Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      «Погодите!» — неожиданно подал свой голос Ки-хун, сверяя номера на фраках. — Ен-иль, почему у вас другой номер? Вы же всегда выступали на играх под числом 001»       Усмехнувшись, тот понимающе кивнул, словно ожидал от него подобный вопрос, который не собирался оставлять без внимания.       «Вы что-то путаете, Ки-хун. Этот номер всегда был моим, — спокойно отозвался Ин-хо, указывая ладонь на свой бейдж, с изображением «132». — Я никогда не носил форму с числом 001».       «Что?» — теперь Ки-хун перестал вообще что-либо понимать, хотя в его мозгу крутилось какое-то навязчивое воспоминание из их недавнего разговора в пункте управления, когда тот говорил намеками, что когда-то тоже принимал участие в играх, будучи игроком.       «Первый раз, когда мы с вами познакомились, вас звали Ен-иль, — нахмурив брови, заявил Ки-хун, оттягивая начало финальной игры, — потом я увидел вас в облике Ведущего. Теперь вы предстали передо мной в облике игрока под номером сто тридцать два… Получается, вас трое или двое?! И куда подевался предыдущий Ведущий? Что-то я совсем уже запутался… Кто ты, черт возьми, такой, и почему преследуешь меня во снах?!»       «Я? Вас преследую? Боже упаси! — удивился Ин-хо, выпрямляясь во весь рост за стойкой. — Это вы думаете обо мне все днями и ночами напролет. Где здесь моя вина?»       Мало-помалу к четыреста пятьдесят шестому начало возвращаться прежнее самообладание и что-то проясняться в мозгу, но полностью осознать ситуацию у него так и не получилось. Слишком загадочной оказалась для него личность человека, которого называли здесь Распорядителем игр. А кем он был на самом деле, оставалось лишь догадываться, выстраивая собственные теории.       В любом случае ему было уже плевать, с кем придется играть в финале. Хоть с чертом лысым, лишь бы уже забрать поскорее свой выигрыш. Так что Фронтмен мог спокойно приходить к нему во снах в разном облике и под любыми номерами, ему было уже на все наплевать. Главное, выигрыш, а с остальным он разберется.       «Игрок четыреста пятьдесят шесть, скажите, вы вообще по жизни меломан?» — вырвал его из затянувшихся размышлений «по-джокеровски» ухмыляющийся Вербовщик, и быстро сообразив, что сейчас обращались именно к нему, а не к сто тридцать второму, пристально следившего за каждым его движением, Ки-хун досадливо вздохнул:         «Послушайте, уважаемый, мы же накануне договаривались, что из неизвестных слов будет только «оппонент».       «Понял, — кивнул «офисный стиляга», сделав вид, будто он только что вспомнил о существовавшей между ними некой договоренности. — Тогда наверное повторюсь. Я кажется уже говорил, что финальная игра называется «Угадай мелодию», стало быть в ней вам с игроком сто тридцать два придется что делать?»       «Угадывать мелодии, — буркнул, насупившись Ки-хун, цепляясь обеими руками в трибуну перед собой и тотчас перехватывая настораживающий взгляд соперника, чья едва уловимая улыбка заставила его слегка напрячься. — И не надо нам тут разжевывать! Мы же не дураки?!», — после этих слов он снова повернулся к этому игроку, словно ища у него поддержки. Хван молча кивнул, будто взаправду не имел ничего против его легкого выговора.         В принципе, ничего сложного в игре Ки-хун не видел. Просто угадывай себе мелодии, нажимай на кнопку, когда заиграет музыка, но если бы все было так просто, как это казалось на первый взгляд… Как знать, возможно в финал с Фронтменом он попал не просто так. И снова облачившись в лахмы сто тридцать второго игрока подобно тому как принцесса из сказки превращалась в Золушку на побегушках у злой мачехи, то бишь О Ильнама, Ен-иль готовил для него очередную ловушку, находясь в ожидании его поражения.       «Выбирайте, категорию», — взмахнул рукой Вербовщик, параллельно поправляя на голове свой пробор и кивая на табло, где высветились сразу три таблички с названиями: «Популярные мелодии из детских игр», «Песни времен Чо-Сона» и «Хиты 80-х Кореи».       Этого оказалось достаточно, чтобы моментально оторвавшись от своих дум, насупившийся Ки-хун сосредоточил все внимание не на своем оппоненте, а на более важных вещах, от которых зависела сейчас его жизнь.       «Сон Ки-хун из Сан-мун-дона не ищет легких путей, — мрачным тоном объявил четыреста пятьдесят шестой, скользя взглядом сначала по категориям и только потом снисходя до созерцания физиономии скучающего Хвана, который затаив дыхание, пытался вновь разгадать его намерения, — поэтому я выбираю категорию, связанную с высшей математикой»       «Это какую же!?» — поинтересовался Вербовщик, вновь переводя свой взгляд на табло с категориями.        «Здрасьте, — хмыкнул Ки-хун, поражаясь незадачливости этого «офисного стиляги». — Ну, вон там написано: «Хиты минус икс, восемьдесят, Кореи»!       «Нет-нет, вы не так поняли, — поспешил заверить его в обратном Гон Ю, только сейчас догадавшись, с какого рода «интеллектуалами» ему придется иметь дело в финале. — «Хиты 80-х». Это Буква «Ха» так изображается в конце.       «Ха»? — не понял Ки-хун, слегка наклоняя вперед голову, чтобы выговорить название.        «А может, вы возьмете другую категорию, раз для вас это слишком сложная», — вставил свое словечко Хван, до этого молча наблюдавший за его перепалкой с Вербовщиком.       Ки-хуну подобное вмешательство не понравилось, и моментально придав своему лицу решительное выражение, мужчина снова вцепился в свою трибуну так, будто собирался оторвать её от пола и швырнуть в насмешливого оппонента.        «Ен-иль, вы не умничайте! — осадил его четыреста пятьдесят шестой. — В этот раз я хочу сделать свой выбор самостоятельно. Без ваших подсказок. Хватит уже! Наголосовался…»       Издав ртом звук, похожий на резкий смешок, Ин-хо едва удержался, чтобы не захохотать, что происходило с ним нечасто. Поведение незадачливого Ки-хуна его забавляло. Он даже был рад, что в финале ему пришлось сражаться за выигрыш именно с таким упрямцем как он. Поджав губы, четыреста пятьдесят шестой смерил соперника надменным взглядом, не понимая, что именно могло его так рассмешить, когда он вроде бы не говорил смешных вещей.       «Если вам весело от моих нелепых высказываний, Ен-иль, — пристыдил его Ки-хун, только сейчас поймав себя на мысли, что так и не узнал его настоящего имени, — то у меня для вас плохие новости…»       Не зная, как прекратить этот спор, грозившийся перерасти в открытое противостояние между финалистами, Вербовщик слегка кивнул Хвану, предлагая ему тоже выбрать категорию, раз с этим не задалось у его придирчивого ко всему оппонента.       «Я выберу категорию «Песни времен Чо-Сона», — подмигнул Ин-хо подчиненному с таким видом, словно сам родился в ту эпоху, и дожил до нынешних дней, просто хорошо сохранившись, и даже будучи в курсе всех песен, которые исполнялись тогда местным населением.       Подхватив его запрос, Вербовщик попросил спрятанный в тени зала оркестр настроить свои инструменты, напоминая вслух правила игры: «Итак, категория «Песни времен Чо-Сона». Эту мелодию американские солдаты часто заставляли исполнять корейских пианистов в местных кабаках после военных столкновения с японцами. Итак, слушаем…».       После его слов оба финалиста застыли каждый у своих трибун, навострив слух так, будто сам процесс угадывания мелодий был для них что-то вроде высшей математики. Через несколько мгновений тишину игровой зоны нарушил оркестр, исполнивший отрывок из всем известной песни, после окончания которой Вербовщик снова повернулся к своему боссу, вопросительно уставившись на него.        «Да-да, что-то знакомое, — растерянно пробормотал Хван. — Похоже на собачий...»       Начальная фраза решительно настроенного босса заставила Вербовщика немного взволноваться, и понятия не имея, на что именно тот ему намекал, крепко о чем-то задумавшись, спустя время Хван отозвался, подыскивая недостающее слово путем знакомых ему ассоциаций.       «У меня есть один вариант. На букву «Ха», — молвил он, не собираясь сдаваться в противостоянии с четыреста пятьдесят шестым.       «Извините, но мне послышалось совсем другое, — выдохнул Вербовщик, глядя на то, как потянувшись к зеленой кнопке, тот собирался на неё нажать, когда на весь зал раздался голос Ки-хуна:       «А может это собачий лишай?»       Убрав руки прочь, Ин-хо покосился на него так, будто эта подсказка могла на многое повлиять в его жизни. Сдержав едкий смешок, Вербовщик, он же Гон Ю перевел взгляд на пол, поражаясь фантазии этих финалистов. Похоже, у этих персонажей было одно айкью на двоих, иначе они вряд ли бы стали сейчас разбрасываться подобными ответами, действуя на потеху следивших за ним с экрана ВИП-гостям.        «А все просто на самом деле, — отозвался наконец Гон Ю, надеясь дожить с такими игроками до конца финала и уйти отсюда без продырявленной башки. — Это собачий танец»       Только его ответ категорически не устроил Хвана. Накануне он договаривался со своим подчиненным совсем о других условиях игры, а тут такая подстава. Это не входило в его планы. Своим ответом азартный Вербовщик попросту выбил почву у него из-под ног.       «А на какой игре мы находимся?» — на всякий уточнил Ин-хо, ощущая подвох в словах этого «офисного стиляги».       «Это игра, где угадывают мелодии, сэр», — вежливо отозвался тот, успев наверное десять раз пожалеть о том, что до финала дошли такие дуболомы, оказавшиеся не в состоянии запомнить даже правила игр, не говоря уже обо всем остальном.        «Да? А почему мы должны танцы угадывать?» — нахмурился Ин-хо, заново наезжая на Вербовщика.       «Так все, успокойтесь, господин Вед… Игрок номер сто тридцать два! — осадил его «офисный стиляга», чуть не проговорившись вслух, и отметив про себя, что Ки-хун ничего не услышал, как ни в чем не бывало продолжил, обращаясь на камеру к ВИП-гостям, которые в это время делали на них свои ставки: — Наша игра продолжается и впервые в истории игр со счетом «ноль-ноль» мы переходим в следующий раунд, где финалистов ожидает всего лишь одна категория «Популярные мелодии из детских игр». Итак, внимание, финальный раунд!»        «Давайте, — взмахнул рукой Хван, давая «зеленый свет» на продолжение игры, и со словами: «Вы начинаете торги только после моей подсказки», Вербовщик зачитал финалистам  суть мелодии, которая должна была зазвучать: «Она обычно играет в начале отборочного тура, когда все четыреста пятьдесят шесть игроков выходят на арену перед стоящим в конце поля манекеном огромной Куклы… Вам надо угадать название мелодии, которая играет, пока игрокам дозволено передвигаться по полю».       После этих слов оба финалисты заметно напряглись. Они были в курсе её названия, тем более сам Хван слышал её неоднократное количество раз перед началом каждого сезона игр, но вместо того, чтобы собраться с духом и сказать, как она называется, он посчитал за нужное перестраховаться, продолжая игру. Словно специально намереваясь подставить подножку Ки-хуну в самый неожиданный момент.       «Я угадаю эту мелодию с семи нот», — самоуверенно заявил Ин-хо, смеривая надменным взглядом четыреста пятьдесят шестого.       «Я с шести», — спокойно отозвался Ки-хун, ничуть не уступая ему по части упрямства.       «А я с семи»       «А я с восьми…», — стукнул по трибуне ладонью Ки-хун, снова нахмуриваясь.        «Каких восьми, игрок четыреста пятьдесят шесть?! — осадил его Вербовщик, вновь напоминая об условиях игры. — Угадывать можно только, если меньше»       «Тогда я угадаю с пяти, — прикрыв на миг глаза, утвердительно кивнул Ки-хун.       «А с четырех», — парировал Ин-хо.       «А я с трех»       «А я с одной», — зашел с козырей Ин-хо, но Ки-хун и здесь его обошел, не собираясь так просто сдаваться.        «А я с ну-ля», — отчеканил он, предпринимая очередную попытку реабилитироваться в глазах погибших во время восстания игроков.       «Угадывайте», — небрежно бросил Хван, передавая всю инициативу в руки этому игроку.       «А-а-а, сдался чемпион! — зловеще протянул тот, окидывая его презрительным взглядом. — То есть вы сейчас предлагаете мне угадать мелодию из детской игры с нуля?»       «Так точно», — кивнул Ин-хо, готовый ко всему, и к проигрышу соперника в том числе. — Вам не показалось»        Повернувшись к оркестру, Вербовщик сделал знак музыкантам и, приняв к сведению его кивок, те так и застыли на месте, не спеша прикасаться к своим инструментам. В какой-то момент в зале вновь образовалась тишина.       Напрягая слух и даже подставляя к уху скрученную в трубочку ладонь, чтобы лучше слышать, Ки-хун ждал, когда зазвучит наконец долгожданная мелодия. Глядя куда-то в пол, Ин-хо продолжал оставаться безмолвным, будто происходящее вообще никоим образом его не касалось, и он не имел к этой ситуации никакого отношения. Вот только отчаянное выражение лица четыреста пятьдесят шестого говорило само за себя. В который раз напрягая свой слух, однако ничего не слыша в ответ, Ки-хун перевел удивленный взгляд на Вербовщика, недоумевая с абсурдности ситуации.        «Уже играет?», — на всякий случай уточнил он у него.       «Уже проиграла», — констатировал факт «офисный стиляга», давая отбой молчаливому оркестру.       На самом деле музыканты действительно собирались исполнить мелодию из первой отборочной игры, но раз сам игрок посчитал за нужное угадать её с нуля, то какой смысл им было напрягаться и пускать в дело музыкальные инструменты?!       «Ух, ты! Я что-то пропустил… — занервничав, Ки-хун почесал свою макушку, пряча за этим нервным жестом собственную неуверенность. — А можно ещё раз повторить?» — обратился он к безмолвному Вербовщику.       «Конечно, — насмешливо проронил тот, устав от диалога с этим игроком больше, чем от разговора с продолжавшем гнуть свою линию упрямым Фронтменом. — Мы что тут зря оркестр держим?! Ещё раз можно?» — повернулся он в сторону импровизированной оркестровой ямы, откуда ему должны были подать сигнал, которого так и не последовало.       А это значило, что четыреста пятьдесят шестой проиграл и его надо было в срочном порядке «устранить». Но кто конкретно будет этим заниматься? Кто осмелится поднять свое оружие на того, кто был не против когда-то уничтожить самого Ведущего, чтобы остановить игры?! Этот вопрос разрешил сам Ин-хо, делая так, чтобы Ки-хун первым обратил на него внимание.       «Нервничаете?» — спросил он его, принимая отстраненное выражение лица, как делал всегда, когда ему надо было решить какую-то важную головоломку, но так, чтобы этого не было окружающим.         «Есть немного», — неохотно признался ему Ки-хун, опуская вниз глаза, но как будто вспомнив, зачем он сюда пришел, с вопросом: «Ну, может вы хотя бы намекнете?», — Ки-хун снова обратил свой взор на «офисного стилягу», которому поправлять свои волосы нравилось больше, чем общаться с финалистами.       «Хорошо, намекаю», — спрятав в кармане ту самую карточку, на которой помещался текст сюжета мелодии, отозвался Вербовщик: — Игрок четыреста пятьдесят шесть, примите наши поздравления. Вы отрицательно выиграли. Поэтому вместо выигрыша вы будете сейчас «устранены»       «ЧТО?!» — не понял Ки-хун, посчитав, что все это происходит с ним в каком-то кошмаре, но по факту так оно и было.       Не на такой расклад дел он надеялся, заступая за игровую трибуну, а теперь уже поздно было качать свои права. Равно как молить о спасении. Осталось просто дождаться исполнения вынесенного ему приговора и молча сменить свою мерность. У НЕГО на глазах.        Прицеливаясь в него, один из Треугольников собирался выстрелить, когда Ин-хо сделал ему знак убрать оружие. Не веря своим глазам, Ки-хун посмотрел на соперника как на единственный шанс для спасения. Но как выяснилось позже, его надеждам не суждено было сбыться, потому что все его чаяния на благоприятный исход ситуации оказались сплошной иллюзией.       В следующий момент Хван слегка склонился к трибуне и достав оттуда пулемет, заряженный на всю обойму, направил её прицел на четыреста пятьдесят шестого. С таким видом, будто ждал этого момента всю свою сознательную жизнь.       «Нет!» — что есть духу закричал Ки-хун, отказываясь верить собственным глазам, однако лично взявшись за исполнение доверенного ему ВИП-гостями наказания «революционера», отступать от намеченного Ин-хо не собирался.       Он должен был отомстить этому игроку за бунт, и подобный случай для мести наконец представился. Тогда почему сам Ки-хун так опирается этим событиям, и в частности, собственной смерти, когда она и так была неизбежной?! Почему продолжает отчаянно цепляться за его милосердие, когда он знал, что шанс обойти его в играх, где он при любом раскладе будет в выигрыше как Ведущий, был невелик… О глупости и наивности четыреста пятьдесят шестого можно было слагать легенды. В конце концов, ему тоже было немного жать Ки-хуна. Он не хотел его убивать, но в этой игре на другой финал можно было не рассчитывать.       Одаривая его прощальным взглядом, Ки-хун до последнего был уверен, что «Ен-иль» откажется исполнять просьбу ВИП-гостей, пусть и правда выглядела слишком очевидной. Хвану потребовалось пару секунд, чтобы прицелиться в него и выстрелить.       Пуля насквозь пробила сердце четыреста пятьдесят шестого, и ощущая эту боль даже сквозь сон, Ки-хун упал на пол, ощущая, как его тело прошивает один за одним заряд пулемета, будто Фрнтмен задался целью выпустить в него всю обойму. В ушах стоял гул, но у самого игрока почему-то было ощущение, будто он падает не вниз, а вверх.       Ещё мгновение, и мужчина открывает глаза, вновь оказываясь на своей койке, в том самом зале, где завтра игрокам предстоит пережить четвертую по счету игру. Хватая спросонья воздух ртом, Ки-хун не заметил, что разбудил своими воплями соседку по ярусу — шаманку Сон-нё. Молча одарив его ненавидящим взглядом, та отвернулась в ответ, устраиваясь на втором боку.          Кто-то из игроков также мучился от кошмаров, как он сам, но сейчас Ки-хуну до этих людей не было никакого дела. Все, что его волновало — был он сам и его внутренняя тревога. Мужчина отказывался понимать, почему на протяжении всей ночи ему снился один и тот же человек, приходивший к нему в разных ипостасях. Тем не менее это был какой-то намек, требующий пристального внимания. Глупо было оставлять все как есть.       Прилагая усилия, Ки-хун снова пытается заснуть, но так просто сомкнуть глаза у него уже не получалось. Его слишком пугали подобные сны, поэтому он предпочел бодрствовать, против воли воскрешая в памяти звуки отстреливаемых гильз, словно с ним все это происходило по-настоящему.       Сколько времени понадобится ему, чтобы успокоить свой мозг, а потом успокоиться самому, Ки-хун не знал, но спать ему уже не хотелось.       И все же он был несказанно рад, что данные события оказались всего лишь сном, пусть в нем и засветился ненавистный ему Фронтмен. Во всяком случае это был какой-то знак свыше и он должен был принять его к сведению.       Интересно, когда именно этот загадочный человек получил доступ к его сознанию? И что вообще могло все это означать? Однако задавая себя все эти вопросы, не упускал ли он чего-то важного, ища «черную кошку» там, где её никогда не было?! Ки-хун не знал правильных ответов, но чувствуя, что они лежат где-то на поверхности, он дал себе слово все выяснить и разобраться со своим главным врагом, даже если подобная схватка могла стоить его жизни.

***

Итог, он обрывает все мои провода

А я, как никогда, к нему холодна

Ушла, и в этот раз уже навсегда,

стерты номера.

Ты сидишь в комнате,

без меня, в пустоте.

В памяти ты снова стираешь сны,

Но меня тебе не забыть, увы

АNNA ASYTI — Милый, прощай

      В своих тревогах Ки-хун тем вечером был не одинок. Неспокойная ночь выдалась не только у него, но и самого Командующего, который добравшись до своих покоев после окончания экзекуций над новой пассией Фронтмена, отбрасывая прочь плети и хлысты, мечтал только об одном: хорошенько напиться, чтобы стереть с памяти все пережитое и впасть в сон.       Сначала восстание игроков, потом истерика босса в ванной комнате, а теперь ещё и вопли истязаемой им девицы… Да ещё в один день… Это было слишком даже для него. Его нервная система требовала подзарядки и восстановления. Перед следующей игрой. И это на фоне того, что  до начала нового рабочего дня оставалось от силы пару часов. Как за такой промежуток времени можно было немного вздремнуть и элементарно отдохнуть, он не знал, но другого выбора у него не оставалось.       Пробираясь в свою комнату и параллельного снимая с лица маску, в этот раз он даже не стал смотреть на себя по привычке в зеркало, прекрасно понимая, какой «затраханный» вид сейчас имел. Точнее он выглядел как человек, которому пришлось собственноручно принимать роды, слушая истерические вопли роженицы на протяжении шести, если не больше часов.       На деле ничего этого, разумеется не было. Поэтому даже не взглянув на себя в зеркало после принятия душа, он сразу же вернулся в свой кабинет, падая в привычное кресло и машинально протягивая руку к бутылке виски. Ибо контрастный душ нифига не помог избавиться от навязчивых эмоций, только усилив желание напиться.       Борясь, таким образом, и с зависимостью, и с желанием немного вздремнуть перед завтрашней сменой, однако понятия не имея, что конкретно довлело над ним больше всего, Сон-хо провалился в сон после первого же выпитого стакана виски, слегка откидываясь назад и закрывая глаза. Правда, знай он заранее, какого рода сны будут одолевать его трепещущий мозг в эту нелегкую ночь, то наверное предпочел бы принять что-то бодрящее, как это делали обычно студенты накануне сессии, пытаясь за одну ночь выучить то, что было необходимо постигнуть за время учебного семестра.       Нельзя было сказать, что кошмары не мучили мужчину раньше. Между тем эта ночь не стала исключением. Хотя возможно так повлияло на него соприкосновение с Ки-хуном, чья фамилия говорила сама за себя. Ему приснился вещий сон, указывающий на относительные события из его недалекого будущего. А не тронь он тогда в зале этого «Че Гевару» ногой, смачно пославшего нахер самого Фронтмена, то может ничего этого бы не было, и сам он провел бы относительно спокойную ночь. Видя нормальные и адекватные сны.       Сам по себе Сон-хо редко запоминал собственные сны; общий сюжет иногда всплывал у него в памяти в течение дня, но к вечеру он благополучно обо всем забывал, выбрасывая его подробности из собственной головы. Лишь в этот раз все случилось иначе. Точнее сон оказался настолько явственным и красочным, что проснувшись под утро с ощущением ужаса, мужчина долго не мог понять, где была настоящая реальность, а что являлось всего лишь игрой воображения в его голове, с трудом успокоившись после пробуждения.       Впадая в сон, какое-то время он раздумывал о предстоящих играх, прикидывая в уме, сколько ещё осталось в зале толковых игроков, чьи тела можно было благополучно пустить под нож, а не просто сжечь в печах крематориев, как это происходило обычно, и это стало его роковой ошибкой.       Потому что чересчур углубившись в эту тему, снова и снова воспроизводя по памяти данные анкет запомнившихся ему игроков с хорошими медицинскими показателями, в своих снах Командующий как будто сам стал таким игроком, поздно опомнившись, — вот такую злую шутку сыграло с ним во сне собственное подсознание, где выгода от продажи органов «выбывших» игроков, заканчивая отчаянием будущих жертв, переплелось между собой, не оставляя ему шанса на отдых.       Как понял он по его контексту, двести двадцать вторая умерла ещё во время родов, и, не зная, как сделать финальные игры более зрелищными, раз в них нельзя было задействовать погибшего вместе с матерью ребенка, Фронтмен придумал выпустить на арену провинившихся и неисправно выполнявших свои обязанности рабочих. Чтобы те наравне с игроками принимали участие в смертельных «скачках», на которых бы делали ставки ВИП-гости. С той разницей, что сотрудникам было разрешено оставаться в своих розовых комбинезонах, (правда без масок на лице), и не переодеваться в спортивную форму с номерами.       Также им было разрешено пребывать вне игры на своих рабочих местах, а не в общем зале, выбираясь туда, когда наступал черед проявить себя как игрока. Это было даже удобнее, чем просто их увольнять в никуда, ещё и тратиться на денежную компенсацию. А чтобы сотрудники не чувствовали себя одиноко среди агрессивно настроенных по отношению к ним игрокам, Фронтмен придумал приставить к ним своего помощника. Командующий Чхве Сон-хо должен был подать пример подчиненным и повести их за собой, вдохновляя этих людей на победу. А вместо него за штурвал наблюдателя посадить капитана Пака.       Последнему нифига не улыбалась подобная идея, потому как привыкнув бороздить моря и океаны, закусывая по пути в рыбацких тавернах, вновь оседать на острове, да ещё в новом для него статусе Командующего офицера, двадцать четыре часа наблюдая за смертями других людей в замкнутом пространстве, капитан Пак не хотел. Но разве он мог пойти против решения лучшего друга  — Хвана Ин-хо, ради которого пришлось пойти на уступки, подсобив в свое время его сводному брату.        А вот ВИП-гостям идея Фронтмена пришлась по душе. Ведь ранее они никогда не видели, чтобы рабочие во главе с нынешним Командующим проходили игры наравне с остальными игроками, а не просто следили за игрой из пункта управления. Некоторые, включая патлатого ВИП-гостя в маске Тигра и алчной китаянка в маске Пантеры были готовы с радостью поставить на сотрудников, надеясь, что Командующий быстро выйдет в финал и с его помощью они отобьют свои деньги.       Единственный, кто вообще оказался не в восторге от подобной инициативы, был наверное сам Офицер. Не хотелось позориться перед подчиненными, проиграв в финальной игре какому-то рандомному игроку, но и отказаться от участия в играх он тоже не мог, находясь под прицелом винтовок Треугольников из свиты Фронтмена.       Взяв его под стражу, те повели бывшего помощника своего босса на арену, предварительно нацепив на него наручники и время от времени тыча ему в спину стволом, чтобы тот не расслаблялся.       То же самое они проделали и с Ки-хуном, сделав этих двоих практически «тезками» друг с другом. С той разницей, что четыреста пятьдесят шестой возглавлял отряд выживших после восстания игроков, а он как Командующий должен был вдохновить своим примером подчиненных в розовых робах.       Преимущество против Ки-хуна у него состояло только в одном: он знал приблизительно, в игры им придется играть, соответственно мог к ним морально подготовиться, если, конечно, господин Фронтмен не соизволит что-то поменять в последний момент, используя метод равенства и демократии среди игроков, в чем он сильно сомневался, зная, сколько времени ушло на их разработки. Ки-хун подобной возможностью не располагал, во всем надеясь на не раз подводившие его смекалку и чутье.       А там, оказавшись на арене вместе остальными «везунчиками» из разряда Кругов и Треугольников, Офицер обнаружил среди них своих самых преданных «крыс» — кудрявого Восьмого и Шестнадцатого. Те, узнав своего резко выделяющегося на фоне розовых комбинезонов босса в черном, моментально бросились под крылышко к своему «папочке», воодушевившись его присутствием. Словно он мог придумать какой-то выход из ситуации и помочь им отсюда выбраться целыми и невредимыми. Однако сам пока слабо разбираясь, что здесь вообще происходило, обещать им что-либо Офицер разумеется не мог, с завидным упрямством игнорируя восторженные взгляды подчиненных.       Отлегло у него от сердца, когда он увидел среди группы скромно жавшихся друг к другу Треугольников и Кругов Но-ыль. Свою самую обезбашенную и строптивую подчиненную, с которой ему когда-либо приходилось иметь дело.        Среди сотрудников на арене отсутствовали, пожалуй, только Квадраты, которыми надо было как-то управлять этими самыми играми под контролем саботировавшего приказы Фронтмена капитана Пака. Последний, ранее состоявший на должности обычного Квадрата, был готов представить себя где угодно и кем угодно, только не на месте своего предшественника. Квасить в обычном рыбацком домике было для седого мужчины сподручнее, нежели делать то же самое перед экраном в личных покоях бывшего Командующего. Но подвести Ин-хо он тоже не мог, нехотя соглашаясь с его предложением.          На самом деле Но-ыль не должна была принимать участие в играх от слова совсем, но узнав, что её босс был тоже внесен в списки игроков, она просто воспользовалась данной лазейкой, поменявшись местами с каким-то Треугольником. Так, ведомая мыслью о мести начальству, сама того не подозревая, она спасла жизнь рандомного парня, который не заслуживал подобной милости, знатно перетрухнув, едва в их сектор поступило распоряжение от Фронтмена.       Но-ыль была настойчива, ни разу не передумав и не отказавшись от своей инициативы, как бы не отговаривал её от подобной мысли Ген-сок. Когда ещё у неё возникнет такой шанс избавиться от того, кто все это время над ней издевался, упрекая её в нерациональных действиях по отношению к «выбывшим» игрокам?! А так она имела возможность расквитаться с Офицером и свести с ним наконец счеты, прирезав его в одном из лабиринтов во время игры «Ключи и ножи», либо сбросить его с высоты перед финальной игрой.       Так, перехватив тогда в толпе случайный взгляд своей подчиненной, который нельзя было игнорировать, мужчина окончательно убедился в её кровожадных намерениях, разрабатывая тактику собственных действий, направленных уже против неё самой.       В принципе, сами игры выглядели несложными. Их реально было пройти. Немного напрягал Чхве Сон-хо момент, если Фронтмен вдруг вздумает сделать финальную игру в виде прыжков по стеклам на высоте, чтобы игроки угадывали среди них «закаленные». Но и здесь он не видел для себя особой проблемы, приготовившись заблаговременно взять последний номер из списка, а там, прокладывая свой путь ко второй платформе по трупам собственных подчиненных, таки добраться до финиша, заранее празднуя победу. А если перед ним останется ещё две стеклянные панели, он просто схватит в охапку Но-ыль и швырнет её на одну из них, проверяя таким образом материал на прочность.       Игра «Ключи и ножи» началась незамедлительно. Недолго думая, Фронтмен заранее распределил «боевые» орудия между обеими группами, где сотрудникам были вручены ножи, а ключи досталась уже самим игрокам.       Это значило, что Но-ыль попадала со своим начальством в одну категорию, где им приходилось убивать остальных игроков наравне. Нельзя было только трогать тех, кто был с тобой в одной лодке, но разве Командующего, давно мечтавшего об устранении нерадивой подчиненной, это когда-нибудь останавливало? И частично догадываясь, чем могло закончиться её противостояние с босом в лабиринтах, Но-ыль предпочитала держаться от него подальше, оберегая Ген-сока от нападения вооруженных сотрудников.       Так, ища выход из лабиринта вдвоем с двести сорок шестым, она убила на своем пути  почти трех Кругов, готовая вонзить при этом клинок в глотку Офицеру, если тот вздумает на них напасть.       К счастью пока все обходилось, и они с Ген-соком ни ему, ни его шайке не попадались на глаза, потратив немало времени на блуждания в игровой зоне. Преследуя только одну цель, Офицер не оставлял попыток добраться до непослушной стражницы, чтобы наказать её заодно с этим игроком, которого она защищала от всей души, став временно его телохранителем.       По пути к ней мстительный Чхве Сон-хо успел прирезать около пяти игроков, но что значили все предпринятые им шаги, если среди убитых не было Но-ыль и двести сорок шестого?! И только схватка с весьма рослым и плечистым игроком под номером двести три, отказавшегося так просто даваться ему в руки, едва не закончилась для него летальным исходом. Выбив из рук Офицера клинок, сей тип готовился его придушить, не спеша сдаваться, а в результате между ними все закончилось рукопашной.       На помощь Командующему пришли вынырнувшие из ниоткуда две его верные «крысы». Восьмой и Шестнадцатой, отталкивая двести третьего от своего босса, и нанося этому игроку до десяти ножевых ранений. После чего бросив этого типа истекать кровью как свинью на забое, парни бросились к Офицеру, интересуясь его состоянием, но с ним было все в порядке, пусть и двести третий перед этим успел знатно обломать ему бока.       До встречи с боссом они умудрились упустить из виду обманувшую их шаманку, зато здорово оторвались на попавшего им позже в руки Мен-ги, в считанные секунды отправив криптоинфлюэнсера к праотцам, ударяя того по шее клинком.       «Если я найду эту сучку, то прикончу её на месте! Ей не спрятаться от меня! — негодовал запыхавшийся Офицер, ползая по полу в поисках своего ножа, выроненного им во время боя с собутыльником сотого игрока. — А перед этим узнаю, что её связывает с тем игроком, заодно прикончу и её ебыря…»       Такого мнения был он о Но-ыль, больше не скрывая своих планов относительно её личности.       «Предоставьте это дело нам, сэр! Мы её быстро найдем, уж это я вам обещаю!» — похвастался Шестнадцатой, который и сам был не прочь отомстить ей за отказ, когда они с Восьмым собирались затащить её в подземелье, на «место свиданий», и отодрать там по полной программе, расстегивая донизу её комбинезон. Жаль, она тогда вырвалась, укусив одного из них за руку, а второму насквозь прокусив губу.       В целом, Офицеру понравилась мысль о подобной мести, но все же ему хотелось расправиться с ней лично. Другого смысла своего нахождения в этих играх он не видел. А потому не хотел, чтобы кто-то другой отбирал у него этот шанс. Потому как не претила ему идея увидеть Но-ыль убитой руками его же подчиненных, а все же эту мысль ему пришлось отклонить как нефункциональную, заранее предупреждая парней о своих намерениях.       Его мысли были заняты только Но-ыль, готовой также прирезать собственного босса, если бы не необходимость защищать Ген-сока.       Накануне эффектной тройке попались в лабиринте ещё пару женщин-игроков и парней. Офицер узнал Ен-сика и Дэ-хо, бросившихся врассыпную при виде него самого и сопровождавших его «крыс», однако убивать их не стал, благополучно проигнорировав их присутствие. Ему нужна была только Но-ыль. Никто другой мужчину в тот день не интересовал из принципа. Но судьба, как назло, отводила его от столкновения с нерадивой подчиненной, уводя все дальше от заветной двери.       Лишь когда до окончания игры оставалось буквально несколько минут, обнаружив наконец створку с надписью выше «Выход», возле которой копошился сотый игрок, пытаясь отпереть её собранными тремя видам ключей, Но-ыль мгновенно бросилась к нему, потащив за собой растерянного Ген-сока. Последнему «посчастливилось» разминуться в лабиринте с вездесущим Офицером, о чем он мгновенно доложил Но-ыль, приготовившись встретить этого человека как положено. Обнаружив краем глаза, как мимо него проскользнуло что-то знакомое, тот мгновенно последовал за ним, напав позже на след Одиннадцатой и её отстающего спутника.       Сотый игрок, чья рожа была перемазана какой-то томатной пастой, практически заканчивал открывать двери, перебирая трясущимися пальцами ключи, когда рядом с ним очутилась сама Но-ыль с Ген-соком. Последний растерянно оглядывался по сторонам, уверенный, что они попали в очередную ловушку, когда ощутив на себе чей-то алчный взгляд, мужчина заставил себя обернуться, увидев через плечо того, кого Но-ыль мечтала увидеть только в гробу.       Сжимая в руке клинок, Офицер не торопился на них нападать, мысленно отмечая свою победу. Загнанные в угол, они никуда не денутся от него. Так думал он, сконцентрировав все свое внимание на выглядывающей из-за плеча Ген-сока Но-ыль, но совершенно упуская при этом копошение перед дверью сотого игрока, который вынув из третьей по счету замочной скважины ключ, готовился отворить створку, пропуская вперед эту парочку.       «Хитрая лиса попалась в капкан», — вот, пожалуй, все, что успел подумать тогда о ней Офицер, теряя голову от одной мысли о мести. И с этой дряни он снимет сейчас шкуру! За то, что она все время обманывала его, по крупицам уничтожая его нелегальный «бизнес».       Приготовившись лично освежевать этих двоих, мужчина бросился вперед, делая прыжок подобное пантере, когда не на шутку перетрухнув при виде вооруженного типа в черном, сотый игрок моментально выскочил за двери, замыкая группу и с такой стремительностью закрывая за собой створку, что не рассчитавший скорости в полете Офицер врезался прямо в неё, отлетая по инерции назад и сбивая с ног подбежавших к нему кудрявого Восьмого и Шестнадцатого.       Последнее, что он увидел перед тем, как окончательно отключиться, была перепуганная физиономия сотого игрока, державшего с Ген-соком снаружи дверь, потом перед ним промелькнули маски Треугольников из свиты Фронтмена.       В два счета оказавшись перед этой тройкой, те стащили вниз свалившихся ему на спину подчиненных, из-за которых он никак не мог подняться с пола для продолжения своего нападение. И только Офицер успел продрать глаза, заново собираясь с мыслями, как ему тут же прилетело в висок прикладом от одного из Треугольников. Очнулся мужчина уже в своем кабинете, на своем привычном месте, куда его вернули подчиненные Фронтмена, предварительно нацепив на него наручники.

***

      Угадав с этой игрой, он убедился, что Фронтмен не собирался менять их порядок, как и сами игры. Стало быть шансы выйти из них победителем, прирезав по пути эту сучку, у него ещё оставались. Весьма призрачные, но оставались. С такими мыслями Командующий отправился на покой. Если в самом сне вообще можно было повторно уснуть.       Приоткрыв глаза, он обнаружил себя стоявшим на платформе перед мостом, напоминающим железную дорогу, по обе стороны от которой стояли манекены гигантских кукол, похожие на те, что обычно «встречали» игроков в момент первой отборочной игры. Застыв на месте, мужчина вспомнил, как лично разрабатывал эту игру с Фронтменом, внося коррективы в смету расходов по закупку материалов для постройки этих самых конструкций, убирая оттуда лишнее. Шок виднелся только на лицах игроков и рабочих, не принимавших участия в её возведении.       Самого Офицера пугала только высота и слишком узкий переход по ту сторону моста с приличным пролетом посередине. Если бы он знал заранее, что когда-то будет лично принимать участие в этой игре, то сделал бы этот мост пошире, повышая шансы игроков на выживание. Заняв свои места в украшенном зале, толстосумы уже делали свои ставки, лениво смакуя спиртное. Для них это было очередное развлечение. Судьбы игроков ВИП-гостей вовсе не интересовали. И все же они были заинтересованы в живучести тех, на кого поставили, ценя деньги больше, чем что-либо в своей жизни.       Покосившись по сторонам, будто судорожно ища кого-то взглядом, Офицер внезапно обнаружил Но-ыль. На удивление, она также была здесь, успев накануне выскочить за двери вместе с двести сорок шестым, когда он напал на них в прошлой игре. Только самого Ген-сока почему-то нигде не было видно. И меньше всего переживая сейчас за пропажу данного игрока, мужчина снова сконцентрировал свое внимание на Но-ыль, продумывая очередной план мести. Другие игроки подходили к краю платформы, смотрели вниз, но никто не решался ступить на мост, над которым нависала сверху массивная металлическая скакалка, которая могла прийти в движение после того, как роботизированный голос свыше объявит по динамикам о начале игры.       «Сэр, что нам делать?», — взмолился Восьмой, вновь бросаясь к своему боссу, словно у того имелось уже готовое решение по обузданию данной проблемы, и он каким-то образом мог перетащить их на вторую сторону моста, ни разу с него не свалившись.       К счастью, сам Командующий не был ни Ки-хуном, ни беременным игроком под номером двести двадцать два, а они — его новорожденными детьми, поэтому переносить этих двоих куда-либо на себе мужчина разумеется не собирался, спасая в первую очередь собственную шкуру, и крепко забивая при этом на остальных.       Окинув подчиненного слегка растерянным взглядом, Офицер невольно нахмурился. Истерика паниковавшего стража мешала ему сконцентрироваться на игре и досконально изучить обстановку. Его план мести Одиннадцатой был до дебильности прост. Надо было всего лишь  добраться до финиша раньше неё, и, развернувшись лицом к игрокам, сбрасывать всех тех, кто осмелится приблизиться ко второй платформе. А едва очередь дойдет до Но-ыль, скинуть в пропасть и её, попросту ударяя снайпершу ногой.       Конечно, следовало оценить все риски перед тем, как воплощать столь дерзкий план в реальность. Поэтому стараясь просчитать заранее, сколько времени приблизительно займет падение с моста, и как долго туда придется лететь, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля, недолго думая, Офицер внезапно вцепился руками в околачивающегося поблизости Восьмого, и проигнорировав его жалкий вопль о помощи, со словами: «Свали отсюда, лохнесское чудовище!», он столкнул парня с высоты, смутно прислушиваясь к звукам его полета.       Обрушившись с платформы на глазах у изумленных игроков и работников, кудрявый полетел вниз, размозжив себе башку об пол во время падения. Слегка посторонившись, Шестнадцатый тут же растворился среди других Треугольников, стараясь не маячить на глазах у потерявшего рассудок босса. Парень не хотел становиться его следующей жертвой.       Посмотрев на труп подчиненного, Офицер на всякий случай отошел от края платформы подальше, ловя на себе недоброжелательные взгляды как со стороны игроков, так и со стороны персонала в розовых комбинезонах. То, что он увидел внизу, ему не сильно понравилось, ведь падения с моста, как выяснилось позже, занимало от силы пару секунд.       За такое время даже не успеешь задуматься о собственной жизни перед смертью. Между тем ему ничего другого не оставалось, кроме как перебраться на вторую сторону и уже там дожидаться Но-ыль. А больше рисковать кем-то ещё, сбрасывая этого человека точно также в пролет как Восьмого он не мог. В противном случае сбросить туда могли уже его самого. Причем именно Но-ыль была больше всего заинтересована в подобном повороте событий, делая все возможное, чтобы поскорее избавиться от босса.       Время ожидание и затянувшееся молчание среди игроков было прервано все тем же голосом из динамиков, объявившего о начале игры. В следующий момент огромная скакалка пришла в движение, с угрожающим шумом рассекая воздух.       Одного её вида оказалось достаточно, чтобы у некоторых игроков от страха застыла в жилах кровь. Не лучше чувствовал себя и Командующий, стараясь, правда, внешне этого не показывать. Ведь одно дело наблюдать за играми из смотровой комнаты, и совсем другое — принимать в них участие лично. Пусть и не по собственной воле.       Теперь мысль о том, что ему удастся быстро перебраться на вторую сторону и сбросить вниз Но-ыль, уже не казалась такой легкой как в начале. Кажется, он переоценил свои силы, ни разу в жизни не сталкиваясь с чем-то подобным. Тут добраться хотя бы до середины пролета и не сорваться при этом вниз. Он уже молчал о том, чтобы полностью преодолеть этот путь, слабо себе представляя, как будет вообще передвигаться по столь узкому мосту, если скакалка ускорит вращение.       Офицер знал это, не собираясь оставаться на платформе до последнего. В отличие от игроков, не подозревавших о наличии всех коварных нюансов данной конструкции. Ему надо было прорваться первым к мосту, пока скакалка вращалась в относительно среднем режиме, в противном случае дальнейшее продвижение по мосту могло превратиться в настоящую проблему. Особенно если спереди будут загораживать путь менее решительные игроки.       Все это было понятно Чхве Сон-хо как дважды два, но даже наличие этих знаний, увы, никак не мотивировало его подойти к краю платформы и первым прыгнуть на мост. Такого же мнения придерживались и остальные игроки, следившие за вращением скакалки так, будто пытались уловить подходящий момент для пробного прыжка, который в конечном счете мог оказаться нифига не пробным, утаскивая их за собою в пролет. Здесь нужна была железобетонная мотивация, не иначе. По-другому выйти на мост не получалось.       Собравшись наконец с духом, Офицер ещё раз окинул взглядом толпу, выцепляя среди общей массы обделенных интеллектом физиономий озадаченное лицо Но-ыль. Вдохновившись наличием здесь строптивой подчиненной, он готовился ступить на мост, прислушиваясь к колотившемуся в его груди сердцу, когда в следующий момент произошло следующее.       Кто-то из игроков швырнул на мост кулон в форме креста, за которым прыгнул хищным зверем Нам-гю, передвигаясь по дороге буквально на четвереньках. Однако продержавшись там относительно недолго, едва этот самый крест оказался в его руках, парень был мгновенно сбит с ног скакалкой, переворачиваясь в воздухе и падая вниз под отчаянные крики застывших на платформе игроков. Тем не менее как бы не пугала их перспектива оказаться на месте этого парня, а все же старт был дан, и теперь они сами могли пробовать повторить его путь, надеясь, что им повезет больше, чем ему.       Собираясь с духом, Офицер заранее настраивал себя на непростой переход моста, стараясь поменьше смотреть вниз, чтобы окончательно не поддаться панике. Фронтмен небось испытывает сейчас совсем другие эмоции, с отстраненным спокойствием наблюдая из ВИП-зала за тем, как проходит игры его помощник вкупе с провинившимся персоналом. Хотел бы он тоже оказаться на его месте, а самого его вновь отправить на игры, швыряя вдогонку спортивную униформу.       Пока он так стоял у края платформы, размышляя о собственной жизни, на мост тем временем прыгнул кто-то из Кругов; за ним повторил движение какой-то рисковый Треугольник. Вернувшись в реальность, побледневший Офицер с ужасом следил за попытками персонала преодолеть шаткий путь, но то ли им не хватало смекалки, то ли прыгали они недостаточно усердно, тщетно пытаясь подстроиться под ритм вращающейся скакалки, все их без исключения постигала неудача. И постоянно оказываясь под её ударом, все до единого падали вниз, присоединяясь к компании уже лежавшего внизу с размозженным черепом Нам-гю.       Невольно вздрогнув от созерцания этой картины, Офицер инстинктивно подался назад. Как не уговаривал он себя мысленно не смотреть вниз, а все равно не мог удержаться. Зрелище чужих смертей приковывало к себе внимание, и он был не в состоянии отвести взгляда от валявшихся внизу мертвых тел.       Правда, пока он стоял в стороне, до последнего сомневаясь в своих способностях, мимо него проскользнул плотный и курчавый игрок под номером шестьдесят девять, и в считанные секунды преодолев мост, стал на второй стороне платформы, с ухмыляющимся видом подзывая к себе остальных.       Те, кто рискнул пойти на зов, вскоре об этом жалели, оказываясь сброшенные им самим вниз. Кто вдохновил его на подобные деяния, сказать было сложно, но более ранний инцидент, связанный с падением вниз Восьмого по вине Командующего сыграл здесь не последнюю роль. Его действия произвели на этого типа настолько сильное впечатление, что взяв себе этот способ на вооружение, впоследствии он пустил его в ход, избавляясь таким образом от конкурентов.       Не на шутку разъяренный его поведением, Ки-хун внезапно выступил вперед, приготовившись покинуть платформу. Вращение скакалки тем временем ускорилось. Это заметил и сам Офицер, упустивший более-менее подходящий момент для перехода. Теперь ему придется передвигаться по мосту, прикладывая для этого максимум усилий, когда вначале он мог перебежать его налегке, не оттягивая момент с принятием решения.       Больше терять время было нельзя. С этими мыслями мужчина поднял верх руки и поправив свою слегка топорщившуюся от переживаний челку, что происходило с ним всегда, когда он начинал серьёзно нервничать, мгновенно опустил их вниз, непроизвольно хлопнув себя ладонями по бедрам, словно настраиваясь на боевой лад. А потом сделав шаг вперед, слегка наклонился, отодвигая в сторону Ки-хуна.       Почувствовав, как ему на плечо опустилась чья-то ладонь в черной перчатке, четыреста пятьдесят шестой резко обернулся, недоумевая с происходящего, когда со словами: «Отойди и не порть картинку!», Командующий оттолкнул его прочь, занимая место этого «Че Гевары».       Прошло каких-то пару секунд, и, подметив для себя подходящий момент для прыжка, он сделал рывок в сторону моста, приземляясь на четвереньки подобно подстреленному на охоте гепарду. У «Пантеры», поставившей на него довольно крупную сумму денег, чуть сердце не упало в трусы, когда она увидела, как зашатался её «любимчик», потеряв на мгновение равновесие.       В какой-то ей показалось, что для него сейчас все закончится и её ставка сгорит, — с такой поспешностью постаралась она отвести в сторону свой взгляд, не в состоянии смотреть на это жуткое зрелище, когда ей на запястье опустилась рука захмелевшего «Джареда Лето» в маске Тигра.       Заискивающе ей улыбнувшись, молодой человек показал ВИП-гостье на экран, где сохранивший равновесие Командующий продолжил свой путь, постепенно выпрямляясь и выставляя по сторонам руки со слегка растопыренными пальцами. У бросившей взгляд на экран дамочки моментально отлегло от сердца. Обрадовавшись, что данный объект продолжил борьбу, не завалившись назад, как это можно было предположить, она как ни в чем не бывало вернулась к диалогу, машинально подхватывая со стойки бокал с вином и нарочно выставляя напоказ свои руки с дорогим маникюром.       Вдохновленный инициативой босса, Шестнадцатый собирался последовать его примеру, когда точно также оттолкнув его в сторону, на мост прыгнула Но-ыль, занимая места рядом с Офицером. И готовая следовать за ним до конца платформы. Лучшего момента сбросить начальство вниз она не видела, собираясь подобраться к нему как можно поближе.       Увидев её, слегка протрезвевший «Джаред Лето» чуть не уронил на пол свой стакан, мгновенно подскакивая с дивана и выпрямляясь. Ведь именно на эту стражницу он поставил накануне, так и не разобравшись с бодуна, на какие кнопки следовало вообще нажимать, чтобы сделать ставки.       По правде сказать, он никогда в это особо не вникал, нажимая всегда первую попавшуюся кнопку, лишь бы поскорее закончить с этими нудными протоколами и перейти к удовольствиям. Теперь наступил черед поволноваться и ему. Один лишь ВИП-гость с маской Быка поступил лучше всех, изначально поставив на Ки-хуна.       Инстинктивно почувствовав, кто за ним идет, Офицер мысленно выматерился, меньше всего надеясь именно на такой поворот событий. Он думал, что Но-ыль не рискнет стать на мост до конца игры, но кажется, он снова ошибся, слегка недооценив её рвения и напористости. Но ради кого она так старалась? Неужели все из-за этого загадочного игрока, которого он так и не увидел среди присутствующих на платформе?!       «Вы что-то сегодня знатно тормозите, — услышал он позади себя наполненный сарказмом женский голос, не оборачиваясь пока, а просто пытаясь определить на слух, насколько близко находилась от него Но-ыль, продолжая его преследовать. — Неужели снова испугались, сэр? На вас это так непохоже…»       «Заткни свою пасть и не подходи ко мне слишком близко! — осадил он её, останавливаясь напротив пролета, который ему невесть каким образом надо было преодолеть, если он вообще собирался добраться до второй платформы.       Пот заливал ему глаза, его руки дрожали, но останавливаться на полпути мужчина не собирался, подначиваемый вдобавок ещё и своей подчиненной.       «Разве я не права? — продолжала сокрушать его морально Но-ыль. — Вы так шатаетесь, что ещё немного и упадете вниз… Вы сегодня хотя бы опохмелялись, сэр?!»       Плохо, к счастью, расслышав её последнюю фразу, однако чувствуя себя не самым лучшим образом, пусть пока и не выбиваясь из сил, как последовавшие за ними игроки, Офицер собирался громко выматериться, чтобы она услышала его претензию наверняка, когда мимо них пролетела скакалка. Будучи вынужденный прикусить свой язык, он моментально сгруппировался для прыжка.       Постепенно этих прыжков становилось все больше и больше, так как вращение скакалки ускорялось в геометрической прогрессии. И хотя они с Но-ыль находились в достаточно хорошей физической форме, и считались, в принципе, выносливыми людьми, чрезмерные нагрузки вскоре  дали о себе знать, и как не пытались эти двое сохранить внутреннее равновесие, очень скоро из сил начали выбиваться даже они.       Причем прыгать надо было не от балды, а приноравливаясь к взмахам этой штуковины в воздухе, отсчитывая в уме определенное количество секунд до того момента, когда скакалка окажется внизу, чтобы успеть вовремя оторвать ноги от моста и сделать рывок. Ни раньше, ни позже. Можно сказать, эти двое держались на мосту ради убийства друг друга. В ином другом случае они бы не добрались даже до пролета, падая вниз к уже разбившимся Треугольникам и Кругам, чьи тела были разбросаны по арене вперемешку с трупами «выбывших» игроков.       Сделав над собой ещё одно усилие, Офицер чудом перескочил через пролет, вновь приземляясь на четвереньки и борясь с желанием вцепиться в мост обеими руками, чтобы никогда его не отпускать. Оступившись, он слегка подвернул ногу, но быстро совладав с собой, к вящему сожалению Но-ыль умудрился сохранить равновесие, заново выпрямляясь.       Все-таки как бы стремительно она к нему не приближалась, образовавшегося между ними расстояния было ещё недостаточно, чтобы протянув вперед руку, она могла столкнуть его вниз. Слишком велик был риск полететь туда вслед за самим Офицером. Совершив ещё два прыжка, и мучаясь уже от самого настоящего головокружения, ему таки удалось преодолеть мост, и, вступив на платформе в схватку со слегка зазевавшемся игроком под номером шестьдесят девять, он столкнул вниз этого хряка, с равнодушием наблюдая за его падением.       Выпрямившись во весь рост и явно не ожидая подобного поступка от начальства, Но-ыль едва не попала под удар от скакалки, вовремя увернувшись от взмаха металлической конструкции, — так сильно шокировал её поступок Командующего.       Она-то была уверена, что все обойдется, и игрок сам сбросит в пропасть её босса. Но все получилось не так, как она планировала, надеясь непонятно на что. Теперь надо было решать новую головоломку, а ей это не очень нравилось.       Отряхнувшись и давно придя в себя, Офицер ждал, когда она окажется рядом, приготовившись созерцать зрелище её смерти. Но не собираясь доставлять ему подобного удовольствия, Но-ыль невольно посторонилась, не забывая время от времени совершать прыжки, практически не чувствуя под собою ног.       Скакалка вращалась на максимальной скорости из возможных, и при таких условиях перепрыгнуть пролет тем, кто ещё оставался позади, было нереально. Элементарно не хватало времени для преодоления пространства. А возвращаться назад не было смысла. Тем более время почти заканчивалось, не оставляя шанса тем, кто все ещё стоял на платформе, не решаясь ступить на узкий мост.       «Что, сука? Испугалась?! — поприветствовал её издали Офицер, вытаскивая из кармана раскладной нож. — Ну, иди ко мне! Я тебя сейчас приласкаю…»       Выдохнув так, словно избавляясь от напряжения в теле, Но-ыль как ни в чем не бывало продолжила свой путь, шагая прямиком в пасть ожидавшего её «тигра». Лоб стражницы был покрыт испариной, она почти задыхалась в своем неудобном комбинезоне, но стараясь не обращать на это внимание, она продолжала продвигаться вперед, не спуская глаз с блуждавшего по платформе Офицера.       И когда до финиша оставался последний рывок, совершив над собой усилие, она кинулась ему под ноги, надеясь опрокинуть мужчину на пол и отобрать у него нож. Уловив это движение, однако чересчур поверив в себя, он замахнулся в неё ногой, надеясь сбросить её вниз, когда вцепившись обеими руками в его колено, Но-ыль потащила за собой начальство, повисая вместе с ним на краю пропасти.       Выронив свой нож, который так и остался валяться на платформе, Офицер испытал ощущение падения вниз, хватаясь руками за всевозможные выступы металлической конструкции. Подтянув свое тело, Но-ыль вцепилась сзади в его ремень, надеясь, что сотрудникам высшего звена выдавали прочные комбинезоны, и одежда на Командующем не порвется в случае чего, не оставляя ей шанса на выживание.       Из-за тренированных мышц она весила побольше, чем среднестатистическая девушка её роста и возраста, и, повисая теперь над пропастью вместе со своей подчиненной, Офицер этого как-то не учел, только сейчас ощутив, с какой силой впивается ему в талию пояс, за который держалась Но-ыль, не собираясь его отпускать.       «Отцепись от меня, дрянь! Что ты вообще себе позволяешь! — негодовал он, пытаясь сбросить её с себя. — Я приказываю тебе сейчас как твой начальник… Ты обязана меня слушаться, Но-ыль!»       Шевелясь и болтая ногами, Офицер тщетно пытался избавиться от лишнего «балласта» в виде подчиненной, но все было тщетно. Вцепившись в него подобно детенышу лемура в собственную мать, Но-ыль предпочитала держаться за нервничающего босса, пока тому хватало сил висеть над пропастью. Или пока она полностью его не разденет, оставляя мужчину сначала в одном нижнем белье на виду у всех по мере того, как будет рваться его одежда, а потом вовсе без него, прислушиваясь к треску его комбинезона то в одном, то в другом месте.       Эмоции зашкаливали у обоих сторон, а уж о том, какая обстановка царила в ВИП-зале, и говорить не приходилось. Затаив дыхание, оба, включая «Джаред Лето» и «Пантеру», наблюдали за этими двумя, не отлипая от экрана. Нервная система гостей была на пределе. Один лишь Фронтмен оставался безмолвным, молча наблюдая за попыткой Командующего спастись и избавиться от соперницы. На удивление, никто из игроков не спешил оказывать им помощь и затаскивать их обратно на платформу, словно специально преследуя цель избавиться от ещё одних претендентов на выигрыш.       В какой-то момент с левой ноги Офицера слетел ботинок, и, оставшись висеть над пропастью с одним, спустя время он услышал, как начал трещать в двух местах его розового оттенка ремень, постепенно разматываясь на талии, а потом тоже оказываясь внизу и ударяясь металлической пряжкой об голову трупа какого-то Треугольника.       Быстро это предусмотрев, Но-ыль сделала очередной рывок верх, хватаясь правой рукой за край его капюшона со стороны спины, а левой — бесцеремонно обхватывая мужчину за плечо. Так как сейчас, эти двое не были близки по отношению друг к другу ещё никогда, но нельзя было сказать, что подобный расклад дел устраивал Офицера на все сто, мечтавший когда-то о подобного рода объятиях. Только не в такой обстановке.       Сил в его теле оставалось все меньше и меньше, его руки постепенно уставали, и из-за этих рывков Но-ыль, которую никак не мог сбросить с себя, он рисковал разжать пальцы раньше времени, отпуская края платформы. А на деле ему надо было вообще радоваться, что подчиненная висела позади него, а не спереди, утыкаясь носом куда-то в область ширинки его черных брюк. В таком случае он разжал бы пальцы куда раньше, чем этого следовало ожидать.       Сколько бы они провисели так над пропастью ещё, было неизвестно, но в самой обстановке игр спустя время как будто что-то поменялось. Словно кто-то третий вмешался в ход событий, меняя их на собственный лад и вынуждая перебравшихся на вторую сторону платформы игроков пропустить его вперед.       Ещё не догадываясь о том, что происходило наверху, Офицер тщетно пытался сохранить равновесие, цепляясь пальцами за края металлической опоры. Как знать, если бы не Но-ыль, тащившая его вниз дополнительным весом, он провисел бы так целый день, пока его не вытащили на поверхность более лояльные к нему сотрудники. Теперь же подобная уверенность начала в нем таять по мере того, как быстро утекало в никуда время, пока на таймере и вовсе не высветились сплошные нули.       Итак, игра завершена. Самое время «устранять» выбывших игроков.       Подняв глаза, Но-ыль видит, как кто-то из стражей с маской Треугольника на лице подходит прямо к ним, но с хорошими он это делает намерениями или плохими, ей ещё надо разобраться. Во всяком случае радоваться его появлению она не спешила, пока тот не соизволил стащить с себя маску. За ней — Ген-сок, протягивающий ей руку помощи.       Увидев его, Офицер нервно усмехается. Теперь ему стало понятно, почему он не видел этого типа среди других игроков на первой платформе. На двести сорок шестом была рабочая униформа Треугольника, но добровольно ли тот её надел или сделал это, чтобы спасти Но-ыль, он не знал. Впрочем, само лицо Командующего резко меняется, когда он видит, что этот тип замечает его нож и поднимает с пола, любуясь его лезвием при скупом свете ламп игрового зала.       Как именно собирался его использовать Ген-сок, не знал никто, но Но-ыль почему-то хочется верить, что он не сделает ей зла. В её понимании если уж кому и следовало мстить, так разве что её начальству. И Ген-сок кажется считывает это с её лица, вынуждая стражницу отпустить Офицера и вцепиться уже в него самого. Осознание близости этого игрока чрезвычайно нервирует Командующего, но скинуть его вниз вместо себя он не может, так как его руки заняты и оторвать свои пальцы от металлической конструкции прямо сейчас он был не в состоянии.       Прошло ещё каких-то пару секунд времени, когда оттолкнувшись от босса, Но-ыль оказывается в объятиях Ген-сока, оставляя позади того, с кем ранее её связывали далекие от нормальности отношения. Больше им Офицер был не нужен и они могли спокойно от него избавиться.       Перехватывая понимающий взгляд Но-ыль, Ген-сок вспоминает о позаимствованном чужом клинке, который ему нетерпелось пустить в дело. С молчаливого позволения своей спутницы. Задачу по «ликвидации» Командующего он берет на себя, избавляя её саму от подобной участи, за что она бесконечно ему благодарна, потому что снова иметь дело с ненавистным для себя человеком ей больше не хочется.       Офицер смутно догадывается, каким образом собирался использовать Ген-сок его нож, но ему хочется убедиться в этом самостоятельно, не додумывая ничего лишнего. И очень скоро ему предоставляют подобную возможность…       Лезвие ножа под руководством двести сорок шестого впивается ему в пальцы, оставляя на них глубокие порезы даже сквозь перчатки. Зажмурившись, мужчина терпит боль, но и это не может длиться бесконечно. В конце концов, Ген-сок выбрал верное место, куда следовало бить, чтобы заставить его разжать свои руки наверняка. Без подсказки Но-ыль.       Обнаружив однако, что его действия не привели ни к какому результату, Ген-сок повторно ударяет ему лезвием по пальцам, надеясь, что после этого Офицер точно отпустит руки и полетит вниз, забыв обо всем как о кошмарном сне, хотя сейчас он в нем как раз и находился, продолжая путать реальность с игрой воображения. Кровь хлещет по его пальцам, обрамляя запястья, но Командующий не сдается, продолжая упорно цепляться за конструкцию из только ему одному понятного упрямства.       В конце концов, он не выдерживает, и все же отпускает одну руку, пытаясь сделать для себя передышку. Но висеть так становиться быстро неудобно, потому что теперь вес его тела сконцентрирован на второй руке, с которой не сводит своего внимательного взгляда Но-ыль, вновь что-то задумав. Её идея приходится Ген-соку по душе и он не имеет ничего против, чтобы она воплотила это в реальность, лишь смутно догадываясь, за что именно могла она так сильно недолюбливать этого человека, к которому лично он испытывал равнодушие.        Выставляя вперед свою ногу, она делает удар, прицеливаясь ею в голову босса. Но-ыль не знает, как он отреагирует на её жест, сломает ли его это и вообще… Но на удивление, даже такого, средней величины, удара оказывается достаточно, чтобы Офицер разжал наконец пальцы второй руки и перестал цепляться за то, что его уже вряд ли могло спасти.       А там, перехватывая перед падением прощальный взгляд бывшей подчиненной, в котором промелькнуло на миг что-то похожее на сожаление, со следом подошвы её берц на своем лбу он заваливается назад подстреленной из карабина птицей, отпуская руки. Теперь это был точно конец… О каком-либо спасении даже нечего было мечтать.       Сейчас ему самое время смириться с собственной судьбой и присоединиться к остальным погибшим подчиненным. Что он и делает, моментально выбрасывая из головы образ Но-ыль, а после погружаясь в вечный мрак, едва его тело достигает пола арена, разбиваясь о него с огромной высоты.       Где-то из разбросанных по периметру динамиков зала роботизированный голос объявляет о том, что «Командующий тоже выбыл», но никому из присутствующих давно нет до него никакого дела. Кроме ВИП-гостей, сделавших накануне на него свои ставки, включая «Пантеру».       Сильно разочарованная потерей денег, женщина делает глоток чего-нибудь покрепче, чтобы поскорее развеяться и избавиться от неприятных эмоций, когда её взгляд останавливается на мужчине, переодетого в какое-то животное. Носорога, или что-то в этом роде.       Замечая с её стороны неподдельный интерес к собственной персоне, тот подходит поближе, перехватывая многозначительный кивок этой гостьи. Какое-то время он колеблется в правильности распознанных им сигналов, но легкая улыбка на лице «Пантеры» расставляет все по местам, давая ему понять больше всяких слов.       Протягивая вперед руку, вскоре он сжимает в своей ладони её изящные пальцы, не имея ничего против такой компании на сегодняшний вечер, когда покинув свое место и одарив остальным присутствующих своим шаловливым взглядом, «Пантера» уходит прочь, чтобы предаться с этим мужчиной плотским забавам. В собственном номере.       Её провожает взглядом до двери один только «Джаред Лето» в маске Тигра, понимающий желание напарницы развлечься после сокрушительного проигрыша. И едва эта китаянка исчезает в дверях, допив свой виски, он тоже устремляться к себе, но совсем с другой целью. А именно затянуться в уединенном месте «дорожкой», молча празднуя победу той, на кого сегодня поставил, с бодуна ошибившись кнопками.