Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Ясно, тянется, как леска к шее

Лестно. Уже без компании — не пусто

Классно, насладсь тем, что ты известен

Даже с кислой мордой буду в чьих-то интересах!

КУОК — SABBATH

      В общем зале царила своя атмосфера, и нельзя было сказать, что она казалась более умиротворенной, чем на планерке у работников организации, в чем успел убедиться лично Джун-хо. Чудом продержавшись эти три дня неразоблаченным. Потому давно смирившись с собственной участью после проваленного мятежа, каждый игрок был сосредоточен на самом себе и своих потребностях, стараясь больше не влиять на ход истории.       Теперь, когда до финала оставалось всего ничего, надо было подумать о собственной судьбе и поискать других союзников. Ки-хун остался «за бортом», став изгоем. О его поступке уже никто не помнил и теперь его место занял Сан-ву. Самый хитрый и просчитывающий наперед все шаги каждой своей стратегии игрок, чем не шибко отличался сам Ки-хун, будучи наказан Фронтменом за восстание.       Относительно личности четыреста пятьдесят шестого поступило распоряжение оставить его в зале и не допускать до игр. Остальные участники «революции» были обделены подобной «привилегией». Потому смутно завидуя оставшемуся в живых «герою», собираясь на игры, каждый возвращался мысленно к Ки-хуну, бросая в его сторону ненавистные взгляды. Будто все то, что происходило с ними сейчас, было только его виной и никого больше. Лишь одному игроку казалось было на все наплевать. Потому как пребывая на своей волне, он светился от счастья, не подозревая ещё, в каком аду им придется сегодня побывать, лишь выжив в прошлой бойне.       Воспользовавшись моментом отсутствия Дэ-хо, который забаррикадировавшись в сортире во время восстания, отстреливался там до последнего патрона от Офицера и его подчиненных, Нам-гю добрался до койки морпеха, и очень тщательно обыскав вещи игрока, обнаружил под его подушкой какой-то блокнот с прикрепленному к обложке огрызком простого карандаша. Не удержавшись от любопытства, Нам-гю заглянул внутрь, и, наткнувшись там на строчки стихотворения, начертанные рукой Ен-иля, невольно заулыбался, задумывая очередную штуку.       Теперь он также был в курсе неразделенной любви морпеха к бывшему трансу-спецназовцу. Но чтобы прийти к подобным выводам, достаточно было почитать стихи, составленные самим Фронтменом, где в каждой строчке так или иначе фигурировало имя Хен-джу.       Новая мысль завладела одурманенным таблетками мозгом Нам-гю, и, будучи не в состоянии смириться с тем, что даже в таком гиблом месте игроки умудрялись находить себе пару, когда самому ему ничего «не светило», забрав чужой блокнот, он вернулся к себе, зажимая в руке карандаш. А там, пытаясь подделать «курколапый» почерк канувшего в лету Ен-иля, сохраняя при этом общую стилистику его любовных посланий, собравшись с духом, сто двадцать четвертый написал посередине большими буквами следующее: 

«Спасти рядового Кан Дэ-хо»

      Вот что гласила надпись, сделанная им наспех на самой первой странице письма, вырванной из блокнота, к чьей липкой стороне он собирался присобачить второй кусок послания, адресованного лично Хен-джу. Нам-гю не знал, что руководило им в тот момент, ведь Дэ-хо никогда не был его врагом. Тем не менее прощать морпеху личного счастья он не собирался, находясь под дозой, влиявшей на остальные его поступки.       Мысли парня неслись быстрее табуна лошадей, и оказавшись не в состоянии больше сдерживать собственной фантазии, смочив карандаш слюной, Нам-гю сделал надпись к оглавлению письма: «Инструкция по укрощению Чон Хен-джу». А дальше представляя себе, что на его месте написал бы Дэ-хо Ен-иль, будь он здесь, пораскинув мозгами, игрок начертал карандашом на бумаге следующее:        «Поскольку ты, по рассказам своих сестер, с детства страдаешь редкой формой склероза, я решил прийти к тебе на помощь, Дэ-хо. Первую часть плана по укрощению строптивой женщины ты уже выполнил, за что тебе от лица нашего с Ки-хуном, Али и Сан-ву коллектива большое «спасибо». В некотором смысле ты даже герой, потому, что спать с такой женщиной как Чон Хён Джу нормальный мужчина может только под мощной дозой анестезии. Но несмотря на все твои заслуги, дружище, расслабляться нам пока рано.       Специально для тебя я подготовил таблицу на случай, если ты пройдешь в финал и заберешь выигрыш. Что-то вроде «меню». Там будут твои действия, Дэ-хо. На завтрак. Обед. Ужин… И ночь. НОЧЬ с Чон Хён Джу — это самое трудное, но ты уж постарайся…        Как только мы выберемся отсюда, я предлагаю начать дарить ей открытки, игрушки и шоколадки, которые ты будешь кидать в пасть своей ненаглядной согласно графику. Писать любовные стихи мне было сложно как никогда, потому что если в начале я ещё мог выезжать за счет романтики, то теперь стало все намного сложнее, а женщины, как ты знаешь, не любят повторений…       После финала вручишь Хен-джу открытку под номером один и шоколадку. Пусть портит себе зубы, хуже уже не будет. Потом скажешь, что вечером поедешь домой, так как сестры будут звонить и проверять… А потом можешь провести свою ненаглядную в клуб «Пентагон». Вряд ли кому-то придёт в голову заподозрить вас в тайной связи. Там зарядишься небольшой порцией виски, Дэ-хо, — НЕБОЛЬШОЙ! Полюбуешься на местных девчонок, их прелести возбудят тебя больше «прелестей» женщины-транса, и только после этого ты повезёшь Хё-джу на «сеанс любви». Как только вы останетесь вдвоем, отправь её в ванную, а сам прими дополнительную порцию виски, чтобы к моменту, когда вы начнёте делать ЭТО…  (представляю, как тебя сейчас перекосило!), ты дошёл до кондиции, и тебе было уже всё равно.       Когда весь этот ужас закончится, можешь спокойно заняться своими делами, вряд ли Хён-джу будет требовать продолжения «банкета» каждый день. Хотя от неё можно ожидать всего. Говорят, женщины-трансы в этом планы ненасытны… Короче, посмотришь по ситуации. Но не забывай, что каждый день ты должен появляться у её дома с подарками и открытками как штык. И вообще почаще делай комплименты её внешности. Начни с ушей.       Это единственная часть тела у Хён-джу, к которой у меня нет претензий. Она должна пребывать в уверенности, что она Мисс Красоты Кореи, иначе все твои усилия по завоеванию этой женщины пойдут прахом. Я понимаю, что тебе как будущему победителю финальных игр приходится сейчас буквально наступать себе на горло, увиливая от встреч с этой женщиной, но дело, поверь, того стоит. Не забывай, коварные организаторы игр жаждут нашей крови; ждут и не дождутся, когда мы один совершим неверный шаг. Извини за невольный каламбур. Жму твою мужественную руку. Твой верный оруженосец, игрок 001, О Ен-Иль…        P.S. И ещё. Не забывай дарить ей цветы. Сто раз напоминал, да всё как об стенку горохом. Теперь точно всё»       Закончив на этом свое послание, Нам-гю вырвал испещренные косым, с сильным нажимом, почерком страницы, и, скрепив их так, чтобы получилось что-то вроде книги, спрятал все это дело под своей подушкой, надеясь подкинуть письмо Хен-джу накануне финальной игры. Если она, конечно, выживет после «Третьего лишнего», в чем он ни капли не сомневался, учитывая физическую выносливость этой женщины и её силу, с чьей помощью она запросто раскидывала мужиков вокруг себя, ломая им шеи.       Поэтому находясь весь в предвкушении разочарования, которое должно было постигнуть эту «сладкую» парочку после того, как на глаза Хен-джу попадется данная «Инструкция», Нам-гю не сразу обратил внимание на метания по залу паниковавшего Таноса, который потеряв накануне где-то свой кулон с таблетками, пребывал сейчас на грани истерики, обшаривая все доступные ему и не очень места.       Рэпер нуждался в срочной дозе, но не мог её получить. Опять же по причине собственной рассеянности. Поэтому тщетно пытаясь выудить у Нам-гю информацию относительно места положения своего кулона, Танос с новыми силами возобновлял свои поиски, которым положило конец появление в зале охранников с Квадратом в розовом посередине.       Объявив игрокам о начале игры, тот приказал всем выстроиться в ряд и в таком порядке покинуть зал, как происходило это с ними ранее, но отказавшись поступать согласно правилам пока он не найдет свой кулон, Танос слегка заартачился, забираясь на самую верхнюю койку многоярусной кровати. Так он показывал всем уже собственный бунт, лишенный того, что давало ему возможность не испытывать страха и не находиться в моменте.       — Пойдем, Танос! Хватить дурить! — позвал его Кен-су, боясь навлечь на себя гнев этих вооруженных людей в розовом.       — Отпусти меня! Я никуда не пойду! — оттолкнул его рэпер, забиваясь в самый дальний угол койки и с решительным видом скрещивая руки на груди.       — Приказа оставлять в зале ещё одного игрока не было, — механическим голосом объявил Квадрат, покидая место у порога и останавливаясь напротив многоярусной кровати, на чьей верхушке прятался бесновавшийся от ломки рэпер.       — Вы ебанулись? — окрысился на него Танос, таращась во всех глаза на этих безликих типов в розовых комбинезонах. — Я НИКУДА НЕ ПОЙДУ!       Лишенный привычного допинга, рэпер отказывался принимать участие в играх, пока не получит желаемое. Но если бы все дело было только в этом…       — Танос, пойдем, — окликнул его Нам-гю, делая приятелю знак слезть с койки и следовать за ним, пока конфликт не достиг своего предела.       — НЕ ПОЙДУ!!! — рявкнул тот, упорно отползая назад.       — Ты что, не мужик? — Эта фраза принадлежала уже игроку под номером сто, с ухмылкой следившего за перебранкой парней.          Танос показал ему средний палец, ничуть не заморачиваясь с ответкой. Да, раньше он голосовал в основном за продолжение игр… Но теперь все изменилось. Во всяком случае пока он не получит доступ к таблеткам, думать о каких-то там играх парень был неуполномочен. И его неадекватное поведение говорило сейчас само за себя.       Застывшие на месте подобно двум солевым столпам Мин-су и Сэ-ми боялись даже слово сказать в адрес этого приятеля. И чего ещё можно было ожидать от него другим игрокам, когда он находился в таком состоянии, оставалось лишь догадываться. Поведение охранников, впрочем, говорило об одном: ждать целую вечность, когда двести тридцатый возьмет себя наконец в руки и соизволит слезть с верхней койки, они не собирались, готовые вмешаться в любой момент и поставить наглого игрока на место.       — Игрок двести тридцатый, последнее предупреждение, — поставил его в известность Квадрат, устав ждать, когда тот образумится и перестанет угрожать охранникам.       Осознавая всю серьёзность намерений этих людей, чьих лиц он не мог даже видеть, Танос был рад провалиться сквозь землю и схорониться там в каком-нибудь укрытии, лишь бы не попасть к ним в руки, вот только данная часть строения наличием подобных подземных убежищ почему-то не располагала. В чем ему лично пришлось убедиться, когда на его отказ подчиняться требованиям стражей, этот самый Квадрат сделал им знак взять его на прицел.       — Уже бегу, — процедил Танос, забиваясь в свое недоубежище.       — Давай вылезай, мы же тебя все равно достанем! — пригрозил ему двести третий игрок, тщетно пытаясь до него дотянуться.        — Отвали от меня, чепушило! — огрызнулся рэпер, увидев, как один из соратников сотого игрока уже забрался наверх, пытаясь столкнуть его с койки ногой.       Выходка двести тридцатого изводила терпение не только охранников, но и самих игроков,  которые из-за его буйства не могли теперь даже покинуть зал. Ничего не ответив на угрозу рэпера, двести третий ухватил его за шиворот и тут же стащив парня с койки, швырнул его вниз, с ухмылкой наблюдая за его полетом.       Упав плашмя на пол, Танос не сразу встал на ноги, ожидая поддержки от своих «шестерок». Подскочивший к нему Кен-су попросил охранников убрать в сторону оружие и оставить их друга в покое. По крайней мере, до тех пор, пока тот не придет в себя. Танос думал, что Треугольники испугаются Кен-су, но этого почему-то так и не случилось.       — Эти игры… Блять, я ненавижу всех тех, кто это устроил!!! — орал рэпер как ненормальный, отчаянно вырываясь из хватки крепко державшей его охраны.       Ему не верилось, что его собирались затащить на игровую зону подобно скоту, когда у него совсем не было настроения для принятия участия в играх.       — Мелкий уебок, — процедил Квадрат в розовом, предусмотрительно отступая назад и пропуская эту «делегацию» вперед.       За все время проведенных здесь игр он ни разу не видел, чтобы бунтовавшего игрока волоком тащили из зала. Такое в его памяти было впервые. Однако Танос сам спровоцировал к себе подобное отношение. Нечего было оскорблять остальных игроков, угрожая всем расправой по причине ломки. Вот и получил на свою голову…       — Тьфу! — втянув губы, рэпер плюнул куда-то в сторону, пока его тащили, и этот плевок просто чудом попал на голову обескураженному игроку под номером сто. Увидев это, Танос громко расхохотался, будто ему только что удалось провернуть у всех на глазах забавную штуку.        — У тебя совесть есть? Ты зачем так себя ведешь? — сделал ему замечание двести третий, начиная терять терпение от выходок этого типа.       — Отстань! — отмахнулся от него Танос, ища взглядом Нам-гю, который мог бы помочь ему избавиться от излишней «опеки» этого ноунейма.       — Тебе не стыдно? Хватит обижать людей.       — «Тебе не стыдно»… Отъебись, кому говорю! — не особо выбирая выражений, матерился рэпер, не зная, как ещё избавиться от конкурентов и общества этих безмолвных людей в розовых комбинезонах, пока его взгляд не зацепился за заметно нервничающего Мин-су.       — Мин-су!! Спаси меня!!! — заорал он тут же как ненормальный, размахивая в воздухе руками. — GET THE FUCK OUT!!! («Вали отсюда к чертовой матери!»). — Последнее было адресовано Треугольнику, которому Квадрат приказал зафиксировать буйного рэпера, чтобы тот не вырвался и случайно кого-то не покалечил.       Рисковать своей головой подчиненному не хотелось, поэтому бросившись выполнять просьбу управленческого персонала, едва поступил приказ, охранник постарался превзойти самого себя, потащив этого игрока прямо к открытой двери. Немного позже остальные также переместились в новую игровую зону в стиле циркового шатра, где посреди зала красовалась платформа, выполненная в форме типичной детской карусели.

***

      «Скотина. Самая настоящая скотина…» — ругалась мысленно Но-ыль, оставшись совсем одна после того, как все её бросили, а Офицер и вовсе послал, пожелав «творческих успехов». Она прекрасно понимала поведение начальства, но пойти против своих принципов не могла, поправляя всклоченные волосы.       До этого инцидента её настроение и так оставляло желать лучшего, а теперь оно и вовсе было уничтожено в пух и прах. Благодаря «благим» намерениям босса, чьей фантазии на всякого рода пакости оставалось лишь позавидовать. Да как у этого козла вообще язык повернулся сказать ей такое! Ничего, он ещё об этом пожалеет!       Уставившись куда-то перед собой, молодая женщина до последнего старалась держать себя в руках, чтобы не отправиться на поиски Офицера и снова вывести его на конфликт, зная, что он заново одержит над ней победу, заставляя ещё больше себя возненавидеть. По правде сказать, его прощальные слова вообще не должны были её волновать, но чем чаще возвращалась она к данной ситуации, прокручивая в голове все его фразы и анализируя их общий смысл, тем больше начинало удивлять её другое…       Интересно, с какой целью он это сделал? Досадить ей?! Сомнительно… Тогда что скрывалось за этим фасадом его напускного безразличия и попыткой выбить её из равновесия одновременно, когда он мог бы запросто её прибить, и ему бы за это ничего не было?! Да и она сама тоже хороша! Вместо того, чтобы оттолкнуть его, просто стояла у двери и целовалась с ним, будто ей действительно это нравилось… Хотя возможно так оно и было. Когда следовало отшвырнуть его прочь, обозвав вдобавок какими-то нехорошими словами… Ему не привыкать их слушать, но она не сделала даже этого!       Так, чересчур увлеченная мыслями о мести начальству, Но-ыль даже не расслышала, как позади неё скрипнула дверь, и кто-то вошел в помещение.       Почувствовав, что она давно была здесь не одна, стражница резко обернулась, намереваясь принять меры, если вдруг окажется, что упоминаемый ею чёрт в лице Офицера вернулся обратно, но это оказался кто-то из Треугольников. Что было не совсем приятно, потому что она не знала, что было у её коллеги на уме, пока тот не соизволил стянуть с себя маску, показывая свое лицо.       Узнав Джун-хо, Но-ыль выдохнула, вспоминая его спокойное, без перегибов, поведение. Во всяком случае зарекомендовать себя негодяем этот тип ещё не успел и за те пару минут, что они провели на планерке, она даже умудрилась проникнуться к нему доверием, чего с ней не было относительно давно, учитывая, что коллеги здесь относились друг к другу предвзято, особенно если речь заходила о ней. Охраннике, чья репутация и так была вконец испорчена благодаря пущенным о ней нелицеприятным слухам самого Офицера.                Отправившись охранять этаж, где располагался кабинет Фронтмена, Джун-хо столкнулся с первой проблемой в виде дверей, которые отказывался реагировать на все его маневры. Он не мог пробраться туда без посторонней помощи, и, посчитав, что Командующий мог как-то подсобить ему в этом деле, детектив отправился на его поиски, возвращаясь обратно в зал, где накануне проходило их утреннее собрание.       Приготовившись задать ему вопрос, как тот того и хотел, Джун-хо надеялся застать его на месте. Каким же было его удивление, когда вновь оказавшись в знакомом для себя месте, никакого Командующего он там так и не обнаружил, натыкаясь взамен на ту самую стражницу, которая ранее защитила его перед начальством, пытаясь утихомирить последнего. Но что могла забыть здесь данная особа и почему не торопилась приступить к своим обязанностям, для него так и осталось загадкой.       Сидя на полу с подогнутым под себя правым коленом, Но-ыль смотрела куда-то перед собой, никак не реагируя на появление в помещении ещё одного человека. Её коллеги, о котором она пока мало что знала, не зная, как к нему стоило относиться.              — Что с тобой? Тебя кто-то обидел? — напрочь забыв о своих обязанностях, равно как о необходимости увидеться с самим Командующим, Джун-хо бросился к ней, останавливаясь напротив коллеги.       — Все в порядке, — еле слышно пролепетала та, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Точно? — переспросил Джун-хо, опускаясь перед ней на корточки.       — Да, — проронила она, бросая в его сторону равнодушный взгляд, однако продолжая и дальше всматриваться пытливым взором в бледное лицо коллеги, детектив был в этом не уверен, чувствуя, что она ему врет, причем делая это из личных побуждений.       Растрепанный вид Но-ыль говорил сам за себя, да и сама она выглядела всерьёз чем-то обеспокоенной. Словно накануне произошло что-то такое, что произвело на неё настолько сильное впечатление, что она до сих пор была не в состоянии прийти в себя, страдая внутри от неразрешенной проблемы.       — Ты из-за него так расстроилась? — тихо отозвался Джун-хо, намекая на личность Командующего, которого он и сам невзлюбил буквально с первой секунды их знакомства. — Хочешь, я расскажу обо всем Ген-соку и мы устроим ему темную после игр, — предложил он, посчитав свою идею наиболее действенной, если дело касалось наглого начальства, которое надо было поставить на место.       — Не думаю, что это сработает, — молвила Но-ыль, протягивая вперед руку, будто заранее его от чего-то предостерегая.       Не хватало ещё, чтобы у этих двоих возникли проблемы из-за этого придурка. У Командующего же с мозгами — полный швах! Как знать, на что тот мог пойти, если парни вправду попытаются открыто ему угрожать.       — Но почему? — не унимался Джун-хо, продолжая настаивать на мести. — Он ведь достает тебя, верно? Значит его надо хорошенько проучить.       Но-ыль лишь слабо улыбнулась в ответ. Она не хотела делиться с ним подлинной причиной своих переживаний, и уж тем более раскрывать в подробностях картину непростых отношений с Командующим, где было не все так однозначно, как это казалось со стороны. Джун-хо мог попросту её не понять, видя перед собой лишь вершину айсберга, в то время как остальное было от него сокрыто. И все-таки задав ей вопрос, Джун-хо ждал ответа, и она должна была как-то отреагировать на его слова, если вправду стремилась удовлетворить чужое любопытство.       — Я была бы только рада, если бы вы устроили ему темную с Ген-соком, — сказала наконец Но-ыль, еле слышно вздыхая, — но я не хочу, чтобы из-за этого убогого, — стражница снова закрыла глаза, вспоминая перекошенное от гнева лицо Командующего, — у вас были проблемы. Поэтому оставьте его в покое. Я сама с ним разберусь. В конце концов, это наше с ним дело, и тебя оно касаться не должно. А так спасибо, конечно, за помощь.       — Я заметил, что вы общаетесь подобно двум заядлым врагам, поэтому и решил, что он тебе угрожает…       Сама не своя от довольно странного любопытства этого человека к её жизни, Но-ыль слегка откинула назад свои локоны, собираясь с мыслями.       — Неужели это настолько видно со стороны? — нахмурившись, возразила она, вновь поворачиваясь к нему. — Да и кто он вообще такой, чтобы я его боялась?! Лучше скажи, с какой целью попал сюда ты, вступив вдобавок в группу… Ведь одно дело — состоять в гвардии на правах рядового стража, исправно исполняя свои обязанности, и совсем другое — работать на этого мерзавца, помогая его подчиненным таскать гробы с полуживыми людьми для потрошения…       «Я здесь, чтобы найти своего брата!», — уязвленный её замечанием, собирался выдать вслух Джун-хо, однако вовремя прикусив язык, решительно замолчал, осознавая, что она все равно его не поймет. А если поймет, то засмеет, поражаясь его мотивации искать в подобном месте своих родственников, но продолжая при этом параллельно работать на Командующего.       У Но-ыль не укладывалась в голове его версия, когда для Джун-хо это были очевидные вещи. Он не видел в своей деятельности ничего зазорного, если это помогало хоть как-то приблизиться к Ин-хо. Но не до конца осознавая все риски задуманной им затеи, детектив был готов идти на что угодно, лишь бы повторно добраться до брата.       Точнее однажды он уже у него побывал, теперь ему хотелось посетить его повторно. Значит придется выдумать более приземленную, пусть и не совсем внятную причинную своего здесь пребывания, чтобы его ни в чем не заподозрили. Джун-хо не хотел впутывать в свое расследование третьих лиц, даже если это была его коллега. Поэтому недолго подумав над её словами, он выдал вслух следующее, стараясь выглядеть убедительным:       — Я пришел сюда… Чтобы подзаработать немного денег.       — Серьёзно? — хмыкнула Но-ыль, не поверив ни единому его слову. — А другую работу поискать было нельзя? Почему тебя сюда занесло?       — Если бы я её нашел, то меня бы здесь не было.       — Я не хочу тебя осуждать, но свой выбор по-моему ты уже сделал и будешь нести за него ответственность до конца. Сам. Когда мог вообще не лезть в это дело, оставаясь рядовым охранником. Но нет, тебе почему-то понадобилось проходить целиком «посвящение», буквально становясь «крысой» этого … — Сейчас она до такой степени была взбешена, что даже не хотела называть свое начальство по имени. — И если вдруг что-то пойдет не так, либо ты будешь недостаточно усердно выполнять свои обязанности, тебя самого отправят на органы, уж можешь мне поверить.       Джун-хо смотрел на неё как человек, который все ещё не мог поверить до конца, что здесь царили подобные порядки. Когда все вокруг только об этом и говорило, причем подсказки были на каждом шагу. Только сам он, будучи чрезмерно увлечен поисками Ин-хо, ничего не видел перед собой, все время продвигаясь наощупь. А теперь вовсе отказываясь слушать коллегу, которая уговаривала его все бросить и бежать отсюда, пока не стало слишком поздно.       — Этот алчный человек ни перед чем не остановиться, если надо будет где-то урвать дополнительную прибыль, — продолжила Но-ыль, отмечая про себя, как меняется выражение лица новичка, который казалось все это время «спал», только сейчас «проснувшись», осознавая наконец, куда угодил по собственной глупости. — И то, что ты вечно околачиваешься возле покоев Фронтмена, когда обязан находиться вблизи своего персонального «босса» в лице Командующего, может однажды плохо для тебя закончиться…       Вздохнув, Джун-хо лишь развел руками в ответ. Он этого не знал и никто ему не подсказал. Он думал, здесь все намного проще. А если бы знал, то никогда бы такого не допустил.       Вот как оно, оказывается, бывает… Рискнешь помочь кому-то дотащить гроб с кровавым крестиком на боку до операционной, а потом выясняется, что ты давно состоишь в этой группировке, дав слово молчать о том, что происходило в данном месте, и куда деваются те игроки, чьи извлеченные органы исчезают в неизвестном направлении.       Если бы тот Шестнадцатый не встретился у него на пути, а попади он сразу на Но-ыль, то возможно сейчас его судьба сложилась бы иначе, и ему не пришлось бы проходить через унизительный ритуал, связанный с побоями, после которого у него пару дней гудело в голове и до сих пор заживало лицо.          — Все боятся этого придурка, — поджав губы, пробубнила Одиннадцатая, с особой ненавистью отзываясь о начальстве. — Его «крысы» даже слово боятся ему лишнее сказать, когда он метелит их за допущенные косяки. А на деле Командующий — тот ещё козел, и очень скоро ты в этом сам убедишься, если до сих пор считаешь его хорошим и заботливым человеком.       Бросив взгляд на ошарашенного Джун-хо, она повторно убедилась, что её слова попали точно в цель, но как будто все ещё сомневаясь, что это было именно так, став невольным свидетелем чужого конфликта, детектив отказывался ей верить, посчитав, что она все выдумывает, мешая личную неприязнь к этому человеку с несуществующими претензиями к нему.       Только саму Но-ыль его мнение уже не волновало. Главное, она донесла до него свою мысль, а поверит он ей или нет, дело его. Только пусть потом не жалуется и не обращается к ней за помощью, если что-то пойдет не так и у него возникнут проблемы.       С такими мыслями Но-ыль поднялась с пола и, встряхнув от пыли собственную униформу, ушла готовиться к играм, сбитая с толку противоречивым поведением Джун-хо. Последнему, к счастью, не придется сегодня убивать «выбывших» игроков, как он того опасался, ища повод избежать выполнения обязанностей. Но легче ему от этого не становилось.