Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

…Он великолепен в своем разнообразии:

сочетая в себе грацию пантеры — 

манящую и соблазняющую грань,

которая без особых усилий приносит ему все,

чего он только пожелает.

Повадки воина самурая — когда надо защитить свою честь

Мнимую доброту — обволакивающей уютом каждого,

кто удостоился быть с ним рядом.

Сексуальность и дерзость — его оружие,

которыми он ловко маневрирует,

когда рядом находится объект обожания

или жертва его обаяния (с)

      Помотав головой в каком-то полубессознательном состоянии, Но-ыль разлепила глаза, обнаруживая себя сидящей боком на чьем-то кожаном кресле. Её ноги и руки были туго перевязаны стяжками словно у пойманного дикого зверя, а на самой ней был лишь минимум одежды. Стащив с неё комбинезон и все остальное под ним, Офицер оставил её в одних лишь стрингах, облачая подчиненную в одну из своих рубашек, чтобы прикрыть её наготу.       Перед тем, как вытащить её из кабинета Ведущего, где она брыкалась как ненормальная, раскидывая после его ухода охранников как шахматные фигурки, и не давая им таким образом приблизиться к себе, кто-то додумался позаимствовать у хирурга шприц с мощной дозой успокоительного внутри, и, ощутив спустя время как под кожу её закрепленного с обеих сторон стражами тела входит игла, Но-ыль быстро отрубилась, повисая на руках предприимчивых коллегах.       Снотворное подействовало на неё как надо, и, перетянув на всякий случай её конечности стяжками, охранники потащили молодую женщину в кабинет к боссу, небрежно швыряя её на пустовавшее кресло и устраивая её голову на одном из подлокотников так, чтобы она не свалилась на пол.       Отнести Но-ыль прямо в спальню к Командующему они так и не решились. Во-первых, такого приказа они от него не получали, а во-вторых, им элементарно не хватило наглости переступить порог его личных покоев, подозревая, у Офицера возможно были свои планы на эту непослушную стерву, пока неведомые им. И прежде чем развлечься с той в своей спальне, он хотел поговорить с Одиннадцатой в неформальной обстановке, до последнего не теряя надежды склонить её на свою сторону. Потому оставив снайпершу там, куда они и уложили её изначально, ничуть не переживая о том, удобно ли ей было там лежать, Треугольники ушли по своим делам, надеясь, что к тому моменту, когда их босс вернется обратно, снотворное перестанет действовать на Но-ыль и та быстро придет в себя.        Пошевелившись, словно сбрасывая с себя последние остатки охватившего её оцепенения, молодая женщина попыталась занять более удобное положение в кресле, стараясь не обращать внимания на дававшую о себе знать боль в отдельных участках тела по причине его длительной неподвижности.       После снотворного в её голове до сих пор гулял туман, мешая собраться с мыслями. А от одного осознания, что переодевая её во все эти вещи, Офицер снова касался её полуобнаженного тела, снайперше становилось не по себе.       Выпрямив ноги, Но-ыль бросила беглый взгляд на свои бедра, однако не обнаружив там никаких синяков, равно как не испытывая никакого дискомфорта внизу живота, она быстро пришла к выводу, что он её не трогал, воздержавшись почему-то от удовлетворения с ней своих плотских желаний, пока она находилась в отключке. Но должна ли она была оставаться ему после этого благодарной, Но-ыль сомневалась, тщетно пытаясь высвободить кисти своих рук из плена стяжек.       Да, стринги Офицер на ней оставил. Зато отсутствовал лифчик. И чувствуя себя сейчас особенно уязвимой, находясь в одном лишь нижнем белье и чужой рубашке с почти привычным парфюмом, Но-ыль переживала не самые лучшие времена, не понимая, когда и где умудрилась допустить осечку, так глупо попавшись в капкан.       Интересно, о чем думал этот мужчина, переодевая её, и касаясь все это время её, ставшего более послушным, тела? Наверняка это были не самые приличные по содержанию мысли, иначе вряд ли он стал бы отдавать приказ тащить её к нему в покои, избавляя её потом лично от всех этих вещей.       Хотела бы она знать, что он задумал, и зачем вдруг понадобилась ему, когда каких-то пару часов он был не против видеть её мертвой, обозначая своим клинком самые уязвимые участки на её хрупком теле?! Хотел ли просто поглумиться над ней, стирая в пыль её гордость и самомнение, либо в его списке присутствовали и другие «сюрпризы»? Ничего этого Но-ыль разумеется знать не могла, но и особых иллюзий относительно мнимой доброты этого человека она тоже не строила, заранее предчувствуя бурю.       Сдавливающие конечности стяжки мешали её свободе действий, и, не зная, чем развлечь себя в отсутствии мстительного босса, снайперша предалась пустым размышлениям, вспоминая, в частности, свои собственные слова, брошенные ею когда-то Ген-соку накануне затеянного ими побега с острова.       «Если на нас нападут повторно, я всех их перестреляю, можешь не сомневаться, — пообещала она ему, сопровождая мужчину по коридорам после того, как операционная с трупами осталась далеко позади.       И все ещё не веря, что нечто подобное происходило с ним самим, человеком, который остался в живых лишь благодаря вмешательству извне, Ген-сок поделился с ней собственным мнением, скептически восприняв её план избавления от начальства, которое давно упало им на хвост.          «Ты считаешь себя настолько невзъебенно крутой, что готова в одиночку перебить целую банду вооруженной охраны во главе с твоим чокнутым Командующим?» — мужчина слабо себе представлял, как собиралась она это сделать, в условиях, где их в любой момент могли раскрыть и убить.       «Почему сразу моим?» — возмутилась Но-ыль, отказывая понимать, куда он клонит.       «А чей он? Ну, точно не мой» — отрицательно кивал Ген-сок, торопливо устремляясь за ней.       «Только не говори, что ты ревнуешь меня к нему. Я этого не вынесу»       «А как я могу ревновать тебя к нему, если я его даже не видел» — продолжал стоять на своем Ген-сок, не привыкший, в целом выяснять отношения с женщинами, но с надменной снайпершей по-другому было нельзя.       «Ген-сок, если ты хочешь сохранить свою нервную систему в порядке, то советую тебе вообще с ним никогда не знакомиться, — заявила она ему тогда предостерегающим тоном, подходя с ним к сектору, где располагались комнаты, отведенные для отдыха охраны. — А ещё лучше — обходи его десятой дорогой. Как бабу с пустым ведром или черного паршивого кота, коим он и по сути и является, почти не вылезая из своего комбинезона черной расцветки»       Промолчав в ответ на её тираду, Ген-сок продолжил свой путь, и понятия не имея, почему Но-ыль каждый раз становилась такой взвинченной, едва речь заходила о её боссе, старался больше не донимать её своими вопросами, концентрируясь на себе и собственной дочери, ради которой все и затевалось. Просто в какой-то момент ему надоело осознавать, что о нем все время пекутся, не давая возможности постоять за себя. Отсюда и возникновение легкой неприязни. В конце концов, он не был инвалидом, чтобы с ним все время панькались. Но все же мужчина был ранее, и его рана выглядела серьёзной. Потому мечтавшая как можно скорее поставить точку в данном деле, Но-ыль старалась с ним больше не спорить, заранее представляя его рядом с дочерью. Живым и невредимым.       Ход мыслей снайперши был нарушен щелчком замка в двери. Кто-то выходил из ванной комнаты, аккуратно прикрывая за собой створку. Слегка вздрогнув, Но-ыль моментально напряглась, смыкая вместе ноги и вжимаясь в кресло.       Остановившись напротив неё, мужчина смерил её торжествующим взглядом. Приняв душ и приведя себя в порядок, Офицер выглядел куда свежее, чем обычно. К счастью, он был полностью переодет, не имея привычки подолгу расхаживать в одном полотенце на голое тело. Но вместо комбинезона на нем был теперь темный костюм с брюками, подпоясанного розовым поясом, с такой же расцветки розовым галстуком на черной рубашке под стать цветной гамме его рабочей униформы. Последнюю он закинул в стирку, словно показывая, что больше не планировал покидать свой кабинет, в чем лично для себя Но-ыль не видела ничего хорошего.       Растрепанная после душа челка придавала его облику бесшабашный вид, и, продолжая бросать на него украдкой недоумевающие взгляды, Но-ыль увидела сверкнувший в его глазах зловещий огонек, не предвещавший ей ничего хорошего. Переступая порог комнаты, Офицер держался так, будто выиграл в лотерею миллиард вон. Когда проходя мимо неё, он вдруг потянулся к ней рукой, словно взаправду собирался потрепать её за голову. Заранее уловив этот жест с его стороны, Но-ыль инстинктивно увернулась, тем самым показывая к нему свое истинное отношение.       Ничуть не оскорбившись отвергнутой ею ласки, мужчина направился в спальню и, прихватив оттуда какой-то пуфик, вскоре вернулся обратно, небрежно швыряя его рядом с креслом, на котором сидела сейчас подчиненная, поправляя его ногой и присаживаясь сверху. Сгонять Но-ыль с кресла он почему-то не стал, оставляя все как есть, когда мог спокойно пересадить её на прихваченный пуфик, а сам занять более привычное место. Чуть не соскользнув на пол, пока он двигал вот так мебель, Но-ыль успокоилась, когда Офицер оставил её наконец в покое, перестав докучать ей всеми этими перестановками, все время склоняясь к её шее так, что она могла чувствовать его дыхание.       — Дикая волчица поймана, осталось схватить придурковатого волка, и охоту можно объявлять закрытой, — самодовольно бросил он после затянувшегося молчания с явным намеком на Ген-сока. — Теперь, когда вы оба в моих руках, мне надо будет хорошенько подумать о том, что с вами сделать… То ли сразу убить, то ли отдать на потеху ребятам.       Отвернувшись от него, чтобы не видеть торжествующей физиономии этого человека, Но-ыль испытывала теперь к этому человеку только ненависть и ничего больше.       — А может мне разобрать вас на органы? Как считаешь? — озарила его новая мысль. — Хотя нет, плохая идея, — отрицательно кивнул он, поджимая губы. — Звучит слишком буднично, а мне хочется, чтобы вы пострадали подольше, глядя при этом друг другу в глаза. — Сон-хо довольно усмехнулся, наливая себе виски и вновь возвращая бутылку в исходное положение. — Я лучше вас обескровлю… — ядовито добавил мужчина, поворачиваясь к ней и устраивая свою ладонь на спинке кресла. — И сожгу ваши никчемные тела. Лично. Так будет намного лучше. Нынче донорская кровь вновь возросла в цене. А у тебя кажется вообще первая группа, — самая универсальная. Стало быть, мне таки придется вас обескровить. Тут уж ничего не поделаешь. Хотя кто знает, возможно я передумаю в последний момент, и оставлю частицу твоей крови себе на память.        Рассказывая ей обо всех этих ужасах, он прямо ловил кайф от понимания, как ловко удалось ему обвести вокруг пальца собственную подчиненную, иначе вряд ли бы она здесь оказалась. И пребывая вне себя от гнева из-за его жутких планов, которые не факт, что он вообще мог воплотить в реальность, Но-ыль испытывала странное напряжение, не зная, чего ещё могла ожидать от этого человека, живущего по принципу «сто раз подумаю, отрежу — неведомо когда». Но раз все дошло до того, что он открыто заговорил о своем решении «обескровить» их с Ген-соком, а не пустить на органы, как говорилось изначально, значит дело их серьёзное и они действительно «попали». Значит он от них не оступится, пока не доведет начатое до конца.       Похоже, она плохо знала этого человека, уверенная, что он будет долго играть с ней в поддавки, но не сложилось. Да если ему надо было чего-то добиться, он мог перерыть всю землю, чтобы докопаться до истины. А она этого как-то не учла, открыто бросая ему вызов. Да, он знал, что она его обманывала. Просто прикидывался до поры до времени дурачком, постепенно заманивая её в ловушку. А когда капкан захлопнулся, то снова стал самим собой, наглядно показывая, что разоблачение подчиненной не составило для него особого труда. Ей больше нечего было рассчитывать на собственную находчивость. У неё никогда не получится его обойти. И сцена их схватки в кабинете Фронтмена должна была послужить ей хорошим уроком.       — Зачем вы подсели ко мне? — огрызнулась Но-ыль, когда придвинувшись к ней, мужчина попытался вновь коснуться её виска, перебирая пальцами её взлохмаченные волосы.       — Хочу составить тебе компанию, — заговорщическим тоном проронил тот, открыто любуясь её беспомощным видом.       Происходящее несказанно его забавляло. А осознание того, что гордая Одиннадцатая ничего не могла ему сделать, пока пребывала в таком состоянии, окончательно развязывало руки. Вся сжавшись под влиянием пронизывающего взгляда мужчины, снайперша молча терпела его едва ощутимые прикосновения, зная, что рано или поздно ему это надоест и он снова вернется к выпивке.       Но значило ли это, что он собирался оставить её сегодня в покое насовсем? Она точно не знала. Но если бы Офицер и вел себя чуть поскромнее, это вовсе не значило, что он готов был оставаться таким до конца вечера. Скорее всего готовил для неё «сюрприз», оттягивая время с его презентацией, которая должна была подсластить ему победу, доставшуюся таким непростым путем.        Когда он оставался с ней наедине, то всегда снимал свою маску и перчатки, действуя как человек, которому нечего было скрывать от своей подчиненной, но требовавшего взамен чего-то похожего и от неё самой. Его вид как будто говорил: «Смотри, Но-ыль, я максимально открыт перед тобой. У меня нет от тебя секретов. Так откройся же и ты мне! Или в твоей биографии есть что-то такое, чего я не должен знать? Тебе вправду есть что скрывать от меня?»       Но привыкшая жить закрытой ракушкой, отдавая предпочтению полузатворническому образу жизни, избавляться от своей скрытности Но-ыль не торопилась. Она не знала, насколько искренен был этот человек, намекая на собственную открытость. И опасаясь, как бы подобный ход не оказался в итоге ловушкой, все свои секреты, включая информацию о слабых своих сторонах, стражница предпочитала держать при себе, ничем с ним не делясь. Но кое-что о ней он все же знал, уже тогда пытаясь открыто ею манипулировать. Теперь же она строго следила за тем, чтобы ему не стало известно все остальное, пусть и скрывать ей от него особо было нечего.         — Ты ещё не поняла, Но-ыль… Мы бежим с тобой в одной упряжке, — заявил Сон-хо, постукивая пальцами по стакану с виски. — Снесут меня, будешь снесена и ты. Упаду я, ты — упадешь следом за мной. Пойми, тебя здесь терпят только из-за меня. Не более и не менее. Поэтому пока я здесь, с тобой ещё будут считаться. Но не станет меня, ты тоже пойдешь ко дну.       После чего схватив со стола стакан, он тут же пригубил спиртное, не спуская с неё глаз. Вблизи бледная и непокорная подчиненная казалась ему ещё привлекательнее, чем обычно. Как же не походила она сейчас на себя прежнюю, когда целилась в него ранее из МП-5, угрожая «стереть» из его головы все данные о ней и Ген-соке.       А он в это время тянул время как мог, придумывая на ходу, чем ещё можно было её отвлечь, чтобы воспользовавшись моментом рассеянности подчиненной, выбить из её руки пушку, а потом обезвредить уже и её саму. Но даже если бы ему и не удалось отыскать в архиве бумажную версию досье Ген-сока, он все равно бы что-то придумал, пуская стражницу по ложному следу.       Наврал бы ей с три короба, заявляя о том, что существует ещё и "хоум-видео" с их участием, которое тоже не помешало бы удалить для порядка, правда, находится оно уже в его кабинете. И Но-ыль пошла бы за ним туда как миленькая, готовая снизойти до чего угодно, лишь бы он уничтожил все улики их постыдного уединения друг с другом, даже не догадываясь о том, что все это было обманом. И никакого «хоум-видео» с их постельными сценами не существовало и в помине. Почему? Потому что у него не было привычки что-либо снимать, чтобы потом пересматривать это бесчисленное количество раз и тем самым портить себе первоначальное впечатление о картине. Это во-первых. А во-вторых, во всей организации не хватит столько места на серверах, чтобы хранить там такое количество отснятого порноматериала. И только с одним их участием! А сколько происходило всего, только за пределами его кабинета!       Фронтмен боролся за каждый килобайт свободного места на серверах, где хранились записи с камер. Потому что тратиться на закупку дополнительного оборудования организаторы не спешили, привыкнув экономить на самых необходимых вещах. Что же касалось самого Офицера, то если бы ему и захотелось посмотреть что-нибудь этакое, с эротическим уклоном, он всегда знал, где это можно было найти. Сноб наподобие него никогда не станет смотреть снятое на тапок домашнее порево, и уж тем более получать от его просмотра какие-то эмоции. Но самой Но-ыль знать об этом было вовсе необязательно. Так считал он сам, придерживаясь во всем остальном с ней политики открытости.       Внимательно выслушав его тираду, стражница по-прежнему продолжала хранить молчание. Она была в курсе ситуации, давно заметив, что большинство коллег разговаривают с ней сквозь зубы. Из-за её крутого нрава. А так как голова молодой женщины всегда была забита другими заботами, включая поиски дочери, то она редко когда обращала внимание на подобные изменения.       И привыкшая к такому отношению практически на любом рабочем месте, редко когда вписываясь в коллектив, Но-ыль не заметила, что успела стать персоной нон-грата даже здесь. Для всех своих коллег. Но не для него. Сложного по сути человека, у которого имелись серьёзные проблемы с выражением собственных чувств, основанных на нездоровых привязанностях. Когда именно он должен был ненавидеть её больше всех, докладывая обо всех её проделках Фронтмену. А на деле продолжая закрывать на все глаза. И на её тяжелый характер, в том числе.        Пользуясь тем, что её запястья были перемотаны стяжками по его же инициативе, вернув стакан на место и придвинувшись к ней поближе, Офицер приобнял её слегка за бок, в который раз нарушая её личные границы. Тщетно Но-ыль ворочалась в кресле, пытаясь избежать его прикосновений.       Ранее возможно она не и стала бы этому противиться, но после того, как он поделился с ней подробностями собственной мести, расписывая в красках, что собирался сделать с ней самой и Ген-соком, его прикосновения были ей просто отвратительны, продолжая тем не менее вызывать легкий трепет. Словно в какой-то момент исчез тот Сон-хо, которого она так хорошо знала, и его место занял похожий на него внешне бандит, каким по сути он и являлся, только сейчас очевидно проявив свое нутро. Нутро жестокого, алчного и расчетливого человека, готового пойти на все ради собственных целей. И переступит, если понадобиться не только через Фронтмена, то и через Хозяев игр.       И если Хван, заступая на должность Ведущего, жалел о том, что так и не сумел сберечь в свое время жену, включая ребенка, а Джун-хо — тяжело переживая предательство брата, то Командующий офицер в лице Чхве Сон-хо жалел только об одном. Что так и не убил после развода собственную жену, почему-то оставив её в живых. Когда у него было немало возможностей зарезать эту женщину раз сто, и столько же раз её придушить в процессе затянувшейся судебной тяжбы, связанной с разделом имущества.       Вот так двое по сути незнакомых людей, вступая в брак по расчету, и никогда ничего не испытывая по отношению друг к другу, становятся после развода настоящими врагами. Потому понятия не имея, что стало со всем этим добром после его побега на юг, мужчина был уверен, что его «любимая анаконда» захапала все имущество себе, пустив его прежде самого по миру с торбами, пока он не прибился к данной организации. И будучи по своей натуре не менее алчной, чем он сам, женщина повторно вышла замуж, отхватив себе очередного «терпилу».       Беря себе в жены данную особу, которая шла вкупе с хорошей должностью при военной службе, где он вращался в то время, Сон-хо знал, что сам он был тоже не подарок, но супруга, как выяснилось позже, по части алчности и жесткости превзошла даже его самого. Впрочем, сколько он помнил свою жену, та всегда обходилась ему дорого. И беря всю инициативу в собственные руки, его «любимая анаконда» всегда делила семейный бюджет так, что на подарки любовницам ему уже ничего не оставалось. А потому её самой должно было хватать ему с головой, так считала она, контролируя все расходы мужа.       Так они и жили, пока его терпение не лопнуло окончательно. Подобно тому как две кобры, доминируя за власть, были не в состоянии ужиться на одной территории, постоянно жаля друг друга и сгоняя в иную местность того, кто был послабее, похожая обстановка царила и в его браке, где супруга таки одержала над ним верх, вышвыривая прочь его вещи после побега. Но-ыль же была полной противоположностью этой «подколодной», со своим строптивым, но где-то отходчивым характером.       Офицер видел, как она дрожит, когда он касается её, и преследуя цель вызвать своими прикосновениями у неё целый спектр эмоций, он неожиданно заскользил своей ладонью вдоль её талии, забираясь пальцами под рубашку, трогая её живот и постепенно поднимаясь к груди. Ноздри мужчины сузились, а в темных глазах горел безумный блеск.       Оцепенев, Но-ыль чувствовала на себе все прикосновения его бесстыдных пальцев. И впервые пожалев о том, что на ней не было бюстгальтера, прикрыв глаза, она больше не боролась с мужчиной, позволяя ему делать то, что он хотел, раз это его забавляло.       Его ласки были ловкими и осторожными. И внимательно следя за выражением лица Одиннадцатой, он словно отмечал про себя, как далеко позволит ему зайти подчиненная, исследуя её грудь уже с большей настойчивостью и сжимая чувствительную кожу пальцами так, что на глазах молодой женщины выступали слезы. В следующий момент он сжал её с такой силой, что не в состоянии подавить охватившее её легкое возбуждение, Но-ыль вскрикнула, взволнованная этой сценой.       Пристально наблюдая за тем, как кусает она свои губы, хмуря пылающее от смущения лицо, мужчина невольно усмехнулся. Что ж, эта чувственная и сладострастная сучка всегда остро реагировала на его ласки, лишь для вида прикидываясь ледяной королевой. Так что этот раз не стал исключением.       Испытывая страстное желание сорвать с Но-ыль рубашку, а потом стащить с неё стринги, чтобы она сидела перед ним полностью обнаженная, но со связанными руками и ногами, Офицер едва пересилил себя, быстро переключая свое внимание на темный экран, где должна была транслироваться игра. Потому оставив свою подчиненную ненадолго в покое, мужчина поискал взглядом пульт, тут же включая монитор. В частности, в поле зрения этих двоих попала сцена, где двое ВИП-гостей развлекались с его бывшей любовницей, «разливая» её между собой.       Никогда не видевшая порно в режиме реального времени, Но-ыль опустила глаза, пуще прежнего заливаясь краской. Её психика к такому была не готова. Но самому Офицеру похоже на все было плевать. И пристально следя за меняющимся выражением лица своей подчиненной, которая не могла попросить его выключить эту мерзость, он испытывал тайное ликование, вновь устраивая свою ладонь на её плече и заново к ней прижимаясь, а на деле даже не глядя на экран.       Разнузданные сцены в ВИП-зале не интересовали его от слова совсем. Все внимание мужчины было приковано только к одной особе. Сидевшей сейчас подле него в одних лишь стрингах и его рубашке. Трепещущей, раскрасневшейся от смущения, но не спешившей сдаваться, как сильно бы не ломали сейчас её психику, с особой изощренностью воздействуя сразу на все органы её чувств. Вот за чем он был готов следить часами как Командующий, напрочь игнорируя на экране «порнуху».        — Вина не предлагаю, прости, — откупорив какую-то небольшую бутылку, он плеснул ей во второй стакан крем-ликер, напоминавшего чем-то по консистенции плавленый белый шоколад, смешанный с водкой. — Как видишь, Фронтмену сейчас не до нас: он развлекается в зале вместе с ВИП-гостями, поэтому мы можем позволить себе немного расслабиться, наслаждаясь обществом друг друга, — приглаживая свою челку, спокойно молвил Офицер, пододвигая гостье стакан, а себе — наливая виски. — Я не намерен пить сегодня в одиночестве. Ты должна будешь составить мне компанию.       Доливая спиртное в стакан, он слегка расплескал его по столу, после чего подхватив со стойки пару салфеток, смахнул ими капли, ту же сминая их и выбрасывая прочь. Пребывая в какой-то прострации из-за воздействовавшего на её мозг «порно», Но-ыль никак не отреагировала на его жест. Тем более её руки были связаны и при всем своем желании она никак не могла поднять этот стакан со стола так, как если бы её конечности действительно были свободны. Но словно нарочно ничего этого не замечая, Офицер продолжал ломать комедию, умея нагнетать обстановку без всяких криков и открытых угроз.         — Я хочу пожелать, чтобы в этот вечер исполнились твои самые сокровенные эротические желания, — томно произнес он на фоне кадра сидевшей на коленях у «Тигра» Кан Ми-ны, поднимая стакан и пряча от гостьи свой потемневший взгляд.       — Я не пью, — сухо отозвалась Но-ыль, словно показывая, что не станет принимать из его рук ни еду, ни питье, потому что давно не доверяет ему и боится быть им отравленной.       — Совсем? Или только со мной?! — уточнил Офицер, выпивая спиртное и наливая себе ещё, но поскольку молодая женщина, опустив голову, продолжала молчать, никак не реагируя на его вопросы, не зная, что бы сделать такого ещё, чтобы разговорить подчиненную, он потянулся чистой вилкой к нетронутой порции еды. — Ну, может, тогда поешь? Я готов с тобой поделиться…       — Я не голодна, сэр, — вежливо отказалась Но-ыль, даже не глядя в его сторону.       — Что, даже чайку со мной не всандалишь? — насмешливо уточнил он, подтягивая к себе тару с различными блюдами взамен тех, что забрала у него когда-то подчиненная для себя и сбежавшего игрока.       Сон-хо не хотелось воевать с ней повторно, но иногда обстоятельства складывались таким образом, что эта женщина не оставляла ему выбора. Глядя куда-то перед собой, но избегая при этом смотреть на экран, Но-ыль продолжала молчать. Потому так и не дождавшись от неё никакой реакции на свои слова, мужчина бросил взгляд на расположенные перед ними блюда, словно прикидывая в уме, с чего сподручнее ему было начать.       В этот раз меню также состояло из морепродуктов. Среди которых особенно выделялся запеченный с грибами миниатюрный осьминог, фаршированные крабы, улитки в масле, закрытые устрицы, и где там, между всей этой снедью выглядывало блюдо, состоявшее сплошь из глубоководных рыб, украшенных сверху морской капустой.       Забыв на мгновение о существовании Но-ыль, вооруженный вилкой, а не палочками, Офицер долго смотрел на запеченного осьминога, не зная, с какой стороны к нему вообще подойти, чтобы его попробовать, не говоря уже о тушеных кальмарах и консервированном морском коньке. Перед таким разнообразием продуктов пасовала даже его находчивость и безграничная фантазия. Но пахли эти блюда изумительно. В частности, не давал ему покоя лежавший в центре стола запеченный морской черт.       Так, метаясь между желанием наколоть на вилку кусочек кальмара и закусить его морским коньком, Офицер был уверен, что если с чего ему и надо было начинать сегодняшний ужин, задавая тон их романтическим посиделкам, то точно не с морского конька. Но-ыль же было все равно на блюда. Она не собиралась разделять с ним эту трапезу, пусть и сидела сейчас ровно на его месте. Как королева. Пусть и со связанными руками.       Подхватив со стола тарелку с улитками, мужчина сначала их слегка понюхал, после чего зачерпнув горсть улиток вилкой, тут же отправил их себе в рот вместе с панцирем, пережевывая все это добро с таким страдальческим выражением лица, будто он ел стекло.       Наблюдая за ним с едва скрытой ухмылкой, Но-ыль отказывалась комментировать действия босса, впервые в жизни сталкиваясь со столь отчаянным человеком. Нет, она все понимала: улитки — блюдо деликатное, но есть их вместе ракушками было необязательно. В чем очень скоро убедился и сам Офицер, поранив язык острым краем панциря одной из них, после чего повторно потянувшись за стаканом, запил это блюдо виски, больше не рискуя его попробовать.       Едва с улитками было покончено, мужчина пододвинул к себе блюдо с морским чертом, тут же хватаясь за нож. Невольно вздрогнув от охвативших её воспоминаний, где этим самым ножом он пытался в свое время зарезать её саму, Но-ыль приготовилась к самому худшему повороту в своей судьбе. Но вместо того, чтобы разделать глубоководную рыбу и угостить ею свою подчиненную, полюбовавшись какое-то время морским чертом, Офицер открыл ему пасть и пересчитал его зубы, с энтузиазмом пробуя пальцами их остроту.       Позже отставив в сторону это блюдо, он пододвинул к себе тарелку с морским коньком, накалывая его на вилку и пробуя на вкус. Но сделал это так неаккуратно, что отвалившись от вилки, кусок морского конька упал прямо на пол, пачкая маслом паркет. Негромко выругавшись, мужчина снова потянулся за салфеткой, сминая её и опускаясь вниз, чтобы вытереть это пятно, а по сути только больше размазывая по полу масло.       Пока он так возился под столом, пытаясь лично уничтожить последствия своих «дырявых» рук, Но-ыль подумала о том, что было бы неплохо чем-то треснуть его тяжелым по затылку, позже покидая помещение при помощи его маски. Но пока она созрела для воплощения столь рисковой затеи, все ближе и ближе подтягивая свои сведенные вместе руки к стоявшей поблизости бутылке виски, которой как раз и собиралась приложить босса по голове, вытерев с пола масло, Офицер снова вернулся на место, принимая исходное положение за столом.       Уловив это его движение, Но-ыль мгновенно отпрянула назад, искренне надеясь, что он ничего не заметил. И судя по его спокойному поведению, это действительно было так. Потому что не сделав ей никакого замечания и продолжая дальше вести себя нарочито спокойно, мужчина как ни в чем не бывало приступил к трапезе, повторно накалывая на вилку второго морского конька, только стараясь действовать в этот раз аккуратнее. Когда же дело дошло до устриц, бросив короткий взгляд на Но-ыль, Офицер пододвинул к себе это блюдо, выхватывая оттуда морепродукт и разламывая его руками.       — На самом деле это упущение официанта, — кивнул он, — потому что ВИП-персонам, насколько я знаю, данное блюдо в таком виде не подают. Я, конечно, не мастер открывать устрицы руками, потому что не так часто их ем в отличие от наших «дорогих» гостей, но ради тебя, девочка моя, я готов пойти на подобный шаг…       Продолжая разговаривать с Одиннадцатой, он снова приложил усилия, сдвигая вместе ладони до тех пор, пока между ними не треснула ракушка. После чего вынув её содержимое вилкой, он тут же поднес его ко рту недоумевавшей подчиненной.       — Она хотя бы варилась? — поинтересовалась Но-ыль, с подозрением косясь на протянутую ей устрицу. Стражница отказывалась принимать еду из рук босса, видя в этом жесте что-то интимное, на что она никак не могла решиться, как бы хорошо они не знали друг друга.       — Думаю, нет, — коротко ответил Сон-хо, застывая напротив неё с вытянутой вилкой. — По крайней мере, когда я пробовал свою, она показалась мне сырой.       — Тогда я не буду её пробовать, — поморщилась Но-ыль, демонстративно отворачиваясь от него и показывая всем своим видом, чтобы он даже не пытался ей сейчас угодить, вскрывая для неё устрицы руками. — Я не ем живую еду.       Ничуть не обидевшись на подобный выпад, мужчина сам отведал это блюдо, пробуя устрицу прямо у неё на глазах.       — К живым устрицам я тоже не приучен, — отметил он спустя время, с деловым видом доедая этот морепродукт, — но эта оказалась, на редкость, отличной. Ты многое потеряла, так и не попробовав её.       В этот момент на экран вновь попал кадр с его бывшей любовницей, которую отымев самым последним, ВИП-гость с маской «Тигра» на лице посматривал к себе на стол, подыскивая, чего ещё можно было такого засунуть в эту девушку, устав довольствоваться обыденными вещами. Когда догадавшись о том, что конкретно они собирались сделать с этой блондинкой, поймав сильную эмоции с данного кадра, Офицер чуть не подавился устрицей, машинально поднося ко рту ладонь.       Проглоченный им экзотический морепродукт едва не стал у него поперек горла. И пару раз ударив себе в грудь кулаком, чтобы протолкнуть эту еду подальше, свободной рукой мужчина потянулся к столу, лихорадочно ища брошенный там пульт.       — Мы и в самом деле будем смотреть, как в неё засовывают фрукты?! — негодовал он, бросая исподлобья свой растерянный взгляд на экран, и едва найденный пульт оказался наконец в его руках, он тут же нажал на кнопку, отключая монитор насовсем и возвращаясь к своему прежнему занятию.       Перебранке с подчиненной и неудачной попытке разделить с ней сегодняшний ужин. Увиденное его возмутило. Даже он не позволял себе вытворять такого с бывшей пассией, расставшись с ней по-хорошему, но чем видимо активно пользовались ВИП-гости, не зная ни в чем отказа.       После того как смолк экран со всего рода льющимися оттуда непристойными словами, в помещении снова стало тихо. И продолжая ощущать этот резкий контраст на каком-то недосягаемом для её восприятия уровне, Но-ыль испытала теперь что-то вроде благодарности боссу, отключившего «порнуху» на самом неприятном для неё моменте, с самого начала не проявив никакого интереса к происходящему в ВИП-зале. Но что не осталось без внимания самой Но-ыль, чья психика после увиденного была окончательно убита вхлам.       А потом её начала пугать даже эта тишина, придававшая атмосферу некой интимности окружающей их обстановки, когда звучавший до этого фоновый шум её, наоборот, разрушал, создавая видимость присутствия посторонних. Так что оставшись теперь с Командующим наедине, она была напугана по-настоящему, прекрасно осознавая, что её пребывание с этим мужчиной в данном месте взаправду походило на свидание, которое могло закончиться для неё не самым лучшим образом. Теперь он мог всецело сосредоточиться только на ней одной, «наказывая» её за непослушание при помощи своих ещё более неадекватных поступков, ни на что не отвлекаясь.       — Че сухоротишь, сидишь? — не выдержав, отозвался наконец Офицер, бросая украдкой взгляд на её безэмоциональное лицо. — Давай, хоть промочи со мной горло. Пусть просто поплещется во рту, потом выплюнешь все обратно.       Ничуть не изменившись, он продолжал издеваться над её нежеланием составить ему компанию и пригубить предложенное им спиртное. И угадывая в его нарочитой отстраненности нечто мстительное, Но-ыль продолжала оставаться непреклонной, делая все возможное, чтобы не попасть в очередную ловушку.       Ей едва хватало сил сохранять перед ним самообладание и не так бурно реагировать на его неоднозначные замечания. В то время как сам он видел с её стороны только холодность и неприступность. В виде стен, которые не мог нарушить, чтобы вновь сделать её чувствительной и эмоциональной. Как во время драки в кабинете Фронтмена. Пригубив виски и возвращая наполовину пустой стакан на место, мужчина вновь окинул свою притихшую подчиненную неоднозначным взглядом, пытаясь задеть её за живое.       — Послушай, а не расскажешь мне, почему ты сегодня такая ахуевшая? — неожиданно поинтересовался он, надеясь уловить в её лице хоть какой-то намек на эмоции. — Что случилось? И откуда в тебе столько цинизма, а? — Сон-хо держался до последнего, искренне веря, что виски поможет ему проконтролировать ситуацию и осадить подчиненную, но чем дольше он находился в обществе этой непреклонной гордячки, чье кислое выражение говорило само за себя, тем больше он начинал сомневаться, что у него вообще получиться пробить брешь в этих стенах, которые она выстроила вокруг себя, намеренно от него дистанцируясь.       — На самом деле у меня все нормально, сэр, — кратко пояснила ему Но-ыль, даже не оборачиваясь в его сторону. — Просто вы видите меня такой.       Пожав плечами, мужчина шумно выдохнул в ответ, чувствуя, что с виски ему пора завязывать, пока он окончательно не наломал дров. Заранее устанавливая свои правила игры, едва Но-ыль попалась ему в руки, он не знал, что она будет опираться до последнего, защищая своего Ген-сока, но ввязываясь тогда с ней в драку, он даже подозревал, что не знал свою подчиненную НАСТОЛЬКО. И словно прочитав все эти мысли, написанные у него на лице, поджав губы, Но-ыль глухо проронила:       — Нам нужно это прекратить.       — Прекратить что? — встрепенулся Сон-хо, делая вид, будто не понимал, о чем шла речь.       — Вернее вам нужно прекратить, — уточнила Но-ыль, опуская глаза.       — Тебе нравится то, что делает твой Ген-сок, а мне нравится то, что делаешь ты, — выдал вслух Офицер, лишь в последний момент осознав, насколько пошло прозвучали в этом помещении брошенные им сдуру слова. Хотя изначально он закладывал в них совсем другой смысл.       Отвлекшись от своих мыслей, эти двое вдруг одновременно посмотрели друг на друга, не отворачивая взгляды: Но-ыль в ужасе, Офицер — удивленно и нанося себе мысленно пощечину. Как Ин-хо во время игры в «пхъенги». Потому что сказанное им сейчас прозвучала так, будто это была единственная причина, которая удерживала их троих между собой. С Ген-соком наравне. Затянувшееся молчание было прервано шипением его рации. Смутно догадываясь, что это мог вызывать его к себе Фронтмен, Сон-хо потянулся за рацией, громко ругаясь при этом:        — Вот прямо невтерпеж! Нельзя было подождать, когда я поем? Надо обязательно сейчас позвонить…       Он не хотел с ним разговаривать, глядя на рацию в своей руке как на ядовитую гадюку. Это наверное был единственный в его жизни раз, когда он на полном серьёзе был готов отказаться от выполнения приказа свыше, игнорируя звонок и тем самым нарушая дисциплину.       — Почему вы не отвечаете? — переспросила Но-ыль, недоумевая с его поведения. — А вдруг это Ведущий?       Казалось она перестала узнавать этого человека, который каких-то пару дней вряд ли бы решился на подобный поступок, заранее просчитывая последствия. Сегодня же Чхве Сон-хо вел себя так, словно тоже «заразившись» от неё непослушанием, выражал его уже по отношению к своему начальству.         — Я не хочу с ним говорить, — отрезал мужчина, оставляя звонок Хвана без ответа. Тогда он ещё не догадывался, что его отказ подчиниться приказу Фронтмена и прийти в ВИП-зал буквально спасет ему жизнь.       — Но почему? — удивилась стражница, отказываясь понимать, почему он так себя ведет, избегая диалога с Распорядителем игр, когда ранее за ним такого не водилось.       — Просто не хочу и все! — рявкнул Офицер, выключая рацию и отбрасывая её в сторону. — Не в этот раз…       После чего вновь сев за стол и долив себе виски, мужчина приготовился произнести новый тост, когда поставив ноги на пол, Но-ыль сделала движение, будто собиралась покинуть помещение, передвигаясь в сторону выхода вприпрыжку. Метнувшись к ней, Офицер подхватил ее за связанные запястья и резко притянул её к себе.       — Но-ыль, девочка моя, по-моему, я тебя никуда не отпускал, — выдохнул он ей в лицо, впиваясь безумным взглядом в её глаза, затем грубо оттолкнув стражницу от себя, подхватил со стола нож для вскрытия устриц.       — Почему вы ведете себя как ублюдок?! — прорезался голос Но-ыль, пристально наблюдавшей за тем, как покинув свое место, он медленно приближается к ней с этим ножом, обходя стол и останавливаясь прямо напротив неё. — Чего вы хотите от меня? — добавила она, останавливая свой взгляд на пряжку его розового ремня и машинально опуская свой взгляд пониже.       Стоило ей вспомнить, что вытворял он с ней до этого почти каждую ночь, у молодой женщины все заболело все между ног. Но-ыль отчетливо знала: этот мудак был способен на все, не различая граней между реальностью и собственными фантазиями. Значит в этот раз он тоже вряд ли отступится, мечтая заполучить её всю, без остатка.       — Не будь такой букой и я не причиню тебе зла, — еле слышно проронил он, укладывая свою свободную ладонь ей на плечо и оголяя его.       Откидываясь резко назад, Но-ыль ударила сведенными вместе руками по его запястью, сбрасывая с себя его ладонь. После чего подтянув ноги, она приготовилась его пнуть, чтобы отшвырнуть от себя этого человека, когда вцепившись пальцами в её запястья, мужчина потянул их на себя, просовывая между ними лезвие и тут же разрезая стяжки. Лишь чудом не вскрыв при этом вены ни ей, ни себе.       Размышляла о том, как ей снова спастись, Но-ыль попыталась ударить его кулаком, но затекшие руки совершенно не слушались её. Падая назад, она едва успела зацепиться ими за подлокотники кресла, больно ударяясь спиной о его края. Пользуясь моментом замешательства подчиненной, Офицер отбросил в сторону свой нож, после чего опустив правую руку ей на грудь, он вдруг с такой силой сжал ткань её рубашки в кулаке, что когда Но-ыль подалась назад, уходя от его хватки, мужчина потянул её на себя, тут же разрывая верхние пуговицы и оголяя ей грудь. Представший его взору вид подействовал на Офицера подобно красной тряпке на быка.       Подспудное желание обладать этой женщиной до такой степени переполняло его, что не желая больше оттягивать с моментом воплощения своих шальных фантазий, он потянулся к своей рубашке, непозволительно долго возясь с непослушным галстуком.       Потирая свои затекшие запястья, к которым начала возвращаться былая чувствительность, Но-ыль немного воспрянула духом. И следя за тем, как её босс возится со своей рубашкой, отбрасывая в сторону галстук, она придвинулась поближе к столу, судорожно прикрывая свободной рукой свою грудь. Нащупав позади себя стакан с недопитым виски, снайперша сжала его своими пальцами, и едва объект ее ненависти вновь оказался напротив неё, почувствовав на своей шее горячие мужские губы, Но-ыль выбросила вперед свою руку, выплескивая остатки спиртного в лицо Офицеру.       Непроизвольно зажмуриваясь, мужчина быстро растерял былую резвость, тут же поднося к своему лицу ладони и усиленно протирая глаза от спиртного. Сейчас у него был такой вид, будто он повторно вышел из-под душа, забыв попросту стереть воду с лица. Никак не ожидавшая, что он так быстро воспрянет духом, Но-ыль заново вжалась в кресло, перехватывая наполненный ненавистью взгляд Офицера. Совершая поступок, на который ранее она бы вряд ли решилась, молодая женщина не сразу поняла, что произошло. И заметив, как резко изменилось выражение красивого лица этого мудака, смотревшего на неё теперь как на самого злостного своего врага, она осознала, что нажила себе новых проблем, так и не разобравшись с предыдущими.       Кое-как отжав свою челку, мужчина пригладил её слегка пальцами, не сводя взгляда с подчиненной, и со словами: «Теперь ты точно попала, мерзавка…», он вдруг подхватил со стола рацию, кого-то вызывая к себе.       Судорожно сглатывая, Но-ыль готовилась отразить очередную атаку, только действуя в этот раз уже освобожденными руками. Ибо знала, что на помощь ей никто не придет. Стало быть и выбираться отсюда ей придется самостоятельно. Но когда поговорив с кем-то по рации и заново её отключая, Офицер снова сделал шаг в сторону подчиненной, Но-ыль обнаружила, что у неё совсем не осталось сил для продолжения борьбы. Ощутив на своей шее знакомое дыхание, молодая женщина зажмурилась в ожидании очередного его поцелуя. Но устроив вместо этого свои руки по обе стороны от неё, мужчина наклонился к её виску так, будто собирался поделиться с ней своей самой сокровенной тайной.       — Я знаю, что ты любишь меня, — насмешливо прошептал он, едва касаясь губами её волос, — но пока не порвешь со своим Ген-соком, ты мне не нужна.       После чего резко отпрянув от неё, будто между ними не было сейчас этой сцены, Офицер повернулся в сторону двери, где тотчас появился ещё один его подчиненный. Номер Восемь, угробивший накануне его яхту, а теперь повторно вламывающийся в его покои, параллельно стаскивая с лица маску с изображением треугольника.

***

      Увидев распластанную на кресле начальства полуобнаженную Одиннадцатую, и слегка расхристанного босса, который обычно всегда был застегнут на все пуговицы, парень так и застыл посреди комнаты, не решаясь двинуться дальше. Сминая в руках маску, Восьмой покосился на безмолвного Командующего.       — Садись, че ты… — кивнул ему тот, усаживаясь на пуфик подле Но-ыль.       — Да мне к своим надо, сэр, — заметно нервничая, отрезал кудрявый, ещё не догадываясь, во что ввязывался, никак не ожидая наткнуться здесь на подобную картину.       — Успеешь, — отрезал Офицер, окидывая его наполненного неприязнью взглядом. — Сядь, с людьми посиди, — устало добавил он, намекая на себя самого и полуобнаженную подчиненную, тут же протягивая руку за бутылкой, где ещё оставалось виски. Как Но-ыль не смахнула её на пол в процессе борьбы, оставалось лишь догадываться.       От нечего делать Восьмому пришлось покориться. А так как никакой другой мебели, на которую можно было бы сесть, он так нигде и не увидел, а сам босс не поставил ему ещё одной табуретки, парню пришлось устроиться прямо на полу, присаживаясь за стол в позе лотоса. В другое время Командующий вышвырнул бы его отсюда, объясняя свой поступок тем, что такие как он, включая убитого Шестнадцатого, «ещё не доросли до того, чтобы делить стол с уважаемыми людьми».       Головой кудрявый понимал, что взбалмошному боссу сейчас лучше не перечить, но смутно догадываясь, что здесь произошла не самая приятная сцена, кидая взгляды на Кан Но-ыль, он тщетно пытался узнать, с какой целью его вызвали сюда, и что от него вообще хотели. Не став ждать, когда потрясенный подчиненный освоиться с необычной обстановкой, Офицер швырнул ему в руки пустой стакан, тут же наливая туда виски.       — Я не пью, — отмахнулся кудрявый, закрывая емкость своей ладонью в черной перчатке.       Ему ещё стоять сегодня на карауле до полуночи. Как раз напротив покоев Фронтмена. Если тот обнаружит, что от стража разит спиртным, то может запросто убить за подобные проделки.       — И не куришь, — усмехнулся Офицер, насильно всучивая ему в ладонь стакан. — Да ладно… Для кого здоровье свое бережешь? Тут можно.       С подозрением покосившись на врученный виски, будто босс мог подсыпать туда сильнодействующие средства, кудрявый пригубил алкоголь, аккуратно пробуя его на вкус. И оставшись доволен покладистым поведением подчиненного, Чхве Сон-хо стал ждать, когда тот выпьет все до дна, не спуская глаз с парнишки, после чего отобрав у него стакан, мужчина потянулся за пачкой дорогих сигарет, кивая в сторону рассеянно наблюдавшей за ними двумя Кан Но-ыль.       — Смотри, я хочу, чтобы у нас было все по-честному, — пояснил он, вынимая из пачки несколько сигарет и рассеянно рассматривая их на скупом свету верхней лампы. — Я вижу, как ты смотришь на эту женщину, пусть и взял я её для своих утех. Тем не менее тебе тоже может что-то перепасть. За хорошее поведение. Ты ведь помог мне сегодня отогнать тот отряд, помнишь?… Я должен тебя за это отблагодарить. Так что если ты согласишься сейчас заключить со мной пари, то будешь обладать Кан Но-ыль, как и положено. Если выиграешь, конечно. А если проиграешь, тогда эта женщина достается мне. Решено? Как тебе такой расклад?       Рассеянно прислушиваясь к речи что-то темнившего босса, Восьмой мало что из неё понял, но в целом условия ему понравились. У него уже месяц не было женщины, и он не имел ничего против слегка расслабиться и снять напряжение. Даже если его любовницей станет неприступная на первый взгляд стерва Но-ыль, которую, по правде сказать, он всегда немного побаивался, понятия не имея, как с ней вообще спит Командующий, которого она могла прирезать в любой момент прямо в постели, пользуясь его безоружностью и уязвимостью.       Надо было действительно быть чокнутым на всю голову, либо искать со скуки острые ощущения, чтобы заниматься любовью с такой женщиной, ночь с которой могла стать последней для тебя в самом прямом смысле этого слова.       Сам Восьмой предпочитал держаться от Одиннадцатой подальше, вступая с ней в перепалку, если рядом была поддержка. В лице кого-то из коллег. Того же Шестнадцатого, например, которого давно не было в живых. Сейчас же, оставаясь с Но-ыль наедине, он не рискнул бы сказать ей грубость. Пусть и ноги её все ещё были перетянуты стяжками, мешавшие нормально передвигаться.       Обычно Командующий не делился своими пассиями, а тут такое! Парень отказывался верить в несказанную щедрость начальства, во всем ища подвох. Во всяком случае предложение Офицера выглядело действительно подозрительным. Так что вряд ли бы он стал по доброй воле отдавать ему на потеху эту хладнокровную стерву Кан.       Происходящее могло значить лишь одно: Командующий был заранее уверен в собственном выигрыше, иначе не стал бы вовлекать его в эту авантюру, пытаясь наказать таким образом за сегодняшний проеб с водным транспортом. Но во что конкретно они будут играть?         Вместо ответа, мужчина протянул ему свою пачку сигарет, позволяя вынуть оттуда сразу несколько штук. С этого момента для тугодума-охранника все стало на свои места. Условия спора были простыми как никогда: выигрывал тот, кто выкуривал наибольшее количество сигарет одновременно, не теряя сознание.       — Золотые мои, это только начало, — похвастался Офицер, приобнимая за плечо побледневшую Но-ыль, и, жалея, что не мог позволить себе подобного жеста в отношении обомлевшего Восьмого, словно все они были одной дисфункциональной семьей, где самому ему приходилось исполнять роль «заботливого папочки».       И словно стремясь доказать им всю серьезность собственных намерений, мужчина вынул из пачки ещё пару штук сигарет, раскладывая их перед собой на столе, а позже доставая из кармана зажигалку. Обычным Командующим побыть он уже успел. Теперь наступил черед дать проявить себя и «очень плохому Командующему». Таковым было его сегодняшнее настроение. Во многом из-за глядевшей на него волком Но-ыль.       Приступая ранее к своим обязанностям помощника Фронтмена и пытаясь хоть как-то отвлечься от происходящих на экране ужасов, словно заранее проводя между собой и этой картиной невидимую черту, чтобы защитить свою психику от разрушения, одно время он пытался перейти на марихуану, лишь бы не портить здоровье спиртным и никотином. Но начав вскоре «ловить вертолетики» перед экраном после каждой затяжки забористой травы, он вскоре поймал себя на мысли, что ему хотелось творить что угодно: прыгать, смеяться, обниматься с подчиненными, даже раздеться догола и бегать в таком виде по коридорам организации, только не смотреть игры, на которых с каждым разом становилось тяжелее сконцентрироваться.       Из-за чего порой приходилось даже пристегивать себя наручниками к креслу, чтобы не вычудить чего-нибудь этакого прямо на глазах у Фронтмена, потому что ему все труднее давался самоконтроль. Вот почему с марихуаной пришлось завязать и вновь перейти на никотин со спиртным. С которыми не расставался по сей день, прикладывая сейчас пламя зажигалки к одной из взятой со стола сигарете.       Не привыкший баловаться с никотином в таком количестве, Восьмой хотел отказаться от пари, но осознав, что все и так зашло слишком далеко, чтобы он мог дать отпор упрямому боссу, парень был вынужден принять из его рук сигарету, подставляя один из её краев под пламя чужой зажигалки. Тогда он ещё не догадывался, что у него не было никаких шансов против этого человека. И почти уверенный в закаленности собственного организма, Офицер затянулся сразу двумя сигаретами, первым делая ход конем.       Закуривая свою первую по счету сигарету, кудрявый не торопился повторять за боссом, постепенно привыкая к запаху никотину. И когда ему показалось, что он начал заметно от него отставать, потянулся за второй, ища огонь. С любопытством наблюдая со своего места за этими двумя, но не спеша вмешиваться в процесс, Но-ыль видела только то, что её побледневший как стена коллега едва сдерживается от приступа кашля, с трудом докурив одну сигарету. В то время как Офицер выглядел бодрячком, добавляя к двум зажженным сигаретам третью.       От одной мысли, что он собирался затянуться ими всеми одновременно, Но-ыль чуть самой не стало плохо, что уже говорить про Восьмого, который вновь начав давиться кашлем, никак не мог решиться взять вторую сигарету.       Бросая время от времени тревожные взгляды в сторону этого парня, стражница думала, что сейчас он все бросит и выйдет из игры, но не собираясь так просто отдавать свою победу боссу, кудрявый продолжал борьбу, пусть и его болезненный вид вкупе мутными глазами говорили сам за себя. Его организм боролся с интоксикацией никотином как мог. Но то, что для него являлось трудно-достижимой целью, для Командующего похоже было в порядке вещей. Потому что затянувшись сразу тремя сигаретами, насмешливо взирая при этом на захлебывающегося слюной подчиненного, он был готов добавить к ним четвертую.       Это, пожалуй, была единственная в своем роде игра, где он мог ловко обыграть не только своих подчиненных, но даже ВИП-гостей с игроками. Так что вздумай Ки-хун выйти в финал именно с ним, а потом сыграть во что-то подобное, то моментально бы ему проиграл, никогда не выкуривая за раз такое количество сигарет одновременно.       В какой-то момент в помещении оказалось настолько задымленным, что вентиляция перестала справляться с его потоками, и оттого чувствуя себя рядом с ними тоже пассивным курильщиком, Но-ыль вскоре и самой стало плохо. У неё было ощущение, что ещё немного, и она попросту задохнется, нуждаясь в дополнительном глотке свежего воздуха. Тем более Офицер сидел рядом с ней, выдыхая дым в её сторону.       Казалось, будто ещё немного, и у этих двоих, (что Офицера, что его подчиненного), пойдет дым из ушей. По крайней мере, когда Командующий закурил сразу четыре сигареты, его глаза потемнели, став красными совсем как у дракона. Но поставив на кон все, мужчина даже не думал останавливаться, перехватывая недоумевающий взгляд Кан Но-ыль, ради которой все это и затевалось.       Закашлявшись и почти сразу же подавившись слюной, Восьмой был вынужден прервать пари, чтобы вдохнуть немного кислорода, которого здесь уже катастрофически не хватало. Лишь чудом не потеряв сознание, Офицер добавил к своим четырем сигаретам пятую, затягиваясь всеми ими одновременно. Он тоже чувствовал себя нехорошо, испытывая легкое головокружение, но давать знать об этом сопернику не торопился, успешно подавляя спазмы кашля.       Решив последовать его примеру, Восьмой добавил к своим двум сигаретам третью, однако стоило ему сделать пару глубоких затяжек никотином, как им овладел приступ такого сильного кашля, что едва не свалившись без сознания на пол, парень был вынужден вцепиться в стол обеими руками, изнемогая от охватившей его тело слабости.        — Коклюш? Или муха залетела? — насмешливо осведомился у него Офицер, вынимая перед этим изо рта все сигареты. Специально, чтобы сделать ему замечание.       Так ничего не ответив боссу, парень схватился руками за горло так, словно ему не хватало кислорода. Сигареты выпали у него изо рта как-то сами собой, и, уставившись после этого рассеянным взглядом куда-то в пол, он так и просидел в подобной позе какое-то время, постепенно приходя в себя.       О продолжении пари теперь не могло быть и речи. Тем более победитель был очевиден. Но-ыль еле слышно чертыхнулась, осознав, кому досталась в этот раз. Теперь она целиком и полностью была в руках Командующего, который уже вряд ли выпустит её отсюда, решив разыграть её в пари словно куклу. Восьмой проиграл ему пару, отказываясь от возможности приласкать холодную стерву. Теперь Кан Но-ыль принадлежала только одному человеку, пафосно называвшего себя Командующим офицером.            Констатировав факт своей победы, мужчина вскоре бросил свое занятие, сам пребывая в двух шагах от того, чтобы потерять сознание. И потушив о пепельницу недокуренные сигареты, он тут же поспешил на помощь кудрявому, подхватывая его за плечи и хорошенько встряхивая парня. Подобный жест должен был привести его подчиненного в чувство и вдохнуть в него жизнь, потому что вытащить его наружу и заставить подышать свежим воздухом уже где-то на поверхности острова, он не мог. Тем более тот был нужен ему и для других дел.       Понятия не имея, что ожидало её теперь, и как ей следовало себя вести, Но-ыль отбросила в сторону все мысли о побеге. Но и становиться «игрушкой» Командующего она тоже не хотела. Надо было что-то предпринимать, пока он собирался с духом, возясь с выпавшим из реальности подчиненным.       — Ты проиграл, поэтому ночь с Одиннадцатой проведу я, — проронил Сон-хо, обращаясь к пришедшему в себя Восьмому, рассеянно клипавшего сейчас глазами в сторону ликующего босса. — Тебе придется «разогреть» её для меня, пока я буду раздеваться.       Посчитав, что ему послышалось, кудрявый хотел задать ему встречный вопрос, но не желая с ним больше пререкаться, мужчина заново повторил свою просьбу, принимаясь расстегивать свою рубашку. Времени у него было достаточно. Торопиться не хотелось, пусть и ранее самим процессом «разогревания» приходилось заниматься ему лично. Теперь же он намеревался получить все «готовенькое». И подчиненный в лице этого типа должен был ему в этом помочь. В противном случае он обескровит не Ген-сока, а его самого.       — Нет-нет, тебе не послышалось, — опроверг догадки парня Офицер, расстегивая пуговицы на манжетах своих рукавов. — Я все правильно сказал. Поэтому поторапливайся. И заметь, ты должен её только «разогреть». Со всем остальным я справлюсь самостоятельно, усек?       Не смея ослушаться строгого босса, кудрявый покинул свое место, слегка пошатываясь, и продолжая искренне недоумевать, почему для выполнения подобной задачи был вызван сюда именно он, а не кто-то другой, парень сделал шаг в сторону пылавшей от смущения Но-ыль, любуясь украдкой её полуобнаженным телом. Но-ыль чувствовала, что он тоже противился приказам Командующего, но пойти против босса и спасти её от этого человека он все же не мог. Не хватало для этого ни смелости, ни силы воли, — так сильно запугал его Офицер, постоянно наказывая их с Шестнадцатым за мнимые нарушения.       Они боялись своего босса как огня. И одного этого для и так немало пережившей Но-ыль оказалось достаточно, чтобы понять, что она была обречена, и ни Ген-сок, ни Джун-хо никогда её не найдут.       Восьмой не убьет Офицера, и спасаться ей придется снова одной. Но все же какими бы противоречивыми не были сейчас по контексту её мысли, она до последнего надеялась, что кудрявый опомнится и пойдет наперекор Командующему, отказываясь принимать участие в навязанной им авантюре.       Так и не удосужившись осведомиться у босса, что здесь вообще делает Одиннадцатая и почему на ней из одежды только стринги и рубашка, слегка потерянный парень ещё раз кинул в сторону мужчины осуждающий взгляд, потом вновь сконцентрировавшись на снайперше, неожиданно ухмыльнулся. В темных глазах стража помимо огня светился ещё страх перед боссом и теми последствиями, которые могли его ожидать, осмелься он отказаться исполнять его приказ.       Нависая над поникшей Но-ыль, парень изучал её тело, едва ощутимо касаясь пальцами её фарфорового оттенка кожи, потом совсем осмелев, он провел мизинцем линию от её подбородка к животу. Резко дернувшись, лежавшая под ним Но-ыль попыталась сбросить с себя его руку, но давшая знать о себе где-то под ребрами боль не позволила ей проделать подобный маневр. Руки и ноги отказывались слушаться свою хозяйку, а корпус её тренированного тела был обездвижен хваткой похотливого коллеги.       Полностью доверившись опыту подчиненного и даже как-то отвернувшись от них двоих, Офицер старался не вмешиваться в сам процесс, сосредотачиваясь на своем раздевании. И как выяснилось позже, подобная небрежность как раз и стала его роковой ошибкой.       Взбешенная и готовая перейти от угроз к действиям, Но-ыль больше не обращала внимания на прикосновение рук Восьмого, так и норовившего залезть к ней в трусики своими бесстыдными пальцами. Когда сосредоточив свой взгляд на столе, словно выискивая среди блюд предмет, которым можно было бы оглушить этого парня, стражница увидела там початую бутылку виски.       Кое-как изловчившись, она потянулась к ней рукой, и воспользовавшись моментом, когда не ожидавший от неё подвоха Восьмой коснулся губами пульсирующей венки на её шее, стащив со стола виски, Но-ыль приложила этой бутылкой возбужденного парня по голове, сбрасывая с себя его обмякшее тело.       В её руке остался лишь огрызок от стеклянной емкости, где ранее хранился элитный алкоголь, пролившийся теперь не только на пол, но и задев немного кресло самого Командующего. Выпрямившись, кудрявый окинул снайпершу затухающим взглядом, словно отказываясь понимать, за что она с ним так, после чего навсегда закрыв свои глаза, свалился на пол бездыханным трупом, ударяясь окровавленной головой о край стола.       Услышав позади себя треск битого стекла в сопровождении звуков падающего на пол тела, Офицер быстро догадался, что произошло, моментально оборачиваясь и оставляя тугие пуговицы своей рубашки в покое.       Представшая его глазам картина говорила сама за себя. Восьмой валялся на полу с пробитой головой, а испачканная его кровью Но-ыль лежала в кресле с закрытыми глазами, удерживая в руках то, что осталось от бутылки виски.