ха-ён ответила на его поцелуй, прижимаясь ртом к его горячим губам, голодная на ласки и сильные эмоции.       Ощущая, как откликается её тело на его нескромные прикосновения рук, он запустил свою левую ладонь под её расстегнутый комбинезон, проходясь пальцами по её телу, забираясь под кофту и останавливаясь на уровне чашечек её бюстгальтера, а после медленно сжимая их. Слегка застонав, девушка попыталась уйти от его мимолетной ласки, и никогда ранее не ощущая столь сильного сплетения его языка со своим, кое-как изловчившись, Ха-ён укусила его за губу, чувствуя, как ослабляется обжигающая хватка рук мужчины на её теле и ускользает прочь его ладонь, оставляя её разгоряченное тело в покое.       Очнувшись от своих грез, Сон-хо машинально приложил пальцы к укушенному месту, вытирая с губ капли крови, когда бросив мельком взгляд через плечо, он заметил, что в пункте управления они давно были не одни, невольно вздрагивая при виде знакомой фигуры в серой мантии и черной рельефной маски на лице.       В душе Ха-ён затеплилась надежда. Появление Фронтмена могло избавить её от напасти в виде страстных объятий Командующего, который не на шутку распалившись, собирался отыметь её прямо в этой, сокрытой от объективов камер, нише.       Узнав шаги Хвана, девушка моментально бросилась к нему. Негодуя, что «объект» его желаний вновь выскользнул у него из рук, Сон-хо бросился следом за Ха-ён, но был тут же остановлен самим Фронтменом, ставшего между ними так, чтобы он не смог коснуться его подопечной и нанести ей вред. Отпрянув в сторону, девушка попыталась придать своему лицу невозмутимое выражение, но её покрасневшие от слез глаза говорили сами за себя.       Быстро спохватившись, Офицер слегка посторонился. На миг в его темных глазах отразился весь ужас перед непреодолимым препятствием в лице мрачного босса, отделявшим его от той, кого он хотел заполучить. И все же ему удалось справиться с собственными страстями и включить, наконец, мозги.       Появление Фронтмена в этом месте повлияло на него подобно холодному душу, слегка охладившего его пыл. Взволнованная происходящим, Ха-ён с одинаковым беспокойством следила за двумя мужчинами, надеясь, что Офицер вовремя одумается и не натворит новых глупостей. Покосившись на этих двоих, Фронтмен выдал реакцию не сразу. Хван казалось был искренне удивлен наличию его подопечной и помощника в данном месте, да ещё в нерабочее время.       «Ха-ён? Сон-хо? Что вы здесь делаете? — переспросил он, будто в чем-то их заподозрив. — Рабочая смена давно закончилась… Почему не расходитесь по своим покоям?» — все внимание Хвана почему-то было сосредоточено на одном лишь Командующем, чей расхристанный внешний вид оставлял желать лучшего.       «Решали неотложные вопросы», — рассеяно отмахнулся тот, застегивая свой комбинезон и надевая маску.       «И как успехи? Решили?» — процедил Фронтмен, окидывая скептическим взором полуобнаженный вид помощника.       «Почти. Теперь можно расходиться», — вздохнул лишенный всякого смущения Сон-хо, словно не было всей этой неловкой ситуации, в которую он угодил, пытаясь соблазнить подопечную босса, и не встретив с его стороны ни малейшего сопротивления, мужчина ушел прочь, дав слово впредь вести себя осторожнее.       Оставшись наедине с Фронтменом, чей пронзительный взгляд из-под маски казалось говорил: «Расскажи мне, Ха-ён, что здесь все-таки произошло, и я, возможно, приму меры по отношению к этому человеку», девушка открыла было рот, чтобы обо всем ему поведать, но была вынуждена его закрыть, отмахиваясь от всего, а потом и вовсе пытаясь убедить Хвана в том, что они действительно решали с его помощником вопросы, и между ними ничего не было. Но Ведущий ей не поверил.       Такого проницательного человека, да ещё бывшего следователя, обмануть было невозможно. И проклиная саму себя за то, что на её лице до сих пор были видны слезы, смахнув влагу с ресниц, Ха-ён попыталась придать ему отстраненное выражение, скрывая от Фронтмена свои истинные эмоции. Сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы Хван узнал истинную причину её понурого настроения.       «Что случилось, Ха-ён? Почему у тебя на глазах слезы? — не выдержав, спросил тогда Ин-хо, устраивая свою ладонь на плече у подчиненной. — Ты плачешь или мне показалось?»       «Со мной все в порядке, сэр», — отвернулась от него «Квадратка».       «Я так не думаю. Просто расскажи мне, что ты здесь делала. С ним наедине… Да ещё при выключенном свете, — пожал плечами Ин-хо, не собираясь оставлять её в покое до тех пор, пока не узнает от неё всю правду. — Он что, обидел тебя? Быть может, сказал тебе какую-то грубость?»       Ха-ён продолжала молчать, мечтая поскорее покинуть пункт управления. Сейчас у неё не было никакого желания посвящать босса в истинную причину своего конфликта с Офицером, рассказывая тому в подробностях, как он предлагал ей стать его любовницей.       «Если я узнаю, что он сказал тебе что-то плохое, то непременно укорочу его змеиный язык!» — пригрозил Ин-хо кому-то в воздухе кулаком, испытывая искреннее негодование по отношению к своему помощнику, который раньше никогда не доставлял ему подобных проблем.       Внимательно выслушав его, Ха-ён лишь вздохнула в ответ. Нет, ничего такого за ним не водилось. Наоборот, Командующий говорил о ней исключительно в хорошем тоне, правда, плохо отзываясь уже о нем самом. Но прекрасно осознавая, что если она соизволит озвучить вслух его слова, тогда Фронтмен точно воплотит свою месть, преследуя цель наказать помощника, девушка решила держать язык за зубами и ни на что ему не жаловаться.        «Скажи мне хотя бы, о чем вы разговаривали», — продолжал настаивать Ин-хо, чувствуя, что она что-то скрывает от него. Причем делает это намеренно. Словно защищая самого Командующего, — источника своих слез.       «Ни о чем, — равнодушно бросила «Квадратка», не желая больше развивать эту тему. — Тем более сейчас это уже не имеет никакого значения, сэр»       Сказать, что Ин-хо был удивлен её загадочным поведением, значит ничего не сказать. И все же ему хотелось знать все подробности конфликта, если такой действительно был. Особенно интриговала его тайна, которую подчиненная не стремилась озвучивать.          «Интересно-интересно… — еле слышно проронил он тогда, внимательно всматриваясь в её лицо. — Ладно, не хочешь мне ничего говорить, не надо. Я сам разберусь с этой ситуацией. И таки выясню, что между вами происходит. Но если он снова начнет тебе докучать, ты знаешь, к кому обращаться за помощью»       Такими были его тогдашние слова, после чего отпустив Ха-ён к себе, Фронтмен также покинул пункт управления, впервые сталкиваясь с ситуацией, чья суть выходила за его полномочия. Мужчину возмущало несносное поведение помощника, с особым бесстыдством щупавшего его подопечную, которую он поставил на эту должность, чтобы контролировать его самого. И оно вот как все вышло!       Хван отказывался верить, что эти двое являлись любовниками. Хотя скорее всего могли бы стать таковыми, зайди он в пункт управления позже обычного. А ведь когда-то он считал Ха-ён вполне приличной девушкой, чтобы та связывалась с кем попало. Тем более этот наглый пройдоха ей не пара. Возможно у неё имелось немало поклонников и среди других сотрудников, но ничего такого за ней он обычно не наблюдал, пока не застукал её в объятиях Командующего.       В какой-то момент Хван понял, что ничего дельного он от неё не добьется, задавая ей разнообразные вопросы. Было видно, что Ха-ён не хотелось говорить на эту и он перестал настаивать, решив всерьёз поговорить со своим помощником, которого и вызвал однажды в свой кабинет. Для разговора «тет-а-тет». Вне рабочее время.       Сон-хо догадывался, с какой целью Фронтмен назначал ему личную встречу, и, перестав к тому моменту докучать Ха-ён, мужчина был готов ко всему, зная, что босс не станет закрывать глаза на его выходку, и обязательно спросит с него за все. Собственно, так оно и случилось. Не успел он толком зайти к нему в кабинет, как заняв свое место на диване, Ин-хо смерил Офицера недружелюбным взглядом, разговаривая с ним в этот раз без маски.          «Слышал, ты приставал к моей подопечной», — отозвался Хван, перехватывая на себе удивленный взгляд помощника.       «К которой из них?» — искренне удивился тот, также избавляясь от своей маски.       «Ты сам прекрасно знаешь, о ком я веду сейчас речь» — холодно проронил Ин-хо, хватая со стола стакан с виски, словно пытаясь скрыть за этим жестом собственный гнев. — Я понимаю твои чувства. Ха-ён — красивая и воспитанная девушка, которая ранее ни с кем не встречалась, и тебя, разумеется, потянуло на неё. Но знаешь, что во всей этой ситуации меня забавляет больше всего?»       Понятия не имея, что имеет в виду босс, застывший на месте Офицер смотрел на него так, словно перед ним сидел оракул, вещавший ему прописные истины на каком-то неведомом языке.       «Что из всех девушек, которые у нас работают, ты со всей своей любвеобильностью полез именно к ней, — продолжил Ин-хо, глядя ему прямо в глаза. — А теперь скажи мне, с какой целью ты это затеял? — пригубив виски, мужчина вернул полупустой стакан на стол. — Просто НА-ХРЕ-НА? Чтобы поставить напротив ее имени галочку «Выебано», блять, как зачастую это у тебя происходит, или ты действительно испытываешь к ней серьёзные чувства?! — Округлив от негодования глаза, в тот момент Хван выглядел настолько устрашающе, что будь Сон-хо более слабонервным, чем обычно, то непременно бы получил сдвиг по фазе от устрашающего вида начальства.       И что он мог ему ответить в данной ситуации? Честно во всем признаться, или придумать ответ наугад? Сон-хо этого не знал, но все лежало на поверхности. И Хван уловил бы этот посыл, будь он более внимательным к деталям. Но и стоять перед боссом безмолвным дурачком, переминаясь с ноги на ногу, Сон-хо тоже не собирался.       Он не любил, когда в его личную жизнь вмешивались посторонние. Особенно когда ему читали при этом нотации, словно он до сих пор был ничего не смыслившего в жизни милым юношей. Такого он уже стерпеть точно не мог.       Но никак не ожидая, что Фронтмен будет заступаться за свою подчиненную, мужчина понял в тот момент, что теперь она потеряна для него навсегда. И сделать её своей уже никак не получится. Из-за вмешательства босса. Сон-хо не знал, кто именно пожаловался Фронтмену: она сама, либо на них донес кто-то третий, но скорее всего Хван заметил все сам, застукав их тогда в пункте управления на горячем.       Снова пригубив спиртное, Ин-хо ждал его ответа, сканируя помощника суровым взглядом, и зная, что оправдываться сейчас бессмысленно, Сон-хо ответил ему как есть, нарочно подтрунивая над его менторским тоном.             — «Мы все в любовной суете: то мы не тех, то нас не те...», — загадочно улыбнувшись, проронил он, озвучивая вслух одну из любимых поговорок Вербовщика, чей острый ум воспроизводил их на свет в таком количестве, что собрав их всех воедино, уже давно можно было издать сборник самых метких высказываний этого мужчины.       Затаив с того времени обиду как на босса, так и на его подопечную, Сон-хо дал себе обещание обязательно им отомстить. В его бурном воображении это была некая масштабная катастрофа. Что-то вроде взрыва острова после окончания игр, где сам Фронтмен, включая игроков, остальной персонал и ВИП-гостей, отброшены на несколько километров в открытый океан, а Ха-ён подвывает у него, Командующего, в объятиях, и он обладает ею среди развалин.       Узнав спустя время, что она таки лишилась невинности, но с одним из своих коллег, он ещё долго не мог прийти в себя из-за охватившего его по непонятной причине искреннего негодования. Сон-хо кажется сам не ожидал, что так бурно отреагирует на эту новость, когда её следовало воспринять чуть прохладнее.       На тот момент Ха-ён виделась ему уже не просто как пассия для сиюминутных развлечений. Он действительно собирался построить с ней крепкие отношения, наткнувшись наконец на более-менее вменяемую девушку, не ветреную и не легкомысленную вертихвостку, которая любила бы его только из-за денег. Потому воспылав истинной ненавистью к тому, что посмел затащить Ха-ён в постель, (точнее кому она соизволила отдаться), променяв его, вполне видного мужчину, на какого-то сопляка из «квадратов», Офицер чувствовал себя отвратительно. Как физически, так и морально. И здорово заигравшись тогда в соблазнение, мужчина не сразу осознал, как сам попался на эту удочку, не на шутку увлекшись чужой подчиненной.       Он находился буквально в двух шагах от того, чтобы влюбиться в неё по-настоящему, а потом и вовсе её полюбить, но не сложилось. Ещё ни одна девушка ни вызывала в нем таких глубоких чувств, привыкший размышлять о женщинах в формате пошлых категорий. С Ха-ён же все было не так.       Посчитав, что теперь она точно для него потеряна, он отдалился от этой девушки, относясь к ней с такой же небрежностью как и раньше, но больше не предпринимая никаких попыток привлечь к себе её внимание. Так ему чуть повторно не разбили сердце. А потом смирившись, в конце концов, и с этой потерей, он постарался обратить свое внимание на новую пассию и хоть так отвлечься от неудачной интрижки.       Так его выбор пал на новенькую из Треугольников под номером Одиннадцать. Кан Но-ыль, которой он сам когда-то предложил эту работу после одного дурацкого инцидента, произошедшего невесть по чьей вине.       Не писаная, конечно, красавица, как предыдущее его любовницы, но с довольно милым личиком, точеной фигуркой, длинными ногами и аккуратной, небольшой грудью. Конечно, нелюдимый и грубый характер девушки оставлял желать лучшего, но на безрыбье как говорится и рак рыба.       В конце концов, они оба были с севера. Возможно данный факт позволит им получше понять друг друга, потому что с капризными и избалованными южанками у него не ладилось. Но принимая тогда решение обратить свой «лучезарный» взор на невзыскательную и выносливую Одиннадцатую, выделяя её среди остальных подчиненных, он ещё не знал, что именно связь с этой «невзрачной замухрышкой», как он любил тайно называть её про себя, как раз и станет для него роковой, превзойдя на голову все остальные его привязанности. И связавшись с Но-ыль в самый темный период своей жизни, он больше не смог жить без этой женщины, превратившейся для него со временем в центр всего, ради чего он и затевал свои авантюры, не до конца признаваясь в этом даже самому себе.       Такие воспоминания осаждали голову Сон-хо после расставания с напугавшей его у лестницы блондинки. И всеми силами стремясь теперь попасть в пункт управления, где ранее происходило немало интересных историй, он испытал повторный шок, когда земля под его ногами содрогнулась, будто где-то в недрах острова проснулся древний вулкан, готовый поглотить все вокруг вместе с играми.       — Что за… — пробурчал Офицер, прислушиваясь к исходящим из-под пола колебаниям, походивших на землетрясение. Потеряв вскоре равновесие, мужчина оказался на полу, громко выругавшись при этом. В следующий момент у него на боку затрезвонила рация.        — Похоже, кто-то без разрешения запустил систему самоподрыва острова, — сообщил ему единственный выживший из всех расстрелянных «квадратов» сотрудник, едва Офицер соизволил принять сигнал, похлопав руками по карманам в поисках рации. — И если это действительно так, тогда здесь все взлетит на воздух через каких-то полчаса! Надо подготовить персонал к эвакуации… У нас слишком мало времени.       Поднявшись с пола и держась за ушибленный затылок, Офицер уставился куда-то отрешенным взглядом в пол, поправляя на лице маску и тут же приказывая подчиненному возвращаться в пункт управления для выяснения обстоятельств.       — А че я-то сразу? — пожал плечами едва избежавший смерти Квадрат, не желая снова становиться участником инцидента.       — Че?! — нахмурил брови Офицер, недоумевая с наглости подчиненного.       — Есть, проверить! — выпалил тот, после чего отключив свою рацию, очевидно, поспешил выполнить его приказ, хотя душа парня горела эвакуацией и ему было совершенно наплевать, кто именно нажал вместо Ведущего кнопку, запуская процесс разрушения острова.       Теперь охотившийся на него наемник как-то быстро отошел для Сон-хо на второй план, и, устремившись мысленно к пункту управления, мужчина продолжил свой путь, сталкиваясь за очередным поворотом уже с новым препятствием. В виде рыскавшей повсюду в поисках Ведущего «Пантеры».       Завидев перед собой знакомую фигуру и вспомнив, что этот человек является его правой рукой, а значит должен быть в курсе нынешнего местонахождения своего босса, Дженнифер тут же поманила Командующего к себе, обращаясь с ним так, словно тот был её персональным рабом.        — Эй, ты, иди сюда! Не знаю как там тебя... Я не особо разбираюсь в вашей этой иерархии, — резко окликнула его надменная китаянка.       Покинув ВИП-зал раньше всех в компании приглянувшегося ей мужчины-носорога, она быстро увела его в собственные покои, но оставшись недовольной стилем его ласк, от которых она, по правде сказать, ожидала немного большего, Дженнифер прогнала этого мужчину, загоревшись желанием заманить в свою постель Ведущего. И давно перейдя черту в своей нахальности, женщина отправилась на поиски Хвана, облачившись в один халат поверх обнаженного тела.       В ВИП-зал она больше не вернулась, а до своих покоев, где орудовал вооруженный командир Ким, женщина просто не дошла, потому убежденная, что ей не составит труда отыскать Ведущего в одиночку, чтобы не иметь дело с его недалекими подчиненными, она выдвинулась на его поиски, заблудившись вскоре в этих лабиринтах и теряя прежнюю самоуверенность.       Столкновение с его помощником быстро привело её в норму, возвращая ей былое хладнокровие и расположение духа. Тогда она ещё не догадывалась, что в данный момент являлась единственным выжившем на острове ВИП-гостем, когда остальные давно спали вечным сном, включая выгнанного прочь Хваном «Тигра». Взрывную волну внутри самого острова женщина благополучно проигнорировала, посчитав, что данное действие являлось частью сегодняшней увлекательной программы.             Решив, что ему послышалось, Сон-хо не сразу отреагировал на её возглас, понятия не имея, как эта особа вообще могла оказаться в данном месте, когда должна была находиться в своих покоях. Перехватив её презрительный взгляд, мужчина опешил.       — Это вы мне? — на всякий случай уточнил он, прежде чем окончательно отсюда уйти и оставить её наедине с собственной гордостью.       — Да-да, тебе! Подойти сюда, — подозвала его к себе «Пантера», выговаривая свои слова сквозь зубы, будто сама необходимость обращаться сейчас за помощью к такому как он, когда она предпочитала иметь дело лично с Ведущим, вызывала у неё чувство отторжения.       — Слушаю вас, — без особых эмоций проронил Сон-хо, подходя к ней на безопасное расстояние и с опаской любуясь её маникюром — инкрустированных камешками «стилетами» по пять сантиметров в длину. Такими когтями ничего не стоило выколоть глаза врагу.        — Мне нужно увидеться с твоим боссом. Веди меня к нему, — жестко отчеканила «Пантера», небрежно замахиваясь рукой, ибо понятия не имела, где располагались личные апартаменты Фронтмена, но надеялась, что этот Квадрат в черном поможет их ей найти, не ставя об этом в известность самого Ин-хо.       — Прямо сейчас? — вскидывая брови под маской, удивился Сон-хо, не собираясь идти на поводу у этой выскочки, которую он, откровенно говоря, всегда недолюбливал из-за её высокомерия. Но почти похожие чувства, и даже хуже, вызывали у него и остальные ВИП-гости.        — Да. Ты почти угадал, — улыбаясь, кивнула китаянка, обрадовавшись, что до этого типа быстро доходила суть её требований и ей не приходилось по десять раз повторять одно и то же, чтобы оказаться наконец услышанной.        — В таком случае я должен предупредить его о вашем визите, — спокойно произнес Сон-хо, вынимая из кармана рацию жестом человека, привыкшего действовать во всем согласно протоколу.       — Никого не надо предупреждать! — помотала головой «Пантера». — Это будет «сюрприз». Я хочу сделать твоему боссу приятное.       «Кто бы мне сделал приятно», — посмурнел Офицер, вспоминая об оставленной им в кабинете Но-ыль, с которой он собирался покинуть остров, пока не стало все слишком поздно, и только потом переключаясь на возмущенную его новыми отговорками ВИП-гостью.       — Вот как? — протянул он, пряча свою рацию обратно, когда женщина оборвала его на полуслове, намекая на собственные правила. — Но мне все равно надо ему доложить. У него не положено объявляться вот так… Без предупреждения.       — «Не положено», говоришь? Думаю, меня он примет и без твоих дурацких предупреждений. Тебе нужно всего лишь показать, где находится его кабинет, а дальше я сама со всем разберусь!       — Не получится, — отрицательно кивнул Офицер, до последнего стоя на своем. — Доступ к Ведущему имею только я и никто больше.       — Значит ты меня сейчас к нему и отведешь, наглец! — отрезала «Пантера», чьи губы выгнулись в кривой ухмылке. — А если откажешь, очень сильно об этом пожалеешь... — К нему не ходят кто попало.       — А я, по-твоему, тупой ты, квадрат, тоже «кто попало»?       Честно говоря, Офицер затруднялся ответить на её вопрос, пусть и на языке у него вертелась только одна фраза, полностью описывающая эту особу, от которой ему хотелось держаться как можно подальше.       «Алкашка и мерзкая сука, — вот ты кто такая», — хотел он сказать этой женщине прямо в лицо, но промолчал, оставляя свое «ценное» мнение как всегда при себе. Из соображений безопасности. А больше всего опасаясь, как бы эта стерва взаправду не напала на него, снимая с него маску и впиваясь в его лицо своим острым как лезвие маникюром, расцарапывая до крови кожу.       — Да что же это такое, а? Все сегодня как будто сговорились, не пропуская меня к нему!!! — закричала на нервах привыкшая получать все по щелчку пальцев «Пантера».       Разозлившись к тому времени на него окончательно, она набросилась на мужчину с кулаками, надеясь  как следует его проучить. Крепко ухватив её за запястья, Офицер отшвырнул «Пантеру» от себя, и, отлетев куда-то в сторону лестницы, ВИП-гостья свалилась прямо на пол, слегка опешив от действий этого Квадрата.       Даже не взглянув в её сторону, мужчина собирался покинуть помещение со спокойной душей, когда снова обернувшись, он увидел, что «Пантера» заново поднимается с места, отряхивая свой роскошный халат, по которым ничего не было. Сцепив зубы, Дженнифер бросила в его сторону такой свирепый взгляд, что немало повидавшего на своем веку Офицеру стало слегка не по себе.       — Вредный и тупой квадрат, — процедила она, потирая свою ушибленную поясницу. — Где вообще таких штампуют? Ну, погоди! Рано или поздно я доберусь до твоего босса и расскажу о твоем вероломном поведении! Как ты отказываешься исполнять прихоти гостей…       Еле слышно вздохнув, словно досматривая надоевший ему спектакль, Сон-хо ждал от этой женщины очередного подвоха и тот не заставил себя ждать. Он, конечно, мог бы запросто исполнить её желание и провести её к Фронтмену, как она того и хотела, но почему-то передумал.       Едва «Пантера» первой начала «быковать», качая права, ему вдруг тоже захотелось «повыебываться», словно показывая ей, что с ним не надо так обращаться. И вот до чего все дошло, усугубив ситуацию. В конце концов, Фронтмен останется благодарен ему за вмешательство. И за то, что он не допустил до его покоев сумасбродную особу, от чьих рук мог пасть сейчас сам.       Поднявшись с пола, «Пантера» готовилась атаковать его повторно, собираясь сорвать с него маску и выцарапать ему глаза. Уловив её жест, Офицер невольно посторонился, устраивая свою ладонь на револьвере, как будто вправду собирался убить эту женщину, стреляя в неё на поражение как в бешеную собаку.       Подскочив к нему, «Пантера» заново протянула вперед свои руки, слегка цепляясь пальцами его маски, когда чья-то пуля извне пробила ей спину, так и оставшись внутри. Сон-хо даже не успел вскинуть наверх оружие и взять прицел, когда ВИП-гостья оказалась убитой. Кем-то ещё. Через пару секунд изо рта Дженнифер хлынула кровь, часть которой попала на его черную униформу.       Ослабев, угрожавшая ему «Пантера» начала медленно оседать на пол, с ошарашенным видом уставившись на его револьвер, из которого он так и не успел воспроизвести ни единого выстрела. И только она свалилась навзничь, присоединяясь к компании давно убитых ВИП-гостей, стряхнув с комбинезона остатки чужой крови, Офицер поднял свой взгляд, уставившись туда, оттуда прозвучал недавний выстрел. На лестнице, буквально в десяти метрах от него, стоял тот, кого он искал все это время, уже не надеясь повторно с ним пресечься.       Этого наемника он узнал бы из тысячи, запомнив его лицо, когда топил мужчину у берегов острова. Это был командир Ким, с невозмутимым видом изучавший обстановку вокруг себя. За плечами у него имелся мешок, где хранились патроны, а в руке — ствол с глушителем, из которого и была застрелена эта «Пантера», попав под пулю, предназначенную совсем другому человеку.       И одной этой информации для Офицера оказалось достаточно, чтобы сделав определенные выводы, принять меры, и не оказаться застреленным им самим.