Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      Пробуждение в незнакомой комнате стало для Ми-ны настоящим шоком. Было непривычно не слышать приглушенный гул голосов игроков и их ночных перешептываний, чего ей в избытке хватало в общем зале. Там она спала на жесткой и неудобной койке, чего нельзя было сказать об этой кровати. Да, на ней тоже было не так-то просто забыться сном, тем не менее она умудрилась заснуть, когда в зале ей приходилось томиться бессонницей.       В какой-то момент Кан Ми-не даже показалось, будто заставший её врасплох кошмар продолжается, но все оказалось более чем реальным. Включая нахождение рядом Фронтмена, не позволившего ей замерзнуть, как только его ночная норма по занятиям любовью была выполнена и он впал в легкое беспамятство, прижимая её к себе. Совсем обессилев от хватки мужчины, Ми-на лежала, закрыв глаза и стараясь не шевелиться. Она была настолько изнурена, что не обращала внимания на его поцелуи, которыми он её одаривал, слегка касаясь губами её горячего виска, прежде чем окончательно отпрянуть от неё.       Первый раз её тело просто получило разрядку. После второго — она словно встряхнулась, сбрасывая напряжение, от которого давно следовало избавиться. После третьего по счету экстаза Ми-на почувствовала во всем теле необычайную легкость вкупе с долгожданным умиротворением. Но именно это занятие любовью отняло у них больше всего времени, после которого оба попытались заснуть. Тогда-то она впервые потеряла бдительность, последовав примеру своего любовника, который ещё вчера был для неё просто «злым» Фронтменом.       Кратковременный сон так и не восстановил её сил, но в какой-то мере дал ей возможность отдохнуть и немного выспаться после стольких дней треволнений. Но даже если бы она соизволила проснуться в одиночестве, отказываясь верить в новую реальность, то удивительная легкость во всем её теле, включая шрамы после ударов плетями, включая приятная боль внизу живота, свидетельствовавшая о переизбытке с плотскими утехами, говорили сами за себя.       Фронтмен как следует «поработал» над ней. Что снаружи, что внутри. И если за побои Ми-на была готова по-настоящему его возненавидеть, то после того, что произошло с ней в этой спальне потом, где ранее он грозился её убить, она уже не знала, как ей следовало к нему относиться. Однако ненавидеть его больше не могла, испытывая легкую эйфорию под влиянием всплеска дофамина в организме.       И в то же время её сознание как будто отказывалось воспринимать сам факт того, что лежавший рядом с ней мужчина, из плоти и крови, прижимавший её вчера к себе и нежно перебиравший её локоны, а также то бессердечное и холодное чудовище в черной маске и серой мантии, безжалостно расправлявшееся с нарушителями дисциплины и являющееся также главным инициатором игр, устроенных на потеху ВИП-гостям, был одним и тем же человеком. Между тем, это была правда. И ей следовало с этим смириться, принимая саму правду, как есть, согласившись накануне стать его рабыней. Точнее он сам сделал все возможное, чтобы выбить из неё подобное признание, зная, что по доброй воле она вряд ли согласится принять его условиями. Скорее выберет смерть, чем стать любовницей такого садиста как он.       Интересно, как быстро она ему надоест?       Ми-на пока не хотела об этом думать, будучи уверена, что пока будет представлять хоть какой-то интерес для этого мужчины, то он сделает все возможное, чтобы никто не причинил ей вреда. Но если она осмелится разозлить его по-настоящему… О том, что могло последовать в таком случае, девушка предпочитала не задумываться.        Покидать койку ей совершенно не хотелось, но она была вынуждена это сделать, чтобы изучить обстановку и понять, к чему себя готовить. Здесь очевидно у каждого имелся свой распорядок дня, да и по ощущениям сейчас наверняка было около половины шести утра, если не больше. Фронтмен скорее всего просыпался в семь, в шесть — вставали Круги как обслуживающий персонал, которым надо было привести игровые зоны в порядок, в девять — возможно просыпались остальные, включая Треугольников и управленческий персонал в лице Квадратов.       Где-то приблизительно в такое же время вставал и Командующий, любивший кутить до полуночи в окружении своих приближенных. Таким образом, у неё на все про все оставалось каких-то полчаса. Но даже если бы она и захотела отсюда сбежать, у неё все равно бы ничего не получилось. Круги так и не выдали ей одежду, а копаться в шкафах Фронтмена, чтобы потом бежать по коридорам, облачившись в его тряпках, было слишком палевно. Значит надо было придумать новый план.       Протерев глаза, Ми-на уселась на постель, рассматривая сквозь полумрак окружавшую её обстановку. Удивленная непростительной близости мужчины, чьего имени она даже не знала, сто девяносто шестая попыталась подняться с кровати, когда в следующий момент ладонь Фронтмена накрыла её запястье.       Замерев на месте, девушка слегка пошевелила рукой, прислушиваясь к собственному учащенному пульсу. Ослабив свою хватку, мужчина ненадолго оставил её в покое, и, убедившись, что он не спешит просыпаться, а этот жест скорее всего оказался спонтанным, Ми-на еле слышно выдохнула, вспомнив, с какой опаской относилась к нему каких-то пару часов назад.       Спальня на двоих, недопитая бутылка виски в его личном кабинете, валявшееся рядом с кроватью его барахло, — все это подтверждало проведенную здесь накануне горячую ночь. И если Ми-на, глядя на эту картину уже привыкшими к полумраку глазами, сомневалась, что имеет к происшедшему хоть какое-то отношение, то лежавший с ней в одной постели мужчина, чье умиротворенное выражение лица и скрытое под одеялом обнаженное тело указывали на то, что она не просто переночевала здесь, но ещё и переспала с ним, говорили сами за себя.       Переспала с ненавистным для себя человеком, от которого должна была держаться подальше. Её грудь со следами поцелуев побаливала так, что она не могла к ней прикоснуться, слабо представляя себе, как вообще будет натягивать на верхнюю часть тела спортивный топ игрока, если ей, конечно, вообще разрешат носить спортивную униформу, которую Круги скорее всего забрали в стирку и теперь вряд ли вернут назад.       О том, как выглядели её припухшие после страстных поцелуев губы, Ми-на предпочитала не задумываться. В ванной комнате висело зеркало, но смотреть на свое отражение девушка не спешила. Хотя бы потому, что сейчас у неё наверное был вид как у заправской шалавы после бурной ночи с несколькими клиентами одновременно. Во всяком случае, то, что вытворял с ней неутомимый Фронтмен, оставивший её в покое лишь ближе к утру, хватило бы наверное на пять мужчин.       Как всегда реальность оказалась далекой от ее девичьих фантазий, но куда более богатой на личные переживания в целом. Потому что сегодня утром она не просто проснулась голой в одной постели с Распорядителем игр, но ещё и оттраханной им так, что возвращаться в общий зал ей придется разве что на полусогнутых. При условии, что этот мужчина вообще соизволит её отсюда выпустить, в чем она лично сомневалась, с трудом вырывая из его цепких лап свою руку.        Кажется, он давно мечтал затащить её в постель. И у него это вполне получилось. Жаль, самой ей от этого было ни жарко, ни холодно. Но почему это произошло, и где именно она свернула не туда, имея несчастье приглянуться коварному «скорпиону», Ми-на отказывалась понимать. Однако пережитого в объятиях этого сладострастного монстра ей хватило с головой, чтобы сделав о нем собственные выводы, больше никогда не допускать в своей жизни подобного.       Многие парни пускали на неё слюни, боясь к ней подойти. Кроме Таноса, рискнувшего её сделать своей «сеньоритой». И только у одного Фронтмена хватило наглости довести свое знакомство с ней до конца, минуя все остальные стадии построения взаимоотношений с девушками, связанные с ухаживанием и прочей белибердой.       Одним словом, этот мужчина сразу перешел от слов к действиям, отымев ее на своей койке так, как не имел ещё никто и никогда. И глядя на то, как он с ней тогда обращался: местами вежливо и аккуратно, а местами вовсе бесцеремонно, напрочь игнорируя просьбы не касаться её там, где она не хотела, у Ми-ны сложилось мнение, будто он взаправду собирался использовать её как шлюху, наплевав на то, что она подумает о нем самом после всего.       Он хотел «развлекаться» с ней до самого утра, с кратковременными перерывами на отдых. Но только сейчас осознав, что она натворила, отдавшись этому человека, Ми-на не знала, как будет смотреть теперь ему в глаза. Ведь одно дело — кувыркаться с Фронтменом в полумраке спальни, находясь под влиянием спонтанно возникшего к нему влечения, и совсем другое — беседовать с ним уже при свете дня, когда оба вполне адекватно воспринимали окружающую реальность, без влияния гормонов. Все эти мысли не на шутку беспокоили наивную девушку, заставляя её нервничать.       Кан Ми-на не хотела выглядеть слабой на передок «давалкой». Но именно такое мнение сложилось у неё о себе самой после того, как побоявшись перечить этому мужчине, она «расплатилась» с ним собственным телом. Хотя могла этого не делать, рискуя нарваться на его праведный гнев. И что тогда он бы мог сделать с ней после всего, собираясь её проучить, она боялась даже представить. Скорее всего пустил бы ей пулю в лоб и на том для неё все закончилось. А раз она заинтересовала его как сексуальный объект, то грех было не воспользоваться подобной возможностью, сохраняя свою жизнь.       Её мать давно заметила, как на дочь засматриваются не только ровесники, но и мужчины постарше, и до последнего надеясь, что Ми-на приглянется приличному парню, за которого та впоследствии выйдет замуж и родит ему детей, женщина оказалась бы в шоке, узнай, что её выхоленная крошка попала в лапы самого отвязного бандита и организатора игр для извращенцев из высших кругов. Человека, вдвое старше самой Кан Ми-ны, и чья репутация оставляла теперь желать лучшего. А хуже кандидатуры для приличной молодой девушки не придумаешь.       Привыкнув обычно засыпать одна, Ми-на снова и снова оказывалась в удушающих объятиях Хвана, до такой степени волнуя этого мужчину, что он ни секунды не мог пробыть без её общества. Повернутый на ней и её прелестях, он не спешил её отпускать, мурлыча ей что-то на ухо подобно объевшегося валерьянки коту. И глядя на него сейчас спящего, либо делавшего вид, будто он спит, Ми-на мысленно ругала себя, вспоминая обрывки вчерашней ночи, за которую ей было стыдно до сих пор. Будто Круги, предлагая ей выпить напиток от нежелательной беременности, мимоходом подсыпали туда возбудитель, подавляющий силу её воли, — с такой покорностью выполняла она все указания Фронтмена относительно поз, совершенно не сопротивляясь ему под конец их бодрых постельных баталий.       Впрочем, в постели этот человек оказался настолько горячим, что когда они занимались любовью, температура его тела повышалась так, что прикасаясь к нему, у Ми-ны порой складывалось впечатление, будто он переживал сильный жар. С таким любовником замерзнуть в постели ей точно не грозило. Прикосновения его тела, когда он заключал её в свои объятия, обжигали, обдавая жаром её чувствительную кожу.       За всю ночь Ми-на так и не смогла сомкнуть глаз. Причем причиной отсутствия у неё сна стали не собственные переживания или ночные кошмары, а неугомонность самого Фронтмена, который никак не мог утолить свой чувственный голод. Стоило ей прикрыть глаза и поудобнее устроиться рядом с ним на одной подушке, когда он начинал снова к ней лезть, покусывая её за мочку уха, потом поглаживая её бедра и властно щупая за многострадальную грудь.       Неудивительно, что под утро эта часть тела болела у неё в прямом смысле этого слова: малейшее прикосновение к ней тела вызывало у девушки едва уловимую боль, причиной которой стали граничившие с пародией на укусы поцелуи-засосы, оставленные там раззадоренным Фронтменом.       И как бы она не отталкивала его, едва эти ласки переходили всевозможные грани, ослаблять своей хватки темпераментный мужчина не собирался. И только ей удавалось отбиться от его рук, тянувшихся к её груди, как его ладони тут же оказывались на её бедрах, а пальцы так  и норовили забраться ей между ног.       Перестав в какой-то момент себя контролировать, Ин-хо снова и снова подминал под себя эту девушку, разводя ей бедра и овладевая ею с куда большим энтузиазмом, чем в начале. И будучи не в состоянии больше бороться с собственным влечением, Ми-на моментально поддавалась страсти, цепляясь за его плечи, и вскрикивая в моменты, когда его движения становились особенно резкими.       А ведь оказавшись тогда в первом туре игр, она даже не догадывалась, что помимо пчелы на неё будет покушаться один из игроков, а ближе к финалу она угодит в лапы к безжалостному Распорядителю игр. Так что столкновение с пчелой в игре «Красный свет — зеленый свет» было далеко не самым страшным в сравнении с тем, что пришлось ей пережить потом.       Аккуратно перебравшись через спящего мужчину, Ми-на ступила ногами на пол, стараясь не разбудить любовника. Фронтмен спал так тихо, что со стороны можно было подумать, будто он умер, не подавая никаких признаков жизни, кроме едва угадывающегося дыхания на его лице. Интересно, как сильно он огорчится, не обнаружив подле себя наутро своей новой любовницы?!       Осторожно покидая койку, Ми-на старалась не шуметь. Внизу живота по-прежнему отдавало тянущей болью, а тело сводило судорогой. Она едва держалась на ногах: её все время бросало то в жар, то в холод. Давненько с ней такого не было. Либо Фронтмен переборщил с плотскими утехами, решив показать себя неутомимым любовником, либо она сама позволила ему слишком много, надеясь на понимание мужчины, которого не стоило от него ожидать.       Бросив беглый взгляд на прикроватный столик, Ми-на внезапно удивилась, увидев там лежавшую на краю заколку, которую она в свое время позаимствовала у Гым-джа для личной самообороны. Но прежде эта вещь была спрятана в её одежде, как же она оказалась теперь здесь?       Перебирая её барахло, чтобы позже бросить его в стирку, Круги скорее всего обнаружили это орудие, передав его позже своему боссу, а сам Фронтмен, стараясь проверить её на лояльность, оставил эту заколку на столе, ожидая от неё ответных действий. Не выдержав, Ми-на потянулась за данной вещицей и, продолжая любоваться в сумраке блеском её стали, перевела свой обреченный взгляд на спящего Фронтмена.       Сейчас ей ничего не мешало вонзить это острие ему прямо в горло и тем самым его заколоть. Она могла спокойно убить этого человека, ни о чем не жалея. Но застыв с этим орудием напротив его лица, Ми-на почему-то так и не сдвинулась с места, плотно сжимая в своих руках эту заколку. Её пальцы дрожали от напряжения, и из-за этого она никак не могла настроить себя на убийство.       Глаза мужчины были закрыты, он спал, и сама не понимая, почему она тянет и чего ждет, Ми-на невольно поймала себя на мысли, что попросту любуется чертами его лица, вовсе не собираясь его убивать. Только сейчас она осознала, как сложно было совершить убийство человека, если до этого не приходилось ни разу убивать. Находись она под влиянием позаимствованных у Таноса таблеток, тогда возможно у неё все бы получилось. А натрезво решиться на подобный поступок она не могла. Её руки не были приучены к таким делам, а психика, и так перенесшая немало потрясений, нуждалась в спокойствии, а не созерцании ещё одного кровавого зрелища.       И какой черт её вообще дернул отправиться на эти игры! Ми-на сожалела о сделанном накануне шаге… За то время, что она здесь провела, можно было спокойно найти какую-нибудь подработку. Необязательно офис… Она могла бы делать стримы и зарабатывать деньги, просто показывая свою жизнь. Почему она не додумалась до этого раньше? Это Хван Джун-хо во всем виноват! Тот самый молодой детектив, с которым она столкнулась когда-то в ночном клубе, куда пришла на свидании с обманувшим её кавалером. Последний пообещал ей «золотые горы», а в результате куда-то исчез, внеся её во все мессенджеры в черный список…       Напрягая память, Ми-на искренне пыталась вспомнить, когда вообще виделась с Джун-хо в последний раз. Если дело пойдет так и дальше, она вскоре вовсе забудет его настоящее имя, и что здесь делает вообще! А может его давно нет в живых, и быстро раскусив план детектива, Фронтмен приказал его убить, что уже больше походило на правду.        Кажется Джун-хо искал своего брата… Пропавшего несколько лет назад после того, как обнаружил в его съемной квартире карточку с изображением сложенных в ряд трех геометрических фигур. Ми-на не помнила точно, в каком порядке они были расположены, но там были именно треугольник, круг и квадрат, получив в свое время похожую от Вербовщика. Но каким образом все это было связано между собой, и какое оно имело отношение к делу, которое расследовал Хван Джун-хо, о том она, к сожалению, не имела ни представления.       Против воли в голове девушки всплыли обрывки воспоминаний их разговора у него дома, где она обнаружила снимки какого-то мужчины, о котором сам Джун-хо отзывался с таким видом, словно был его фанатом. Кажется она была близка к разгадке как никогда, но легче ей от этого не становилось. Что именно он сказал ей тогда, едва она показала ему ТУ САМУЮ фотографию, с изображением незнакомца, чья физиономия начала казаться ей знакомой только сейчас?!       «… капитан полиции — Хван Ин-хо, — как наяву услышала она в голове восторженный голос детектива, с упоением глядевшего тогда на снимок своего старшего брата. — Слыхала о таком? Раскрыл свыше пятидесяти тяжелых преступлений и провел столько же успешных спецопераций против мафиозных кланов. Ин-хо — такой человек, что для него нет ничего невозможного!»       А дальше на неё обрушился целый калейдоскоп полузабытых фотографий из комнаты Джун-хо…  Вон этот мужчина кормит из рук гепарда, а вот из его рук послушно ест маленький крокодил вкупе с бегемотом. А вот он стоит в обнимку с трехметровой гориллой. Дальше играет с гремучей змеей, удерживая её за хвост и одновременно подбрасывая бедное животное в воздух…  А вот отнимает у паука-птицеяда дохлого колибри, забирая у этой твари её законный обед.       Вздрогнув от всех этих пронзивших её сознание воспоминаний и лишь силой остановив их поток, Ми-на едва удержалась от вскрика, рискуя разбудить Фронтмена собственной истерикой. На неё снизошло новое озарение, будто она нашла тот самый «грааль», который ранее никоим образом не поддавался расшифровке.       Конечно! Все сходилось! Как раньше она этого не заметила?! Вновь переведя взгляд на физиономию спящего Хвана и сопоставляя черты его лица с мельком увиденной в комнате Джун-хо фотографии с изображением мужчины, девушка ударила по постели кулаком. Хван Ин-хо! Это он! Тот самый человек, которого разыскивал детектив. Ошибки тут быть не могло!       А она ещё удивлялась, почему физиономия Фронтмена ей все время казалась знакомой. Будто она могла его видеть где-то раньше, принимая позывы собственного дежавю за ложную память. А оно вот к чему все привело! Конечно, нынешний Фронтмен слегка отличался от того себя на фотографии. Ведь между ними была разница почти в десять лет.       И там он имел более цветущий вид, производя впечатление полного огня и энергии мужчины. А здесь, перед ней, лежала всего лишь оболочка того человека, лишившегося в один момент всего, что когда-то имело для него значение. Тем не менее даже оставаясь таким, выжженным изнутри дотла, ему удивительным образом удалось сохранить былую привлекательность, придававшей его облику неуловимый шарм.        Жаль, что она поняла это слишком поздно, умудрившись стать его рабыней. Теперь Ми-на не знала, как будет смотреть в глаза Джун-хо после всего случившегося. В противном случае ей придется признаться ему, что она переспала с его сводным братом, согласившись ранее стать его наложницей. И как отнесется к данной информации весь правильный из себя детектив, Ми-на старалась не думать.       Да и что она могла ему сказать? Что нашла того самого мужчину с фотографии, которого он ранее называл своим братом?!… Но о нем лично она ничего не могла рассказать, кроме того, что он был горяч не только на снимках, но и в постели. Однако как это могло помочь расследованию?       Высказав самой себе мысленно все эти слова, обращенные к Джун-хо, Ми-на улыбнулась, заранее представляя себе его ошалелое выражение лица детектива. Ведь отправлял он её сюда не затем, чтобы она трахнулась с его старшим братом, но все случилось именно так. Точнее инициатором их связи стал сам Ин-хо, пусть он и знал, ради кого она появилась на этих играх. Осталось только выяснить, что же такого произошло в жизни бывшего криминалиста, что покончив с прежней должностью, тот сам стал бандитом, без раздумий перейдя на «темную сторону».       Что-то должно было произойти в жизни этого человека, чтобы он сознательно изменил собственным принципам, принимая сторону зла. Либо это зло жило в нем давно, лишь ожидая своего часа, чтобы заявить о себе. Одно из двух. Но что было актуально конкретно для бывшего блистательного капитана полиции Хвана Ин-хо, Ми-на не знала. А далее проникнуть в столь сложную и покрытую мраком историю её примитивный умишко отказывался. Поэтому остановившись на тех фактах, что уже имелись у неё на руках, она отложила в сторону заколку, и ещё раз покосившись на спящего мужчину, бесшумно покинула спальню. Отложив свою месть до следующего раза.       Во всяком случае с людьми, у которых даже хищники ели из рук, следовало держать ухо востро, и вообще быть с ними осторожными. Иначе зачем Хвану делать подобные фотографии, выставляя их на всеобщее обозрение?!       Этот человек непростой, раз с ним считались даже самые опасные представители природы, к которым сама Ми-на вряд ли бы рискнула подойти, не говоря уже о том, чтобы покормить их из рук. А Ин-хо словно все было по плечу. Если он хотел чего-то добиться, то не видел перед собой преград, разбивая их в пух и прах по пути к вожделенной цели.       Стараясь особо не шуметь, Ми-на включила в ванной комнате воду, и, не стараясь не смотреть на свое лицо, тут же умылась, прополоскав напоследок свой рот.       Продолжая мирно спать, Фронтмен был ни сном, ни духом о планах ретивой беглянки. И если бы, привлеченный шумом воды из ванной комнаты, он вдруг проснулся, не обнаружив рядом Ми-ны, то наверное составил бы ей компанию, предлагая вместе принять душ. К счастью для самой сто девяносто шестой ничего подобного не произошло. Поэтому быстро покончив с водными процедурами, она стянула с крючка сухое полотенце, запирая за собой дверь.       Только тогда Ми-на почувствовала себя в относительной безопасности. И убедившись, что в спальне до сих пор было тихо, и Фронтмен не ломился к ней в комнату, она забралась в ванную, включая воду, и подставляя под горячую струю свое исполосованное шрамами тело. Чуть позже замотавшись в полотенце и все ещё ощущая в груди легкую боль, она покинула ванную комнату, собирая в пучок свои длинные волосы.       Сейчас ей надо было как можно скорее добраться до общего зала и постараться выбросить из головы «насыщенную» программу ночи как дурной сон. Будто с ней ничего не было. Или было, но не с ней. Хотя такое сложно забыть, и она была с этим согласна. Однако стоило ей преодолеть расстояние до кровати, как заныл низ её живота, а в глазах все потемнело. Собрав всю свою волю в кулак, она таки добралась до неё, и, не обращая внимания на занявшего приличную часть кровати Фронтмена, легла на самый её край, стараясь не соприкасаться с его телом.       Ми-на не знала, что с ней происходило, но была уверена, что все пройдет, стоит ей принять болеутоляющее, не став придавать много значения своим странным ощущениям. Скорее так сказалось на ней нервное переутомление или что-то вроде того. Поэтому стараясь особо не обращать внимание на пронзавшую её живот боль после каждого шага, она просто свела вместе ноги, принимая позу, которая доставляла ей минимальный дискомфорт.       Во рту у нее пересохло, и она впервые пожалела об отсутствии здесь бутылки минеральной воды. И вообще, у неё похоже был жар. По крайней мере, приложив ко лбу свою ладонь, Ми-на мгновенно это осознала, ощутив, каким горячим тот был. Так, впав в легкое полузабытье, девушка ненадолго вздремнула, а когда открыла глаза, то почувствовала, как кто-то тормошит её за запястье.       — Ты куда собралась? — поинтересовался Фронтмен, отбирая у неё полотенце и притягивая её саму поближе к себе. — Я никуда тебя пока не отпускал.       Когда он успел проснуться, о том Ми-на не имела ни малейшего представление, но его бодрый вид не внушал ей доверия.        — Мне наверное пора к остальным, — тихо проронила она, чувствуя, как вторая его рука плавно перемещается на её живот, словно ограничивая её дальнейшие движения. — Я буду вас здесь только стеснять. Посмотрите, мы едва помещаемся на вашей койке.       — Забудь, — отмахнулся он, отодвигаясь на самый край одноместной кровати. — Сегодня ты — моя. До самого утра.       Боясь нарушить возникшую между ними договоренность, Ми-на ничего не сказала, поражаясь странному поведению этого мужчины. И только сейчас осознав, что он не шутил, загоревшись желанием вывести её из игры, она больше не задумывалась о побеге, понимая, как сложно это будет сделать, если за ней будут здесь пристально следить.       — У нас в запасе есть еще пару часов, — проронил он, поглаживая её колено.       Действительно, окружающий их сумрак постепенно развеялся, и теперь девушка могла более явственней рассмотреть черты лица давно бодрствовавшего мужчины. Слегка помятый после сна, с темными тенями под глазами, сейчас он выглядел намного уязвимее, чем обычно, максимально приближенный внешне к таким же простым смертным как он сам. И в этом было что-то трогательное, и необычное одновременно. Что-то такое, что ставило его в один ряд с Ки-хуном и ему подобными. Человеком со своими слабостями, страстями и полустертыми из памяти мечтами, часть которых исполнить уже было нереально, а вторая — попросту потеряла свою актуальность.       — Вообще-то я привык спать один…  — как бы между прочим отозвался Ин-хо, любуясь изгибами тела девушки. — Причем желательно по диагонали.       И не до конца понимая, всерьез он это говорит или просто шутит, Ми-на уставилась на мужчину с неподдельным удивлением.       — Но ради тебя, так и быть, я готов потерпеть неудобства, — спустя время добавил он, в двух словах описав свою привычку готовиться к ночлегу.       — Я «рада», — отрезала Ми-на, отодвигаясь от него и закрывая глаза. — Рада, что из-за меня вы согласились пойти на такие «жертвы».       Слегка вздохнув, мужчина ничего не сказал в ответ на её тираду, позволяя устроиться в его скромной обители на свое усмотрение. И глядя на то, с каким упоением Ми-на взбивает одну-единственную подушку на двоих, он в какой-то мере ощутил радость, что именно такую как она сделал своей любовницей, ни о чем не жалея и ни за что не переживая. Перехватив на себе его заинтересованный взгляд, девушка невольно хмыкнула.       Интересно, сколько ему вообще надо места, чтобы он почувствовал себя комфортно? Понятное дело, что эта кровать не была рассчитана на двоих. Она вообще удивлялась, как они провели здесь накануне ночь, с трудом поместившись на такой узкой койке. Пусть и интуиция подсказывала ей, что будь его кровать размером с футбольное поле, он все равно бы нашел её тесной для себя, подыскивая новый повод для ссоры.       Хотела Ми-на признавать это или нет, но Хван принадлежал к той категории людей, которые при любом раскладе найдут к чему придраться. И угодить им было нереально. Во всяком случае если бы он действительно преследовал цель дать ей возможность нормально выспаться и набраться сил накануне следующего дня, то оставил бы в её распоряжении всю койку, а сам бы устроился в своем кабинете. Но этого почему-то так и не произошло.       В следующий момент на её бедро опустилась его ладонь, и, будучи не в состоянии отказать тому, от кого зависела сейчас её жизнь, девушка придвинулась к нему поближе, едва касаясь пальцами его плеч.       Отмечая про себя, как меняется его строгое выражение лица и какими мягкими становятся его черты, Ми-на собиралась заявить ему об в открытую, когда жадно скользнув ладонями по её телу, мужчина обхватил её за талию, подминая под себя. Ин-хо знал, как получить удовольствие, не особо заботясь о чувствах своих любовниц. И пока его покойная жена проводила время в потустороннем мире, а тяжелобольной Ильнам доживал под капельницами последние деньки, он сам в это время предавался плотским утехам, коротая ночи в объятиях новых пассий, которых тайно поставляла ему личная свита, не особо переживая, что подумают об их шефе другие подчиненные. И сам Командующий, в том числе.       Задыхаясь от жара под простыней и тяжестью тела Хвана, Ми-на громко стонала, судорожно цепляясь за плечи мужчины, и скрестив за его спиной свои ноги в такой растяжке, которой раньше у неё никогда не было, она буквально сходила с ума от его резких движений, почти не касаясь своими ягодицами постели. А потом, когда все закончилось, будучи совсем на пределе из-за недавно пережитого экстаза, попросту вырубилась, впадая в легкое беспамятство.       Поднявшись с постели так, чтобы не потревожить её сна, Ин-хо прикрыл спящую девушку одеялом, удивленный собственным жестом, когда ранее за ним ничего подобного не водилось. Тем не менее его действия говорили за себя, показывая, что иногда даже такой конченный эгоист, каким он всегда себя считал, мог тоже изредка о ком-то заботиться, уделяя внимание не только своей персоне.       Когда Ми-на проснулась, Хван был полностью одет. На нем был его рабочий костюм и плащ, и стоя к девушке спиной, он с сосредоточенным видом изучал какие-то бумаги. Для полного порядка на его лицо не хватало только той самой маски. Это значило, что утро давным-давно наступило и он просто ждал, когда она проснется, перед тем как покинуть эту комнату и отправиться раздавать указания подчиненным.       Возможно он немного опаздывал, а её затянувшийся сон отнимал у него и без того слишком много драгоценного времени, которое он собирался потратить с умом. Тем не менее будить Ми-ну мужчина не спешил, либо намеренно не хотел этого делать, посчитав подобный жест слишком личным. Поэтому каким бы утомительным не казался ему сам момент ожидания, переступить через свои принципы и разбудить девушку самостоятельно, он так и не мог, терпеливо дожидаясь, когда она проснется самостоятельно или хотя бы первой даст ему об этом знать.       Огорченная подобной догадкой, Ми-на хотела было перевернуться на бок, когда ощутив на себе наброшенное сверху одеяло, мысленно улыбнулась, впервые за все время почувствовав к этому черствому на первый взгляд человеку что-то вроде благодарности, не спеша однако, ставить его об этом в известность, чтобы он не возомнил о себе невесть что на ровном месте. Но не значило ли подобное её поведение, что она в какой-то степени стала к нему тоже «приближенной», и он больше не будет вести себя с ней подобно ублюдку?! Либо он сделал это специально, чтобы просто усыпить её бдительность.       Кто знает, возможно он вправду бывает нежным и обходительным в моменты чувственности. А стоит ему облачиться в лахмы Фронтмена и надеть на лицо свою черную рельефную маску, как он снова превращался в уже знакомого ей ужаленного в жопу сноба, которого, по правде сказать, она до сих пор побаивалась, не в состоянии до конца примириться с его теневой стороной. Впрочем, сам Ин-хо порой тоже пребывал в шоке от самого себя, не до конца осознавая, на что вообще был способен, если судьба загоняла его в жесткие рамки.       Привстав с постели, но не сбрасывая с себя до конца одеяло, Ми-на принялась приводить себя в порядок, приглаживала всколоченные после бурной ночи волосы. Почувствовав позади какое-то движение, но по-прежнему к ней не оборачиваясь, Хван равнодушно бросил:       — А, проснулась…       В ответ Ми-на громко чихнула, так не успев задавить этот импульс где-то внутри себя. Слегка улыбнувшись, Ин-хо уставился на бумаги, и, приготовившись пожелать ей «доброго утра», внезапно осекся, углубляясь в чтение, словно то, что он держал сейчас в своих руках, интересовало его куда больше общения с девушкой, которую он вынудил стать своей рабыней.       Было вообще удивительно, как сюда не заглянул с утра пораньше его помощник в лице Офицера с пожеланиями «доброго утра» уже ему самому, распространяя позже сплетни среди своих об увиденном в кабинете босса. Осознавав, что большего внимания она от него не дождется, Ми-на вздохнула, и, поправив на себе одеяло, откинулась на подушки, сверля любопытным взглядом спину одетого мужчины.        — И как мне вас теперь величать? — поинтересовалась она, закидывая ногу на ногу и проводя рукой по своему обнаженному бедру. — «Любимый», «Котик» или просто «Дорогой»?!       — Хван Ин-хо… Пока так, — все также не оборачиваясь к ней, холодно заявил он,   расставляя все точки над «ять».       Словно они были на каком-то светском рауте и впервые виделись друг с другом. Так, брошенные им с палубы слова в который раз намекнули на её новый «статус», подчеркивая наличие между ними социальной пропасти, которая отныне всегда будет стоять между ними, какие бы отношения их не связывали.       Никаких «зайчиков», «лапочек», «плюшек», «пышек», и прочих уменьшительно-ласкательных обращений. Ин-хо терпеть этого не мог, быстро отучив в свое время от подобных телячьих нежностей жену, чего она так и не сумела ему простить, мечтая хоть раз обратиться к нему не по имени.       Внимательно выслушав его требования, хотя вовсе не собиралась этого делать, Ми-на слегка насупилась, не понимая, почему он так себя ведет, будто нарочно отстраняясь от неё. С другой стороны, на что она вообще надеялась, связываясь с человеком, который не обещал ей ничего серьёзного в плане отношений и жестко обламывая её по малейшему поводу. Они не пара, а просто любовники, живущие ради удовлетворения похоти друг друга. Не более. А ведь она всегда хотела чего-то другого, только сейчас осознав, что соответствовать её требованиям Ин-хо не собирался.       Но что коробило её больше всего, так это его привычка разговаривать, повернувшись к ней спиной. Словно она была никем и звали её никак. И когда переполнявшие её эмоции были готовы прорваться наружу в виде оскорблений, будто на расстоянии ощутив, что с ней творится что-то не то, Хван оставил на миг все свои дела, поворачиваясь к ней вполоборота.           — Ты очень красивая девушка, — отозвался он, отмечая про себя, что она выглядела хорошенькой, даже когда была ненакрашенной и непричесанной как сейчас. — Кому-то повезет с такой женой…       — Ну, это вряд ли, — отмахнулась Ми-на, не силясь даже натянуть на свое лицо улыбку.       — Почему?       — Потому что я могу элементарно не дожить до следующей игры...       — А кто тебе сказал, что ты будешь принимать в ней участие? — заметил Хван, перехватывая её удивленный взгляд.       Казалось она не поверила ни единому его слову, словно стоявший перед ней человек вновь собирался её обмануть, в то время как сам он подобной цели не преследовал.       В его проницательном взгляде было что-то очень странное и необъяснимое даже для неё самой, но не горя желанием по новой нагружать свой мозг лишней информацией, Ми-на просто тряхнула в ответ головой, наигранно всхлипывая:       — Понимаете… Как вас там?! Ин-хо, — поднеся к своим глазам руку, девушка смахнула оттуда для пущей убедительности пару слезинок. — Вы никогда не узнаете, что я сейчас испытываю…        Покинув свое место, мужчина внезапно подошел к кровати и опустив вниз свою облаченную в перчатку руку, ласково погладил Ми-ну по плечу:       — Ну-ну, успокойся… Нужно быть сильной… Нужно все преодолеть...       — Да вы представить себе не можете, что со мной вообще происходит!!! — уязвленная его неожиданной лаской, которая показалась ей уместной, сто девяносто шестая почти сорвалась на крик, резко сбрасывая с себя ладонь. — Да что вы вообще знаете про жизнь? Стоите тут и смотрите…       — Знаешь, я ведь ждал, когда ты проснешься, не просто так, — спокойно отозвался Хван, проигнорировав её истерику, и прежде чем Ми-на успела сообразить, что он вообще задумал, и почему разговаривает с ней подобным тоном, пошарив по карманам своего костюма, он вытащил оттуда кожаный ошейник.       Как мужчина дарит своей любовнице дорогое ожерелье после страстной ночи в надежде на продолжение, так Ин-хо преследовал похожую цель, предоставляя в распоряжение своей новой фаворитки украшение. Сделанное из добротной кожи и украшенное посереди золотой подвеской в виде латинской буквой «І». Начальной буквы его имени.       — Что это? — спросила Ми-на, не веря, что он собирался на полном серьёзе преподнести ей такой.. кхм… неоднозначный «подарок». Это ведь была не шутка, не так ли?       Но прежде чем она успела получить ответ на свой вопрос, слегка к ней наклонившись и коснувшись руками её шеи, мужчина надел на неё ошейник, так быстро его застегнув, что Ми-на даже не успела сообразить, что вообще произошло, чувствуя давление в этой части своего тела. На миг её обдало легким шлейфом его парфюмерии, и долго пребывая под воздействием аромата, вызвавшего в её душе своеобразные воспоминания, девушка так и застыла перед ним с немым вопросом, ощущая  кожей невесомый след от прикосновения его перчаток.       — Теперь ты будешь носить это на постоянной основе, — с многозначительным видом кивнул Ин-хо, любуясь преобразившимся обликом своей новой любовницы. — В моем присутствии. И когда мы будем находиться на людях. Я хочу, чтобы все видели, кому ты принадлежишь. Только оставаясь наедине с собой, ты можешь поступать на свое усмотрение. Поняла меня?       Едва заметно кивнув, Ми-на снова впала в раздумья. Происходящее её здорово интриговало, и вообще у неё складывалось впечатление, будто Фронтмен потешается над ней, предлагая подобного рода подарки. В то время как сам он держался сейчас вполне серьезно, будто вовсе не собирался над ней смеяться. Что же ей думать о нем после такого?       — А теперь поблагодари меня, — неожиданно добавил он, протягивая к её губам свою согнутую руку, и против воли вздрогнув от охвативших её нелицеприятных воспоминаний, связанных с недавней поркой, Ми-на отпрянула назад, почувствовав на своем подбородке прикосновение его левой ладони.       Удерживая девушку в такой позе, Ин-хо приложил свою руку к её крепко сжатому рту, и коснувшись против воли губами его кожаной перчатки, Ми-на с трудом сдержала полный негодования вопль, нарываясь на критику.       — Лучше бы вы дали мне нормальную одежду, — буркнула она, вырываясь из его хватки и забиваясь в самый дальний угол кровати, чтобы он не смог её больше достать. — Или я, по-вашему, должна все время перемещаться по комнате голышом?!       Кожаный ошейник стягивал кожу, но когда Хван представил её вниманию очередной «сюрприз», она быстро забыла о своих неприятных ощущениях. Ин-хо, конечно, ничего не имел против её идеи ходить по спальне обнаженной, но опасаясь слишком быстро привыкнуть к такому её облику, он был вынужден все же пойти на уступки, предлагая ей новый наряд. Проигнорировав очередной её вопрос, мужчина подошел к своему шкафу и молча его открыв, выудил оттуда какое-то барахло, небрежно швыряя его на кровать.        — Это будет твоя повседневная униформа, — торжественным тоном заявил он, кивая в сторону провокационного наряда, состоявшего из розового оттенка кожаного корсета со шнуровкой, такого же оттенка ажурных перчаток, туфель на высоком каблуке, обруча для головы с пушистыми заячьими ушками, и атласных стринг с коротким пушистым хвостиком на уровне задницы. — Раз розовый цвет — твой любимый, то будешь моей персональной «зайкой».       Кто придумывал для неё подобный образ, — он сам, мысленно облачая её в подобную униформу, либо ему подкинул эту идею богатый на фантазию Квадрат в черном, об этом она уже вряд ли узнает. Но все ещё считая, что это был какой-то прикол с его стороны и Хван над ней попросту издевался, Ми-на вдруг оттолкнула от себя этот костюм, глядя на него так, будто на постели лежала змея, готовая её вот-вот укусить. Вот только взамен этого наряда Ин-хо ничего предложить ей не мог, будучи занят другими делами.       Таковой была его плата за все её предыдущие некрасивые поступки. Поэтому хотела Ми-на этого или нет, а ей придется носить в его присутствии эту униформу. Иначе он заставит её разгуливать перед ним голышом. Как она и опасалась, до последнего надеясь, что Круги принесут ей более-менее приличную одежду.       Да, вздохнула девушка, разочарованно рассматривая свое новое одеяние, в котором ей отныне придется красоваться перед смело фантазировавшем Фронтменом, когда тот не будет готов уделить ей немного внимания. А она думала, у неё стало все налаживаться…       Куда там! Ещё и ошейник этот на неё нацепил, словно она уже была его рабыней… Да за кого он вообще её принимает, обращаясь с ней словно с домашним зверьком!? Впрочем, красноречивый дизайн её униформы говорил сам за себя. И если она думала, что после страстной ночи Фронтмен будет обращаться с ней как с равной себе, то она глубоко заблуждалась на этот счет.       Вот какова роль была отведена ей в их интимных игрищах! Похоже она зря погорячилась, дав согласие выполнять все его требования, лишь бы он не возвращаться в игру. За просто так «спасать» её Фронтмен не собирался, намереваясь поиметь и свою выгоду от подобного сотрудничества. А чем ещё красивая и не очень умная девушка могла расплатиться с ним за оказанную услугу, как не собственным телом?       Соизволив обратить свое внимание на предназначенный для неё корсет, Ми-на вскоре обнаружила, что персоналу удалось угадать даже с размерами её фигуры. Будто с особой тщательностью прощупывая её формы во время занятия любовью, Фронтмен до такой степени изучил изгибы её тела, что объясняя Кругам, какой наряд они должны были для неё подобрать, он ничуть не промахнулся с размерами. Отчего униформа выглядела на ней как влитая, излишне подчеркивая её пикантные формы. Один только корсет получился слегка туговатым, сдавливая её грудь третьего размера.       Невольно вспыхнув, Ми-на бросила украдкой взгляд на Фронтмена. В глазах мужчины вспыхнул азартный огонь, который он больше не собирался скрыть, любуясь выражением её лица. И пристально следя за тем, с каким интересом она изучает свой наряд, мужчина поймал себя на мысли, что если бы ему не надо было прямо сейчас идти в пункт управления, раздавая указания, он бы заново повалил её на постель, упиваясь хрупкостью её податливого тела.       Судорожно сглотнув и чувствуя себя загнанной в сети беззащитной куропаткой под прицелом глаз готового разорвать её в клочья хищника, Ми-на попыталась собраться с мыслями, сбрасывая с себя состояние оцепенения. И смутно догадываясь, что от совершения подобного шага его удерживают лишь крупица здравого смысла и необходимость вынужденного воздержания, чтобы потом более изысканней утолить плотский голод, набравшись смелости, девушка посмотрела ему прямо в глаза, приготовившись задать ему новый вопрос.       Вообще, прежде чем покинуть это помещение, Ин-хо надеялся дождаться от неё прощальный поцелуй, но раз её внимание было приковано к розовому корсету, кто он такой, чтобы отрывать её от этих странных дум? Рано или поздно они наверстают упущенное. Пусть и утренней порции ему хватило с головой. Теперь надо было сделать паузу и нагулять «аппетит», иначе дальнейшее их уединение уже не будет восприниматься им с такой остротой как прежде.        Тем более впереди финал, — мало ли что могло произойти здесь за это время. А она все равно никуда от него не денется. И на игры эти он тоже её не пустит. Будет отрабатывать свое недостойное поведение другим, более пошлым способом.       Просто эта крошка пока не догадывалась, с кем имела дело. Ещё не раз ей придется раздвигать перед ним свои стройные ножки, «полируя» своим нежным местом то, что скрывалось у него за ширинкой. Тем более он до такой степени успел к ней привыкнуть, что никакая другая девка была ему больше не нужна.       Честно говоря, он был даже немного удивлен, что девушка столь невиданной красоты и чувственности до сих пор не обзавелась любовником. Танос был не в счет. Между тем как её более простые, с лошадиным профилем и жабьими глазами подружки по залу успели за это время сменить по несколько партнеров, трахаясь с ними прямо в туалетной кабинке между играми. Он все это видел по камерам.       И все же Ми-на выбрала смазливого обдолбыша с фиолетовыми волосами, который в любой момент мог сдохнуть от передозировки таблетками. Когда сама она нуждалась в серьёзном и ответственном мужчине, который мог бы стать для неё опорой и поддержкой, а не наоборот. Нет, Ин-хо себя не хвалил. Просто констатировал факт, сумев разглядеть в такой «грязи», какой он обычно считал игроков, «бриллиант», нуждавшейся в хорошей оправе.       Следующая игра под названием «Третий лишний» будет непростой, ведь он собирался там устроить настоящую бойню, после которой мало кто останется в живых. А если у него будет хорошее настроение, тогда он возможно снизойдет к Кан Ми-не и позовет её к себе во время трансляции.       Уходя прочь, он хотел сказать ей что-то ещё, но вспомнив о выключенном накануне стационарном телефоне, стремглав отправился в свой кабинет, вставляя провода обратно. Причем сделал он это своевременно, потому что стоило ему покончить с налаживанием контактов, как в следующий момент на телефон поступил звонок. К счастью, это был не Ильнам, а всего лишь Офицер, ожидавший дальнейших его распоряжений относительно четыреста пятьдесят шестого, чье состояние после ночного побоища оставляло желать лучшего.        — Ки-хуна оставить в зале. Под конвоем. Сегодня он принимать участие в играх не будет. И желательно, чтобы поблизости дежурили снайперы с успокоительным, — сказал Ин-хо, услышав в трубке голос помощника, после чего оставив телефон в покое, тут же устремился к двери, ненадолго застывая напротив закрытых створок в раздумьях. Будто вспомнив о чем-то важном в самый последний момент.       Не спеша покидать постель, равно как и облачаться в брошенную ей непристойную униформу, Ми-на собиралась проваляться в постели до полудня. Поэтому увидев, что Фронтмен возвращается в спальню обратно, она невольно хмыкнула, впервые обращаясь к нему по имени:       — Все-таки вы решили вернуться, Ин-хо… Ни секунды времени не можете обойтись без моего общества…        Остановившись в дверях, мужчина посмотрел на неё как на полоумную. Спустя время его бледное лицо осветила вполне доброжелательная улыбка подобно тому как на уничтоженном молнией черном стволе дерева появляются зеленые побеги, олицетворяя собой торжество жизни над смертью.        — Маску забыл, — спокойно ответил Хван, окидывая девушку теплым взглядом.       Ми-на лишь нервно пожала плечами в ответ, словно показывая, что она понятия не имеет, куда могла запропаститься этот атрибут его неизменного образа. Во всяком случае она её точно не видела и не брала.       Наблюдая за тем, как перерыв все на свете, однако так нигде не обнаружив этот предмет, Фронтмен внезапно опустился на одно колено, чтобы заглянуть мимоходом и под кровать, девушка едва сдержала смешок. Когда она ещё увидит этого пафосного и повернутого на самом себе человека в столь нелепой позе?       К счастью, Ин-хо не услышал её смеха, целиком и полностью поглощенный поисками маски. Наконец его действия увенчались успехом. Отыскав её под кроватью, мужчина снова оказался на ногах, после чего встряхнув от пыли свой костюм, вновь уставился на Ми-ну, делая ей новое замечание:       — А ты с моим именем почем зря не заигрывай… А то я ведь могу тебе и язычок укоротить…       — И вы действительно это сделаете? — возразила она, хлопая глазами и делая вид, будто вправду не понимает, почему его так раздражает, когда к нему обращаются по имени, а не называют Ведущим, как он к этому привык.       Ничего не сказав, мужчина молча развернулся и стремительно пошагал в сторону лифта, оставляя её наедине с собой и больше нигде не останавливаясь.