Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      В ВИП-зале царила своя обстановка. Сидя на коленях у «Тигра», Ми-на тщетно пыталась прочесть на расстоянии мысли Фронтмен, чей равнодушный вид говорил сам за себя. Как будто этому «холодному истукану» действительно было наплевать, что сделают с ней ВИП-гости. Либо он попросту изображал это равнодушие, а на деле ему было далеко не все равно, какая участь постигнет здесь его избранницу. Ходячий человек-загадка!       В любом случае его лицо было скрыто от неё под маской, и даже если бы он испытывал по этому поводу какое-то негодование, Ми-на все равно не смогла бы увидеть его эмоций, ощущая, с какой наглостью рука ВИП-гостя изучает её бедра, постепенно пробираясь наверх. Как будто сразу догадавшись, что под её платьем не было никакого нижнего белья, и теперь ему хотелось лично подтвердить эту теорию.       И только Ми-на успела подумать о том, что этот тип оставит её в покое и ей не придется проходить через все то, что проходили присутствующие здесь девушки, как быстро перекинув её через колени и задрав ей доверху юбку, «Тигр» тут же сунул в неё два пальца, удерживая девушку за бедра так, чтобы она не смогла их сомкнуть. И все это на глазах у Фронтмена!       Научившись за это время контролировать собственные эмоции, Ин-хо с пренебрежением наблюдал за тем, как один из ВИП-гостей насилует Ми-ну рукой, грубо входя в неё пальцами. Тщетно последняя подавала ему знаки, пытаясь заставить Хвана обратить на неё внимание и остановить обезумевшего гостя. Однако быстро осознав, что все её попытки так и остаются на уровне попыток, девушка вскоре опустила глаза, утыкаясь взглядом куда-то в пол.       Глядя на экран, где проходила финальная игра и транслировались кадры с участием Ки-хуна, Ин-хо просто ждал, когда этот тип закончит, чтобы сполна насладившись стонами сто девяносто шестой, уйти заново в пункт управления. Как будто самой Кан Ми-ны и надругательства над ней со стороны гостя не существовало для него на тот момент вообще. И в упор продолжая игнорировать молчаливые мольбы девушки вмешаться в процесс, Ин-хо опомнился, когда на экране появилась перекошенная от негодования физиономия Ки-хуна, тщетно пытавшегося привести в сознание пьяного Сан-ву.       — Не знаю, сэр, где вы подобрали эту девку, но мне она показалась узковатой… — отметил вслух «Тигр», обращаясь к нему. — Такое впечатление, будто её вообще никто не натягивал, — похабно протянул ВИП-гость, вынимая пальцы из тела всхлипывающей Ми-ны, вытирая влагу о край её бедра, но по-прежнему продолжая удерживать девушку с задранной юбкой на своих коленях.       — Вам виднее, — мрачно проронил Ин-хо, неохотно отвлекаясь от созерцания экрана, чтобы ответить на его реплику. — Вы в этом лучше разбираетесь.       После чего скользнув любопытным взглядом по немного успокоившейся Кан Ми-не, покинул свое место у стойки, становясь напротив «Тигра» и делая тому знак вернуть девушку ему. Не доверяя больше никому, и Фронтмену, в том числе, Ми-на вновь заартачилась, не даваясь ему в руки. Кое-как справившись с ней, Хван крепко ухватил её за запястье, и, не став ей больше ничего объяснять, приказал переместиться в другое место, лишая её общества назойливого ВИП-гостя.       Далекий от обсуждения персон игроков, как это делали остальные присутствующие в зале, Ин-хо смотрел на гостей так, что если бы его взгляд мог сжигать, все эти особы в золотых масках на пол-лица уже б давно превратились в груду пепла. И когда сдерживать накопившиеся эмоции стало совсем невмоготу, первым под раздачу попал именно «Тигр», не догадываясь тогда, какое наказание приготовил для него этот сумрачный человек, лишь для видимости относясь к этому сброду как к адекватным людям.       Наступил черед «взбодриться» не только игрокам, но и cамим ВИП-гостям. В противном случае финальная игра имела все шансы превратиться в цирк с полудохлыми пони. Уж ежели он умудрился сыграть в свое время с игроками, подначивая Ки-хуна к бунту, а позже заставляя его действовать по чужим правилам при помощи шантажа, то почему бы ему не поиграть ещё и с ВИПАМИ, устраивая «шоу» уже сугубо для них самих?! Его внутренние демоны, слишком долго сидевшие на цепи, вновь дали о себе знать, и собираясь снова выпустить их наружу, Ин-хо готовился сполна насладиться собственной игрой, продолжая ходить по лезвию.       Едва настал момент разлить спиртное гостям, он подозвал к себе одну из официанток, и что-то шепнув ей на ухо, тут же подтолкнул её к мужчинам, вновь возвращаясь к своей стойке. Воодушевленная приказом босса, молодая женщина сделала так, как её просили, разливая всем виски, кроме «Тигра». Не понимая, что происходит, и почему его обходит стороной весь обслуживающий персонал, молодой ВИП вновь напомнил о себе, протягивая стакан к ближайшей официантке. Но сосредоточив все внимание на других гостях, та продолжала игнорировать его просьбу, делая вид, будто его здесь не было от слова совсем.        — Вы так клянчите этот виски, что я наверное из уважения к остальным едва сдерживаюсь, чтобы не посадить вас на эту самую бутылку и  удовлетворить ваши извращенные желания, — фыркнул Ин-хо, общаясь с ним посредством своего роботизированного голоса из-под маски.       — Я прилетел посмотреть игру, а мне не наливают! — заскулил «Тигр», чувствуя себя обделенным вниманием. — Я уже полчаса сижу с пустым стаканом, таращусь в экран, а ни одному официанту нет до меня дела!       Эта жалоба стала для Хвана последней каплей. И не в состоянии больше терпеть нытье этого задрота, мужчина подошел к дивану, на котором восседал этот «Тигр», и крепко ухватив этого ВИП-гостя за шкирку, со словами: «По-моему, вам пора немного освежиться», потянул мужчину на себя, вынуждая его покинуть свое насиженное место.       — Ещё и вы издеваетесь надо мной… — поджав губы, захныкал «Тигр», пытаясь вырваться из мощной хватки Фронтмена. Последний был уверен, что этот тип сейчас точно повторит судьбу своего горе-отца.        Устав ждать, когда ВИП-гость сделает для всех одолжение и покинет этот зал самостоятельно, Ин-хо выхватил у него из рук стакан и вернул его на место.       — Давайте, я вам как-то помогу, сэр… Провожу вас по-английски до двери… — процедил он, отпуская руки и выталкивая этого «Тигра» куда-то в центр зала.       Шокированная Ми-на с ужасом наблюдала за происходящим, отказываясь верить, что Фронтмен проводил эту «воспитательную» работу с ВИП-гостем из-за неё. Машинально подавшись назад, «Джаред Лето» умудрился ухватиться мертвой хваткой в свой стол, словно показывая собственным жестом, что он был не готов так рано покидать эти игры.       Он все ещё надеялся услышать имя победителя и узнать результаты ставок, сделав выбор в пользу двести восемнадцатого игрока. Потому никак не ожидая встретить с его стороны отпор, изменив своей привычной сдержанности, Ин-хо с такой силой оттолкнул прочь этого «Тигра», что продолжая машинально хвататься за попадавшуюся ему по пути мебель, молодой мужчина упал на какой-то стол, опрокидывая его со всеми бутылками, и всем, что там находилось, прямо на пол.        Ми-на едва успела отскочить в сторону, дабы не запачкаться десертом, который гости так и не успели отведать, развлекаясь с девушками до вторжения Фронтмена. Для Хвана главным было проучить этого выскочку, а что подумают о нем остальные ВИПы, лишившись десерта по причине буйства коллеги, на это ему было наплевать. Он знал, как сильно раздражал их этот тип, потому никто из присутствующих не торопился его одергивать и хоть как-то заступаться за злополучного «Тигра», находясь в предвкушении очередного «шоу».        — А-ха-ха! Он как палка упал, не согнувшись даже! — хохотала как ненормальная «Пантера», едва вышвырнутый Хваном «Тигр» сбил с ног стоявшего неподалеку «Буйвола».       Сталкиваясь друг с другом, эти двое даже не пытались устоять на месте, почти одновременно приземляясь на пол под звук транслируемой на экране игры. Этого длинноволосого здесь никто не любил. Потому искренне желая, чтобы Фронтмен поставил молодого выскочку на место и по возможности даже немного его покалечил, остальные толстосумы жалели, что не могли сделать ставки на сцене противостояния этих двоих, выбирая сторону Ведущего.         — Пошел вон… — процедил Ин-хо, указывая на двери упавшему «Тигру». — Я не потерплю, чтобы приглашенные на финальные игры гости вели себя неподобающим образом, — добавил он, смеривая его презрительным взглядом из-под черной рельефной маски. — Одно дело, когда на остров прилетают люди, чтобы сделать ставки и получить удовольствие от игры… И совсем другое, когда забыв, где они находятся, в пылу страсти и угара гости начинают переходить черту. Потому, чтобы у нас с вами впредь не возникало подобных ситуаций, я хочу, чтобы вы переоделись, мистер Саймон, прямо сейчас отправились к своему вертолету и ВЫМЕТАЛИСЬ НАХРЕН С ОСТРОВА!       Внимательно выслушав его тираду, озвученную каким-то адским голосом через маску, «Тигр» скорчил скорбное лицо. Он понимал, что перешел сегодня все границы, но скорее всего этому Фронтмену просто надо было на ком-то отыграться. Спустить так сказать накопившийся пар. А он просто попал под раздачу, не ведая, что с ним настолько жестко разберутся.       — Меня впервые послал сам Ведущий! Я в шоке! — ужаснулся «Тигр», поднимая слетевшую во время падения с его лица золотую маску, и с опаской косясь на этого человека, вынесшего его из-за стола буквально одной рукой и закинувшего в центр зала. — Такое возможно только здесь. В других странах Распорядители игр ведут себя как-то поскромнее, боясь даже словно лишнее вякнуть в сторону гостей!        Тихо вздохнув, Ми-на потупила свой взор. На этого оскорбленного Фронтменом ВИП-гостя сейчас было жалко смотреть. И куда он полез со своим «уставом», пытаясь переть против такого упрямца как Ин-хо, презрев устои острова? «Тигру» проще было уйти отсюда по-хорошему, пока позволяли обстоятельства. А теперь он выглядел таким расстроенным, будто пара едких реплик Ведущего разрушила всю его жизнь.       — Я считаю, это неуважительно — так относиться к гостям, — критиковал его действия молодой ВИП, но Ин-хо даже не собирался его слушать, повторно указывая ему в сторону двери своей облаченной в кожаную перчатку рукой. — Тем более я никогда не забуду, как вы умудрились обмануть моего отца, подсунув ему вместо девственницы-кореянки нищую китаянку не первой свежести, предварительно накачав его самого сильнодействующими препаратами.       — И что самое интересное, ваш отец тогда даже не заметил подмены, — насмешливо бросил Хван, поддерживая диалог.       Он помнил, как на правах Ведущего был вынужден принять меры, чтобы избавить  свою землячку от притязаний зажравшегося хряка-американца. И выведя её тогда из зала потайными ходами, он передал «клиента» в руки прожженной мошенницы. Но уместно ли было упоминать об этом конкретно сейчас, когда гости ожидали совсем другого «шоу»?       — … не заметил, пока ему на это не указали ваши же сотрудники! По его просьбе! — возмущениям Саймон-младшего не было конца; молодой мужчина весь трясся от праведного гнева. — Мой отец не разбирается в азиатках. Они все для него на одно лицо. Но когда он узнал, что «модели» было уже под сорок, а не слегка за двадцать, как вы ему пообещали накануне, то он мне высказал тогда о вас и вашей стране все, что думает!       Ничуть не изменившись в лице, несмотря на то, что он и так был в маске, Ин-хо просто ждал, когда этот тип выскажется и спустит пар. Но чем больше он давал волю ВИП-гостю для проявления себя, тем больше мужчина начинал убеждаться, что этот диалог не закончится никогда и надо принимать меры. Конечно, он пообещал тогда обманутому его отцу наказать мошенницу, изображая бурную деятельность, а на деле ожидая, что все утрясется само собой.       Впрочем, неладное Саймон-старший заподозрил, когда уединился с ней в одном номере, где модель слабо реагировала на его вполне тривиальные реплики. Пока вовсе не выяснилось, что на английском китаянка знала только две фразы: «Все хорошо» и «Куда ты хочешь кончить, мой господин?». И это в тот самый момент, когда Ведущий пообещал ему выдать на ночь владевшую в совершенстве английским языком молодую кореянку.       На деле же ВИП-гость даже не догадывался, что желающих провести с ним ночь, кроме трансгендерного тайца, Ин-хо так тогда и не нашел. Но заранее представляя, как поведет себя гость, едва дело дойдет до раздевания тайской «модели», не став лишний раз рисковать своей репутацией, Хван отправил этого тайца с его «сюрпризами» в трусах другому, более охочего до мальчиков гостю, подсовывая американцу алчную до денег китаянку.       Шокированный тем, как с ним тогда поступили, Саймон-старший нажаловался Ильнаму, советуя уволить этого «нахала» Хвана, а взамен взять на должность Фронтмена более лояльного к ВИП-гостям человека. Но внимательно выслушав тогда претензии взбешенного американца, Ильнам лишь молча покивал в ответ головой, пообещав выполнить это требование, но деле оставил все как есть, не собираясь снимать никакого Хвана с должности.       Ему нравилось наблюдать за тем, как тот строил ВИП-гостей, абсолютно не считаясь с их чувствами, потому и не хотел избавляться от такого сотрудника. Но каждый раз прибывая на новые игры в Корее, несмотря на то, что на самом Ин-хо всегда была маска, а его голос практически всегда искажался специальными механизмами, каким-то шестым чувством Саймон-старший улавливал, что прежний Фронтмен никуда не делся и за мрачным образом данного человека всегда стоял один и тот же, дуривший его на каждом шагу, «хам» и «нахал» Хван Ин-хо. Причем возмущался из всех гостей только он один. Остальные ВИПЫ, обладавшие легкой склонностью к мазохизму, от грубого обхождения с ними со стороны этого Фронтмена были в восторге, не собираясь менять его на человека с мягким нравом.       — Вы, азиаты, мошенники! И все работаете в одной связке, поддерживая друг друга! — кричал как ненормальный «Тигр», захлебываясь собственной слюной.        — Закрой уже свой хавальник и проваливай отсюда! — осадил его Ин-хо, устав уже слушать скулеж этого жалкого щенка. У него просто не укладывалось в голове, как такие вообще до яйцеклетки добегали!       Кажется, он искреннее жалел, что не напоил тогда как следует его отца и не подложил под него, (или сверху) трансгендерного тайца. С лицом девочки, но нижней частью тела брутального самца. Ведь кто, как не мужчина, в конце концов, мог удовлетворить все пожелания и запросы второго такого же мужчины, абсолютно не смущаясь при этом его наготы. Но на что вряд бы пошла нормальная женщина, воспринимающая обнаженное мужское тело как что-то пугающее её, и то, к чему ей ещё было надо привыкнуть, особенно если дело касалось человека, которая она видела впервые в своей жизни.        Разговор с такими гостями у Ин-хо обычно был коротким. Ни статус, ни деньги оппонента в подобных случаях ничего не значили для него. Но поскольку время шло, а «Тигр» по-прежнему отказывался покидать зал, снова схватив его за шкирку, Хван поволок этого типа в сторону выхода, запретив ему переступать территорию данного помещения до окончания игр.       Чуть не споткнувшись на обратном пути о потерянные им тапочки, Ин-хо тут же приказал Кругам убрать с дороги чужую обувь, возвращаясь на место. Не хватало ещё, чтобы носил кому-то тапки в зубах, пытаясь угодить этому человеку! И пока эти двое выясняли между собой отношения, вспоминая обманутого пожилого американца, плеснув себе виски, ВИП-гость в маске «Быка» повернулся в это время к своему соседу, перекидываясь с ним ради разнообразия словцом:       — Я считаю, наш Ведущий все правильно сделал, выгнав отсюда этого долбоеба… Нехрен таким шастать по играм… Я бы на его месте не продержался и минуты. Урыл бы на месте такого зрителя. Поражаюсь выдержке этого спокойного и отрешенного на первый взгляд джентльмена…        — Что правда, то правда, — подтвердил его мысль «Лев», провожая равнодушным взглядом исчезнувшего где-то в запутанных коридорах Саймона-младшего.       Нигде не творилось такого беспредела как здесь. Чтобы Ведущий выгнал кого-то из ВИП-гостей прямо во время трансляции игры… Ильнам слишком многое позволял этому Хвану, а тот, пользуясь такими привилегиями, отыгрывался на них как мог, перенося часть игр с экрана прямо в зал, и тем самым предлагая гостям также принять в них самое что ни есть активное участие, а не просто наблюдать за происходящим, сидя на удобных местах. Да, их многое не устраивало в этом жестком человеке, но смещать его с должности Ведущего они не хотели, — такой благоговейный трепет внушала им личность Ин-хо.              Когда Хван вернулся обратно, ВИП-гость в маске «Орла» хотел было добавить к своей тираде что-то ещё, но услышав краем уха, что те снова говорят о нем, мужчина поспешил вмешаться в их диалог, на полуслове пресекая все разговоры:       — Извините за тон, но пока я — здесь Ведущий, то советую воздержаться от критики в адрес организованных мною игр и придержать свое драгоценное мнение о моей персоне при себе.       Вняв его речи, пожилой ВИП-гость приложился губами к стакану с бренди, и, списав негодование Фронтмена на его недавнюю потасовку с обнаглевшим «Тигром», мужчина не стал осуждать его за подобный тон, частично догадываясь, что им вообще надо было благодарить Провидение, что этот вечер не закончился для них настоящей бойней, которую этот категорически настроенный ко всему человек мог вполне им организовать, имея в своем распоряжении целую армию людей в розовом.       Ин-хо любил потроллить общественность, заранее предугадывая реакцию разношерстной публики на свои финты, оставаясь при этом абсолютно непоколебимым внутри устроенного им хаоса.       Но обман с китаянкой был не единственным поводом пожилого американца для ненависти в его адрес. В позапрошлый раз Ин-хо довольно жестко обошелся с этим ВИП-гостем, имея на то свои причины… Ну, как жестко? Этот мерзавец в золотой маске Тигра настолько отвратительно себя вел во время трансляции игр, что не выдержав устроенного им в зале «цирка», Ин-хо схватил его за шиворот, как сделал это сейчас с его сыном, и лично вытолкав мужчину в коридор, избил его позже на пару с Командующим, да так, что получив хорошую взбучку, этот ВИП-гость неделю потом провалялся в травматологическом отделении, у обоих прося прощение за свое несуразное поведение.       Помнится, Саймон-старший тогда очень расстроился, что с ним так жестко обошлись. А когда Ин-хо осведомился у американца о причине его отвратительного поведения, ВИП-гость ответил просто: «Мне было интересно узнать, как вы отреагируете на мою выходку», за что и получил по полной программе.       С той поры Ин-хо сделал для себя вывод, что сколько бы ВИП-персоны не корчили из себя пафосных властелинов мира и хозяев чужих судеб, а все же ему, как Ведущему, было необходимо время от времени их унижать и оскорблять, чтобы не расслабляли свои булки. Тем более у некоторых из них имелся сильный фетиш на унижения, а отдельные личности так вовсе являлись открытыми мазохистами, приезжавших на остров лишь с одной целью. Не просто посмотреть игры, но ещё и оказаться униженным физически и словесно самим Распорядителем и его помощником.       Ин-хо ещё помнил, как один американец любил на протяжении всей трансляции игр выслушивать от него в свой адрес самую отборную ругань. Потом психуя к концу их перепалки, Джек покидал зал, наведываясь по пути в пункт управления, получал там звездюлей уже от Командующего, потом побродив так  по остальным этажам, неизменно возвращался в зал за «добавкой» к «любимому» Ведущему. Потому к этим ВИП-гостям у Ин-хо уже давно не было никакого уважения.       Он лишь делал вид, будто мнение этих людей что-то да значило для него, а на деле все они были для него пустым местом.        Саймон-старший же был сплошным ходячим недоразумением. Попросту говоря, больным на всю голову человеком. И теперь, когда этого типа таки упрятали в психушку, где ему и было место с самого момента рождения, Ин-хо было даже жаль, что они утратили возможность лицезреть выкрутасы этого «клоуна» в ВИП-зале как ранее, терпя тот треш, который он творил по причине своей вседозволенности, позволяя в то же время работникам отрываться уже на нем самом.       На самом деле здесь столько всего происходило, что самому Хвану было в пору увольняться и садиться за написание автобиографического очерка на тему «Как я был Распорядителем смертельных Игр… и выжил», который мог бы все сто процентов стать мировым бестселлером. В это сложно было поверить, но ВИП-гости как раз и являлись самыми главными «клоунами» всего этого балагана, «отжигая» порой по прибытию на остров такое, что самим игрокам, равно как и местному персоналу было далеко до этих людей как до Марса на карачках…       Но что добивало Ин-хо в такие моменты больше всего, так это вопросы самих ВИП-гостей к нему: «Почему вы все время такой грустный, господин Ведущий? Почему никогда не улыбаетесь?», хотя на нем и была маска.       Действительно, почему он должен был улыбаться, когда потеряв всякий моральный облик, некоторые гости, глядя на девушек-игроков, начинали открыто заниматься самоудовлетворением в его же присутствии, вываливая свое «хозяйство» прямо перед ним. Если те несчастные «отростки», которые ВИПЫ демонстрировали друг другу, воображая себя великими «мачомэнами», абсолютно при этом не стесняясь присутствия женщин, вообще можно было назвать данным словом. Предыдущее поколение гостей было как-то более сдержанным в проявлении своих фантазий и не таким развязным как нынешняя молодежь, потерявшая всякую меру в демонстрации того, что ранее гости показывали только в личных покоях,  оставаясь с моделями наедине.       Упавший на колени в коридоре перед Треугольниками «Тигр», в одном халате, без нижнего белья под низом и совершенно босой, глухо выматерился в ответ, и остановив свой взгляд на одном из этих людей в розовых комбинезонах, подмигнул в сторону ушедшего прочь Фронтмена, пытаясь привстать с пола:       — Он всегда у вас такой включенный?       Да, подтвердил один из стражей, утвердительно кивая в ответ. И как-то странно шмыгнув после этого своим носом, словно только сейчас открыв для себя в Хване новую грань его характера, мужчина подался прочь, наугад ковыляя по запутанным коридорам босыми ногами. Фронтмен так желал избавиться от его общества, что даже не дал ему времени обуться. Ну, ничего! Сегодня он переночует на острове, а завтра улетит отсюда навсегда, забрав свою долю из бизнеса. Пусть организаторы ищут нового спонсора. С него хватит!       А ведь этот Фронтмен всегда казался ему скромнейшим из всех тех персон, с которым ему когда-либо приходилось иметь дело. Жаль, что все так обернулось. Ведь судя по отзывам персонала, Хван всегда строгий, не показывая своей истинной натуры перед ВИП-гостями. Но сегодняшний день расставил все по своим местам. Саймон-младший не учел только одного: что именно его фигура станет тем самым «спусковым крючком», поспособствовавшей раскрытию подлинного характера Фронтмена.       Вернувшись в зал после погашения конфликта, Ин-хо скользнул внимательным взглядом по остальным гостям, будто заранее подмечая для себя среди них очередную «жертву».       Как только «Тигр» покинул их общество, пусть и не совсем по своей воле, в помещении ненадолго воцарилась тишина, и, не зная, чего ещё можно было ожидать от такого строгого Распорядителя игр, остальные ВИП-гости воздержались от комментариев в его адрес. Потому что пребывая в неважном настроении после окончания инцидента, тот мог запросто выкинуть отсюда кого-нибудь ещё, ничуть не жалея о своем поступке.       Так что едва дошла очередь до подачи гостям блюда в виде подгоревшего шашлыка, (Круги снова «постарались», не успев вовремя убрать телятину с огня), разбирая предложенные им официантами порции, ВИПы старались особо не кривить свои рожи, «любуясь» подгоревшей корочкой на мясе. Все-таки как бы их не нервировал подобный расклад, пробуя шашлык, они старались как можно корректнее высказываться в его адрес, чтобы поменьше нервировать Фронтмена. Глядя на них, Ин-хо искренне жалел, что не устроил для этих толстосумов ужин в газовой камере, потому что угодить таким жлобам было нереально.       Останавливая свой взгляд на ВИП-госте с маской «Орла», мужчина поинтересовался его мнением относительно качества приготовленного «кругами» шашлыка. Рассматривая со всех сторон доставшийся ему шампур с самым пригоревшими кусочками мяса, напоминавших больше угольки, ВИП просто подковырнул один из них своей вилкой, ненавязчиво отвечая:       — Мясо запеклось вроде нормально, но на вкус оно показалось немного суховатым.       — То есть вам не понравилось только это, — съязвил Ин-хо, прожигая его насквозь своим хмурым взглядом из-под маски и ставя свою ногу на стол так, чтобы подошва его начищенного ботинка оказалась расположенной как раз напротив тарелки ВИП-гостя, где лежал шашлык.         — Я уже боюсь говорить, сэр, что мне что-то не понравилось, — виновато улыбнулся старик, не желая повторить судьбу предыдущего гостя, после чего покосившись с опаской на обувь Фронтмена, мужчина судорожно сглотнул, застывая перед ним с серебряной вилкой в руках.       — Правильно-правильно, — поддержал его мысль Ин-хо, тут же убирая прочь свою ногу.       — Вы ещё не облили нас шампанским, сэр, и не подожгли наши одежды как в прошлый раз, — захихикала «Пантера», даже не став прикасаться вилкой к своей порции пригоревшей телятины, — но мы постараемся сегодня похвалить… Хотя бы шашлык… — презрительно скривилась она, переводя свой взгляд на тарелку.       — Ещё не вечер, — намекнул ей Ин-хо, снисходя до язвительного комплимента столь бесстрашной даме. — Мне спешить некуда. Вам, Дженнифер, по-моему, тоже. Тем более игра ещё не закончилась, — кивнул он в сторону экрана.       Принимаясь за трапезу, которая ничего, кроме отвращения, у них не вызывала, гости больше не рисковали вступать с ним в спор. И долго обдумывая брошенную «Пантерой» фразу о шашлыке, однако не найдя в её смысле двойного дна, Хван решил оставить этих людей в покое, обращая пламенный взор на Кан Ми-ну.       Возможно, эти люди действительно неплохо разбирались в кулинарии, но не пошло ли получение этих знаний в ущерб их жизненному опыту?! В своих золотых масках, с бокалами в руках, они все тайно трепетали перед ним, а эта Дженнифер и вовсе его хотела… Он это чувствовал, глядя на то, с каким упоением эта женщина облизывала свою вилку, выводя на ней языком различные узоры, и не переставая при этом кидать в его сторону наполненные страстью взгляды.       Эти люди по-прежнему думают, что он один из них? Какая глупость! Возможно, они и рады были бы его наказать, но не могли этого сделать. Потому что сам он был их «руками» и «глазами». Тем, кто предугадывал все их желания, но мог спокойно стать их личным кошмаром, если только они соизволят его разозлить. Особенно этот выскочка Саймон-младший с голосом слизняка…       Думает, что раз он является ВИП-персоной, то может диктовать ему свои условия? Как бы не так! А его самого взяли и выгнали посреди игры! И никто из присутствующих ни слова не сказал в защиту непутевого коллеги. Никто не возразил и не заступился за него, продолжая как ни в чем не бывало распивать напитки и наблюдать за игрой. А все потому, что у него, как у Фронтмена, имелся доступ к их самым потаенным и извращенным желаниям. И им, в отличие от него, было что терять. Потому данное свойство делало его гораздо опаснее этих влиятельных, алчных, но все же уязвимых людей.       — Ваши хачапури, господин Ведущий, настолько «мякусенькие», что звенят о тарелку как хрусталь, — протянула с издевкой Дженнифер, тут же хватая кусок коржа и для видимости постучав им о край своего бокала, демонстрируя присутствующим свой украшенный мелкими камешками маникюр. — Таким блюдом при желании, можно даже расколотить чью-то машину, — спустя время добавила она, после чего отломив от выпечки самую мягкую его часть, тут же отправила себе её в рот, настолько сексуально прихватывая его губами, что у сидевшего напротив неё «Буйвола» приподнялся халат в «интересном» месте.       Вот только этот её откровенный жест был адресован вовсе не ему, а Фронтмену, которому в данный момент до этой женщины не было никакого дела.       Пробуя выпечку напоказ, «Пантера» словно намекала Хвану, что была не против с ним где-нибудь уединиться и проделать что-то подобное уже с его нижним бельем. Если бы он сам этого захотел. Но Хван по-прежнему продолжал её игнорировать, не сразу обратив на неё свое внимание даже после высадки ВИП-гостей на остров.       Этим можно было объяснить и его поступок, когда он забыл подать ей руку во время встречи, хотя обязан был это сделать согласно этикету. «Пантера» чувствовала исходящий от него внутренний огонь, к которому ей нетерпелось прикоснуться. Этот мужчина определенно имел секреты, которые она хотела бы раскрыть, чтобы получше понять его непростую натуру. Хван притягивал её и пугал одновременно, и она ничего не могла с этим поделать, поймав себя на мысли, что на протяжении всего вечера смотрит только на него одного, наплевав на сами игры и других мужчин в зале.       «Расхваливая» на все лады кулинарные способности шеф-повара, на котором сам Ин-хо очевидно решил сегодня сэкономить, перевозбужденная женщина с такой силой надкусила кусок поданного ей официантом пирога, что услышав во рту какой-то треск, она мгновенно сомкнула челюсть, лишь чудом не лишившись при этом своих передних зубов. Застыв за столом подобно каменному изваянию с этим злополучным пирогом в руках, Дженнифер выплюнула на тарелку какую-то штуковину в виде миниатюрного драгоценного камня, с недоумением косясь на свою диковинную находку.       — Дорогая, не делай из еды культа, — насмешливо бросил ей «Бык», ненадолго отрываясь от шашлыка и отодвигая в сторону свое блюдо с точно таким же пирогом, чтобы не повторить её «подвига». — Это тебе не те «огурчики», что ты привыкла кусать зачастую. Здесь надо действовать осторожней.       Поддержавший его в этом вопрос «Буйвол» громко заржал, почти заканчивая со своим шашлыком.       — Заткнитесь оба! Особенно ты! — прикрикнула на них «Пантера», с трудом шевеля челюстью и едва касаясь пальцами собственного рта. — Из-за этого чертового пирога я чуть не лишилась переднего зуба! — Женщина в гневе ударила свободной рукой по тарелке, вызывая новый взрыв смеха у соседей, отыскавших в столь пикантном происшествии очередное для себя развлечение. — Или это был ваш долгожданный сюрприз для меня, господин Ведущий?! — саркастически бросила она, поворачиваясь к нему.       Понятия не имея, что именно стало причиной её буйного поведения, Ин-хо перевел взгляд с её страдальческого лица на тот камень, который каким-то образом попался ей в пироге, и, сопоставив про себя кое-какие факты, невольно сжал челюсть, только сейчас осознав, какой казус он допустил, вовремя не проконтролировав ситуацию. Ведь в этом фальшивом драгоценном камне была спрятана его подсказка для Ки-хуна по поводу финальной игры.       Он помнил, как лично выводил на этом клочке бумаги надпись «№4: Закусывать» в надежде, что четыреста пятьдесят шестой поймет её смысл без дополнительных объяснений, сделав правильный выбор во время жеребьевки.       Он мог бы добавить туда больше подробностей, но места на бумажке уже не оставалось. Тем более он и так порядочно сэкономил на ней пространство, едва уместив там это слово с цифрой, позже сворачивая бумажку вчетверо, засовывая её в этот камень и отдавая приказ одному из своих приближенных «квадратов» сунуть эту штуку в нужную выпечку накануне финального ужина среди игроков. А дальше тот должен был проследить за тем, чтобы его подсказка попала в руки именно Ки-хуну.       А то, что сам Ки-хун мог тоже сломать о него зуб или того хуже, случайно проглотить камень, так и не дожив до финальной игры, Ин-хо как будто не волновало, — так сильно хотел он видеть победителем именно этого игрока. Но возможно сам «квадрат» что-то напутал, либо «круги» засунули подсказку не в тот пирог, что попав дивным образом в блюда для ВИП-гостей, этот камень достался именно «Пантере», а Ки-хуну пришлось действовать по наитию, выбирая необходимую цифру из того, что осталось после того, как остальные цифры были давно разобраны другими игроками.       Все свои сомнения Ин-хо пришлось разумеется оставить при себе, ничем не выдавая своей причастности к свершившемуся инциденту. И посчитав, что этот «розыгрыш» был направлен конкретно против неё, «Пантера» разозлилась на него по-настоящему, в который раз сталкиваясь с его холодностью и показным равнодушием. Но пробуя после этого на вкус все остальные блюда, она больше не набрасывалась на них с таким же энтузиазмом как прежде, испытывая те ещё мучения во время зубной боли.       Рискнувший тоже попробовать этот пирог, «Буйвол» нашел его вкус отвратительным. Точнее он  напомнил ему почему-то лаваш, приправленный оливковым маслом, вином, отравой для тараканов и всем подряд. Странным было лишь то, что этого почему-то не замечали остальные ВИП-гости, продолжая по-прежнему давиться шашлыком.       Заметив на лице мужчины недовольство, Ин-хо посчитал за нужное подлить немного масла в огонь, предлагая ему попробовать блюдо, которое и в самом деле походило на лаваш с начинкой из авокадо, сыра и помидора, но приправленного при этом острым соусом. Правда, стоило «Буйволу» бросить один небрежный взгляд на тарелку, как гость пришел к мысли, что сам бы он не рискнул даже завернуть этот лаваш в газетку для Ильнама, позже пробуя предложенное блюдо с таким видом, будто его пытали этой едой, не иначе.       Сочетание этих случайных продуктов в лаваше напоминало ему какую-то безвкусицу. Какое-то варево из серии: что было в холодильнике, то и кинули на сковородку, прожаривая все это добро на медленном огне, а позже заворачивая его в тесто. Но в этом наверное и была вся суть корейской кухни. По крайней мере, такой, какой видел её лично Фронтмен.       У «Буйвола» просто не укладывалось в голове, как такому изысканному и разбирающегося в закусках гостю, каким он всегда считал самого себя, соизволили вообще предложить подобное блюдо. Негодованию шокированного ВИП-гостя не было границ, но заявлять об этом вслух он разумеется не спешил. Слишком высоким был риск, что не на шутку осерчав, Ведущий мог также указать ему на дверь, швыряя вдогонку одним из этих блюд так называемой корейской кухни, но подозрительно похожей в исполнении местных кулинаров на дешевую пародию из меню быстрого питания.       — А вам как наша кухня, сэр? — осведомился Ин-хо у «Орла», который нажимая сегодня больше на выпивку, практически не притронулся ни к одному из вышеперечисленных блюд.       А это могло означать только одно: либо мужчина был не голоден, либо игнорировал эту кухню намеренно, стараясь не повторить ошибки тех, кто уже успел попробовать предложенные блюда. Особенно сильное впечатление произвел на него опыт «Пантеры». Самому ему на старости лет как-то не очень хотелось лишиться тех зубов, что у него ещё оставались. Но раз Ведущий задал ему вопрос, интересуясь его личным отношением к корейской кухне, то он должен был, в конце концов, ему что-то ответить, дабы не вызвать у того чувство неприязни к своей персоне.       — Очень много афродизиаков, сэр, — похвалил стряпню «кругов» «Орел», ссылаясь на переизбыток в блюде соуса чили. — У меня кажись даже язык встал…       Воспользовавшись моментом суматохи, Ми-на резко выступила из тени, бросаясь куда-то в сторону, но тут же была кем-то схвачена на полпути, ощущая себя не самым лучшим образом. Как дурное предзнаменование перед ней появился Хван Ин-хо, вновь оставляя ВИП-гостей предоставленными самим себе. Ми-на могла лишь догадываться об истинном выражении лица этого мужчины под маской, который забыв вскоре о существовании людей, которых он должен был сегодня «развлекать» и хоть как-то поддерживать их интерес к транслируемой на экране игре, почему-то сосредоточил все свое внимание под конец вечера на ней одной.        — Ты куда? — подхватив её под локоть, Ин-хо остановил девушку, никак не ожидая, что она захочет так скоро покинуть это место, не получив на то его личного разрешения. Не в состоянии с ним больше бороться, Ми-на застыла на полпути, устало взирая на его маску.       — Как же они все мне надоели… — глухо проронил он, кивая в сторону ВИП-гостей, и убедившись, что те больше не нуждались в его персональном внимании, непринужденно общаясь между собой, в частности, обсуждая найденный «Пантерой» в лаваше драгоценный камень, однако понятия не имея, как тот мог там вообще оказаться, повернувшись к своей спутнице, Ин-хо добавил: — Пойдем, я соскучился по тебе.       И прежде чем Ми-на успела сообразить, что конкретно имел в виду этот невозможный мужчина, обращаясь с ней неестественно ласковым образом, обхватив девушку за талию и прижав её к себе, он потащил её куда-то за собой, покидая помещение зала в надежде на более пикантную развязку этого вечера.