Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Давай, напомни, что такое настоящая дружба

Если когда-то узнаешь, то ты не будешь ненужным

Цена любви — пачка испортных сигарет,

А дружить мы с тобой будет ещё сто с х#ем лет

ДВЕ ТЫСЯЧИ ЯРДОВ — ДРУГ 

      Ки-хун провел на играх всего лишь пару дней, но попав в финал, он так и не понял, чего хотел в этой жизни больше: оказаться дома, но без выигрыша, или все-таки продолжить игру, но выйти отсюда уже с деньгами. Если повезет. А ведь до финала дошли не многие.       Не досчитавшись многих уже после игры «Третий лишний», он осознал лишь тогда, что пришлось пережить тем, кому посчастливилось переступить порог зала после окончания всех ужасов. Тела же тех, кому не повезло, так и остались валяться на платформе карусели, пока их не убрали оттуда рабочие с масками «кругов» на лице. Не надо было даже устраивать судной ночи, чтобы переполовинить количество неугодных игроков ради увеличения суммы выигрыша. Предпоследняя игра расставила все по своим местам.       И от одной мысли, что ему удалось спастись благодаря остракизму со стороны тех, кто ещё вчера был с ним в одной лодке, четыреста пятьдесят шестому становилось слегка не по себе. А его последний диалог с Фронтменом только добавлял эмоций, вынуждая испытать что-то вроде опьянения после приема хмельного напитка, когда перестаешь себя полностью контролировать.        Ки-хун не знал, как здесь обычно проводятся финальные игры, но в этот раз в финал попало достаточное количество игроков, чтобы сделать это шоу зрелищным для ВИПОВ. А Ин-хо только этого и добивался, устраивая конфликты то тут, то там, а потом и вовсе переключаясь на самих ВИП-гостей, которые рассевшись по своим местам, никак не могли дождаться начала игры.        Узнав территорию, где ранее им уже приходилось проходить первую отборочную игру, с той разницей, что на этом поле больше не было манекена в виде огромной куклы, Ки-хун невольно поежился, бросая  неосторожный взгляд в сторону Сан-ву. После бунта они так и не поговорили друг с другом. И испытывая теперь нечто вроде сожаления, переступать через собственную гордость ради начала разговора с Ки-хуном, Сан-ву не спешил. Даже если эта игра окажется их единственной возможностью перекинуться друг с другом последним словом.       Лично у него самого относительно выигрыша были не самые хорошие предчувствия. Что же касается Ки-хуна, то тот вовсе предпочитал не думать о том, кто станет из них победителем, вспоминая время от времени, что именно привело его на проект, и зачем он взял тогда приглашение на игры от Вербовщика. Таким образом, финальный Ки-хун резко отличался от того Ки-хуна, каким он впервые попал на эти игры, постепенно избавляясь от своей наивности и веры в человечность. А коллективное избивание и вовсе стало для него последней каплей, окончательно забив гвоздь в крышку его положительных представлений о мире.       — Разбейтесь на пары и выберите номер от одного до четырех, — послышался из динамиков роботизированный женский голос, после чего робко оглянувшись по сторонам, словно подыскивая, кого выбрать для возможно последней в его жизни игры, Ки-хун осознал, что сегодня ему все-таки придется играть с Сан-ву.       Ведь пока оба думали, кого взять себе в качестве пары, остальные игроки давно поделились между собой, не горя желанием меняться партнерами. Только они с Сан-ву остались одни. Еле слышно вздохнув, словно с чем-то смиряясь где-то глубоко внутри себя, Ки-хун сделал шаг в сторону обернувшегося к нему друга детства.       Судьба снова свела их вдвоем, лишая права выбора. И только потому, что других игроков для них не нашлось. Итого, после отпущенного им времени на поиски партнера образовались следующие пары: Сан-ву и Ки-хун, Али и Ен-сик, Мин-су и Нам-гю.       Замыкали этот ряд Дэ-хо с Хен-джу, державшейся с морпехом после получения «инструкции» холодно и учтиво, чего ранее за ней точно не водилось. Но не совсем понимая, за что злилась на него эта женщина, Дэ-хо тоже держался с ней отстраненно, потеряв всякую надежду помириться со сто двадцатой. На самом деле Али хотелось тоже сыграть в дуэте с Сан-ву, но не посмев отказать добродушному Ен-сику, пакистанец был вынужден принять предложение этого игрока, провожая грустным взором ушедшего вслед за Ки-хуном двести восемнадцатого.       Теперь осталось выбрать цифру, что стало подлинным испытанием для каждой из пар. Потому что Сан-ву тянулся к цифре «четыре», давно просчитав вероятность возможного выигрыша в уме, тогда как суеверный Ки-хун настаивал на цифре «один», чувствуя к ней смутное и пока ничем неподкрепленное расположение. В результате ввязавшись в спор, эти двое опомнились, когда все нормальные цифры были давно разобраны другими игроками, а им досталась «четверка». С самого начала приглянувшаяся именно Сан-ву.       — Как только игроки разобьются на пары, каждая из них должна будет сыграть в выбранную в индивидуальном порядке игру, — вновь нарушил благостную атмосферу голос из динамиков, озвучивая новые правила. — Если кто-то из пары не успеет справиться с заданием, то из игры выбывают… ОБА игрока.       Внимательно выслушав условия, Ки-хун судорожно сглотнул, чувствуя, как по его спине движется  холодок, а кожа покрывается мурашками. Подобный поворот событий заставил его иначе посмотреть на финал, когда перехватив на себе испытующий взгляд Сан-ву, он сделал шаг вперед, заходя на специально отведенную для каждой пары и лишенную всяких заграждений площадку. Это значило, что игроки могли видеть, что происходит в соседней игровой зоне, мысленно прикидывая, смог ли бы он тоже справиться с подобной игрой или нет. Для полного счастья этим двоим оставалось лишь взяться за руки и окончательно помириться друг с другом.       Как выяснилось позже, им с Сан-ву досталась самая непошлая, но требовавшая особой выносливости организма, игра. Что-то из разряда «Выпить и закусить». По крайней мере, такое сложилось впечатление у Ки-хуна, когда Треугольники завели их с двести восемнадцатым в игровую зону, где был расположен стол со стульями по бокам, причем на одном его краю находилась куча блюд со всевозможными деликатесами, а на второй — пустой бокал и заранее откупоренная бутылка лимитированной коллекции абсента.       Со стороны все выглядело так, будто охранники привели их пообедать на открытом воздухе. Ничего смертельного и необычного в игре Ки-хун так и не увидел, пока они не сели с Сан-ву за стол, располагаясь как раз друг напротив друга. Только тогда окинув любопытным взором выставленный перед ними ассортимент, мужчина догадался, что выпить и съесть все это придется за строго отведенный срок времени. И если кто-то из них не успеет по его истечению справиться с заданием, то «устранены» будут оба. Причем как закусывать, так выпивать им придется по очереди, а сигнал к действиям будет подавать приставленный к ним Квадрат в розовом.       Даже не став делить между собой обязанности, мужчины приняли решение выполнять задание в том порядке, как они сели за стол, не особо споря друг с другом. То бишь Ки-хун должен был закусывать, а Сан-ву — выпивать. Выливать содержимое бутылки на землю, равно как прятать куски снеди в карманах пиджака, было запрещено. А мухлежь строго наказывался.       Остальным игрокам повезло поменьше. По той простой причине, что им достались игры с более пошловатым смыслом. Но в другое на корпоративах, сколько помнил себя на прошлой работе Ин-хо, их «сплоченный» мужской коллектив не играл.       Мин-су, к примеру, надо было перекатить мелкий прозрачный шарик через все тело под фраком Нам-гю, щекоча и жестко хватая уже вмазанного чем-то парня за все выступающие части тела, но только не за то, чему он действительно должен был уделить внимание, если оба хотели стать победителями.       Али с Ен-сиком со связанными за спиной руками и вовсе должны были съесть подвешенные бананы. Но самая пошлая игра досталась паре Дэ-хо и Хен-джу.       Этим двоим и вовсе надо было лопнуть между собственными телами упругий воздушный шар. Потому взяв на себя роль доминатора и устроив раскрасневшегося Дэ-хо в лежачем положении, Хен-джу положила этот шарик ему на живот, после чего забравшись сверху на морпеха, попробовала лопнуть эту штукенцию, прыгая на нем так, словно они бурно трахались, а не играли в смертельные игры. Закрыв глаза и стараясь не смотреть на хмурое лицо мстившей ему за «инструкцию» Хен-джу, Дэ-хо просто ждал, когда весь этот «ужас» закончится, и близко не испытывая подобных эмоций за весь период прошлых игр. Но с какой бы силой не скакала на нем транс-женщина, пытаясь лопнуть зажатый между телами шар, у неё ничего не получалось, окончательно «заездив» при этом бедолагу Дэ-хо.       Обычно в такие игры играли люди, хорошо знавшие друг друга, либо пребывавшие в состоянии алкогольного опьянения во избежание различного рода неловкостей. А здесь игрокам приходилось воплощать буйные фантазии организаторов шоу уже на трезвую голову, да ещё с людьми, которых они знать не знали. А если и знали, то не настолько хорошо, чтобы блистательно выполнить наполненные пошлостью действия. Потому кидая время от времени сочувствующие взгляды в сторону других пар, Ки-хун был благодарен судьбе и сложившимся обстоятельствам, что им с Сан-ву попалась именно цифра «четыре», а не «один», которую хотел он выбрать изначально. Потому как выяснилось позже, именно за этой цифрой как раз и скрывалась та самая игра, в которую играли сейчас Дэ-хо с Хен-джу, пытаясь лопнуть шар.       — Так, я что-то пропустил… — выдохнул Сан-ву, слегка наклоняясь вперед и упираясь локтями о стол. — В чем заключается суть игры? Ты хоть что-то понял?       Опомнившись, Ки-хун едва заметно кивнул, аккуратно поджимая губы.       — Да, помнится, мы когда-то играли с отцом во что-то подобное… На свадьбах наших соседей. Мне было тогда пятнадцать лет… Причем отец всегда выпивал, а я — закусывал. В итоге мы с ним всегда побеждали, забирая приз, — подытожил четыреста пятьдесят шестой, мысленно уносясь к событиям дней юности.       Во что-то похожее им очевидно и придется сыграть с Сан-ву. Осталось только правильно распределить время и впихнуть в себя побольше блюд до того, как Квадрат в розовом объявит об окончании игры. В себе Ки-хун был уверен как никогда, а вот что касается его напарника… Выпить всю бутылку абсента в одиночку, да ещё за строго отведенное время — было слишком. Даже для Сан-ву. Ранее никогда не квасившего в таком количестве спиртное. Тем более абсент.       Его сердце могло не выдержать передозировку алкоголя. А это значило, что если Фронтмен действительно преследовал цель его убить и отомстить тем самым за избиение Ки-хуна, то лучшего способа, чтобы сделать это руками самого игрока, продумав все детали самоубийства, придумать было нельзя. В чем Сан-ву пришлось убедиться лично, близоруко косясь на стоявшую перед ним бутылку с прозрачной зеленой жидкостью внутри.        Таких бутылок было от силы пару штук на весь земной шар. И одна из них находилась сейчас на их столе, словно они с Ки-хуном пребывали не на поле для смертельных игр, а заседали в фешенебельном ресторане, где вместо официантов их обслуживали эти люди в розовом.       Пытаясь показать игроку, что это действительно был абсент, а не какая-нибудь дешевая бурда, Квадрат потянулся за бутылкой, и, плеснув немного спиртного в бокал Сан-ву, поджег абсент по бокам, любуясь позже вместе с ним вспыхнувшим над ядреной жидкостью пламенем.       На деле этот напиток должны были поставить на стол к ВИП-гостям, но как обычно взяв ситуацию под свой контроль, Ин-хо заранее изъял из кладовой бутылку, подсовывая толстосумам вместо подлинника подделку и прикрепляя сверху на неё похожую этикетку. Хван был уверен, что когда дойдет очередь до снятия пробы с этого напитка, ВИПы до такой степени будут пьяны и под кайфом, что не заметят никакой подмены. А если бутылка с подлинником достанется Сан-ву, то смерть от передозировки абсентом была ему гарантирована. Потому надеясь обрести победу после выпавших на их долю страданий, каждый потянулся к собственной таре: Ки-хун — пододвигая к себе блюда с щедро наваленными сверху ароматными лакомствами, Сан-ву — протягивая руку к бокалу с абсентом.       Потерев ладони и беря в руки столовые приборы, Ки-хун растерянно покосился на блюда, не зная, с чего начать. Глаза мужчины разбегались от количества предложенных яств. Чего только не было на краю его стола: курица с поджаренной хрустящей корочкой, салат из редких овощей и карамелизированных фруктов, аппетитные и только что изъятые из горячей печи булочки, от которых исходил тонкий аромат свежей выпечки, не говоря уже об устрицах, клубнике со сливками, а также таких деликатесах, которых Ки-хун, по правде сказать, никогда не видел, не то, чтобы вообще пробовать такую еду…       И судя по тому, как был сервирован сам стол и выложена на тарелках еда, у него сложилось впечатление, будто над лакомствами постарался именитый шеф-повар, — так отличался изысканный стиль приготовления блюд от той бурды, которой их пичкали на проекте ради поддержания сил игроков. Единственное, что немного напрягало мужчину, так это отсутствие воды, которой он мог бы изредка смачивать свое горло, испытывая чувство пресыщения.       Так что знай Ин-хо Ки-хуна так же хорошо как сам Сан-ву, то никогда бы не устроил для него подобный конкурс. Потому что желудок у Ки-хуна был как у анаконды: мужчина мог заглотнуть достаточно блюд за один раз и после этого ему ничего не было. То есть как бы плотно он накануне не поел, а спустя  время был не против съесть столько же, и даже больше, если предлагали добавку, не набирая при этом лишний вес.       Вновь сконцентрировавшись на блюдах, Ки-хун даже забыл на мгновение, где он вообще находится, — так увлекло его изучение деликатесов. Все выглядело вкусно и аппетитно. Сев за стол, он уже давился слюной при виде этой картины, не в состоянии дождаться сигнала от следившего за ними Квадрата в розовом. Сан-ву повезло поменьше. Но даже вздумай они поменяться с Ки-хуном ролями, он все равно бы не смог съесть ни кусочка снеди на его месте, растеряв по пути к победе последние остатки аппетита. Потому проигрыш был очевиден. А бутылка абсента прекрасно решала данную проблему.       Отчасти Сан-ву был даже рад, что ему попалась именно эта часть игры, пусть и назвать себя конченным алкоголиком мужчина не мог. Но выпить такое количество спиртного за раз…  Все походило на убийство. Самого себя. И именно этим он должен был заниматься на глазах у друга детства, выпивая этот абсент до конца. Жаль, не на шутку увлеченный фантазиями о еде, Ки-хун не имел никакого понятия о его мыслях, судорожно сжимая в руках столовые приборы. Ведь вздумай Сан-ву раньше времени отказаться от игры, Треугольники «ликвидировали» бы их двоих.        Таким образом, для того, чтобы выжил кто-то один из них, Сан-ву должен был убить… Себя, предоставляя возможность выиграть тому, кого он предал накануне финала. И кто являлся автором подобного почерка, придумавшего для них именно такую игру, Сан-ву знал без подсказок, чувствуя взгляд этого человека по ту сторону экрана.       Пребывая в одном зале с ВИП-персонами, Фронтмен также будет следить за его убийством, молча попивая виски. Таковой будет его месть за брошенные когда-то Сан-ву в адрес Ки-хуна слова. И полученную от него во время игры в волчок пощечину. Ин-хо все предусмотрел, заранее просчитывая свои шаги. Не зря месть считалась блюдом, которое следовало подавать холодным. Злопамятный подобно скорпиону, Ин-хо знал в этом толк, посчитав за нужное убить друга Ки-хуна. Его собственными руками.       Так, выпивая один бокал абсента за другим, Сан-ву будет медленно убивать себя, играя по правилам навязанной ему извне игры. Сегодня он с лихвой рассчитается за собственную дерзость… И ревность, будучи обреченным с самого начала. Ин-хо дал четко ему это понять, устроив для них с Ки-хуном именно такую, до дебильности простую игру. Даже сам выбор цифр для каждой из пар больше не казался Сан-ву странноватым. Как если бы кто-то все давно решил за них, подсовывая им в нужные моменты определенные решения. Что же касается самого Ки-хуна, то он жалел только об одном…       Знай, что в финале ему придется играть именно в такую игру, он бы вообще ничего не ел. И отдавая свой паёк другим на протяжении всех игр. Тогда сейчас он бы поглощал все эти блюда без остановки. А если бы ему предоставили возможность изредка запивать их водой, то дело пошло бы шустрее. Сан-ву же столкнулся с иной ситуацией: пить он мог, сколько душе влезет, а вот пробовать блюда со стороны стола Ки-хуна ему было строго запрещено.       Каждый должен был поглотить только то, что находилось на его краю, даже не задумываясь об обмене порциями. Подобный шаг мог автоматически привести к «выбыванию» игрока из игры. А рисковать ни тем, ни другим финалистам не хотелось. Так что едва Квадрат в розовом поднял верх свою руку, выстреливая из револьвера в воздух и подавая таким образом сигнал к действию, Ки-хун набросился на самое ближайшее к нему блюдо, решив почему-то начать именно с курицы.       Последняя навеяла ему воспоминания о том, как в свое время он пытался открыть кафе и назвать его в честь дочери «Ga-yeong`s Chicken», но прогорел. Однако заметив вскоре, что возня со столовыми приборами отнимает у него и без того слишком много времени, убрав их сторону, Ки-хун принялся есть руками, торопливо запихивая еду в рот и активно вращая при этом челюстями.       Как только отпущенное ему на пережевывание пищи время истекло, Квадрат кивнул Сан-ву, предоставляя возможность двести восемнадцатому пригубить абсент. Что тот и сделал, смиряясь со своей горькой участью.       Первый бокал пошел хорошо. Обжигая нутро и заволакивая сознание неким туманом, из-за чего происходящее вокруг воспринималось Сан-ву словно во сне. «Поплыл» мужчина лишь после четвертой порции абсента, попутно сбрасывая с себя пиджак и кидая его куда-то на землю, словно самому ему стало на миг жарко и он больше не мог сдерживаться, до последнего стараясь сохранить равновесие. Потому делая все возможное, чтобы не соскользнуть с табуретки и не оказаться на земле, Сан-ву даже постарался сесть к Ки-хуну бочком, упираясь локтем правой руки в поверхность стола. И все ради того, чтобы не подвести друга и помочь ему забрать выигрыш.

***

      Ковыляя вдоль берега после жесткой схватки с наемником, Чхве Сон-хо то и дело кидал взгляды в сторону набегающих на каменистый пляж волн, словно где-то там мог всплыть исчезнувший командир Ким. Но как долго он не всматривался в горизонт, выставляя ладонь против слепящего солнца, странного наемника нигде не было видно.       Свалившись в воду, эти двое дрались на равных, совсем не уступая друг другу по силе. Но Ким прекрасно плавал в отличие от своего врага, держась под водой подобно человеку-амфибии. Такому ничего не мешало схватить Офицера за шею и потащить его на дно. Только последний был вооружен. И умудряясь отбиваться от него ножом даже в воде, Командующий не давался в руки наемнику, продолжая наносить ему один удар за другим, благодаря чему вода вокруг них довольно скоро приобрела кровавый оттенок, привлекая внимание хищных рыб.       Схватка этих двоих напоминала битву акулы с афалиной, где преимущество было на стороне бесстрашного «дельфина», коим как раз и являлся командир Ким, державшийся под водой на одном адреналине. То и дело ускользая от ударов плохо плавающего Офицера, наемник снова и снова уворачивался от его клинка, не давая вцепиться в шею и утащить себя на дно.       Оставшись на палубе под перезвон перестрелки, Восьмой видел, что его босс нуждался в помощи, но прыгать к нему в воду парень не торопился, боясь первым пойти ко дну, если сильная волна швырнет его в объятия мстительного Кима. Кудрявый плавал даже хуже, чем Командующий, который пусть и недолго, но все же умел держаться над водой, интуитивно борясь с течением.       Спасся Ким лишь благодаря велению судьбы. Изматывающая схватка быстро давала о себе знать, отнимая у мужчины последние силы. И когда шансов на спасение практически не оставалось, наемника подхватила «отбойная» волна, и оторвав его от Офицера, потащила куда-то в открытый океан. Как ни барахтался Ким, гребя руками в сторону берега, все было бесполезно, — волна тянула его на глубину, остров уменьшался в размерах, а потом из виду исчез и сам Офицер, растерянно оглядываясь по сторонам.       Воздуха в легких практически не оставалось, а сил, чтобы сделать новый вздох, становилось все меньше. Практически захлебываясь, Ким понимал, что бороться с течением тем способом, как это делал он, было бессмысленно, но не желая так быстро пойти на дно и стать кормом для рыб, мужчина сделал над собой ещё одно усилие. И вспомнив, как в подобных случаях поступали спасатели, либо опытные пловцы, выбираясь из коварных пут «тягуна», наемник снова вынырнул из воды, но сделал это затем, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. После чего заново уйдя на глубину, коснулся дна ногами, стараясь плыть при этом вдоль берега, а не к нему навстречу, держась перпендикулярно к самой волне, пока не закончилось её воздействие.       Когда же Ким вынырнул обратно, израсходовав весь запах воздуха, то был глубоко шокирован, отмечая про себя, как далеко унесла его волна, и сколько времени понадобится ему теперь, чтобы вернуться на остров. С трудом выбравшись из-под влияния «тягуна», раскидывая по сторонам свои руки и ноги, Ким лег на воду, постепенно приходя в себя. Благо, вода была достаточно соленой, сама по себе удерживая его на поверхности и не давая так просто уйти на дно.       Почувствовав спустя время, что он был в состоянии грести обратно к берегу, повернувшись ногами к открытому океану, мужчина поплыл, внимательно следя за тем, чтобы вновь не попасть в передрягу и стараясь не привлекать к себе внимание акул. И пусть времени в самой воде провел он достаточно, никаких акульих плавников он пока не видел. Либо не хотел их замечать, отвлекаясь на сами волны. Неизвестно, чем бы закончилась вся эта история, и удалось ли бы ему, в конце концов, добраться до берега, но угодив позже в течение, которое понесло его на огромной скорости обратно к острову, Ким плыл, уже не прикладывая усилий, пока не почувствовал под ногами опору в виде земли, на четвереньках выбираясь на песчаный пляж.       Впустую размахивая клинком и нанося удары просто по воде, Офицер не сразу заметил пропажу наемника. А когда его исчезновение вскрылось, понятия не имея, куда мог запропаститься этот «человек-амфибия», мужчина снова нырнул под воду, выискивая наемника уже на глубине. И лишь чудом не зацепившись ногой за какую-то корягу, он едва выплыл наружу, порядочно нахлебавшись воды. Подобный расклад дел его не сильно устраивал, но больше тратить свои силы на наемника ему не хотелось. Сон-хо было проще думать, что он смертельно ранил этого типа и тот быстро пошел ко дну.       У него даже в мыслях не было, что Ким мог попасть под «отбойную» волну, из чьих пут вырваться собственными силами было практически нереально. Командующий едва ли был в курсе существования такого вида волн, как-то обойдя стороной это место, где они обычно образовывались, но куда он имел неосторожность спихнуть командира Кима во время схватки, второпях выбираясь на берег. Пловцом Сон-хо был никудышным, а его стиль перемещения по воде и вовсе оставлял желать лучшего. Влажный комбинезон утяжелял тело, сковывая его хаотичные движения. И напоминая в тот момент брошенного в водоем кота, мужчина просто барахтался в воде, подбрегая руками и ногами чисто на инстинктивном уровне, пока его не выбросило на берег волной.       Ощутив под ногами твердую почву, Офицер сделал очередной рывок, цепляясь руками в песок и оставляя в нем борозды пальцами, лишь бы уйти из-под удара очередной волны и не дать той поглотить его снова. Продвигаясь вперед больше рывками, нежели шагами, он всеми силами старался закрепиться на берегу, однако вода все пребывала и пребывала, доходя ему почти до колен.       Надо было ускориться, пока её уровень совсем не стал критическим, однако сил в его теле для борьбы с волнами уже не оставалось. Вновь накрыв берег и омыв собою прибрежные рифы, волна с такой же скоростью ушла обратно, таща за собой мелкие камни, песок, водоросли и все на свете. И прекрасно отдавая себе отчет, чем грозило ему падение в воду, Офицер старался держать равновесие, чтобы это океаническое явление не сбило его с ног.       Порядочно вымотанный не только схваткой с наемником, но и борьбой с самими волнами, пусть ему, в отличие от командира Кима, повезло сегодня больше, мужчина таки добрался до той части острова, где течение было уже не настолько сильными. И испытывая непривычное чувство дурноты из-за попавшей внутри него соленой воды, он свалился прямо на песок, отбрасывая в сторону свой клинок. Его голову украшала диадема из водорослей, а карманы комбинезона были набиты медузами. Со стороны же все выглядело так, будто утомившись от своих обязанностей Командующего, тот просто прилег позагорать, позабыв почему-то снять с себя комбинезон.         Сон-хо точно уже не помнил, сколько времени он провалялся так на берегу, щурясь от солнца, когда в левом боку его одеяния что-то задребезжало, вынуждая обратить на себя внимание. Не имея понятия, как ему вообще удалось сохранить рацию во время пребывания в воде, мужчина приоткрыл глаза, нехотя обшаривая собственное тело. Этот звонок был не к месту, но другого выбора у него не оставалось.       Вытащив наконец рацию из кармана своего насквозь пропитанного соленой водой комбинезона, Сон-хо принял звонок, рассеянно прислушиваясь к исходящим из трубки шипящим звукам, пока кто-то не вышел с ним оттуда на связь. Это был один из представителей управленческого персонала. Подконтрольный ему «Квадрат», который стирал обычно с камер видео по его приказу.       — Сэр, куда вы запропастились? — интересовался тот его нынешним местом расположения, прежде чем сообщить ему одну важную новость, касавшуюся Хозяина игр. — Вас скоро начнет искать Фронтмен.       Стряхивая с комбинезона налипший песок, Офицер перехватил падающую рацию второй рукой, тут же поднося её к лицу.       — Я сейчас приду. Решаю важные вопросы, — по-будничному отозвался он, словно находился все это время в курилке, а не валялся где-то на противоположной стороне острова, испытывая легкое головокружение от пережитых им за сегодня событий. — Но за предоставленную информацию — отдельная благодарность. Хорошо, что ты мне первым об этом сказал. То-то Фронтмен будет удивлен, когда обо всем узнает.       Отключив после этих слов рацию, мужчина подтянул колени, поднимаясь в полный рост, обдуваемый со всех сторон морским ветром. Его тело все ещё ломило с непривычки, но полученная информация как будто вдохнула в него жизнь, заставив почувствовать себя более значимым человеком. Происходящее на яхте, включая судьбу втянувшегося в перестрелку Восьмого, Офицера как будто не интересовали. Тем более отряд наемников вроде удалось разогнать. По крайней мере, больше он их поблизости не видел, равно как и не слышал звуков самой перестрелки.       Теперь его ничто не останавливало от возвращения обратно, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей, пока Фронтмен и вправду не хватился его пропажи, ломая голову над тем, куда именно мог запропаститься его верный помощник, ранее никогда не покидавший так надолго свое рабочее место. Сколько хватит терпения Хвана отвлекать ВИП-гостей, Сон-хо не знал, но если тот нуждался в его помощи, он обязан был ему помочь, находясь рядом, а не валяться сейчас на пляже, равнодушно считая пролетавших над берегом чаек и бакланов. Но для начала не помешало бы привести себя в порядок.       Неохотно покидая берег, Офицер без проблем пробрался внутрь острова, стараясь сократить путь к тому сектору, откуда он мог беспрепятственно выйти на этаж, где располагался его кабинет. Сейчас ему как раз меньше всего хотелось, чтобы подчиненные видели его в таком виде. До поры до времен Сон-хо действительно удавалось избегать встречи с различного рода лицами, обходя коридоры, где мелькали фигуры в розовом. Фронтмена пока нигде не было видно. Но может оно и к лучшему. Когда посчитав, что на остальном участке ему не грозит опасность стать снова объектом чьего-то внимания, Офицер вышел из укрытия, подходя к лифту. Когда в следующий момент за его спиной раздался чей-то радостный возглас.       Так и не дотянувшись до кнопки в стене, мужчина резко обернулся, увидев разодетого перед собой в дорогой костюм ВИП-гостя с маской Тигра на лице. Непроизвольно сжав кулаки, Сон-хо так и застыл на месте, пытаясь определить умонастроение этого человека.       «Только встречи с этим клоуном не хватало для полного счастья», — внутреннему негодованию мужчины не было конца. Благо, он сам успел надеть перед этим свою маску, чтобы лишний раз не отсвечивать перед другими своим подбитым лицом.       Вид Командующего, словно его прокрутили пару раз в стиральной машинке, и только потом вытащили оттуда, произвел на «Тигра» незабываемое впечатление, но решив оставить свой комментарий относительно его облика при себе, слегка пошатываясь, «Джаред Лето» обратился к нему с просьбой, изъясняясь с ним разумеется на английском языке, которого Офицер не знал, и знать не хотел, пропуская мимо все диалоги ВИП-гостей.       — Простите, уважаемый… Не знаю, как к вам обращаться, — запнувшись на полуслове, «Тигр» прислонился спиной к стене, чтобы не свалиться на пол от икоты. — Не подскажете, как пройти отсюда до ВИП-зала? А то я отвлекся немного на одно дельце, потерял из виду Ведущего, и не могу теперь его найти, — развел руками гость, показывая всю степень охватившего его горя. — Хожу, блужу тут кругами, пытаясь выбраться из лабиринтов… А там быть может игры начались. Без меня… И вообще, вы говорите на английском? Я достаточно изъясняюсь на своем языке?       Предпоследняя его фраза прозвучала как «Do you speak English?», но понятия не имея, о чем именно шептался с ним этот тип, и чего вообще он от него хотел, отнимая драгоценное время, повернувшись спиной к лифту, Офицер смерил незнакомца враждебным взглядом.       — «Не дую», знаете ли… Далеко «не дую», — сказал он, надеясь, что это будет последний вопрос к нему «Тигра» и ему больше не придется иметь с ним никаких дел.       И вообще у Сон-хо всегда было плохо с иностранными языками. Там, на своей исторической родине, изучать их ему было некогда, а сейчас просто не хотелось этого делать, пусть он и осознавал всю необходимость подобного шага, если планировал общаться в будущем с ВИП-гостями и хоть как-то понимать их речь. Заложив руки в карманы своего комбинезона, откуда вышвырнул по пути немало медуз, Офицер продолжал изучать иностранца, словно ему впервые в жизни приходилось взаимодействовать с ним на таком близком расстоянии.       — What is it? Who is this? — вопрошал его находившийся под солями «Джаред Лето», воодушевленный напускным спокойствием этого мужчины, чье лицо сейчас было сокрыто от него маской с изображением черного квадрата.       — Кхм… кхм… Это ещё что за «ху из ис»! — возмутился Офицер, которому послышалось в выражении ВИП-гостя что-то ругательное. — Простите, но в моем присутствии я бы порекомендовал вам воздержаться от употребления нецензурной брани. Перед вами находится не какой-нибудь там чушкан низшего разряда, а практически правая рука Ведущего! Или левая… В общем, без разницы.       Когда дело доходило до возвеличивания самого себя и собственных достижений, Чхве Сон-хо никогда не скромничал, приписывая себе порой даже то, чего никогда не совершал. Если это, конечно, было уместно в рамках диалога с собеседником. Но называл он себя помощником Фронтмена, конечно же, не за красивые глаза, а потому что действительно был достоин этой должности, на которую в свое время претендовало немало кандидатов, но выбрали почему-то его.       — Сan you speak English as well as I? — вопрошал его «Тигр», не покидая надежды узнать от этого типа в черном хотя бы приблизительный маршрут в сторону ВИП-залу.       — Сейчас я скручу вас в бараний рог, то будет вам и «ам», и «ай»! — процедил Офицер, поправляя диадему из водорослей на своей голове.        — Is this VIP? Where is room of number… number… number… — заклинило «Тигра», когда пытаясь почетче сформулировать свою мысль, чтобы донести её основной посыл до собеседника, он приготовился произнести длинную и пафосную речь, но получилось то, что получилось.       Не особо вникая в его интонации, из-за чего заложенный смысл во всех фразах американца так и остался для Командующего загадкой, он потянулся рукой к своему плечу и сняв оттуда ещё одну медузу, сделал вид, будто тоже собирался ответить гостю в такой же манере, слишком долго подбирая английские слова.             — «Hамбе». «намбе»… Нам мы, блять… — пародируя его речь, протянул Офицер, утрачивая свой интерес к диалогу и переходя уже на повышенные тона. — Или вам бы… В ВИП-зал давно пора! А я пошел к себе…       На том его познания по части иностранных языков исчерпались, после чего взмахнув американцу на прощание рукой в черной перчатке, что со стороны это выглядело так, будто он посылал его нахер, мужчина повернулся к лифту, резко нажимая на кнопку.       «Ну, все что знал, рассказал…» — успокаивал себя мысленно Сон-хо, мечтая поскорее избавиться от общества этого ВИП-гостя и очутиться в своих покоях.       — Вас понял, сэр… — слегка попятившись назад и лишь чудом не завалившись при этом набок, пролепетал «Тигр». — Сначала направо, потом налево… Как-нибудь доберусь… Спасибо за помощь!        После чего откланявшись ему подобно актеру, исполнившего на сцене свою важную, но далеко не самую последнюю роль, ВИП-гость развернулся и зачикилял прочь, оставляя его наедине с лифтом. Слегка вздохнув, Сон-хо зашел внутрь, без особого энтузиазма следя за тем, как перед ним закрываются двери, навсегда отрезая его от неадекватного американца.       Да уж, с приездом ВИП-гостей жизнь на острове заиграла красками! Каждые полчаса здесь что-то, да происходит. Мало ему было инцидента с яхтой и отрядом вооруженных наемников, так ВИП-гость этот на голову свалился, застав его далеко не в самом лучшем виде. Просто цирк на колесах, а не организация по поставке смертельных игр! Однако стоило ему остановиться напротив собственных покоев, придержав немного кнопку лифта, он набрал по рации Фронтмена, стремясь поделиться с ним важной информацией, которую получил сегодня от одного из своих приближенных.       — Что случилось? — спросил его Ин-хо, отходя в угол ВИП-зала, чтобы гости не могли слышать его тайных переговоров с помощником.       — Ильнам окочурился, — объявил ему Офицер, снимая с головы водоросль и швыряя её себе под ноги. Никак не отреагировав на эти слова, Хван лишь небрежно пожал плечами в ответ:       — Когда?       — Сегодня утром.       — Вот это мы удружили старику...       — Помер от оргазма, — едко прокомментировал эту новость Офицер, вспоминая, как «паковали» они для него Ен-ми, перенаправляя эту девушку с острова на континент, в больницу. — Девочка перестаралась... С оральными ласками.       — Ты лучше позаботься о том, чтобы финальная игра прошла как надо, — прервал его фантазии Ин-хо, вновь подходя к своей стойке и бросая оттуда заинтересованный взгляд на экран. — А то как бы нам потом самим не пришлось отсасывать ВИП-гостям, чтобы они получили такие же по силе эмоции, ради которых и прибыли на этот остров.       — Как скажете, сэр, — глухо добавил Сон-хо, прекрасно понимая, что тот имел в виду, хотя у самого него сейчас было ощущение, будто организаторы игр уже давно успели дать им обоим мысленно в рот, просто они с Хваном либо не успели проглотить. Либо у них было ещё все впереди.       Свою стычку с вооруженным отрядом он предпочел скрыть от начальства. Не хотелось ещё больше расстраивать обеспокоенного Хвана. Пусть тот считает, что основная их проблема сейчас — это удовлетворение всех желаний ВИП-гостей, а остальное он, как его «правая» (или «левая») рука, возьмет уже на себя, действуя как всегда на свое усмотрение. Но для начала ему надо было осадить свою подчиненную в лице Кан Но-ыль. А уже потом переходить к очередному фронту работ, связанных с поисками просочившегося внутрь организации «коммандоса».       Сон-хо точно не знал, имел ли он прямое отношение к смерти старика, сболтнув в процессе разговора с ним что-то такое, что возможно и ускорило его преждевременную кончину. Но если бы не последнее интимное желание Ильнама, старик протянул бы на пару месяцев дольше, постепенно выживая из ума. А так, ласки Ен-ми лишь ускорили процесс его отхода на тот свет.       В любом случае объявлять эту новость ВИП-гостям лично Ин-хо не собирался, получив данные сведения от своего помощника. Но даже если они узнают когда-нибудь о данной новости, то точно не от него. А сам он, в свою очередь, позаботится о том, чтобы все произошло именно так, а не иначе, вновь переводя свой взгляд на экран и акцентируя все внимание только на Ки-хуне.