Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Огранка — это не боль.

Это выбор: стать редкостью, которую невозможно воспроизвести,

или остаться куском породы, которую прячут в земле.

Слишком часто мы путаем полировку с разрушением.

Слишком рано сбегаем с верстака.

И только та, кто выдерживает все,

блестит не на витрине, а в своей собственной судьбе» (с) 

      Едва двери спальни захлопнулась за её спиной, Ми-на разрыдалась. С ней случился самый настоящий приступ истерики. Словно все накопившиеся за эти дни эмоции вырвались наружу, давая о себе знать не в самый подходящий для этого момент. А мерзкая сцена в зале для ВИП-гостей стала для неё последней каплей. Привычная выдержка изменила высокомерной девушке, и, наплевав на то, что подумает о ней Фронтмен, который и так был о её личности не самого лучшего мнения, она дала волю слезам, против воли утыкаясь ему в плечо.       Обхватив её за талию и сняв с лица маску, Ин-хо ждал, когда Ми-на выплеснет свои эмоции, прижимая девушку к себе. Успокаивать её, равно как и сопереживать её слезам он не собирался. Это не входило в его обязанности как Ведущего. Да и, по правде сказать, он давно забыл, как это делается, привыкнув во всем полагаться только на самого себя.       В конце концов, когда ему приходилось ранее проводить «воспитательную» работу с чересчур впечатлительными подчиненными, промывая им мозги, то уровень самоубийств среди новичков сократился в разы. Несмотря на то, что вливаясь в структуру, поначалу каждый второй казался на вид психически устойчивым. Либо считал, что его нервная система способна вынести многое… Пока человек лично не сталкивался с тем, что его сознание было не в состоянии «переварить». Потом «адаптация» сотрудников стала проходить успешнее и местным «рекрутам» приходилось меньше времени тратить на поиск будущих кандидатов.       По правде сказать, когда Ин-хо сам пришел сюда работать, то первые три месяца он неоднократно останавливал ствол револьвера напротив собственного виска. В месте, лишенном камер. Так как ему казалось, что это предел, и больше он на своей должности не выдержит, много размышляя на тему самоубийства. И посчитав, что он с самого начала сделал неправильный выбор, переоценив себя и собственные способности на поприще Распорядителя игр, Ин-хо держался как мог, изредка подумывая о побеге. Потому что одно дело — наказывать тех, кто нарушил криминальный кодекс, и совсем другое, когда приходилось наказывать людей за простое нарушение дисциплины, где в другом месте подобные действия ограничились бы как минимум штрафом.       Поначалу дикость и жестокость нравов, царивших здесь, шокировала виды видавшего мужчину, и, чувствуя себя из-за этого загнанным в тесную клетку, Хван рвался наружу, ища способ покинуть свою временную «тюрьму». Останавливало его от воплощения данной идеи лишь понимание того, что за пределами организации его никто не ждет и возвращаться ему, собственно говоря, было некуда.       Также морально тяжело далось ему первое убийство нарушившего дисциплину подчиненного. А потом ничего… Втянулся. Кошмары перестали мучить его по ночам, и, начав привыкать постепенно к окружающей обстановке, он перестал обращать внимание на подобные мелочи. Немного позже ощущение того, что он находится в каком-то дурдоме, напоминающем усовершенствованный концлагерь, стало постепенно сходить на нет, сменяясь равнодушием. Сначала напускным, а потом настоящим.       Ильнам поддерживал его только на словах, а на деле проверял его на лояльность системе, буквально на каждом шагу втягивая в различные каверзные ситуации, из-за чего Ин-хо постоянно ощущал себя каким-то канатоходцем, готовый сорваться в пропасть в случае неправильно сделанного шага, и разбиться. Потому не имея никакой поддержки ни со стороны близких, ни даже дипломированного психолога, со всеми своими «тараканами» ему приходилось разбираться самостоятельно, как он это делал всегда, редко обращаясь за помощью.       В том числе на прежней своей работе, когда приходилось браться за расследование особо тяжких преступлений, будучи шокированный жестокостью людей, и искренне не понимая при этом, что именно толкало их на совершение подобных поступков.       Потому не желая в одно прекрасное утро увидеть Кан Ми-ну с петлей на шее где-то у себя под потолком, (не все обладали такой же железобетонной нервной системой как у него, включая способность противостоять любым ударам судьбы), Ин-хо был вынужден переступить через собственную гордыню и подарить ей пару минут своего внимания, отчетливо ощущая, как вздрагивает под его ладонями тело девушки от рыданий. А он-то ошибочно считал, что она сильнее, но по факту Ми-на ничем не отличалась от других, пусть и не выглядела не до конца сломленной. В любом случае предоставляя ей возможность выплакаться и прийти в себя, он просто ждал, когда она избавиться от слез, не спеша задавать ей вопросы личного характера.       Едва первые эмоции схлынули, продолжая хватать воздухом ртом, Ми-на пока ещё не в полной мере осознавала, что с ней вообще произошло. А когда до неё дошло, с кем она имела сейчас дело, промочив своими слезами пальто Фронтмена, то была искренне удивлена, не услышав от этого мужчины грубого замечания.       Это наверное звучало смешно, но его объятия подействовали на неё успокаивающе. И впервые  почувствовав за это время хоть какое-то подобие поддержки со стороны, но мало веря, что Хван сопереживал ей по-настоящему, Ми-на ощущала себя уже менее удрученной, не ожидая чего-то подобного от такого холодного на первый взгляд человека. И между тем, это было так. Будь она ему противна со своими слезами и рыданиями, он быстро бы дал ей это понять, отталкивая её в сторону. А раз предпочел оставить все как есть, значит был готов вытерпеть от неё и все остальное.       Кан Ми-не было сложно в этом признаться, но она впервые имела дело со столь противоречивым по  духу человеком, не зная, чего можно было от него ожидать спустя время. Но на такой жест с его стороны она точно не рассчитывала, хотя нежным и эмпатичным назвать Хвана было точно нельзя. Равно как и прочитать по лицу его подлинные эмоции.       Молча обняв её, он вытер слезу с её щеки собственной рукой в перчатке, когда она перестала плакать, и для потрясенной Ми-ны этого оказалось достаточно, чтобы вновь обрести некое подобие психической устойчивости после пережитого унижения.       Она не знала, сможет ли когда-нибудь об этом забыть, но негласная поддержка со стороны этого сурового на вид и обычно немногословного человека её вдохновила, успокоив расшалившиеся нервы. И посмотрев на него после этого совсем другими глазами, она впервые ощутила к нему некое чувство благодарности за то, что он принимал её такой, какой она была, не торопясь лезть со своими советами ей в душу. Не учил жизни как остальные, а предоставив ей возможность выплакаться, просто ждал, когда она угомонится, чтобы поговорить с ней уже в другой обстановке.           Ещё с момента попадания в ВИП-зал, Ми-на знала, что проиграла, и та сказка, которую она успела себе вообразить, доверившись Фронтмену, закончилась, превратившись для неё в жесткую реальность. Теперь все их предыдущие уговоры не имели никакого значения. Она должна была ему подчиниться и сделать так, как он того хотел, даже не пытаясь сопротивляться. Между тем Ин-хо продолжал медлить, будто вправду ожидал от неё встречного шага и инициативы, что априори было невозможно, учитывая её нынешнее психическое состояние.       Будучи уверена, что её ждет то же самое, что и ту блондинку в лапах похотливого ВИП-гостя, она до последнего опиралась попыткам Хвана вывести её из зала. Однако стоило им преодолеть пару коридоров и попасть на только ему известный этаж, а потом подняться куда-то на лифте, как схватив её за плечо, мужчина затолкал девушку в свой кабинет. И не обращая внимание на царивший в помещении беспорядок по причине недавней здесь драки его помощника с Одиннадцатой, добравшись до спальни, Ин-хо заперся там со своей спутницей, закрывая за собой двери, словно отгораживаясь таким образом от окружающего мира.       Едва слезы её высохли, а побледневшее лицо озарила легкая улыбка, Ми-на прочитала во взгляде мужчины такое желания ею обладать, что на мгновение ей даже стало не по себе, понятия не имея, почему он реагирует на неё подобным образом, когда её нынешний вид оставлял желать лучшего. Похоже её слезы неплохо возбудили Хвана. И чувствуя себя совершенно беспомощной, чтобы противостоять этому мужчине в открытую, перестав всхлипывать, она напрямую у него поинтересовалась:       — Чего желаете, господин Ведущий?       — Тебя, — отчеканил Ин-хо, заботливо касаясь пальцами обрамлявшей её лицо тонкой синей косички, и тут же аккуратно убирая её за ухо.       Еле слышно вздохнув, Ми-на отвела в сторону свой взгляд. Почти привязавшись к нему за это время и проникнувшись его поддержкой, когда саму её трясло сейчас от слез, она была немного оскорблена его поведением, но все же не собираясь этого показывать, девушка по-прежнему продолжала хранить хладнокровие, гася собственные эмоции на корню. Не разжимая объятий, он не преминул в очередной раз напомнить ей о том, чьей собственностью она являлась, и кому отныне принадлежала, заключив с ним негласный договор.       Все ещё пребывая под впечатлением пережитой недавно унизительной сцены, Ми-на почувствовала на своей шее его горячие губы. Слегка вздрогнув, она закрыла глаза, не спеша отталкивать мужчину. Его ненаигранная нежность, словно он спрашивал у неё разрешение на дальнейшие свои действия, ей весьма импонировала, но все ещё ощущая себя загнанной им в изощренную ловушку, отвечать ему взаимностью она не торопилась. И будь у него более уживчивый характер, кто знает, возможно она смогла бы в него влюбиться, растворяясь в этом мужчине без остатка.       — Вы хотите заняться этим прямо сейчас? — осторожно осведомилась у него Ми-на, едва Ин-хо посмел коснуться ладонью её подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза.       Перехватывая торжествующий взгляд мужчины, Ми-на на мгновение оробела, но быстро справившись с охватившим её волнением, шумно выдохнула, застыв в ожидании его ответа.       — Может мне забрать четыреста пятьдесят шестого, привести его сюда и заставить смотреть на нас? — неожиданно отозвался он, нарушая затянувшееся молчание. — Как считаешь? — И оставшись доволен промелькнувшем в её глазах неподдельным испугом, мужчина как ни в чем не бывало добавил: — Во время восстания Ки-хун знатно облажался, стреляя по моим подчиненным. Хотя с другой стороны я по-своему, но все же испытываю к этому человеку странную привязанность. Непонятно, правда, на чем основанную. И наверное прикажу солдатам избавить его от фрака, приковать наручниками к стойке и хорошенько его выпороть, чтобы он прочувствовал на себе всю силу моих к нему чувств… Ки-хун это заслужил, пусть и хотел меня убить. Тем не менее я все ему прощаю, и обязательно приду посмотреть на это зрелище. Оно того стоит…        Шокированная его заявлением, Ми-на уставилась на сохранявшего невозмутимость мужчину широко распахнутыми глазами. И словно специально преследуя цель окончательно сбить её с толку, Ин-хо окинул гостью оценивающим взглядом. Частично догадываясь, что это могло значить, та ничуть не смутилась, когда по её телу разлилось болезненное ощущение непонятного ожидания, отдаваясь странными волнами где-то внизу её живота. Пытаясь совладать с собственным влечением, Ми-на и подумать не могла, что этот мужчина когда-то до такой степени будет её волновать, что забыв о собственной гордости, она снова откликнется на его эротическую инициативу, когда ранее у неё неплохо получалось контролировать собственную чувственность. Только в этот раз все пошло не так.       Вновь замолчав после произнесенной им длинной тирады, словно предоставляя возможность строптивой девушке все хорошенько обдумать и дать ему обоснованный ответ, Ин-хо вдруг снова напомнил ей о собственных условиях:       — Ты должна будешь мне сейчас отдаться… Я не могу больше ждать.       В пронзительном взгляде его темных глаз, казавшихся ей почти черными из-за царившего в спальне полумрака, горел огонек уже знакомого ей безумия. Встрепенувшись, Ми-на так и застыла на месте, боясь пошевелиться. Как будто этот человек мог предложить ей что-то другое…       Она боялась себе в этом признаться, но порой Хван оказывал на неё такое сильное влияние, что одного его присутствия оказывалось достаточно, чтобы превратившись в полную дуру, она начинала действовать согласно его указке, напрочь забывая о собственной гордости. Чувствуя, что сегодняшнего надругательства над ней со стороны ВИП-гостя оказалось маловато, чтобы он по-настоящему поверил в её страдания, преследуя цель по-своему укротить эту снобку, мужчина притянул её к себе за подбородок и сказал:       — А теперь поцелуй меня и покажи, какой покорной можешь быть.       Послушно прильнув к его рту, Ми-на монотонно и без малейшего намёка на интерес задвигала губами, словно назло делая все совсем не так, как того требовал от неё Хван. Ин-хо не считал себя мастером поцелуев, от которых у женщин в обязательном порядке сносило крышу, но будучи уверен, что ему по силам было доставить удовольствие, он впервые пришел к убеждению, что с этой девушкой у него происходило все совсем иначе. И сколько он не скользил языком внутри её рта, пытаясь хоть немного её расшевелить, та никак не реагировала на его действия, двигая губами подобно мертвой рыбе.       Ущипнув её за бок, он приказал ей вести себя поактивнее, после чего вновь переступив через собственную гордость, Ми-на резко прильнула к его губам. Самодовольно улыбнувшись, Ин-хо подался вперед, слегка надавливая рукой на её затылок и зарываясь пальцами в её шелковистые локоны. Периодически эту красивую, но капризную куклу надо было ставить на место, чтобы она не забывалась, и знала, что её ждет в случае неповиновения.       Почувствовав, что Ми-на заметно оживилась, перехватив инициативу, он грубо коснулся её губ, углубляя свой поцелуй. Теперь Хван был почти на взводе и сдерживать свои порывы ему становилось сложнее. Вообще Ин-хо нравилось целовать её достаточно грубо и властно. Начав терять над собой контроль, Ми-на попробовала отстраниться от него, но мужчина только сильнее к ней прижался, устраивая своё колено между её слегка расставленных по сторонам ног. Подобные вещи безумно его заводили и обожая экспериментировать со своей новой «игрушкой», он устроил руку на её талии, вынуждая девушку занять более бесстыдную позицию.       — Я рискнула стать вашей не для этого, — выдала дрогнувшим голосом Кан Ми-на.       — Я все понял, — кивнул Ин-хо, опуская ладонь на её обнаженном плечо. — Тебе надоели долгие прелюдии? Хочешь все и сразу? — хмыкнул он, как всегда переиначивая все на свой лад, и слегка приободрившись от мысли, что он не встретил с её стороны серьёзного отпора, сделал вид, будто собирается заключить её в объятия, когда заново вырвавшись, Ми-на бросилась прочь из спальни.       Моментально спохватившись, Ин-хо поймал девушку за руку, привлекая её к себе. И стоило той оказаться перед ним, как повторно приложившись горячим поцелуем к её тонкой шее, он с такой силой сжал ладонью ей грудь, что с уст беглянки вырвался распаливший его не на штуку стон.       Слабое сопротивление взволнованной Ми-ны не стало для него особой помехой. И в мгновение ока ухватив девушку за края её розового платья, он тут же потянул его на себя, разрывая ткань и полностью обнажая ей грудь. Даже не пытаясь от него как-то закрыться, будто понимая, что все это будет перед ним бесполезно, Ми-на просто ждала, когда он разденет её полностью и толкнет наконец на кровать. Назад дороги больше не было.       Единственное, что могла она сейчас сделать, — покориться этому настойчивому мужчине и провести с ним вечер, как он того хотел, стремясь забыться в его объятиях.       — Теперь тебе осталось избавиться от своих туфелек и упасть вон туда, — кивнул Хван в сторону застеленной кровати.       Прекрасно осознавая, что он имеет в виду, но не спеша ему покоряться, Ми-на продолжала стоять перед ним совершенно обнаженная, даже не пытаясь хоть прикрыть свою грудь. Но не собираясь ждать целую вечность, когда она первой проявит инициативу и избавится от опостылевшей обуви, Ин-хо двинулся в направлении кровати, рывком стягивая с неё покрывало и небрежно сбрасывая его куда-то на пол.       Сгорая от переполнявшей его похоти, он схватил девушку за плечи и швырнув её без лишних слов на постель, начал и сам избавляться от своей одежды, расстегивая брюки прямо перед ней. Падая на кровать, Ми-на так и не успела сбросить свои туфельки, не особо переживая по этому поводу. И едва постельное белье коснулась её разгоряченного тела, она тут же забыла обо всем на свете, краем глаза следя за раздевающимся Хваном.       Довольно скоро на пол полетели его рубашка, потом знакомые брюки, а немного позже туда отправилось и его нижнее белье, открывая вид на его шрам на боку туловища, оставшейся у него после операции, которую он был вынужден сделать ради спасения Джун-хо. Каждый раз раздеваясь перед зеркалом, Ин-хо невольно останавливал свой взгляд на этой отметине, напоминавшей ему о брате.       Спустя несколько секунд перед взором девушки предстало привлекающее к себе внимание телосложение мужчины, на котором помимо привычных её глазу шрамов теперь красовались следы и её ногтей, оставленных ею в порыве недавней их страсти.       Забравшись в постель и склонившись над распростёртой перед ним девушкой, Ин-хо принялся покрывать её шею лёгкими поцелуями, отодвинув немного в сторону её локоны. Обвив руками его шею, Ми-на уткнулась носом в его предплечье, чтобы тот не видел её смущенного лица. И стараясь особо не афишировать, как волнуют её подобные прикосновения, очень скоро она застонала, оказавшись под влиянием всепоглощающего жара, который передался ей от самоуверенного Хвана.       Распластанная на постели так, что её спутанные локоны свисали теперь с самого края, Ми-на машинально скользила руками по телу мужчины, сгорая от нетерпения стать с ним единым целым. Так что наблюдая за тем, как быстро сдается под ним его новая пассия, уступая его напористости, Ин-хо был вынужден переместиться немного ниже, одаривая поцелуями её грудь и живот. Не в силах больше сдерживать свои стоны, Ми-на заёрзала под ним, и, убедившись, что эта красотка была достаточно возбуждена, не нуждаясь в дополнительной стимуляции, он раздвинул её стройные ноги, пытаясь овладеть ею без всяких прелюдий.       Намереваясь усмирить эту девушку, Ин-хо подхватил Ми-ну за запястья и зафиксировав их у неё над головой, где волнами лежали её длинные волосы вперемешку с косичками, из-за чего она не могла даже подняться, лишь сильнее навалился на неё, ускоряя темп. Исторгая стоны, девушка все больше выгибалась под ним, и сильнее впиваясь бедрами в его тело, рисковала порвать своими шпильками постельное белье, либо черкануть его самого своими каблуками в момент их особо страстной хватки, тем самым оставляя на теле мужчины следы новых царапин.       Сейчас ей было хорошо с ним как никогда ещё. Наконец исчезла та самая скованность, мешавшая ей наслаждаться самыми откровенными моментами в их постельных забавах. Откидываясь назад, Ми-на почти упиралась макушкой в изголовье кровати, не в состоянии совладать с собственной чувственностью. Однако помешанный на близости с нею как ненормальный, Ин-хо не спешил оставлять её в покое, стремясь превзойти в этот раз самого себя.       Слишком рьяно приступив к своим действиям, он не сразу заметил, что Ми-на и так была на пределе, на что красноречиво намекали её неподдельные стоны и цепкая хватка её бедер на его талии. Потому продолжая ласкать её горячее тело в том же темпе, он остановился, когда ему удалось достичь своей цели, вырывая из губ Ми-ны иступленный вопль восторга, но лишь в последний момент обнаруживая, что она так и не сняла своих туфель, стоило ему скользнуть своей ладонью вдоль её ноги.       Первый «раунд» был всегда для них разминочным. Машинально ответив на её спонтанный поцелуй, мужчина подался вперед, застывая на некоторое время с ней в этой позе. Первой пришла в себя Ми-на, пошевелившись после того, как излившись в неё, Ин-хо наконец ослабил свою хватку, привыкнув с ней трахаться, не предохраняясь. Будто ему вправду было наплевать на то, «залетит» она от него или нет. Не то, чтобы он окончательно поставил крест на будущем потомстве. Просто перестал со временем надеяться, что это вообще было возможно. А теперь ему и вовсе стало на это наплевать.       Этот человек возбуждал её своей грубостью и ненасытностью. О других любовниках она даже не помышляла. А потому все, что он предпринимал, увлекая её за собой в своих любовных игрищах, приходилось ей по душе. И каждый раз подчиняя тело этой девушки собственной власти, он снова подталкивал её к нескромным действиям, предоставляя возможность набраться сил для следующего «раунда».       Больше Фронтмен не являлся для неё мерзавцем, по чьей непроницаемой физиономии ей хотелось съездить когда-то чем-то тяжелым. Все исчезло и растворилось в бездне, стоило обоим поддаться порывам страсти и прекратить борьбу со взаимным притяжением. И заново воскрешая в памяти обрывки спонтанных кадров их страстной возни на простынях, Ми-на приходила в восторг от его действий, многое позволяя этому человеку, а тот, замечая, как откликается её тело на самые откровенные его прикосновения, был готов исполнить любое из её желаний на правах искусного любовника.       Ин-хо видел, что она получает с ним удовольствие, значит им стоило попробовать двигаться в другом направлении, открывая для себя новые горизонты в плане эротических утех. Он хотел привязать её к себе при помощи секса, чтобы она была не в состоянии думать о ком-то ещё, кроме него. Сильнее сжав его бедра своими приподнятыми ногами, Ми-на закрыла глаза, чтобы пережить пик наедине с собой. И чувствуя, как по её напряженному телу растекаются вполне узнаваемые ощущения, она посильнее прижалась к мужчине, не спеша отпускать его даже после того, как накрывший её экстаз стал уходить прочь подобно волне с затопленного берега, не веря, что все закончилось, и сейчас он снова отпустит её, оставляя одну, дрожавшую и возбужденную.       Глядя на него затуманенным взором, Ми-на надеялась услышать от этого мужчины хоть одно нежное слово, но будучи не приученным к чему-то подобному, зачастую Ин-хо воздерживался от излишних нежностей, замыкаясь в себе после интимной близости. А если подобные слова и всплывали когда-то у него в голове, то он предпочитал держать их при себе, редко озвучивая их вслух.       Все, что было связано у него с чувствами и любовью, он давно убрал из своей жизни, ничуть не жалея о принятом решении. И понимая, что эти вещи ему только мешают, а не делают лучше, сконцентрировавшись на самом себе, Ин-хо старался даже не смотреть на свою любовницу, ощущая, как после каждого такого их уединения в нем все меньше и меньше оставалось от прежнего хладнокровного Фронтмена. И больше давало о себе знать «альтер-эго» прежнего Хвана Ин-хо, которого он считал давно похороненным в недрах собственного сознания.       Такой расклад разумеется не мог его волновать, ведь если все продолжится в подобном духе дальше, ему придется сделать что-то серьёзное и изменить свой прежний образ жизни навсегда. Ведь тот Ин-хо, которого он знал, вряд ли сможет так же успешно вести игры как его «темное» альтер-эго в лице Фронтмена, давно давшего трещину подобно льду на реке в весенний период. Этот образ давно находился под угрозой разрушения, но как остановить этот процесс и повернуть время вспять, мужчина не знал, просто наблюдая за тем, что происходило вокруг и больше не пытаясь противостоять сокрушающих его вторую личность в пепел событиям.       — Что вы задумали? — подала свой голос Ми-на, прислушиваясь к звукам его копошения где-то позади себя.       — Сейчас увидишь, — бросил Ин-хо, пытаясь усыпить её бдительность, когда отыскав в прикроватном столике то, чего сейчас ему так сильно не хватало, он прихватил с собой конвойные наручники, с треском захлопывая верхний ящик.       — Нет-нет! Только не это! — завопила Ми-на, ощущая на коже своих щиколоток холодное прикосновение металла.       — Не мешай мне, — заворчал на неё Ин-хо, ловким движением прикрепляя эти наручники к нижней прикроватной перекладине. — Через пару минут ты будешь содрогаться в экстазе…       Упав на живот, Ми-на потянула на себя левую ногу, пытаясь освободиться из импровизированного плена, но все было тщетно. Этот человек заковал её слишком крепко, воспользовавшись моментом её расслабленного состояния; нечего было даже думать теперь о побеге. С резко заартачившейся девушкой справиться Хвану было непросто, но в конце концов она сдалась. И едва проделанная им работа была наконец закончена, оказавшись снова в постели, мужчина без лишних сантиментов ухватил Ми-ну за локоны, сворачивая их в тугой узел, потом подтягивая девушку к себе и вынуждая её стать на колени.       Пристроившись к ней сзади и прихватив с собой немного смазки, он опустил вниз свою ладонь и довольно грубо вцепившись в бедра девушки, рывком раздвинул их, размазывая пальцами ароматную консистенцию вдоль самой пикантной части её тела, нарочно задерживая ладонь на её тщательно выбритом лобке. Ощутив его ладонь между своих раздвинутых бедер, Ми-на непроизвольно вскрикнула, подаваясь вперед. И до последнего не теряя попыток вырваться, она вскоре поняла, что её суматоха по этому поводу была бессмысленна, потому что этот человек держал её настолько сильно, что она была не в состоянии даже пошевелиться. А фиксировавшие её щиколотки наручники только усугубляли ситуацию.       Убедившись наконец, что она была достаточно смазана, чтобы не брыкаться, и не вопить, Ин-хо вновь коснулся ладонью её тела, вытирая свои испачканные смазкой пальцы о внутреннюю поверхность её бедер, а позже переходя к её груди и специально пачкая остатками геля её напряженные соски.       Зафиксировав девушку в таком положении и перебросив её волосы через плечо, чтобы они ему не мешали, он попытался тут же ею овладеть, подхватывая её за бедра. Машинально выпрямившись и рефлекторно сжав свои мышцы, Ми-на непроизвольно застонала, судорожно цепляясь руками за прикроватную перекладину. Взяв привычный для себя темп, Ин-хо с энтузиазмом приступил к своим действиям, и, уступив спустя пару минут его напору, Ми-на накручивала с ним самые лучшие минуты в своей жизни, не обращая внимания на боль, которую доставляло ей железо, впивавшееся в нежную кожу её стройных щиколоток.       То, в каких позах брал её этот человек прежде, было вовсе не похоже на то, что она переживала конкретно сейчас, чувствуя, как внутри неё самой нарастает неконтролируемое желание. И потеряв всякую надежду освободиться от наложенных на неё ранее им пут, ей не оставалось ничего другого, кроме как стонать под воздействием своего неутомимого и едва успевавшего переводить дух любовника, параллельно растворяясь в болезненных ощущениях.       Заливаясь краской, Ми-на выполняла каждое его требование, кусая свои пересохшие от жажды губы, когда заметив, как жадно елозит она своим языком по губам, словно ей не хватало поцелуев, со словами: «Пора бы тебе занять чем-то свой чувственный ротик…», Ин-хо засунул ей туда пару пальцев другой, не испачканной смазкой, руки.       — Поработай своим язычком, — добавил мужчина, упиваясь подробностями новой для себя картины. — Хочу посмотреть на это зрелище… — и наблюдая украдкой за тем, как водит она языком вдоль его пальцев, слегка покусывая их, он невольно улыбнулся, поражаясь умению этой девушки схватывать «науку» на лету.       Сейчас у Ми-ны был вид скромницы, которую обучал новым штукам пресыщенный развратник. Но сама она казалось тоже не имела ничего против его инициативы, поражаясь собственной распущенности. И почти возненавидев себя за вновь охватившую её волну страсти, девушка тщетно пыталась заглушить в своем теле чувственные порывы, не в состоянии провести «Фронтмена», которому нужно было сейчас от неё лишь одно.       — Говори, что хочешь меня, — внезапно пригрозил ей Ин-хо, вынимая свои пальцы у неё изо рта и размазывая слюну по её припухшим губам и щеке, а потом опуская свою ладонь уже ей на грудь.       Закрыв глаза, Ми-на молча извивалась в его объятиях, отказываясь подчиняться столь безрассудному приказу, вот только преследуя в это раз цель выбить из её уст слова восхищения им самим, Хван и не думал останавливаться, упиваясь беспомощностью своей пассии.        — Просто скажи это, — сделал он акцент на последнем слове, грубо сминая ладонями её грудь, но по-прежнему отказываясь идти у него на поводу, Ми-на продолжала хранить молчание.       Так и не выбив из неё ни единого слова признания, Ин-хо внезапно ослабил свою хватку и, слегка отодвинув в сторону её локоны, запечатлел в центре лопаток почти целомудренный поцелуй. После чего схватив девушку за плечи, грубо отбрасывая её от себя и вновь притягивая, он принялся уговаривать её сказать вслух, что отныне она принадлежит только ему одному и никому больше, размазывая по её груди остатки смазки.       Балансируя на грани сладострастия, Ми-на лишь стонала в ответ, осыпая его нецензурными словечками. И имея её в этот раз как развратницу, дешевую рабыню, не достойную ни капли его уважения, как шлюху, готовую выполнять его самые безумные просьбы, Хван добавлял все больше смазки, то и дело запуская свою ладонь ей между ног, пока её не стало так много, что теперь она просто стекала по бедрам девушки, пока её тело не охватила истома, предвещавшая о приближении экстаза.       Перестав на какое-то время осознавать самое себя и собственные мысли, Ми-на выпрямилась и приоткрыв слегка свой рот, словно ей взаправду не хватало воздуха, с громким стоном откинулась назад, запрокидывая голову и посильнее насаживаясь на бедра мужчины. Впиваясь пальцами в его ладони, смыкавшихся на её упругой груди, позволяя ему зарыться лицом в её всколоченых локонах, и ничуть не сопротивляясь его властной хватке.       Падая с ним рядом на кровать, едва все завершилось и этот мужчина соизволил её наконец отпустить, Ми-на обнаружила, что их интимная близость ещё никогда не казалась ей настолько волнующей и захватывающей как сегодня. В разгар финальной игры.       Прерывисто дыша и боясь даже пошевелиться, чтобы не разогнать приятные минуты забвения, расположившись подле этой девушки, какое-то время Ин-хо просто смотрел на её лицо, затем коснувшись пальцами её украшенной румянцем щеки, убрал оттуда непослушную косичку, любуясь живым блеском её глаз. Опираясь локтем о подушку, Ми-на находилась подле него, стараясь не обращать внимание на его ладонь, ненавязчиво гладившую её бедро.       — Я люблю тебя, — отозвался наконец Хван, первым нарушая затянувшееся молчание. — И по этой причине я велю когда-нибудь снова тебя выпороть.       Так он выражал свою привязанность, не имея ни малейшего понятия об ухаживаниях и напрочь лишенный каких-либо сантиментов по данной части. Но привыкшая получать от мужчин немного другое, Ми-на была шокирована его любовным признанием, отказываясь принимать тот факт, что покореженная психика этого уникума в лице Фронтмена воспринимала любовь только на уровне садо-мазо. А все остальное, включая романтику, не имело для него особого значения. И такое положение дел его вполне устраивало; менять что-либо в своей жизни он не собирался.       Не зная, что ответить ему на такое необычное признание, Ми-на воздержалась от прямого ответа. От одного упоминания о хлысте у неё вновь заболело все тело, и, зная, какой тяжелой была рука этого человека, не щадившего её во время очередной БДСМ-сессии, она надеялась, что он просто пошутил и больше не рискнет повторно подвергнуть её подобным экзекуциям. Во всяком случае если Ин-хо действительно преследовал цель нарушить царившую в спальне идиллию своей небрежно брошенной фразой, то достичь её у него получилось. Однако приняв молчание девушки за знак согласия, он внезапно привлек её к себе, после чего поцеловав её в голову, загадочно улыбнулся, довольный её покорностью:       — Когда-нибудь я приду на это посмотреть.       Грациозная и изящная, своим характером Кан Ми-на напоминала львицу, с которой надо было всегда оставаться настороже, (чего стоили только её царапины и укусы, оставленные на его теле во время их бурного занятия любовью). И никогда не зная, чего ещё можно было ожидать от столь непредсказуемой девушки, прикидывающейся покорной лишь тогда, когда ей это было выгодно, Ин-хо получал своего рода наслаждение, укрощая эту хищницу и превращая её в обычную домашнюю кошку. Будь его воля, он вовсе бы посадил её в клетку вместе с Ки-хуном и Джун-хо, чтобы любоваться этой закованной в цепи тройкой каждый день, зная, что теперь они точно никуда не денутся от него…        В какой-то степени эти люди и так находились в его власти. Осталось только подчинить их собственной воле и заставить выполнять его требования. Тщетно пыталась проникнуть в его помыслы Ми-на, продолжая любоваться своим любовником. Она понятия не имела, о чем думал этот мужчина, вновь принимая отстраненный вид, едва была удовлетворена его похоть.       Улегшись на живот и слегка прикрыв одеялом грудь, она вытянула слегка верх ноги, болтая ими в воздухе и ожидая, что ещё скажет Ин-хо, мечтавший снова её выпороть. Но привыкший дозировано выдавать свои эмоции, словно отпускал в аптеке дефицитное лекарство, по завершению плотских утех мужчина вел себя ещё сдержанней, чем обычно, не пуская в свой внутренний мир посторонних.       Какое будущее он готовил для нее рядом с собой, об этом Ми-на не имела пока ни малейшего понятия, но если принять к сведению случайно оброненную им фразу о порке, то дальнейшая её судьба была очевидна. Остаться с Хваном — значило приравнять себя к «игрушке», которой он мог заправлять на свой лад, заманивая её в постель, когда ему «припекало». Тем не менее у неё ещё оставались остатки гордости, и становиться его любовницей насовсем, зная, что в любой момент он мог с легкостью заменить её на другую, менее требовательную и взыскательную, Кан Ми-на не собиралась.       У неё был собственный путь, по которому она планировала пройти одна, но разве Ин-хо станет её об этом спрашивать? Впрочем, размениваться на случайные связи она тоже не собиралась. Но не значило ли это, что теперь она должна была сделать свой выбор в пользу именно этого мужчины, ограничивая при этом общение с другими?!       Сомнительно, чтобы мужчина подобного темперамента вел аскетический образ жизни, сознательно воздерживаясь от страстей. Скорее всего у него имелись любовницы, и было их немало, но куда девались они потом, когда он к ним остывал, для Ми-ны оставалось загадкой. Хотя возможно он их попросту убивал. За нарушение каких-либо договоренностей в плане поддержки анонимности. Собственноручно, либо поручая это дело Командующему. Но было это правдой или нет, Ми-на не знала, не рискуя пока расспрашивать этого человека обо всех деталях его личной жизни.       Вспомнив наконец о существовании ВИП-гостей, оставшихся в зале без его присмотра, Ин-хо слегка пошевелился, поднимаясь с постели и ища взглядом свое барахло. Сейчас было бы неплохо пойти и проведать этих людей. Заодно узнать, чем все-таки закончились игры, и кто победил из оставшихся финалистов. Он бы с удовольствием остался в спальне ещё на неопределенное время, но от обязанностей Ведущего его пока никто не избавлял. В то же время он должен был узнать, как чувствует себя выгнанный им из зала «Тигр», и не покончил ли тот с собой на почве полученной душевной травмы.       Натягивая брюки и застегивая на них ремень, он повернулся к Кан Ми-не спиной и только сейчас обратив внимание на клеймо в виде числа «132», поставленном на его левом плече каленым железом, а потом обнаружив вдоль его позвоночника татуировку в виде надписи «Что не убивает тебя, то делает сильнее», которую набил он себе после увольнения из полиции, девушка спросила его, что означают эти знаки.       Понимая, что рано или поздно ему придется поделиться с ней некоторыми подробностями собственного прошлого, повернувшись к ней, Ин-хо вкратце объяснил значение цифр на плече. Что это был его номер как игрока и финалиста в смертельных играх, устроенных в 2015 году, и, пытаясь оставить хоть какую-то память о тех событиях, в которые со временем ему трудно было бы поверить, он нанес себе это клеймо, ничуть не сожалея о своем поступке.       — Когда-то и у тебя будет такое же, — еле заметно улыбнулся Ин-хо, перехватывая шокированный взгляд девушки, — только красоваться оно будет, конечно же, не на твоем плече, а на более пикантном месте. Я покажу мастеру, где надобно будет его поставить.        — И когда вы это сделаете? — поинтересовалась Ми-на, окончательно убедившись в том, что её хотят превратить в некое подобие домашней «зверушки» с унизительным тавром на лобке.       — Как только закончатся игры, — поспешно ответил Хван, проводя пальцами по рисунку на своем плече. — Это клеймо выжгут на твоем теле раскаленным железом. Я лично буду тебя держать.       — Вы усыпите меня? — дрожащим голосом пробормотала она, не готовая к подобному повороту событий.       — Нет, — с ухмылкой ответил Ин-хо, — я попрошу своих людей привязать тебя покрепче, чтобы ты не дергалась. Поверь мне, эта процедура куда менее болезненная, чем самая жестокая порка. Но ты должна будешь прочувствовать все от начала и до конца. Как сделал это в свое время я сам.       Изрядно заинтересованная поступившем от него предложением по той простой причине, что ранее ей ни разу не приходилось проходить через что-то подобное, Ми-на хотела была задать ему ещё пару вопросов относительно собственной участи, когда до слуха обоих донесся звук телефона, расположенного в самом дальнем углу его кабинета. Застегнув на себе брюки, Хван торопливо поднялся с постели, покидая спальню, чтобы принять звонок.       Оказавшись напротив ниши, где располагался телефон, мужчина поднял трубку, прикладывая её к своему виску, но все же успевая заметить, что лежала она не так как обычно. Словно здесь кто-то заранее побывал до него, проведя с кем-то занимательный диалог.       Испытывая волнение, которое невозможно было скрыть, Офицер сообщил ему, что в ВИП-зал пробралась вооруженная банда и расстреляла всех гостей, ненавязчиво упомянув пункт управления, в котором по вине какого-то наемника полег весь персонал, за исключением одного сотрудника, а теперь этот тип направляется в сторону верхних этажей, где располагались их покои, находясь в поисках какого-то детектива Хвана.       Моментально побледнев после полученных новостей, Ин-хо застыл на месте как вкопанный, обдумывая детали нового положения. В какой-то момент его так повело от волнения, что выронив на стол свою трубку, он был вынужден вцепиться обеими руками в его края, чтобы не свалиться на пол, — так сильно подкосило его это сообщение. А ведь останься он тогда вместе с гостями, его бы тоже не миновала подобная участь. Ему лишь чудом удалось избежать очередного удара судьбы, с трудом подавляя приступ постепенно охватывающей его паники.       В конце концов, он должен был обеспечить безопасность ВИП-гостям, а все вышло наоборот. И как охрана во главе с Командующим умудрились проворонить целую банду, когда это была их прямая обязанность — следить за порядком, уничтожая на полпути непотребные элементы, для него так и осталось загадкой. Вернув наконец трубку в исходное положение, мужчина сделал пару глубоких вздохов, пытаясь справиться с эмоциями, и продолжая смотреть куда-то перед собой, вдруг еле слышно проронил, обращаясь к самому себе:       — Я все это заслужил… Мне надо испить эту чашу до дна.       Возможно Ми-на на смерть ВИП-гостей отреагировала бы иначе. Эта девушка, наоборот, светилась бы от счастья, зная, что эти отвратительные люди получили наконец по заслугам и больше не будут спонсировать игры ради собственного удовольствия. Для неё это была действительно хорошая новость. Но не для него, как Фронтмена, и человека, отвечавшего за этих людей собственной головой. И что в подобном случае могли устроить ему и Сон-хо Хозяева игр, когда узнают, что они проглядели «спонсоров», но подозрительно выжили в этой заварушке сами, Хван старался себе даже не представлять, только сейчас обнаружив, какой бардак царил в его кабинете.       Диван как будто был сдвинут с места, да и с самим столом, где стоял графин, было тоже что-то не то. И это он ещё не зашел в архив и не посмотрел, что твориться уже так. Окинув мельком помещение, мужчина повернулся в сторону спальни, где лежала остальные часть одежды, в которую ему следовало облачиться и успеть покинуть кабинет задолго до визита непрошенных гостей. Однако направляясь в то место, где он оставил недавно Ми-ну, его не оставляла в покое мысль, что в данном помещении произошло накануне что-то из ряда вон выходящее, и послышавшийся вскоре из-под его обуви многозначительный хруст, стоило ему наступить на валявшийся посреди комнаты портрет Ильнама, стал тому подтверждением.       Убрав в сторону свою ногу, Ин-хо наклонился вниз, поднимая с пола пустую раму, где ранее красовалось изображение старика в инкрустированной драгоценными камнями маске совы. Теперь же его образ превратился в воспоминания, потому что кем-то нагло сорванная со стены картина так и провалялась на полу, пока на неё не обратил свое внимание Фронтмен, с любопытством косясь на разорванный в клочья холст.       «Н-да…», — промелькнуло в мыслях мужчины, когда отбросив прочь рамку, от которой теперь все равно не было толку, он проскользнул обратно в спальню, стремительно переступая через ворох этой макулатуры.       Не будь он так сильно сейчас занят, то непременно бы разобрался, чьих рук это было дело. Но так как доступ к его покоям имелись не у многих, точнее он был только у одного Командующего, то и все подозрения по поводу устроенного здесь беспорядка, конечно же, пали на него. Больше Ин-хо не на кого было думать. Только Офицер мог так бесшабашно шариться у него по кабинету, переставляя чужие вещи на свой лад. Но чем же тогда не угодил ему Ильнам? И откуда вообще у этого человека столько злости на больного старика, что её надо было в обязательном порядке вымещать уже на его портрете?! Ин-хо этого не понимал, смутно догадываясь, что истинной правды от своего помощника он вряд ли дождется, даже если вызовет его к себе и допросит по полной программе.       Сейчас же на повестке дня у него стояла немного другая задача, требовавшая его незамедлительного вмешательства, и он не мог оставить её на потом. Ему надо было срочно добраться до ВИП-зала и остановить там банду. А потом, если повезет, и ему удастся выжить во время тяжелой стычки, узнать у этих ребят, кто именно их сюда прислал и почему они ищут Джун-хо, которого ранее он соизволил бросить в чулан. Принимавший участие в игре Ки-хун вряд ли бы рискнул пойти на подобный шаг без внешней поддержки. То же касалось и остальных игроков. Тем не менее банда искала Джун-хо, значит и сам инцидент был также устроен третьей стороной. И он, как Фронтмен организации, просто обязан был со всем разобраться.       Очутившись в спальне, он облачился в свое серое пальто, проследив за тем, чтобы оно хорошо на нем сидело, когда застегнув на одежде последние пуговицы, Ин-хо остановил случайно взгляд на Кан Ми-не. Пребывая на своей волне, девушка почему-то не спешила подниматься с кровати, понятия не имея, что происходило сейчас за пределами кабинета Хвана. И не готовый пока посвящать её в подробности полученной им от помощника новости, чтобы не вызвать у неё очередной приступ паники, порывшись по шкафам, он вытащил оттуда её новое барахло, специально подготовленное для таких случаев Кругами, и вновь очутившись напротив кровати, небрежно швырнул его на постель.       — Вставай и приведи себя в порядок, — холодно бросил мужчина, подхватывая с прикроватного столика свои кожаные перчатки.       Невольно поежившись, Ми-на потерла свои онемевшие запястья; после жесткой хватки Хвана у неё до сих пор побаливали руки, включая шею, а между ног все саднило. Овладевая ею снова и снова, Ин-хо совсем её не щадил, не в состоянии насытиться её телом после той отвратительной сцены в ВИП-зале. Бросив гневный взгляд на полностью одетого мужчину, Ми-на потянулась за своим новым нарядом, найдя его не таким эффектным, как предыдущие, но вполне неплохим. А главное удобным.        Заметив, что она никак не может застегнуть «молнию» в районе спины на своей кофточке, еле слышно вздохнув, Ин-хо был вынужден заново к ней подойти, чтобы оказать ей новую услугу. Его голова была забита сейчас не самым приятными мыслями, и, не понимая, почему она так долго возиться с одеждой, он едва сдерживался, чтобы не окатить её волной критики. Если они будут каждый раз тратить на сборы по полчаса, а то и больше, то вряд ли будут куда-то успевать. Так что если он собирался связать свою жизнь с такой девушкой, как Кан Ми-на, о собственной пунктуальности ему придется позабыть, становясь таким же как она.       Повернутый к двери спиной, Ин-хо долго изучал помещение, вспоминая, куда именно мог сунуть свой револьвер, перестав с некоторых пор оставлять его на видном месте, когда глянув краем глаза на Ми-ну, он увидел, как резко изменилась она в лице, уставившись куда-то поверх него. Слегка опешив от её реакции, мужчина собирался поинтересоваться, что с ней происходит и почему она так странно смотрит на него, когда ощутив неуловимое движение за своей спиной, мгновенно понял её намек, но уже было поздно.       — Дорогой, а у нас гости, — оторопело проронила она, заново приседая на кровать. И соизволив наконец развернуться в ту сторону, куда был устремлен испуганный взгляд девушки, Ин-хо увидел на пороге спальни отряд вооруженных до зубов мужчин, среди которых мелькала знакомая только Джун-хо физиономия У Сока.        «А-ху-еть», — подумал про себя Хван при виде этих ребят, которых охрана должна была завалить ещё при подходе к его покоям.       Поворачиваясь к ним лицом, лишенный маски, а к кровати — спиной, мужчина смерил этих пришельцев негостеприимным взглядом, понятия не имея, как этим людям удалось беспрепятственно пройти пропускную систему. Так в жизни бывшего капитана полиции Хвана Ин-хо, а нынче Распорядителя игр начался ещё один херовый вечер, чьим подробностям суждено было навсегда осесть в его памяти, оставляя после себя неприятное послевкусие.