Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Закрыла дверь на ключ

Оставив в замке я,

Теперь я не боюсь

Сорваться с петель, но

Как тихо бьется пульс

Как сердце мечтала

Быть с тобой рядом

KAYA — Луна

      Чувствуя себя опустошенной после всего пережитого, Но-ыль долго не могла собраться с мыслями, заперевшись в ванной. Теперь все было разрушено. Им. Человеком, от которого что-то подобное и можно было ожидать. Больше ей некого было спасать. Ген-сок убит, его дочери нечего надеяться на спасение, а самой ей не оставалось ничего другого, кроме как подловив босса на очередной слабости, отправить его вслед за художником.       Так считала она. Кан Но-ыль, солдат под номером одиннадцать, ничего уже не предпринимая, а просто находясь в ванной комнате и дожидаясь своего часа. В помещении, куда отправил её Офицер, сам двинувшись квасить, чтобы к тому моменту, когда она будет полностью готова, он дошел до определенной кондиции и его бы не так сильно мучила совесть за то, что он собирался с ней сделать, окончательно попутав берега. Но зная, что он не коснется её, пока от неё будет разить другим мужчиной, Но-ыль не торопилась принимать ванную, сидя сейчас на её краю и глядя своим пустым взглядом куда-то в пол.       Да вот только просто так сидеть в надежде, что этот чистоплюй её не тронет, было глупо и наивно. Он четко дал понять, что не собирается сегодня напиваться. И если она не покинет спустя время ванную комнату, умытая и чистая, тогда ему ничего другого не останется, кроме как наведаться туда лично, выламывая двери.       В том, что ему хватит ума так поступить, разнося в пух и прах собственные покои, Но-ыль не сомневалась, замечая, как все меньше и меньше оставалось адекватного в этом мужчине, который и раньше проявлял себя не самым лучшим образом. А сегодня и вовсе вел себя так, будто его покусала накануне бешенная лиса, отыгрываясь своих подчиненных из-за любой мелочи. И посчитав за нужное лишний раз его не бесить, Но-ыль потянулась к своей рубашке, неторопливо расстегивая верхние пуговицы; потом вовсе избавляясь от одежды и сбрасывая её на пол.       Нижнего белья на ней не было. Вернее оно осталось в пыточной, где медленно умирал сейчас со вскрытыми венами Ген-сок. И не имея никакого желания возвращаться туда ради своих трусиков, Но-ыль пришлось щеголять перед босом в чем есть, испытывая приблизительно такие же ощущения, как и Ми-на, разгуливавшая в свое время под прицелом похотливых взоров ВИП-гостей.       Благо, стражнице повезло, что рубашка оказалась достаточно длинной, прикрывая её интимные места от назойливого взгляда Командующего. Но зная, что он и так ничего нового для себя не открывал, любуясь её обнаженным телом, Но-ыль было комфортнее находиться в закрытой одежде, и желательно, чтобы на неё при этом никто не таращился. Особенно если инициатива исходила от него.       Смутно покосившись на запертую дверь, которая все равно была не в состоянии уберечь её от внезапного вторжения сюда этого мужчины, стражница еле слышно вздохнула, медленно забираясь в ванную. И отыскав заготовленную для неё мочалку, включила вода, мельком поправляя свои растрепанные волосы. На свое отражение в зеркале она даже не взглянула, резко задвигая перед собой занавеску, словно та была в состоянии обезопасить её от притязаний человека, хлещущего сейчас виски в своем кабинете и терпеливо ожидавшего её возвращения.       Слезы на бледном лице Но-ыль давно высохли, но её щеки все ещё продолжали пылать. Сможет ли она когда-нибудь простить ему смерть Ген-сока? Вряд ли. Но теперь руки Командующего были развязаны окончательно, и, вкусив немного крови во время убийства Ген-сока, он мог спокойно убить и её.       Слегка ополоснувшись под водой, Но-ыль открыла предназначенный для неё флакон геля для душа и выдавив на мочалку пару капель его содержимого, провела ею по своему влажному телу, стараясь заглушить в голове посторонние мысли. В частности, ей не хотелось думать о том, что произошло в пыточной потом, когда её увели оттуда Треугольники, снова закидывая в покои босса.       Последний настолько расщедрился после её послушания во время интимной сцены с Ген-соком, что отказавшись отпускать её обратно, он предложил ей воспользоваться своей ванной комнатой, обзывая её напоследок «грязнулей», к которой он ни за что не прикоснется, пока она не приведет себя в порядок.       Особенно тщательно поерзав губкой по внутренней поверхности своих бедер, Но-ыль снова стала под душ и почувствовав себя намного легче после соприкосновения с водой, нанесла на голову шампунь, тщательно вымывая волосы, которые к концу недели игр имели неважный вид. Как её «такую» до сих пор продолжал хотеть Командующий, для неё так и осталось загадкой.       Вымывшись и выключив воду, Но-ыль потянулась наконец за полотенцем, чтобы просушить с его помощью свои влажные волосы, когда в дверь ванной комнаты кто-то ненавязчиво постучался. Затаив дыхание, она прислушалась к этому шуму извне, улавливая в движениях за дверью знакомые интонации, не спеша выбираться из ванной.       — Ты все ещё там? — подергав дверную ручку, Офицер пару раз ударил в створку ногой. — Почему не выходишь? Я успел соскучиться по тебе, девочка моя…       Вернув полотенце на место, Но-ыль подобрала с пола свою рубашку и быстро облачившись в эту единственную оставшуюся у неё из всей одежды вещь, тотчас покинула ванную, устремляясь к небольшому шкафчику на стене в надежде отыскать там какой-нибудь колюще-режущий предмет для самообороны.       Конечно, Офицер — не Фронтмен, который мог часами сидеть в полнейшем одиночестве, втыкая равнодушным взглядом в экран и не особо нуждаясь в чьем-то обществе, кроме стакана виски.       Не в состоянии и десяти минут провести вне чьей-то компании, Чхве Сон-хо начинал обычно быстро скучать и нервничать, ища, кому можно было без зазрения совести «упасть на уши», вызывая к себе с этой целью самых преданных своих подчиненных, чтобы поболтать с ними о всякой ерунде. И чувствуя себя в данном месте не в своей тарелке по причине отсутствия нормальных социальных контактов, те зачастую охотно шли ему на уступки, обмениваясь с ним последними сплетнями, которые долго потом обмусоливались всем персоналом, пока не появлялось что-то новенькое.       Прижавшись к двери, мужчина снова в неё постучался, надеясь услышать от своей подчиненной хоть какой-то ответ, а взамен получал лишь молчание. Все ещё держа на него обиду из-за Ген-сока, у Но-ыль не было ни малейшего желания разговаривать с этим человеком. И её красноречивое поведение говорило об этом лучше всяких слов. Однако опасаясь, как бы она там себе что-нибудь не сделала за запертыми дверьми ванной комнаты, не покончила бы, к примеру, жизнь самоубийством, представляя картины самого шокирующего содержания, Офицер пуще прежнего забарабанил в створку, требуя от подчиненной немедленного ответа.       — Послушай, Но-ыль, у тебя там точно все в порядке? — повторил он, испытывая смутное беспокойство по причине её странного молчания. — Отзовись, если это действительно так. Я переживаю…       Да, он по-прежнему продолжал её ненавидеть, ревнуя уже к мертвому игроку, с которым у неё ничего не было, (до этого дня), но такую нелепую её смерть он вряд ли себе простит. К тому же ему не очень хотелось, чтобы она вскрыла себе вены или утопилась конкретно в его ванне.       «Почему вы просто не уберетесь отсюда и не оставите меня в покое?!» — мысленно негодовала Но-ыль, скользя торопливым взглядом по полкам открытого перед ней шкафчика.       — Может, все-таки откроешь? — никак не унимался мужчина.       — Зачем? — уточнила Но-ыль, поворачиваясь в сторону двери, отделявшей её сейчас от этого человека, которому нетерпелось оказаться внутри помещения.       — Возможно ты в чем-то нуждаешься… Говори, не стесняйся. Я готов удовлетворить любой твой запрос.       — От вас мне точно ничего не нужно! — отрезала она, перебирая на полках различные склянки.       Стражница не понимала, почему его так заклинило конкретно на её личности и почему он не торопится уходить, упрямо чего-то выжидая. В то время как сама она пыталась найти хоть что-то, чем можно было бы себя обезопасить. На случай, если он действительно вздумает взломать двери, чтобы лично убедиться, что его не обманывают и подчиненная не собирается себя убить.       — Ты за что-то обижена на меня, Но-ыль?! — переспросил он, с трудом контролируя свои эмоциональные порывы по причине пригубленного накануне виски. — Это все из-за Ген-сока? Обвиняешь меня в его смерти?       Слушая его пьяные бредни, стражница поджала губы, едва сдерживаясь от проклятий. Обижена? Да она желала бы видеть его мертвым рядом с Ген-соком, которого он лично отправил к праотцам, даже не удосужившись поинтересоваться её мнением на этот счет! Впрочем, как всегда, привыкший действовать на свое усмотрение и наплевав на чужое мнение. Тем более он сам видел, что она ничуть не возбудилась от близости с игроком. Тогда какого хрена он продолжает ревновать её к давно остывшему трупу, когда она даже повода для этой ревности ему не давала?! Между тем, он ждал за дверью, и ей надо было что-то ответить этому пьяному недоразумению, пока он окончательно не выжил из ума на почве очередного нервного припадка.       — Нет, — рявкнула она, чуть не поскользнувшись на полу, куда попало немного мыльной воды с задернутой занавески, — я ненавижу вас не из-за Ген-сока, а из-за вашей завышенной самооценки! — В голосе Одиннадцатой сквозили ироничные нотки, но Офицер этого так и не уловил, как всегда пребывая в такие моменты где-то на своей «орбите», недоступный простым смертным.       — Как будто я виноват, что лучше всех, — тихо проронил мужчина, разговаривая сам с собой и упираясь спиной о створку так, как будто собирался сторожить её здесь до самого утра, пока она не соизволит выйти.       Явно не готовая к такому повороту событий, Но-ыль неожиданно развернулась, устремляясь к двери. Ей хотелось проверить, насколько мощным был тамошний замок и был ли он в состоянии выдержать продолжительную атаку этого неадеквата, когда уловив за створкой её движение, Офицер вдруг с такой силой налетел на дверь, что моментально отпрянув от неё, Но-ыль показалось, будто ещё немного и он точно снесет её с петель, постепенно теряя рассудок.        «Только этого не хватало», — обреченно подумала она, рассеянно прислушиваясь к тому, как босс скребется за дверью подобно сбежавшего из зоопарка тигру, угрожая при этом самой лютой расправой.       Никто эту дверь ему разумеется открывать не собирался. И как-то быстро это осознав из-за резко оборвавшегося его диалога с подчиненной, мужчина принялся изо всех сил колотить по двери кулаками, периодически прохаживаясь по ней ногами.       — Но-ыль, любовь моя, за что ты так со мной? Чем заслужил я подобное отношение? — сменив свой гнев на напускную милость, Офицер пытался достучаться до её сознания уже при помощи сентиментальных речей, надеясь, что она быстро на это поведется и откроет дверь. — Вспомни, как хорошо нам было вдвоем. Тем более я знаю, что ты не умеешь притворяться…        Закрыв глаза, Но-ыль снова тихо выругалась про себя. Если он собирался прокуковать здесь у двери до самого утра, вынуждая её слушать весь этот бред, тогда её дела действительно плохи. Да, его наполненные ванильным флером фразочки совершенно её не трогали, но провести ночь в ванной комнате из-за этого было тоже как-то не комильфо.       Сложив руки на груди, Но-ыль чувствовала себя загнанной в клетку канарейкой, до которой пытался теперь добраться паршивый кошак, просовывая свои лапки сквозь железные прутья, лишь бы побыстрее полакомиться дичью. А его наполненные притворной нежностью слова чем-то напоминали «стрекотание» этих самых котов, которые зависнув на ветках деревьев и прикидываясь «птичками», пытались приманить к себе жертву при помощи этих звуков, не сводя своего хищного взора с не ведавшего об угрожающей ему опасности пернатого. И будучи в курсе, как падки были женщины на различного рода комплименты и пустую лесть, Сон-хо пытался приманить к себе подчиненную посредством фраз, которые любую другую девушку на её месте уже б давно заставили потерять голову от услышанного и отпереть ему дверь.          — Но-ыль, послушай меня, пожалуйста, — лепетал мужчина как ненормальный, ерзая по запертой дверь клинком. — Я не убивал твоего Ген-сока, а всего лишь избавил его от страданий…       «Не убивал», — хмыкнула про себя стражница, вспоминая его недавнее поведение в пыточной. — Я всего лишь вскрыл ему вены, а он умер из-за того, что из него вытекла вся кровь», — мысленно проговорила она, пародируя его говор.       — Пойми, я хочу с тобой помириться… Ты слишком многое значишь для меня.       «Конечно, я так вам и поверила», — вздохнула Но-ыль, со злобой косясь на дверь, с обратной стороны которой находился сейчас главный объект её ненависти.       — Я этого не осознавал, но сейчас понял, как многое ты значишь для меня, — заливался соловьем Офицер, стараясь особо не переигрывать. — Дай мне ещё один шанс и я все исправлю... Просто открой дверь, и я тебе все объясню… Я не вынесу такой жизни, где не буду иметь возможности любоваться тобой… Каждый день и каждую ночь. Но-ыль, я люблю тебя…       Она, в принципе, не помнила, чтобы этот самовлюбленный человек говорил так много о ком-то ещё, кроме своей драгоценной натуры. И не знай она его настоящего, то наверняка бы поверила в его искренность. Но вся фишка состояла в том, что сейчас он находился в полнейшем неадеквате, где буквально на следующий день мог не вспомнить и десятой доли ранее им сказанного, обнажая перед ней свою душу.       Слегка растаяв от его слов, Но-ыль казалось была готова им поддаться. И не зная, как ещё ей следовало реагировать на безумие начальства, чтобы остановить поток этих наполненных неадекватностью слов, при помощи которых он пытался её разжалобить, она снова подошла к двери, будто действительно собиралась закрыть глаза на его предыдущие прегрешения и открыть замок, когда в следующий момент по створке ударили ножом с такой силой, что насквозь пробив пластик, лезвие просочилось внутрь, чуть не застряв там на веки вечные.       Вырвав холодное оружие из объятий пластмассы, и убедившись в том, что оно вполне себе пробивает створку ванной комнаты, Офицер возобновил свои действия, атакуя её клинком так, что казалось ещё немного, и он проколупает им в двери небольшую лазейку, через которую ему уже не составит никакого труда просунуть руку, чтобы открыть замок.       Бросившись к шкафчику и выхватив оттуда опасную бритву, Но-ыль едва успела обернуться, ставая в стойку, когда отбросив клинок в сторону, Офицер ударил по замку ногой, прислушиваясь к подозрительному щелчку в двери, затем залетая в помещение, едва створка отворилась сама собой, не сдерживаемая изнутри сломанными замками.       Отскочив в сторону, Но-ыль уперлась поясницей о край раковины, выставляя впереди себя раскрытую «опасную» бритву. Как будто вправду собиралась полоснуть этим лезвием по горлу начальства, если Офицер вздумает наброситься на неё, именно с этой целью и выбивая двери в ванной комнате. Остановившись в двух шагах от своей подчиненной, мужчина с опаской покосился на сверкнувшее в её руках лезвие. Перехватывая настороженный взгляд босса, Но-ыль заметила, как расширились его зрачки и потемнела радужка вокруг них.       — Ещё шаг, — в глазах молодой женщины загорелся огонек ярости, — и я так исполосую вашу физиономию, что вас не узнает даже Фронтмен! Стойте где стоите и не смейте ко мне приближаться! Это приказ!       Ничуть не изменившись в лице, Офицер пристально следил за каждым её движением, будто заранее что-то подмечая про себя. Ему не составляло особого труда обезвредить взбунтовавшуюся подчиненную, просто выхватывая у неё из рук «опасную» бритву. И прекрасно зная, о чем думал в этот момент мужчина, чье выражение лица говорило само за себя, Но-ыль сменила свою тактику, оголяя запястье на своей покрытой шрамами от порезов руке и поднося к нему лезвие.       Раз Ген-сок умер, значит ей тоже надо было последовать за ним и уйти из жизни. На глазах убийцы, который перейдя в этот раз черту, хотел унизить её окончательно, словно не сознавая до конца всех последствий своего мерзкого поступка. Нет, она не дастся ему в руки, как бы он этого не хотел! Но-ыль хотела покончить жизнь самоубийством, вскрывая вены на своих запястьях, как это сделал с Ген-соком в пыточной Командующий, ничуть не заботясь о том, что подумает о нем после всего произошедшего она сама. И в этот раз ей уже ничто не помешает добиться поставленной цели.       Судорожно сглотнув, Офицер неотрывно следил за «опасной» бритвой в её руках, сохраняя прежнее самообладание.       — Ну, раз ты так этого хочешь, тогда действуй! А я тем временем посмотрю на тебя, — насмешливо бросил он, подходя к ней поближе. — Давай, вскрывай вены, раз начала… Чего ждешь?! — добавил он с издевкой, заметив, что она заметно нервничает и не особо спешит воплощать в реальность свой план.       Поведение подчиненной откровенно его забавляло. Хотя бы потому, что он прекрасно понимал, что она этого не сделает. Элементарно не хватит смелости. До этого она не раз резала себя, каждый раз останавливая кровотечение, если это представляло хоть какую-то угрозу для её жизни. Значит в этот раз у неё тоже ничего не получится. Он больше не клюнет на её «спектакль». Она могла на это даже не рассчитывать. Пусть тянет время, сколько хватит ума и сообразительности, а он посмотрит на неё, стремясь уловить момент, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону.       — Убирайтесь и не смейте ко мне прикасаться! — крикнула в отчаянии стражница, чувствуя, как силы покидают её после всего пережитого. — Как вы убили ЕГО, так я убью сейчас себя! Лишь бы никогда вам не достаться!        — Ну, же, Но-ыль успокойся! — осторожно улыбнулся он, глядя в её хмурое лицо. — Я не собираюсь тебя трогать. И не надо сверлить меня сейчас таким гневным взглядом… Не старайся произвести на меня впечатление, у тебя все равно ничего не выйдет, уж можешь мне поверить!       Раскритиковав в пух и прах все ее усилия по самозащите, он все же успел обратить внимание, что вопреки его уверенности в том, что подчиненная не натворит глупостей, Но-ыль посильнее нажала лезвием на свое запястье. Оставалось лишь удивляться, как она и в самом деле не вскрыла себе вены, следя за тем, как кровь стекает на кафель ванной комнаты.       Приготовившись надавить острие бриты до конца, в какой-то момент стражница действительно растерялась и планируя в самом деле расстаться с жизнью, она невольно удивилась, когда прыгнув на неё вопреки всем ожиданиям, Офицер внезапно скрутил ей руку, отбирая у неё лезвие и разжимая постепенно ее пальцы один за другим. Едва бритва оказалось у него в руках, опасаясь, как бы она снова не натворила глупостей, он вышвырнул сей опасный предмет куда-то за ванную, искренне надеясь, что Одиннадцатая не сможет её там найти, чтобы убить себя повторно.         Так что оставшись совсем теперь безоружной перед ним, Но-ыль инстинктивно попятилась назад, смутно осознавая, что у неё не было ничего, чем она могла бы защитить себя перед атакой этого человека. Когда набросившись на подчиненную в прыжке, Офицер толкнул её назад, обхватывая её тело своими руками и вжимая молодую женщину в стену. Но-ыль едва не потеряла сознание от его прикосновений. Ей стоило огромного труда сохранить равновесие, чтобы не грохнуться на пол вместе с ним, где она оказалась бы в ещё более пикантной ситуации, за последствия которой уже никто не мог ручаться.       — Попалась та, которая кусалась, — прошептал ей на ухо мужчина, обдавая её чувствительную кожу горячим дыханием и продолжая удерживать стражницу так, что она практически задыхалась в его объятиях. — Долго ещё будешь бегать от меня?       Извиваясь в его руках, Но-ыль пыталась лягнуть босса, но все было тщетно. Намереваясь проучить её за очередную дерзость, он четко дал ей понять, что церемониться с ней больше не будет.       Сузив ноздри, Одиннадцатая грязно выматерилась, намекая, что никогда не будет ему принадлежать, когда притянув её к себе, Офицер схватил её за голову, и, потянув на себя, втянул молодую женщину в грубый поцелуй, не скупясь на проявление силы. Зажмурив глаза, Но-ыль содрогнулась, безудержно заскользив пальцами по телу мужчины с явным намерением оторвать его от себя.       Приспустив слегка её рубашку, тот внезапно укусил её за оголенное плечо, и подскочив на месте после его укуса словно ужаленная, Но-ыль попыталась оттолкнуть его от себя, не ожидая от него подобного выпада в свой адрес. Она была готова смириться с любой его выходкой, но то, что он позволил себе проделать сегодня, заставив её заниматься любовью с Ген-соком, прощать она не собиралась, демонстрируя это сейчас всем своим поведением.       Ограничив её движения, Сон-хо вновь заглянул в глаза своей подчиненной. Горевший в них огонь ярости раззадорил мужчину, и, восприняв её взгляд за сигнал к действию, свойственного обычно пылким натурам, он внезапно схватил молодую женщину за подбородок, и, уставившись на её плотно сжатый рот, приложился к нему губами, разжимая языком её стиснутый рот.       Вновь закрыв глаза, Но-ыль больше не пыталась от него увернуться, постепенно ослабевая, и будучи не в состоянии никак ею насытиться, мужчина продолжал целовать её надменный рот, заглушая её стоны.       Удерживая молодую женщину за плечи, он снова и снова впивался в её губы, слегка покусывая их, и тут же зализывая, углубляя поцелуй и не давая ей ни секунды времени на то, чтобы она могла перевести дух и вдохнуть немного воздуха. А когда всего этого в какой-то момент ему стало мало, подхватив Но-ыль за ягодицы, он с ещё большей силой прижал её к стене ванной комнаты, жадно шаря своими ладонями по разгоряченному телу подчиненной и что есть сил впиваясь в него своими бедрами. Вскрикнув от прикосновения спиной к холодной поверхности стены, которую она могла чувствовать даже сквозь ткань тонкой рубашки, Но-ыль снова толкнула его в бок рукой, но этот её жест не оказал на мужчину абсолютно никакого влияния.       Резко раздвинув ей ноги, и, продолжая удерживать её за бедра, Офицер покрывал поцелуями её оголенные плечи и шею, прижимаясь к ней так, будто все ещё не мог поверить, что теперь эта молодая женщина принадлежала только ему, и он мог сделать с ней все, что угодно, не находя особого сопротивления со стороны. Мужчина казалось искренне не понимал, почему она ему так опиралась, шарахаясь от него, когда раньше они неплохо проводили время вместе. Что же поменялось теперь? Дрожа от его обжигающих подобно пламени поцелуев, Но-ыль никак не могла с ним совладать, а он от неё только этого и добивался.       Потеряв всякую надежду оказать достойное сопротивление ненасытному начальству, она просто отвернула в сторону свою голову, застонав так, что от звука её голоса ему мгновенно ударила в голову новая порция адреналина, толкая на новые безумства. И окончательно потеряв над собой контроль спустя пару секунд её сопротивления, удерживая стражницу, Офицер грубо шарил руками по её груди, забираясь ладонями под рубашку, и сжимая её, сколько хватало сил, целуя ключицы, слегка прикусывая кожу и оставляя на ней румяные следы.       Вскоре вихрь страсти накрыл с головой и саму Кан Но-ыль, и довольно быстро выпав из реальности под влиянием страстных действий босса, она опомнилась, когда его бесстыдно скользившие по её телу руки попытались забраться ей между ног, заставляя её сердце биться быстрее.       — Извращенец! — вырвалось у неё, когда ослабив свою хватку, мужчина соизволил оторваться от неё, чтобы ненадолго перевести дух. Раскрасневшаяся и дрожащая, Но-ыль вытерла тыльной стороны ладони свои губы, на которых ещё оставался привкус его слюны.       — Если ты предпочитаешь, чтобы тебя взяли силой, — спокойно заговорил Офицер, прожигая её лицо собственным взглядом, — то я, полагаю, способен осуществить это в самом лучшем виде.       То, что происходило между ними сейчас, было немыслимо, но его это вовсе не заботило.       — Хочешь попробовать, как возбуждаешь меня? — проронил он, подхватывая за ладонь подчиненную.       Не особо горя желанием ощущать это на практике, Но-ыль попыталась вырвать из его рук свое запястье, но словно преследуя цель ещё больше поглумиться над стражницей, он опустил вниз её перехваченную в полете ладонь, устраивая её пальцы прямо на своих брюках в районе ширинки.       — В глубине души ты самая настоящая шлюха, Кан Но-ыль, раз тебе удалось завести вполоборота даже такого имевшего завышенные требования к девушкам человека как я, — глумливо проронил он, откровенно наслаждаясь её смущенным видом. — Хотя внешне ты тот ещё ходячий антисекс со своей отмороженной рожей гордой суки. — Как же порой бесил его этот её злобный взгляд, которым она смотрела на него как на какое-то уебище, а не начальство, к которому требовалось относиться с почтением. Но Но-ыль была лишена понимания даже таких элементарных вещей, не умея врать.       Никогда не дождешься от неё ни приветливой улыбки, ни доброго слова, ни комплимента, ни даже дешевой лести как от других подлабузников, готовых урвать себе любой ценой кусок с его стола, а на деле видевших его только в гробу, как оно принято среди подчиненных, не ставивших ни во что свое начальство.       Но-ыль же вела себя так, будто ей всегда было на него наплевать. Причем она даже не стеснялась показывать к нему своего истинного отношения, вечно общаясь с ним сквозь зубы, будто он собственноручно перерезал всех её родственников, да ещё и в один день. Ну, ничего, сегодня он заставит её изменить о нем свое мнение! Сегодня эта тварь посмотрит на него совершенно другими глазами! А если этого не будет, тогда ей не точно жить. Он положит этому конец, заебавшись терпеть её равнодушие.       Ещё больше зардевшись от противоречивой по контексту ситуации, Но-ыль резко отдернула свою руку. Благо, Офицер держал её не совсем крепко, словно предоставляя возможность действовать на свое усмотрение. Происходящее попросту не укладывалось у молодой женщины в голове. Впрочем, от смело фантазировавшего Командующего можно было ожидать чего угодно.       Ранее она и представить себе не могла, что когда-нибудь ей придется трогать его… ТАМ. Пусть и через одежду. Но поскольку этот человек находился сейчас в полном неадеквате, продолжая измываться над ней на свой лад, то подобные уступки на первый взгляд её не должны были удивлять. И тем не менее они её удивляли.       Уловив момент, когда случайно ослабив свою хватку, он вновь задумался о чем-то своем, вырывая у него свою ладонь обратно, Но-ыль бросилась в сторону двери, пытаясь выбраться отсюда, когда перехватив её по пути, мужчина поймал ее в охапку, после чего перебросив стражницу через плечо, потащил её в спальню, стараясь не обращать внимание на задравшийся край её рубашки, обнажавший перед его горячим взором вид на её упругое бедро.       Вот зря она себя так ведет! Только лишний раз распаляет его желание, будто специально добиваясь от него только этого. Либо просто являлась полной дурой, не понимая, что с ним нельзя так нельзя. А теперь пусть пеняет на себя! Он не отпустит её, пока как следует не насладиться ею, в который раз напоминая ей, до чего может довести недостойное препирательство с начальством. Раз она не понимает этого по-хорошему, возможно поймет по-плохому.       Сон-хо знал, что самоуверенные стервы вроде Одиннадцатой будут делать, что угодно: шипеть, кусаться, фырчать, брыкаться, но никогда не позовут на помощь и не станут кричать, как это делали другие, менее стойкие девушки, оказываясь в подобных ситуациях. Но-ыль сложно было назвать ранимой, даже если это было не совсем так. Особенно после сцены в кабинете Фронтмена, где она едва не отправила его к праотцам, готовая вышибить ему мозги только за то, что он не хотел удалять из системы все данные о Ген-соке, которому и так не суждено было вернуться домой, чтобы обнять свою больную дочь.       Ген-сока этого на игры никто силком не тянул.  Он пришел сюда сам, отчаявшись найти деньги на лечение дочери другим, менее азартным способом, но во всех проблемах этого игрока Но-ыль почему-то по-прежнему продолжала винить именно его. Чхве Сон-хо. Своего босса, который вообще не имел никакого отношения к жизни этого уличного художника, занимаясь сугубо своими обязанностями. И продолжал бы оставаться в таком же слепом неведении относительно его образа жизни по сей день, не вздумай эта стерва вытащить художника из игр, а потом прийти к нему в кабинет, и, угрожая расправой, начать «строить» его по полной программе, требуя выполнить все её капризы так, словно он был её личным рабом.       Потому прекрасно отдавая себе отчет в том, что как только он её отпустит, то она забаррикадируется в его спальне, и тогда он точно не сможет до неё добраться, Сон-хо опередил действия своей подчиненной, чувствуя, как крепко та держалась за него, вцепившись ему в плечи, пока он её нес. Будто вправду боялась, что он уронит её где-то по пути, либо не вписавшись немного в дверной проем, сделает так, чтобы она нарочно зацепилась головой о косяк, усугубляя ситуацию и придавая ей комический оттенок.       Добравшись до спальни, он забрался в полутемное помещение и затворив за собой двери, тут же сбросил подчиненную на кровать, жадно изучая её тело. Потеряв равновесие, Но-ыль упала на живот, тотчас пытаясь ускользнуть от него.       Теперь у неё не оставалось никаких сомнений относительно истинных намерений этого мерзавца. Тщетно она кусалась и царапалась, предпринимая все попытки высвободиться из его объятий, — исполненный желанием отомстить ей во что бы то ни стало, мужчина держал её так, что сопротивляться было невозможно, упиваясь её беспомощностью. Продолжая бешено с ним бороться, стражница пыталась его лягнуть и дать выход накопившейся ярости, но Командующего лишь забавляли её действия, хотя самому в тот момент тоже приходилось нелегко. Но-ыль же владело одно неудержимое желание убить его, и отплатить ему, таким образом, за убитого Ген-сока.       — Можешь угрожать мне, сколько душе угодно, но меня это вряд ли остановит, — проронил он, ненадолго оставляя её в покое.       Очутившись рядом с прикроватным столиком, он вытащил оттуда наручники, намереваясь заковать в них эту дикую волчицу, отчаявшись сделать из неё послушную домашнюю собаку.        — Решил со мной поиграть? — выдала Но-ыль, перейдя с ним на «ты», словно перестала в какой-то момент видеть в нем своего начальника, который по идее должен был заботиться о своих подчиненных и все такое.       Сейчас же Одиннадцатая видела перед собой только своего ненавистного врага, который с интересом рассматривая это орудие пикантных пыток, уже мысленно примерял их ей на запястья, вспоминая, как прекрасно смотрелись они на ней, когда она была ещё относительно послушной и кроткой.          — А ты чего хотела? — ухмыльнулся Офицер, прикрепляя их к прикроватной перекладине. — Хотела, чтобы мы поговорили с тобой о погоде, да?       Воспользовавшись моментом, когда увлеченный креплением наручников уже к её запястьям, мужчина подошел к ней слишком близко, выкинув вперед свою ногу, Но-ыль вознаградила его таким хорошим пинком, что завалившись назад, тот отлетел в другую часть комнаты, не сразу сообразив, что вообще произошло.       Не став терпеть подобного рода унижения над собой, кое-как привстав с пола, Офицер снова оказался напротив кровати и два счета подскочив к своей подчиненной, тут же огрел её по лицу, закатывая ей хорошую оплеуху. И не дав возможности стражнице прийти в себя, ударил её снова, равнодушно следя за тем, как зажмуривается молодая женщина от повторяющихся ударов его ладони. Затем уловив момент, когда ненадолго притихнув, Одиннадцатая вроде успокоилась, вынув из кармана клинок, он тут же приставил его лезвие к шее этой гордячки, смеривая подчиненную презрительным взглядом.       — Ну, что? Все ещё хочешь убить меня, чтобы отомстить за своего ебыря? — уточнил он, слегка прикусывая свою нижнюю губу, куда недавно прилетел её кулак. — Или все-таки займемся любовью?       Так и не дождавшись от неё ответа, и понимая, что теперь его он уже вряд ли дождется, мужчина снова толкнул стражницу на кровать, и, замкнув на её оголенных запястьях наручники, тут же прицепил их к прикроватной перекладине, закатывая рукава своей рубашки.       Стиснув зубы, Но-ыль пристально следила за каждым его движением, сохраняя спокойствие. И едва с распятием подчиненной на кровати было покончено, полюбовавшись проделанной работой, Офицер подошел к ней поближе, замахиваясь над ней сверху клинком.       Завидев сверкнувший в его руке нож, Но-ыль задергалась, решив, что он собирался её заколоть, и рассеянно прислушиваясь к грохоту, который создавала его подчиненная, гремя наручниками о прикроватную перекладину, подсев к ней поближе, мужчина принялся ощупывать её точеную фигурку, нежно проводя по её телу пальцами.       Затем приставив кончик лезвия к её ключице, слегка вспорол её фарфоровую кожу, и, задержав ненадолго свое внимание на месте, где после пореза выступило пару капель крови, продолжил свое занятие, неторопливо вырисовывая на теле подчиненной различные орнаменты; все сильнее нажимая на клинок и спускаясь к её плечам и рукам.       Придавив наконец Но-ыль коленом к кровати, он зафиксировал её ноги ремнями и, получая истинное наслаждение от вида трогательной беспомощности когда-то резкой стервы, коснулся наконец лезвием её плоского живота, плавно переходя к внутренней поверхности её бедер, где располагалась самая чувствительная кожа на всем её теле.       Продолжая крепко удерживать стражницу за ноги, мужчина прошелся лезвием по внутренней части её бедра, оставляя на коже глубокие шрамы, и не удержавшись потом от созерцания данного зрелища, он неожиданно приложился губами к одной из глубоких царапин, словно пробуя на вкус её кровь.       Но-ыль переполняли невиданные дотоле ощущения. Нет, этот человек был точно извращенцем, раз его заводил даже вид её свежих шрамов. Казалось, Командующий находил особый кайф в своих действиях, не спеша останавливаться, когда ненадолго отпустив её бедра, он неожиданно потянулся с поцелуем уже к ней самой. Но-ыль так и не успела отвернуть от него свою голову, (уж очень крепко он её тогда держал), когда наклонившись к её лицу, мужчин снова её поцеловал, смешивая собственную слюну с её.       Воспринимая его напористый язык в своем рту как уже нечто естественное и неотъемлемое от неё самой, Но-ыль машинально ответила на его поцелуй, перестав в какой-то момент извиваться под ним. Единственное, что её смутило, так это было странное послевкусие их поцелуя, когда тяжело дыша, мужчина отпрянул от неё, мельком вытирая свои губы ладонью.       Ощутив во рту привкус собственной крови, Но-ыль только тогда поняла, зачем он это сделал, касаясь её рта, когда она этого не хотела. Одиннадцатая была шокирована его поступком, никогда ранее не предполагая, что однажды этот человек предоставит ей возможность попробовать её же кровь, но делая это таким необычным способом.       Прикинув в уме, что было бы неплохо обеззаразить оставленные на её теле шрамы, Сон-хо внезапно слез с кровати и, отправившись к себе в кабинет, вскоре вернулся оттуда с бутылкой виски, довольно улыбаясь.       Понятия не имея, что собирался снова с ней сделать этот неадекват, Но-ыль зажмурилась, представляя себе самое ужасное, когда сняв с бутылки пробку и слегка наклонив её над телом неподвижной подчиненной, мужчина облил её виски, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как корчится та на постели, стремясь увернуться от обжигающей её царапины жидкости.       Когда же с этим делом наконец было покончено, закрыв бутылку и поставив её куда-то на пол, Офицер полюбовался проделанной работой, и, оставшись доволен скромным поведением ранее подчиненной, которая больше не роптала и не материлась, освободил её ноги от ремней, проделав все то же самое и с её запястьями, снимая с них наручники.       Оставляя в покое Одиннадцатую, он был готов к любому повороту, ожидая от неё повторной атаки, но будучи окончательно деморализованной его садистскими действиями, Но-ыль продолжала лежать там, где он её бросил, с бесстрастным видом уставившись в потолок. Вся постель была залита виски, отмеченная местами каплями её крови, но его это как будто не смущало.       Для него сейчас существовала только она. Кан Но-ыль, эта неукротимая женщина, которую ему никак не удавалось сломать и подчинить себе.        Убедившись, что она не станет больше дурить и покажет себя хорошей девочкой, он нежно коснулся пальцами её скулы, но отреагировав на это его наполненное жалостью прикосновение так, словно её касалась ядовитая змея, стражница перевернулась на бок, резко уходя от его ласки. Не на шутку взбеленившись от этого её жеста, Командующий покинул свое место, хватаясь обеими руками в края её рубашки и таща их на себя.       — Что вы делаете? Вы же пообещали не трогать меня! — прорычала Но-ыль, борясь с ним подобно тигрице. — А сами лезете ко мне со своими грязными намеками!       — Я хозяин своего слова, — растерянно пробормотал он, сдирая с неё рубашку и оставляя её полностью обнаженной, — я его дал, я его и ЗАБРАЛ.       Голодный до плотских утех, мужчина навалился на неё с прежней силой, касаясь губами её виска, а потом переходя к губам.       — Не смейте меня трогать! — поддаваясь истерике, внезапно закричала Но-ыль, чувствуя, как его руки заскользили вдоль её бедер.       Дрожа от охватившей её паники и унижения, она попыталась привстать, когда вновь ухватив её за шею, мужчина толкнул её вперед, переворачивая её на спину. Помешанный на «прелестях» своей подчиненной, Офицер шарил руками по всему её телу, задерживая ладони на её груди и до боли сжимая её упругие ягодицы. Теперь она точно никуда от него не денется.       — Пустите меня! — свирепо прошипела Но-ыль, ускользая от его остервенелых поцелуев и грубо щупавших её тело рук, но давно пребывая на своей волне, оставлять её в покое Сон-хо не хотел, не на шутку распалившись от её отчаянных действий.       — Пришло время развлечься с тобой по-настоящему, — коснувшись ладонями её стройных бедер, напомнил он ей о своей мести, бесцеремонно опрокидывая её на постель.       — Вы ещё об этом пожалеете! — процедила Но-ыль, царапая его ладони, жадно скользивших по её обнаженному телу, когда испытывая жгучее желание поскорее удовлетворить свою похоть, не в состоянии больше противиться этому порыву, мужчина внезапно отпрянул от неё. Но сделал это затем, чтобы избавиться от своей одежды, раздеваясь прямо на глазах у подчиненной.       Воспользовавшись моментом, когда он был занят исключительно самим собой, Но-ыль вновь села на постель, тяжело дыша. Слегка возбужденная от их схватки, она имела сейчас самый что ни есть привлекательный для него вид, прикладывая ладонь к своим припухшим после поцелуев губам, время от времени облизывая их. Её грудь вздымалась, а в глазах молодой женщины горел неестественный огонь.       — Вы не посмеете, — еле слышно пробормотала она, растерянно следя за тем, как раздевается Командующий, небрежно разбрасывая вокруг себя одежду.       — Послушай, дорогуша, когда это я отказывался от возможности с тобой покувыркаться?! — усмехнулся мужчина, возясь со своими брюками. — Подожди ещё немного, и я буду полностью твой.       Не в состоянии совладать с собой, он потянулся за ремнем, рывком расстегивая его на своей талии, а едва с этим аксессуаром было наконец покончено, он начал стягивать с себя все остальное, с особым запалом раскидывая остатки барахла по всей комнате, пока не остался полностью обнаженным.       Скользнув рассеянным взглядом по его крепкому смуглому телу, где её взгляд сразу же зацепился за следы шрамов как от ударов ножом и столярного молотка, (прощальный «привет» от бывшей жены), Но-ыль испытала легкое возбуждение, которому ей с каждым разом становилось все сложнее противиться.       Ранее она уже была близка с этим человеком, и, пережив в его объятиях немало ослепительных моментов, её тело снова её подвело, отреагировав на исходящие от этого мужчины флюиды близости почти радостным узнаванием. Это Но-ыль почувствовала по тому, как внутренняя сторона её бедер снова стала влажной, но уже не из-за виски, которым облил её как-то пару минут назад. Сама того не подозревая, она снова «текла» как мартовская кошка, не понимая, почему её тело реагировало только на этого мудака, в то время как остальные, более адекватные мужчины продолжали оставаться для неё невидимыми. Равно как и она для них, ненавидя себя за подобную избирательность. Как будто её «радары» не срабатывали на них.          Соскользнув в постель полностью обнаженным, Сон-хо поймал подчиненную за бедро и, швырнув её поперек кровати, внезапно навалился на неё всем своим телом, чувствуя, как в одночасье рушатся выстроенные преграды этой гордячки. Любуясь её перекошенным от возмущения лицом, он лишь поудобнее устроил подчиненную на подушке, проводя пальцами по её виску.       — Да отпусти ты меня, скот этакий! — упираясь ладонями в его плечи, Но-ыль предприняла очередную попытку отбросить его в сторону, когда подмяв её под себя, мужчина впился ей в губы, насильно раскрывая ей рот и углубляя поцелуй.       Сердце молодой женщины стучало как бешеное от адреналина, рывками поступающего в её кровь, и, продолжая одаривать её шею и ключицы своими укусами-поцелуями, постепенно спускаясь к её трепетной груди, мужчина чувствовал его стук, не в состоянии больше с собой совладать.       — Вы ещё об этом пожалеете... — срывающимся голосом прошептала Но-ыль, когда переместив свои руки ей на бедра, Офицер попытался развести ей ноги, заново пригвождая её к постели весом собственного тела.       — Это будет наш с тобой прощальный секс, — уткнувшись ей куда-то в плечо, проговорил он с нотками одержимости в голосе, с каким-то болезненным обожанием поглаживая её бедро. — Так что покажи, зайка, как хочешь меня…       Поджав свою ногу, чтобы ей удобнее было ударить его коленом, и тем самым оторвать его от себя, Но-ыль слегка опешила, когда раздвинув её бедра, мужчина устроил все таким образом, чтобы она его не ударила, а именно обхватила своими ногами его за талию, моментально оказываясь под ним.       Дороги назад больше не было, и, ощущая, как крепко держит её Офицер, наваливаясь сверху на неё, она была вынуждена вцепиться ему в плечи, совсем забыв, как это бывает в самом начале, непроизвольно вздрагивая от пронзивших её тело болезненных ощущений, тут же с легким воплем выгибаясь ему навстречу и смыкая свои длинные ноги на уровне его талии.       Какое-то время она ещё пыталась ему сопротивляться, увиливая от жадных поцелуев босса, однако быстро спасовав перед его неудержимыми порывами, разомлевшая от ласк Но-ыль отдалась ему без сожалений, продолжая стонать распластанная под этим мужчиной, с каждым рывком подчинявшем себе её стройное тело.       Теперь она уже не так бурно сопротивлялась его движениям, с жаром отвечая на его прикосновения и подставляя для поцелуев свое тело, на чьей коже виднелись едва заметные синяки от его хватки. И по-своему заводясь от чувственных возгласов своей подчиненной, Сон-хо делал все возможное, чтобы растянуть момент приближавшегося экстаза, наслаждаясь её беспомощным состоянием.       Каждое движение Но-ыль, каждый её жест были пронизаны нетерпеливой требовательностью, которые она демонстрировала сейчас только ему одному. Но сегодня в ней помимо этого было что-то надрывное и эмоциональное, подобно взрывной волне. И относясь к разряду любовников, которым важно было не просто растворяться в самом акте «любви», но ещё иметь возможность визуально оценивать его со стороны, получая удовольствие не сколько от вовлечения в процесс, сколько от любования самим собой и партнершей, он испытывал возбуждение от вида её слегка запрокинутой головы, параллельно прислушиваясь к её стонам и любуясь тем, как в порыве страсти она закусывает свое пересохшие губы, окончательно изнемогая от любовной борьбы.       Вынужденная играть амплуа добропорядочной, пусть и немного вредной особы, где-то в глубине души Кан Но-ыль обладала склонностью к порочным забавам, продолжая скрывать это от всех, и от себя самой, в том числе. И лишь одному Командующему удалось в ней это как-то разглядеть, что роднило их на почве общей тяги к получению удовольствий более изощренными способами. Сам он этой своей склонности не чурался, высвобождая наружу потаенные желания и стремясь по максимуму их удовлетворить.       Вначале он двигался медленно, словно предоставляя возможность подчиненной немного привыкнуть к полузабытым ощущениям, и задевая внутри неё что-то такое, отчего она окончательно потеряла над собой контроль, позволяя ему делать с ней все, что хотелось, он ускорил свой темп, больше не сдерживая себя и не щадя её.       Став совсем ручной в его объятиях, Но-ыль с такой прытью поддержала его инициативу, что с головой окунувшись в свою новую страсть, она не заметила, как безмолвное помещение спальни вскоре наполнилось звуками их постельной возни, включая пошлые звуки их страстных поцелуев, легкого скрипа кровати и прерывистого дыхания самого Офицера, сливавшегося в унисон с усиливающимися стонами его же подчиненной.       Но-ыль понимала, что не должна была идти у него на поводу, поддаваясь ласкам человека, который убил Ген-сока прямо у неё на глазах, а теперь принудив её саму к интимной связи, вытворял с ней все, что хотел. Но чем дольше она извивалась в его руках подобно отчаянной Мессалине, тем сложнее ей давался самоконтроль, а он, продолжая удерживать её в объятиях, и не думал останавливаться, заглушая её бессвязные стоны своими неистовыми поцелуями,       Обычно он действовал аккуратно, обнимая её так, словно перед ним была хрупкая драгоценность. И касаясь слегка губами её плеч, он любил оставлять на них почти невидимые, без всякого сексуального подтекста, поцелуи. Но никогда не вникая, что в такие моменты происходило у него в голове, но осознавая свою «власть» над ним в подобные моменты, Но-ыль особо сопротивлялась его ласкам. Наоборот, выгибая спину и расправляя плечи, она давала ещё больше простора для поцелуев, не отталкивая его как прежде, а, наоборот, наслаждаясь его прикосновениями. Сейчас же он отказывался идти у неё на поводу, откровенно наслаждаясь ситуацией: изощряясь в ласках, прикладываясь губами к её горлу, играя с её грудью, сминая пальцами её чувствительную кожу так, что Но-ыль вскрикивала от его прикосновений, снова и снова оказываясь в водовороте гремучей смеси острых ощущений.       Потеряв счет времени, Офицер довольно долго терзал тело своей подчиненной, чья близость сводила его с ума до такой степени, что он никак не мог оторваться от неё, удерживая молодую женщину за подбородок, впиваясь в её рот, и грубо сминая её губы своими. Предельно четко ощущая его язык, скользивший по кромке её зубов, Но-ыль позволяла ему проникать ещё глубже. Когда ненадолго оторвавшись от неё, мужчина подхватил её за ягодицы и закинув её стройные ноги себе на плечи, довольно грубо ворвался в нее, задавая темп их неудержимым постельным игрищам и делая угол проникновения ещё более глубоким.       То была их обычная поза, которой они охотно отдавали предпочтение, если возникала необходимость в быстром сексе, с более острыми ощущениями. Но-ыль нравилось, когда он брал её именно так, не особо заморачиваясь с тем, было ли ей самой удобно находиться в таком положении под ним или нет. Застонав, она резко дернулась в сторону, предоставляя свое тело в его полное распоряжение. И следя за тем, как быстро меняется выражение смущенного лица его подчиненной, Сон-хо ухмылялся про себя, замечая, как быстро эта строптивая дрянь становится мягкой подобно расплавленному воску, охотно принимая его и постанывая в такт его резким толчкам.       К тому времени они оба стонали как истязаемые в глухой камере заключенные, — длинными непрерывными выдохами, на грани нарастающей агонии, а их одержимые голоса и вовсе сливались в одно. Все было сильно и жестко. Именно так, как нравилось самой Но-ыль: резкие толчки, впивающиеся в её тело пальцы мужчины, его грубые поцелуи, после которых на её теле оставались новые синяки. Каждое движение Командующего причиняло ей боль и вместе с тем приближало к чему-то невероятному. Это было именно то, в чем она нуждалась, и что ей было необходимо в данную минуту, никогда ранее не занимаясь с ним любовью с такой самозабвенностью, упиваясь собственной похотью.       Её стоны разносились по всей спальне и их невозможно было остановить, пока её тело не оказалось во власти удивительной судороги. Покрепче сдавив мужчину в своих объятиях, она внезапно почувствовала, как её накрывают с головой сильные ощущение, вынуждая её против воли выгнуться в неестественной позе.       Больше не сдерживая себя и отпуская на волю все эмоции, Но-ыль внезапно закричала, откидываясь назад и судорожно скользя пальцами по прикроватной решетке, царапая кожу о железо, но все ещё не спеша выпускать её из объятий, Офицер продолжал двигаться рефлекторно, добирая с ней последние капли удовольствия.       Они совершенно не предохранялись, и из-за этой причины Но-ыль не хотела, чтобы он надолго задерживался в ней, тщетно пытаясь вывернуться из-под крепкой хватки мужчины и сомкнуть свои бедра. Она не хотела от него детей. Увы, Но-ыль могла царапаться, сколько душе влезет, с особой ненавистью шепча ругательства, но снова и снова овладевая этой молодой женщиной, Офицер продолжал наслаждаться её темпераментностью, следя из-под полуопущенных век за тем, как его расхристанная Но-ыль снова и снова вздрагивает под ним, в странном порыве цепляясь в его плечи, едва её напряженное тело пронзала одна за другой волны экстатических ощущений.       Когда задышав чуть чаще, чем обычно, он сделал ещё пару сильных рывков, и с еле слышным: «Ты просто прелесть…», с такой силой навалился на неё, вдыхая аромат её волос, что едва не задушил её в порыве страсти, переживая в этот момент приступ охватившего его экстаза. Не шевелясь, Но-ыль ощутила, как постепенно ослабляется на её бедрах хватка рук этого мужчины, но будучи все ещё не в состоянии самостоятельно сбросить его с себя, она просто ждала, когда он первым оставит её в покое, неохотно выскальзывая из неё, полностью опустошенный и не такой взбудораженный как раньше.       По правде сказать, ему было на руку, если бы она «залетела» от него. Может хоть тогда перестанет искать свою дочь, для которой она как мать давно перестала существовать. Он не понимал, почему Одиннадцатая так убивается по ребенку от нелюбимого мужа, которого и так никогда не хотела как мужчину, когда прямо сейчас они могли «сделать» ещё одну, но уже свою дочь, оставляя в покое предыдущую.       Сон-хо был далек от понимания женской логики, равно как и мотивов поступка подчиненной, связанного со спасением Ген-сока. Как будто у других игроков не было больных детей, — так вцепилась она в этого мужика, а в результате сделав хуже и себе, и ему. Но в конечном счете пострадал только он один, потому что сейчас Но-ыль переживала совсем другие ощущения, не имевшие ничего общего с физической болью.       Когда все закончилось, он ещё долго не мог оставить её в покое, растворяясь в очередных ощущениях единения с ней, не зная, когда сможет с ней все это повторить снова. Совсем обессилев от его хватки, Но-ыль лежала на постели, закрыв глаза и совсем не шевелясь. Она была настолько изнурена их затянувшейся любовной схваткой, что даже не сразу обратила внимания на поцелуй, которым одарил её Командующий, слегка касаясь губами её горячего виска, прежде чем ненадолго отпрянуть от неё.       Но-ыль знала, что пока в его крови бушует коктейль из ударной дозы дофамина с эндорфинами, сентиментальности ему этому мужчине не занимать. Он будет держаться тише воды и ниже травы, боясь сказать ей хоть одно грубое слово. Однако едва новый всплеск тестостерона даст о себе знать, он снова станет собой. С присущими ему нотками агрессии, готовым разнести все в хлам, человеком, если что-то выходило из-под контроля на играх. Поэтому находясь подле него, едва их плотские желания были утолены, Но-ыль предпочитала не давать слабину, не понаслышке знакомая с неуравновешенностью Офицера.       Конечно, она не собиралась прощать ему выходку с Ген-соком. И не простит её никогда. Но пока он вел себя относительно спокойно, не буяня как обычно, то она могла позволить себе ещё немного понежиться в его объятиях, довольствуясь этой связью вместо того, чтобы завести себе на постоянной основе друга или любовника. Чхве Сон-хо был для неё что-то вроде заменителя всех этих вместе взятых отношений, а по факту, коротая с ней ночи, он никогда не был для неё по-настоящему ни тем, ни другим, даже понятия не имея, хотела ли сама Но-ыль, чтобы их связывало между собой нечто большее, чем обычная плотская связь.       А раз саму её устраивало, то и он тоже не торопился что-то менять, довольствуясь тем, что было, но следя время от времени за её жизнью, и предлагая изредка свою помощь в ситуациях, если видел, что в одиночку она не справляется.       После такой крышесносящей интимной близости ему безумно хотелось курить, но так как сигареты остались в другом помещении, а вставать только ради одних ему было лень, то с этим занятием пришлось пока повременить и переключить свое внимание на другие вещи. К тому же не помешало бы сменить залитое виски постельное белье, на котором, кстати, было не так уже и приятно лежать. Эта интимная близость с Кан Но-ыль окончательно его доконала, выбив из него весь пыл. Успев первой прийти в себя, она слегка зашевелившись, когда обхватив её руками поперек живота, мужчина прижал её к себе, упираясь подбородком ей куда-то в макушку.       — Сэр, — еле слышно пролепетала стражница, слегка поворачивая к нему голову.       — Да? — спокойно произнес он, невольно прищуриваясь.       — По-моему, мне пора.       — Пора что, любовь моя? — не понял он, целуя её в висок.       — Я имею в виду вернуться к себе, — пояснила ему Одиннадцатая, признавая в глубине души, что наверное была не прочь сейчас даже заночевать с ним, потому что не хотелось возвращаться в свою каморку совсем голой, но и утомлять его своим присутствием ей тоже не хотелось.       Кто знает, может она успела ему надоесть, и он хотел бы немного от неё отдохнуть. Правда, судя по тому, как вел себя Офицер сейчас, на утомленного он не сильно поодил, втайне надеясь на ещё пару «раундов» с ней, пока не «заездит» её окончательно.       — А мне кажется, тебе и здесь неплохо, — отозвался он, трогая её за ладонь. — Рядом со мной, — и только он произнес эти слова, как под ними рухнула кровать, перекашиваясь на один бок. Успев поймать на лету свалившуюся на него Но-ыль, Сон-хо потянулся к краю мебели, заглядывая куда-то вниз.       Как выяснилось позже, передние ножки кровати оказались не просто сломаны, но ещё и вывернуты наизнанку, не выдержав их оголтелого занятия любовью, в то время как задние держались на добром слове, готовые вот-вот рухнуть, если что-то подобное снова повторится.       По правде сказать, он заметил, что с его кроватью было не то, когда он ещё гарцевал на ней со своей предыдущей пассией, — соблазненной им девушкой из ранга «кругов», получив от неё в свое время все, что было ему нужно, но жестко в итоге обломав эту красотку с должностью «квадрата». Но если с блондинкой они только начали раскурочивать эту кровать, гарцуя на ней вдвоем чуть ли не до самого рассвета, не в состоянии никак насладиться друг с другом, то с Но-ыль он похоже окончательно её доломал. В успел лично убедиться, возвращаясь на место и ловя на себе насмешливые взгляды своей подчиненной.        Ничего страшного, значит придется заменить эту кровать на более добротную. Свое она, похоже, отжила. К счастью, ни сегодня, так завтра они покинут остров, и вновь оказавшись у себя, он сможет наконец-то наладить хоть какое-то подобие сна, засыпая на нормальной кровати, а не этой неудобной койке, где было нереально разминуться вдвоем.       Уложив Но-ыль подле рядом и снова укрывая её тонкое одеялом, мужчина заглянул ей в лицо. Что пытался он рассмотреть в ней, для Одиннадцатой так и осталось загадкой, но когда он снова наклонился к ней, чтобы её поцеловать, никак не ожидая от него такой реакции, молодая женщина слегка напряглась.       Если после их бурного единения он надеялся с ней снова пообниматься, а потом заново заняться с ней любовью на раскуроченной вхлам кровати, чтобы доломать оставшиеся ножки, то это он зря. Сейчас в её голове было настолько тихо и пусто, что мозг казался вовсе неспособным на воспроизведение каких-либо мыслей. Все, о чем могла думать Но-ыль, восстанавливая дыхание, так это о посещении душа, куда позже собирался отправиться и сам Командующий, неохотно отрываясь от рассматривания её лица.       — О чем вы думаете? — невольно переспросила его подчиненная, испытывая легкую тревогу из-за его подозрительного поведения.       — Когда я тебя вижу, любовь моя, то всегда думаю только об одном, — честно признался Сон-хо, ища повод для оправдания собственной похоти, и едва стражница попыталась от него отвернуться, чтобы избежать его прикосновений, подхватив её за талию, он внезапно развернул её к себе, срывая с подчиненной одеяло.       — Что вы делаете? — с тревогой в голосе проронила Но-ыль, протягивая свои руки обратно к одеялу.       — Хочу хорошенько рассмотреть твое тело и запомнить его во всех подробностях, — насмешливо бросил он, затем пригвоздив свою подчиненную к постели, прошелся взглядом по её обнаженному телу, вбирая каждую его деталь.       В частности, акцентируя внимание на её груди, на которой начали проступать следы его поцелуев; плоском животе и деликатно выбритой зоне бикини. При виде её фигуры в глазах Офицера вновь загорелись огоньки неконтролируемой похоти, и, обнаружив, с каким вожделением начальство снова рассматривает её тело, Но-ыль еле слышно вздохнула, осознавая, что если она не примет сейчас мер, то их постельные забавы рискуют затянуться до утра.       — Послушайте, а может, хватит на сегодня? — протянула она, забирая у него одеяло.       — Хватит, что? — уточнил он, хватая её запястье и подтягивая молодую женщину к себе. — Я думал, ты будешь не против ещё раз разлечься со мной перед сном? — намекнул мужчина, и, не дождавшись от неё какого-либо ответа, жадно скользнул ладонями по её телу, обхватывая подчиненную за талию и с беззастенчивым видом подминая её по себя.       Возмущенная его наглостью, Но-ыль собиралась обрушить на него ворох очередных ругательств, когда стремясь как можно скорее остановить поток её скабрезностей, он коснулся губами её ключиц, чувствуя, как ноги подчиненной скрещиваются за спиной самой собой, а руки тянутся к его плечам. Вся эта идиллия была испорчена соответствующими звуками рации.       — Ну, кто там ещё… — недовольно пробурчал Офицер, неохотно отрываясь от своей любовницы и протягивая руку к прикроватному столику.       Общаться с кем-либо сейчас у него не было ни малейшего желания, но если первый звонок от Фронтмена он ещё мог благополучно проигнорировать, списывая все на забывчивость или невнимательность, то пропускать второй его звонок уже было нельзя. Кто его знает, что у него могло произойти?!       Возможно Хван нуждался в помощи и он должен был выслушать очередную его просьбу. Мало что хотел от него Ведущий. Небрежно отбросив от себя Но-ыль, будто между ними и не было ничего пару минут назад, нащупав на столе дребезжащую рацию и усевшись на постели, мужчина принял сигнал, держась с таким видом, будто делал для Ведущего невьебическое одолжение.       К счастью, или нет, но это оказался не он. Звонок поступил от одного из «Квадратов», который в такое время должен был находиться в своих покоях, либо проверять технику накануне отбоя. Интересно, что ему нужно от него в такой поздний час?       — Сэр, у меня для вас есть две новости: плохая… и тоже плохая, — пролепетал тот по рации, запинаясь от волнения, и судя по тому, как дрожал голос паренька из пункта управления, Сон-хо понял, что произошло действительно что-то из ряда вон выходящее, потому что подделать эмоцию страха было невозможно.       Впрочем, сам ответ «Квадрата» его нисколько не удивил. На протяжении всего этого дня он получал от подчиненных только такие новости и никаких других. Как будто у никогда не происходило ничего хорошего. И оттого он чувствовал себя временами настоящим помощником капитана, в чьи функции входило решать эти самые проблемы по мере их поступления: то разбирая на запчасти падающие от порывов ураганов мачты, то откачивая воду из полузатопленых кают, то вычерпать эту самую воду уже с палубы, то заделывая бреши в нижних отсеках с двигателями для обеспечения подачи тока на само судно, пока главный капитан в лице Фронтмена держал штурвал, борясь со штормовой волной и предпринимая все усилия, чтобы их корабль не пошел ко дну.       — Ладно, говори, что там у тебя? Я ко всему уже готов, мне не привыкать, — процедил Сон-хо, обрывая на полуслове монотонное блеяние подчиненного, словно тот пережил накануне какое-то потрясение, не в состоянии справиться с охватившим его испугом.       — Тот тип, которого вы якобы утопили, — наконец-то отозвался «Квадрат», продолжая заикаться, (он был в курсе его схватки с командиром Кимом от Восьмого), — на самом деле он не утонул…       — Вот как? И где же он? — слегка напрягшись, промолвил Офицер, покрепче впиваясь в трубку рации. — Выплыл из морской пены подобно русалке?!       — Да, и к тому же заново перевооружившись, он проник на объект.       — И чем, интересно, он вооружен?       — Не хочу вас расстраивать, сэр, но за плечами у него «игла», которой обычно сбивают вертолеты.       Едва сдержав эмоции, Командующий мысленно выматерился. Если перепуганный подчиненный ничего не выдумывает и этот тип действительно проник на игры, тогда дела его как помощника Фронтмена действительно плохи.       С таким оружием, если он столкнется в где-то коридорах с этим наемником, ему точно не выжить. Не то, чтобы он рисковал превратиться в решето, как при взаимодействии с обычным гранатометом. После применения «иглы» от него могло и мокрого места не остаться; просто распадется на атомы в момент попадания, а там поминай, как звали. Даже в колумбарий будет нечего положить, чтобы почтить его память.       Смутно прокрутив эту мысль в своей голове, Сон-хо даже выпал ненадолго из реальности, представляя в подробностях себе эту картину. Да, здесь было над чем подумать. Подчиненный не ошибся. Во всяком случае если он действительно собирался услышать от него хоть какие-то новости, то явно не такие, до сих пор почему-то отказываясь верить в их реальность. Вспомнив наконец, что этот «Квадрат» по-прежнему продолжает оставаться на линии, вместо того, чтобы отключить рацию, он набросился на него с очередным вопросом, вынуждая того раскрутить свою мысль до конца, раз уж начал:       — И что дальше? Вторая плохая новость… Что с ней не так?       Спохватившись, подчиненный ответил ему не сразу, словно собираясь с силами. Судя по всему то, что он планировал сообщить ему как начальству, должно было обрушиться на него как снег на голову посреди лета, и что-то приблизительно такое Офицер и испытывал, услышать от «Квадрата» следующее:       — Этот тип пробрался в ВИП-зал, перебил всех гостей, перестрелял весь персонал в комнате управления, из которых остался в живых только я один, и теперь он направляется к вам, ища какого-то детектива Хвана.