Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Эй, угонщица, — слышу я вслед, —

У тебя ни стыда, ни совести!»

Но гоню я на красный свет

На немыслимо бешенной скорости

А другие пусть тормозят

И вернуть тебя не стараются,

Не вернется уже назад,

Кто хоть раз со мной покатается!

Аллегрова and Slipknot — Угонщица (metal cover)

      Оставшись стоять там, где его застал инцидент, Офицеру понадобилось время, чтобы собраться с силами и прийти в себя. Грозная отповедь Фронтмена вкупе с захлопнутой с ноги дверью в ванную комнату, ещё долго гудела у него в голове, сбивая с толку. Между тем, прямо перед ним сейчас валялась на полу рыдающая «проблема», и это надо было как-то решить. Как всегда. Это был не единственный в его жизни инцидент.       Сначала Фронтмен тащит к себе всяких девок, создавая с их помощью проблемы, а разгребать за ним приходиться как всегда ему, Командующему, когда у него и своих дел было невпроворот. С другой стороны, кто он такой, чтобы отказывать боссу, который в любой момент мог тоже его наказать?! Все-таки что бы ни мнила о себе грозная пантера, привыкшая на все смотреть свысока, но против льва у неё не оставалось шанса, особенно если этот лев пребывал в ярости, пусть оба являлись хищниками.       Разбираться с чужими девками у Офицера никакого желания, но сегодня очевидно был не его день, раз он оказался здесь, не успев ещё толком отойти после подавленного восстания Ки-хуна. Надо было срочно что-то предпринимать. Времени оставалось у него не так уже и много, но для начала эту девку не помешало бы во что-то одеть.       Покосившись по сторонам, он увидел брошенную в углу её спортивную униформу, но посчитав это не самым лучшим вариантом одеяния для сто девяносто шестой, хотя бы по той причине, что он слабо себе представлял, как будет её во все одевать, (тем более это была работа Кругов, а не Квадратов, и уж тем более не Командующего), Офицер внезапно наткнулся взглядом на оставленный на раковине рядом с душем пиджак Фронтмена.       Впервые столкнувшись с подобной жестокостью, Ми-на продолжала всхлипывать, уткнувшись лицом в свои ладони. Она не знала, как ей следовало реагировать на выходку Фронтмена, чувствуя себя обманутой и опустошенной после его поступка. И вообще, у неё было такое ощущение, будто её предали и растоптали, всей душей возненавидев этого человека. И воображая, как она находит заколку Гым-джа, а потом вгоняет её острый конец в горло Фронтмену, Ми-на издала новый всхлип, когда ей под ноги упал знакомый пиджак. Будто она могла видеть его на ком-то заранее.       — Вставай, — коротко бросил Офицер, не собираясь вступать с ней в перепалку, но все ещё находясь под влиянием пережитого нервного потрясения, Ми-на ещё долго не могла успокоиться, упиваясь жалостью самой к себе.       Инстинктивно ощущая, что это может затянуться надолго, и если дать волю этой девке, то она проревет здесь всю ночь, валяясь на полу, когда в игровой комнате их ждал Фронтмен, проверяя заранее заготовленные плети и хлысты, не выдержав, Офицер опустился перед ней на корточки и подняв с пола пиджак босса, тут же накинул его на плечи девушки. Со стороны спины, быстро убирая прочь свои руки и даже не стремясь задержать их на чужом девичьем теле.       Торопливо кутаясь в брошенную ей одежду, хранившую запах этого монстра под названием Хван Ин-хо, Ми-на окинула этого типа тупым и равнодушным взглядом, подбирая ноги и пряча свои замерзшие ладони в карманы. Кажется, она имела честь его однажды где-то видеть, но при каких обстоятельствах это могло произойти, вспомнить так и не смогла, даже не подозревая, что перед ней находился тот самый человек, на которого она набросилась в зале после подавления восстания, пытаясь помешать ему похитить Ен-ми. О том, что сделали позже с самим Ки-хуном игроки, она предпочитала даже не вспоминать, сильно разочаровавшись после этого в людях.       Во всяком случае хуже чем сейчас, ей наверное уже не будет, а там она подумает, как отсюда сбежать, уловив удобный для этого момент. Надо было всего лишь выиграть время, а там до неё доберется Джун-хо и все будет хорошо. Он ведь не мог о ней забыть, оставляя её на растерзание Фронтмену? Или мог?! Все-таки этот участие в играх давалось ей непросто.       Медленно скрутившись, она продолжала сидеть в лужах воды, натекшей ей под задницу с влажных локонов после того, как Фронтмен бесцеремонно швырнул её на пол. Закрыв глаза и чувствуя себя так, будто она была готова вот-вот умереть, Ми-на снова заплакала, не обращая внимания на безмолвствующего рядом Квадрата в черном, которому не было сейчас до неё никакого дела.       Негодуя внутри себя из-за её нерасторопности и самой ситуации, где ему надо было проявить себя вроде как участливым человеком, однако давно забыв, как это делается в принципе, он внезапно вцепился ладонями в её плечи и рывком поднял девушку на ноги, засовывая руку в карман своего комбинезона. Завороженная происходящим, Ми-на хотела было спросить, что все это значит и что собираются с ней сделать, когда ей на глаза легла шелковая повязка, которую Офицер тут же туго затянул на голове, толкая её к двери и цепляя маску уже себе на лицо. Посвящать девушку в дальнейшее подробности планов Фронтмена он не торопился.       Так, удерживая Ми-ну за плечи, он повел её в сторону выхода из ванной комнаты, открывая перед ней двери и следя за тем, чтобы она нигде не споткнулась по дороге, поскольку её глаза были завязаны. Ступая по полу, сто девяносто шестая послушно брела за своим спутником, перестав наконец всхлипывать. Очень скоро они оказались в лифте и ощутив на каком-то уровне, что перед ней открываются автоматические двери, она пыталась понять, где находится, ничего не видя через шелковую повязку на глазах.       Протянув руку к панельной доске, Офицер нажал на кнопку с изображением номера одного из нижних этажей, где очевидно находился финальный пункт их короткого путешествия, и лифт стремительно поехал вниз, срываясь с места. Потеряв почву под ногами из-за резкого рывка, Ми-на чуть не свалилась на пол, когда с возгласом: «Осторожнее», Офицер подхватил её за талию, и пытаясь предотвратить её падение, неожиданно привлек девушку к себе, случайно касаясь подбородком её мокрой головы. Ища хоть какую-то опору, чтобы заново не попасть в передрягу, Ми-на непроизвольно вцепилась ладонями в его плечи, не догадываясь ещё, как сильно пострадал в процессе борьбы с Фронтменом её маникюр.       В какой-то момент Офицеру показалось, что сейчас был самый что ни есть подходящий момент для побега с острова и вообще организации. Пока Ильнам находился в больнице, а сам Фронтмен был отвлечен, ему ничего не мешало схватить в охапку эту девку вместе с Но-ыль, и удрать отсюда на личном катере, прихватив с собой ещё парочку своих бывших фавориток из разряда Кругов, к которым они сейчас направлялись.       Мужчина был уверен, что подобная затея могла бы с легкостью воплотиться в реальность, тем более он знал здесь каждый угол, все потайные выходы и прочее, а когда доверявший ему Фронтмен хватиться наконец своего помощника, он будет уже далеко отсюда, готовый открыть собственное дело. Будущий бизнес, связанный с предоставлением эскорт-услуг. Для этой цели ему, собственно говоря, и нужны были все эти девки, причем Но-ыль будет самой главной среди них, а дальше как повезет.       На крайний случай, можно было даже прихватить с собой ту самую коробку с гандонами, что продолжала оставаться в её комнате. С позволения все того же Фронтмена. Не для себя, а для будущих клиентов. Офицеру хотелось сэкономить на сырье, чтобы не вкладываться в то, что можно было получить бесплатно.       Конечно, у береговой охраны, если той «посчастливится» наткнуться на его катер с передвижным «борделем», могли бы возникнуть к нему серьезные вопросы. В частности, эти люди могли бы поинтересоваться, зачем ему, к примеру, столько девок, да ещё с коробкой гандонов на палубе впридачу, но он найдет, как выкрутиться и что сказать, хотя интуиция подсказывала мужчине, что скорее всего ему никто не поверит. И приняв его за какого-то маньяка-извращенца, посадят за решетку, предварительно отобрав у него как самих девушек, так и эту коробку с резиновыми изделиями внутри, тем самым поставив точку на его так и не начавшемся бизнесе.       А там Фронтмену придется брать вместо него на должность Командующего капитана Пака, который из-за старческого маразма мог окончательно развалить игры, не в состоянии контролировать одновременно столько процессов как он, Чхве Сон-хо, умудряясь при этом часто отлучаться на перекуры, чтобы потрындеть лишний раз о всяких мелочах с подчиненными. А вот что могло ожидать уже его самого, если Фронтмен все же успеет перехватить его ещё на острове перед отплытием, Офицер старался себе не представлять, прогоняя в голове воображаемый разговор с начальством, который мог бы выглядеть следующим образом:       «Я думал, что хорошо тебя знаю, Сон-хо, но то, что ты успел учудить, имея наглость выкрасть мою пленницу, лучшего стрелка под номером одиннадцать, заодно лишив мужской персонал самых красивых девушек из числа прилежных работниц, и оставив взамен одних страшилок, уже не лезет не в какие ворота… Ты самый что ни есть настоящий мерзавец, не думающий о других!» — роптал бы Фронтмен, пытаясь разобраться, что сам он сделал не так, пропустив момент, когда у его помощника «засвистела фляга», хотя тот вроде всегда производил впечатление адекватного и невозмутимого человека, не нуждаясь на первый взгляд в помощи психиатра.       «Если бы вы знали меня так хорошо знали, как говорите, сэр, — ответил бы он ему, прицеливаясь в него из оружия, — то могли бы предположить, что рано или поздно этим все бы и закончилось»       «Да? И зачем тогда тебе, скажи на милость, весь этот гарем? Ты влюбился во всех этих девушек, или типа того?»       «Они мне нужны для работы. А для души девушка у меня уже есть», — отрезал бы он, намекая на Но-ыль и требуя у босса удалить все данные о своих будущих «работницах», включая данные о себе как о Командующем, отдавшего почти десять лет своей жизни на работу в данной организации. Будто его здесь никогда не было, и ко всему происходящему на острове он не имеет никакого отношения, стирая в хлам собственный стаж, опыт и достижения на поприще Командующего.       «Ладно, я тебя наверное понимаю, Чхве Сон-хо, — кивнул бы ему Фронтмен, постепенно проникаясь его безысходной ситуацией. — Возможно на твоем месте я поступил бы точно так же, если бы не данное мною накануне обещание Ильнаму удержать игры… Да, ты украл всех этих девушек для работы, в это я охотно верю, но нахрена надо было забирать с собой ещё и мою персональную «подстилку»? Как я должен теперь снимать напряжение по вечерам? Ты о моих потребностях вообще не думаешь, паршивец!»       Казалось, его бесил не сам факт того, что помощник подрывал к себе его доверие своим отчаянным поступком, уничтожая все то, что было выстроено между ними на протяжении стольких лет сотрудничества, но забирал с собой конкретно его девушку, который он собирался накануне «полакомиться», пуская на неё слюни ещё с момент первой игры. Командующий же лишал его подобной возможности, приготовившись подкладывать её за деньги под чужих мужиков, когда она могла заниматься подобными вещами. В его, Фронтмена, кабинете, изредка получая от него подачки в виде дорогих подарков за прилежное поведение.       Ответом ему могла бы послужить новая угроза Офицера, которому было тогда по барабану на выговор босса. И со словами: «Извините, сэр, но мне также придется удалить эти данные из вашей головы», он направил бы ствол прямо в лицо Ин-хо, выстреливая в него в упор.       С одной стороны, ему жалко было убивать Хвана. Бывшего копа, зарекомендовавшего себя на прежней работе достойным следаком, с кучей заслуженных наград и медалей. Все-таки он был единственным толковым мужиком, на котором держались эти игры, верой и правдой служа Ильнаму, а пал от руки собственного помощника. Человека, которому он доверял как самому себе, но в итоге пострадав за собственную доверчивость. А с другой, у него просто не оставалось иного выбора, кроме как поступить по-своему, отстаивая в первую очередь собственные интересы.       Все эти образы промелькнули в голове Командующего в считанные секунды, не оставив ни малейшего следа в его подсознании, и в который раз убедившись, что ему никогда не хватит духу провернуть подобную авантюру в реальности, мужчина невольно выдохнул, словно избавляясь от ненужных мыслей, когда перед ним раскрылись наконец двери лифта, возвещая о прибытии.       Оттолкнув от себя Ми-ну, которая тут же покинула лифт, он проделал то же самое, переводя дух и сам не понимая, как в его голове вообще могли зародиться подобные мысли, за малейший намек на которые Фронтмен мог бы запросто его расстрелять. Оказавшись на необходимом этаже, Офицер снова покосился по сторонам, словно проверяя, туда ли они приехали, и, убедившись, что ошибки быть не могло, он последовал дальше, небрежно подхватывая безмолвную девушку за плечи.       Давно сдавшись на милость судьбе, той было уже все равно, куда её поведут, пусть даже если этот путь вел прямо в объятия Фронтмену. Сил для полноценной борьбы с ним у неё не оставалось. Если людям удалось сломать Ки-хуна, смелого и отчаянного мужчину, верившего в людей, то какой был смысл держаться за идеалы ей, девушке, которую каких-то пятнадцать минут назад едва не утопили в ванной… То, что она до сих пор была жива, шагая по этим бесконечным и ведущим в никуда коридорам в компании Квадрата в черном, выглядело настоящим чудом. И она отказывалась в это верить. Оставалось лишь догадываться, что конкретно задумал Фронтмен, приставив к ней своего помощника.       Расспрашивать того о чем-то она не решалась. Вновь оказавшись под прицелом камер, этот мужчина превратился в бездушную машину, лишь исполняющую приказы хозяина, за нарушение которых отвечал собственной головой. По этой причине он продолжал хранить молчание, отказываясь отвечать на её вопросы.       Сам переход в никуда отнял не слишком много времени. Преодолев вереницу уходящих в бесконечность коридоров, Ми-на выдохнула с облегчением, когда её завели наконец в какое-то помещение, больше не вынуждая продолжать путь. Это был корпус, где жили преимущественно работники самого низшего звена. Носивших маски Кругов, половину которых составлял женский персонал.       Они готовили для игроков и остального персонала, переодевали девушек-игроков в спортивную униформу, прибирались в помещениях, заведуя прачечной. В то время как мужчины-Круги в основном убирали кровь с игровых зон, перетаскивая тела «выбывших» игроков в помещения крематория и выполняя другую, тяжелую физическую работу.       По тому, как ей в ноздри ударил запах женской парфюмерии, Ми-на поняла, что её привели в комнату, где находилось пару таких работниц. Не подозревая ещё, с кем им придется иметь дело, те переговаривались между собой, сняв маски и о чем-то сплетничая.       Увидев, кто к ним пришел, некоторые девушки слегка встрепенулись, быстро приводя себя в порядок и протягивая руки за масками с изображением Кругов, кроме одной. Самой наглой из них блондинки модельной внешности, бывшей эскортницы и фаворитки в относительно недалеком прошлом самого Командующего, «гревшей» собою ему постель, пока в его жизни не появилась Но-ыль.       Вот ей-то и нетерпелось поговорить с бывшим любовником наедине, для которого она больше не представляла никакого интереса. Когда-то он пообещал ей должность Квадрата в обмен на «любовь» и ласку, но позже убедившись в тупости и недалекости этой девушки, Офицер оставил все как есть, вскоре вовсе согнав её со своей койки и сделав любовницей Но-ыль.       «И с какой только помойки он вытащил эту дикую драную кошку, чтобы притащить её сюда! — возмущалась фаворитка в отставке, поражаясь переменчивости вкусам босса и собственной Фортуне. — Ни кожи, ни рожи… Что он в ней нашел? А может она че-нить этакое вытворяет в постели, и ему это нравится?!»       Такого мнения была она о Но-ыль, побаиваясь, однако, вступать в открытую конфронтацию со снайпершей и делать ей всякие пакости, но радуясь в глубине души, когда её же коллеги ставили эту «выскочку» на место из-за её выходок с «выбывшими» игроками.       Таким образом, лишенная своих возможностей и прежнего влияния на Командующего, ей, как бывшей фаворитке, ничего другого не оставалось, кроме как пребывая на все той же должности Круга, продолжать шипеть подобно змее в окружении своих сплетниц-подружек, поливая босса и его пассию помоями. Не надев в этот раз во время его визита маску на свое лицо, она также рисковала заслужить выговор, откровенно нарываясь, но ей было на это наплевать. Однако увидев, кого он им привел, она тотчас прыснула со смеху, поражаясь увиденной картине.       — Что это за помойную крысу вы нам привели, сэр?! — заявила во всеуслышание блондинка, окидывая насмешливым взглядом Ми-ну, чей жалкий вид оставлял желать лучшего. — Ваша новая фаворитка, стесняюсь спросить? Замена Но-ыль? Ах-ха-ха! Теряете хватку… С каждым годом ваш вкус на женщин становится все хуже и хуже. Я думала, всему есть предел, но в этот раз вы превзошли самое себя, рискнув обратить внимание на такую страхуёбину… Не жалеете о нашем совместном прошлом?       Застыв на месте, тот лишь смерил её негодующим взглядом, не спеша, однако, реагировать на её провокацию и открыто вступать с ней в конфликт. Словно ему доставляло удовольствие выслушивать в свой адрес глумливые слова, либо действительно было наплевать на все то, что скажет бывшая пассия, пытаясь хоть так обратить на себя его внимание. Выдержав паузу, однако так и не соизволив за это время сделать ей замечание относительно отсутствия маски на её лице, Офицер с пренебрежением окинул взглядом блондинку, с которой каких-то пару лет назад «шоркался» по углам, будучи тогда просто Квадратом в розовом:       — Если я о чем-то и жалею, то только о том, что не подрезал тебе в свое время язык. С укороченной версией ты смотрелась бы гораздо привлекательнее...       — Думаете, я к вам ещё вернусь? — удивилась та, складывая руки на груди. — Хрена с два! Только гляньте, до чего вы девочку эту довели! Боюсь спросить, чем вы с ней занимались, что у неё такой затраханный и замученный вид. Я себя уважаю и не хочу становиться её копией. Столько времени прошло, а обращаться с женщинами, сэр, вы так и не научились…       — Серьёзно? Я её довел? — изумился он, постепенно выходя из себя по причине её издевок. — Да это дело рук Фронтмена! И девка тоже его! Ко мне она никакого отношения не имеет...       — И зачем вы её сюда притащили?       — Чтобы ты со своими подружками привела её в надлежащий вид за оставшиеся пару часов! — отрезал он, устав уже с ней спорить. — Я потом приду и заберу её отсюда, чтобы передать позже Фронтмену. Ты только глянь на её волосы… Во что они превратились! А руки! Этот маникюр никуда не годиться…       — Я все правильно услышала? Мы должны привести её в порядок за оставшиеся пару часа?       — Да! — окрысился на неё Офицер. — Тебе не послышалось. И если девка эта не будет готова спустя отпущенный срок времени, то наказана будешь именно ты.       — Ох, вы такой грозный сегодня, сэр! — опешила она, подтрунивая над его манерой раздавать команды. — Я прямо начинаю вас бояться…       — Я ещё хуже, чем ты думаешь обо мне, — заявил он, мечтая поскорее отсюда убраться. —Так что можешь приступать к работе. Меньше слов — больше дела… Давай, сделай из «порнографии» эротику, — взмахнул он рукой в сторону застывшей в ожидании невесть чего Кан Ми-ны. — Не ради НЕГО, но хотя бы ради меня, если я для тебя до сих пор что-то значу…       Пораженная его льстивыми словами, блондинка собиралась уже «отбрить» его по полной программе, забыв на мгновение, с кем имеет дело, когда сделав ей знак заткнуться, Офицер поспешил покинуть это помещение, оставляя сто девяносто шестую в обществе этих сплетниц. Во всяком случае, когда Круги сняли с неё повязку, рядом с собой она его больше не обнаружила, испытывая какую-то смутную тревогу. Будто эти работницы в розовых костюмах могли сделать ей что-то плохое. Полная самых дурных предчувствий, Ми-на стояла посреди комнаты, не зная, чего от них ожидать.       Приблизившись к ней, одна из девушек коснулась рукой её лица, после чего дотянувшись пальцами до её ушей, аккуратно сняла серьги-кольца, куда-то их пряча, в то время как вторая — стащив с её с шеи цепочку, приглашающим жестом указала ей пройти с ними в какое-то помещение. Понятия не имея, что её ожидает, и куда её хотят отвести, но чувствуя, что это очередная западня, Ми-на не сразу отреагировала на столь заманчивое предложение, когда подхватив её с обеих сторон за руки, Круги отвели её в ванную комнату. Помещение, которое отныне ассоциировалось у неё только с дурными воспоминаниями.       Немного подавшись назад, Ми-на хотела высвободиться, вообразив себе на миг, что эти работники хотят поступить с ней точно так же, как это сделал Фронтмен, проводя свою «воспитательную» работу, однако заметив её странное поведение, Кругам пришлось приложить усилие, чтобы удержать её на месте и не дать ей сбежать.       Поддерживая девушку с обеих сторон, спустя пару секунд они помогли ей забраться в наполненную пеной ванную, параллельно намыливая её влажное тело и очищая его от грязи и пота. И судя по тому, что их движения были лишены какой-то похоти, и никто из них даже не пытался задержать на её теле свою руку дольше положенного, каким-то шестым чувством Ми-на поняла, что имеет дело с девушками, а не с парнями с масками Кругов на лице, позволив им также тщательно вымыть её волосы и лицо, после чего щедро увлажнив её кожу, и досуха протерев её тело полотенцами, они вскоре усадили её перед зеркалом на мягкий пуф. В помещении все ещё пахло различными ароматными эссенциями, от переизбытка которого у Ми-ны слегка закружилась голова.       Зажмурившись, она вся сжалась на своем новом месте, пребывая в ожидании самого худшего, что могло с ней случиться, когда повернув её перед зеркалом так, чтобы свет падал на её похудевшее с заострившимися скулами бледное лицо, работницы принялись приводить в порядок её подсушенные волосы, расчесывая их по всей длине, пока те не заискрили.       Работа Кругов на первый взгляд казалась невидимой для остальных сотрудников, и ценилась ими меньше, чем работа тех же стражей с масками Треугольников или управленческого персонала в лице Квадратов. Но если бы не труд работников низшего звена, то весь периметр этой организации уже б давно превратился в свалку.       Бросая время от времени заинтересованные взгляды на маски работниц, Ми-на тщетно пыталась угадать, с кем на самом имела она дело. Были ли это местные, либо иностранки. И пока одна девушка возилась с её волосами, перебирая пряди её косичек, вторая в это время «колдовала» над её лицом, пытаясь придать ему свежий вид при помощи патчей и масок. Закрыв глаза, Ми-на терпеливо ждала окончания этих процедур, поймав себя вскоре на мысли, что была бы не прочь остаться здесь подольше, чтобы насладиться спокойной обстановкой.       Дальше больше. Подхватив её за запястье и осмотрев её ладони со всех сторон, третья работница нанесла на их кожу крем, и, удовлетворившись полученным результатом, принялась приводить в порядок её ногти, убирая с них облезлый красный лак кричащего цвета и делая французский маникюр с использованием нежных оттенков. Все эти процедуры заняли приличное время, но оно того стоило, как позже успела убедиться сама Кан Ми-на, любуясь в зеркале своим преображенным видом.       Она понимала, что Круги старались не для неё, и не для себя. Они все делали в угоду Фронтмену, намереваясь превратить перепуганную и выглядевшую после игр как босячка девушку в ухоженную и привлекательную диву, чтобы не нарваться на жесткое наказание. Именно это вынуждало работниц исправно трудиться над её внешностью, избавляя позже её тело от едва заметной растительности в определенных местах и делая его абсолютно гладким, а также параллельно работая над её лицом, подкрашивая ей глаза, скулы и губы.       Результат превзошел все ожидания. После окончания процедур и нанесения вечернего макияжа Ми-на напоминала роковую валькирию, спустившейся с небес, чтобы вызывать похоть у мужчин.       Пялясь на свое отражение в зеркале, она находила его довольно возбуждающим, но расспрашивать работниц, к чему конкретно её «готовили» и почему-то они так усердствовали, было бессмысленно. Игнорируя её вопросы, Круги вели себя так, будто она была каким-то невоодушевленным предметом, на который им не следовало обращать внимание. Нельзя было сказать, что Ми-ну это сильно раздражало, но ничего хорошего она в этом она для себя не видела.       Когда с нанесением последних штрихов было наконец покончено, слегка приподняв её распущенные волосы, одна из работниц нацепила ей на шею кожаный ошейник, а вторая — надела на её запястья кожаные браслеты с вплетенные между слоями кожи металлическими кольцами, придающих им особую прочность во время фиксации, позволяющих не поранить кожу даже во время самой жесткой порки. Открыть такие браслеты можно было только при помощи специального ключа, который естественно хранился у одного Фронтмена. Заведовавшего игровой комнатой, куда её и должен был привести Командующий.       Поискав вокруг взглядом какое-то подобие одежды, чтобы прикрыть свою наготу, Ми-на почувствовала, как ей завели за спину руки и хорошенько связали их сзади, после чего немного выступив вперед, одна из работниц в маске Круга сделала ей знак, показывая жестами, что искать одежду бессмысленно, потому что сегодня она ей не понадобится.       Испытывая легкое смятение и тревогу, а также чувствуя, как у неё подкашиваются ноги, Ми-на снова упала на тот самый пуфик перед зеркалом, куда её усадили изначально, чтобы привести в порядок. Окончательно растерявшись, она впала в некое подобие паники, тщетно пытаясь собраться с мыслями, когда Круги внезапно заставили её подняться, обувая её в специально заготовленные по такому случаю туфли на высоком каблуке. Выполнив то, что от неё требовалось, Кан Ми-на залюбовалась на миг дорогой обувью. И как только с примеркой туфель было покончено, на её плечи опустился плащ, а затем за ней пришел сам Командующий.       Остановившись на некотором расстоянии от неё, какое-то время он любовался проделанной Кругами «работой», оценивая новый образ Ми-ны не как мужчина, глядевший на полностью обнаженную перед ним девушку, а художник, глядевший на предмет произведения искусства, выискивая в нем недостатки. Чрез призму взгляда Фронтмена, словно прикидывая в уме, могла ли подобная девушка прийтись тому по вкусу, либо нет. Иначе ему несдобровать.       На первый взгляд все выглядело вроде прилично. Хотя возможно он что-то упускал, не до конца зная, что могло понравиться его боссу, а что нет. Либо воображал, что подобное могло вполне удовлетворить его вкусы. В целом, полученным результатом он остался доволен. Жаловаться было не на что. После чего нацепив ей на лицо маску, скрывавшую лишь верхнюю часть её лица, он повел девушку к двери, моментально покидая помещение.       Приняв абсолютно безразличный вид, Ми-на молча шагала вперед, больше не пытаясь противостоять ударам судьбы. Теперь ей было все равно, что с ней сделают. Собственная жизнь как будто утратила для неё всякую ценность, и, перестав сопротивляться тому, что ожидало её в конце этого длительного путешествия, она безропотно следовала за помощником Фронтмена, чувствуя, как распахивается от сквозняков её мантия.       В этот раз их путь оказался не слишком долгим. Преодолев несколько коридоров, поднявшись и опустившись вниз по ещё нескольким лестницам, от которых у неё точно бы закружилась голова, если бы ей предстояло снова повторить подобный маневр, да ещё на каблуках, сильно ограничивающих её перемещение, Ми-на поняла, что они пришли, едва шагавший рядом с ней Командующий остановился напротив ещё одной двери, охраняемой снаружи каким-то Треугольником.       Опустившись к окошку, Офицер подал ему знак, после чего быстро отворив им дверь, страж пропустил их вперед, провожая Ми-ну вожделенным взглядом, который она могла чувствовать на себе даже через его маску.       Наконец дверь за ними захлопнулись, отрезая её от оставшегося позади в одиночестве Треугольника, когда сделав пару неуверенных шагов, Ми-на остановилась напротив вышедшего к ним навстречу Фронтмена, чья мрачная фигура внушала ей теперь такой страх, что мгновенно растеряв былую самоуверенность, она едва не споткнулась, готовая потерять сознание при виде этого «монстра».       Она уже начала забывать о его существовании и всем этом кошмаре, но он снова напомнил ей о нем. Одним своим присутствием, восстанавливая в её памяти то, от чего ей хотелось бы навсегда избавиться.       Некоторое время Фронтмен с интересом рассматривал ее, любуясь её выхоленным и гибким телом. Кажется её преобразившийся вид пришелся ему по душе, пусть и за самой маской было почти не видно его эмоций. Зато Ми-на могла прекрасно ощущать его взгляд на себе, не имея возможности ни закрыться от него, ни сбежать.       Вздрогнув от прикосновений Командующего, который потянулся к её лицу рукой, чтобы снять с неё маску, она подняла взгляд, уставившись на Фронтмена. Подойдя к нм поближе, он внезапно приподнял ее плащ и ненавязчиво скользнул рукой по её телу, словно проверяя, насколько хорошо были закреплены на её запястьях кожаные браслеты, параллельно улавливая в воздухе аромат её парфюмерии. У Ми-ны было ощущение, будто её пронзило током, такое впечатление произвели на неё ненавязчивые прикосновения Фронтмена.       Внезапно на её тело опустилась ещё одна пара рук, а потом пробежавшись пальцами по её спине, слегка шлепнули по ягодицам. Все произошло настолько неожиданно, что непроизвольно вскрикнув, Ми-на подавалась немного вперед, чуть закусывая нижнюю губу и прислушиваясь к негромкому смешку Командующему, которому и принадлежала подобная инициатива. Как она поняла позже, ведь Фронтмен трогал её только спереди.       Последний, с особым любопытством наблюдая через экран за её раскованными и полными жизни жестам во время игр, уже заранее представлял себе, как эта легкомысленная красотка будет смотреться с кожаными браслетами на запястьях, извиваясь на кресте во время порки в его игровой комнате. Так что здесь Ми-на оказалась неслучайно. И каждый раз перехватывая с экрана её взгляд, очарованный бодростью и жизнерадостностью девушки, он уже не мог устоять от соблазна окунуться в бездонный омут её глаз с окантовкой густых ресниц, в частности акцентируя внимание на её скулах, и аккуратной линии алых губ. Что однако не помешало ему каких-то пару часов назад попытаться утопить её в наполненной до краев водой ванне.       До сих пор не в состоянии отойти от прикосновений Фронтмена, Ми-на дрожала, пятясь назад, пока не уперлась спиной в Командующего, чей нагловатый вид говорил ей о том, что бежать ей было некуда и незачем. Она находилась здесь затем, чтобы босс мог довести до конца начатое, остальное его уже мало интересовало.       Оседая на пол от переизбытка эмоций, Ми-на была готова повторно потерять равновесие, когда на её плечи вновь опустились руки этого самого Квадрата в черном, толкнувшего её прямо в объятиях этому монстру в сером пальто и рельефной маске на лице. Монстру, чьего подлинного имени она даже не знала, называя его про себя «Ен-иль». Как он представился тогда в игре Ки-хуну.       В своем новом амплуа она выглядела как самая настоящая дива, сошедшая с театральных подмостков, и сгорая от нетерпения первым опробовать её в деле, Ин-хо перешел к показательной порке, которую эта особа, по его собственным словам, вполне заслуживала после того, что натворила, отказываясь ему подчиняться.       Недолго думая, он усадил у себя на коленях спеленатую полами своего плаща девушку, снимая с себя маску. Повторяя за боссом, Офицер также избавился от этой нелепой штуковины на своем лице, мешавшей ему нормально дышать и беспрепятственно созерцать окружающую его реальность.       Ни в чем не уступая по части харизмы Фронтмену, этот мужчина тем не менее считался среди местных ещё более развращенным, чем он, «вышкаливая» молоденьких работниц из разряда Кругов. Именно он горел желанием поскорее приступить к заключительной части экзекуций провинившейся сто девяносто шестой, чтобы потом со спокойно душей отправиться к себе и урвать для сна пару дополнительных часов, пережив немало ещё во время восстания Ки-хуна.       В этом типе сквозило что-то жестокое и первобытное, а развязные манеры и речь вовсе оставляли желать лучшего, хотя внешне он старался этого не показывать, держа своих внутренних демонов на цепи. Либо попросту побаивался Фронтмена, понятия не имея, как ему вообще удается сосуществовать с этим человеком в одной плоскости, редко с ним конфликтуя, но будучи при этом полной его противоположностью. Подобно огню и воде.       Все-таки каким бы сильным не позиционировал себя взрывной Овен, а все-таки нападать на загадочного и мистического Скорпиона он не рисковал, продолжая вместе с ним бежать подобно лошадям в одной упряжке под управлением вездесущего Тельца — О Ильнама.       Придерживая Ми-ну за плечи, Ин-хо пояснил ей доверительным тоном, что если она будет хорошо себя вести, тогда возможно её оставят в покое, пусть и подобная перспектива выглядела пока маловероятной. Вновь ощутив желание умереть после его слов, сто девяносто шестая выслушала наставительную речь Фронтмена до конца. И когда ей показалось, что он больше никогда её не отпустит, погладив её по бедру, мужчина внезапно поднялся на ноги, по-хозяйски толкая её к стене.       От прикосновения его перчаток к коже у девушки перехватило на миг дыхание. Поймав её за запястья, Офицер прикрепил кожаные браслеты с помощью небольшой цепочки к какому-то крюку в потолке, после чего ещё раз окинув девушку взглядом непритязательного «художника», он подошел к столу, где хранились пахнувшие свежей кожей плети.       Одна из них состояла из нескольких узеньких ремешков, на конце которых крепились небольшие узелки, а вторая и вовсе представляла собой сплошной пучок из довольно жестких веревок, куда были вшиты маленькие железные шарики. И чтобы будущая жертва могла четко для себя уяснить, к чему её готовят и что предстояло ей пережить, приказав своему помощнику слегка развести девушке ноги, Ин-хо подхватил одну из плетей и провел ею сначала по коже живота Ми-ны, а потом по внутренней поверхности её бедер. Задрожав, сто девяносто шестая едва сдержала крик ужаса, осознавая, что ей сдавило спазмом горло.       — Смотри, вот меня... Вот конкретно меня отец в детстве много порол, — отозвался Ин-хо, вполголоса к ней обращаясь. — Я злился на него из-за этого каждый раз. А вот сейчас думаю, что если бы он бы жив, я бы ему «спасибо» сказал. — После этих слов мужчина замахнулся плетью, напоследок добавляя: — Потому что помню, за ЧТО это было…

***

      Да, теперь он вспомнил все. Вполне ожидаемое поведение Кан Ми-ны навело его на подобные мысли. Ин-хо вспомнил, как часто порол его раньше отец, начав в итоге и сам сомневаться в своем родстве с этим человеком, вынудившем его почувствовать себя приемным, а не родным сыном в собственной семье. Ведь с Джун-хо мужчина обращался иначе, и младший не так сильно огребал за свои косяки, как он сам. Но довольно быстро смирившись с собственной участью, Ин-хо просто перестал роптать на судьбу, неохотно вспоминая свои школьные годы.       Долгие годы будущее исчадие ада в лице Хвана Ин-хо рос послушным и ласковым ребенком, который никогда никому не хамил и вел себя подобно ангелу во плоти, пока отец не сказал ему, что надо бы, в общем-то, идти в школу. Первое учебное заведение, которое посетил Ин-хо, оказалось самым продвинутым в Сеуле, с отличными учителями и сильной образовательной программой, где проучившись какое-то время, мальчик зарекомендовал себя весьма способным учеником. Потом Хвана-старшего повысили в звании на поприще копа, из-за чего его сыну пришлось перейти в другую школу, где на фоне дегенеративных одноклассников Ин-хо выглядел гением.       Класс оказался таким, что там были все либо тупыми, либо исключительными ботанами. Хотя Ин-хо тоже был своего рода ботаном, но в коллектив вписался замечательно, несмотря на свой тяжелый и неуступчивый характер. Так он доучился до шестого класса, потом плюнув на учебу, вовсе скатился на тройки, пользуясь отсутствием контроля со стороны отца, днями и ночами пропадавшего на своей службе в полиции.       Решив, что это заведение только портит его сына, Хван-старший начал подумывать о переводе чада в элитную школу. Но поскольку классный руководитель был достаточно близок к их семье, то Ин-хо просто подправили табель и сразу же отправили в седьмой класс. С этого момента и начался весь апофеоз персонального ада будущего Распорядителя смертельных игр.       В той школе не было ни одного нормального человека. Ин-хо срывался вместе с одноклассниками, рвал классные журналы и избивал учеников из младших классов. О какой-либо учебе в подобных условиях разумеется не могло быть и речи. К концу учебного года он превратился в настолько невменяемого ученика, что с ним было сложно сладить даже самым адекватным учителям. И когда у него произошел очередной конфликт с завучем, пытаясь доказать свою правоту, подросток решил сжечь пару учебников.       Очутившись внутри знакомого помещения, куда его частенько вызывали «на ковер» за дурное поведение, Ин-хо достал из шкафа завуча пару химий и физик, и, поднеся к книгам пламя зажигалки, швырнул горящие учебники прямо на пол, — получился хороший костер. Спустя пару секунд он подкинул туда еще парочку книг по корейской литературе.       Воплощая свой коварный план мести, Ин-хо хотел ограничиться только поджогом учебников. У него и в мыслях не было сжигать школу полностью. Однако стоило ему тогда швырнуть в костер уже атлас по анатомии, как мгновенно вспыхнув, огонь разгорелся до такой степени, что часть его искр попала на стол самого завуча, а позже он перекинулся на шторы.       Дым в кабинете стоял такой, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Возникший пожар вскоре был потушен, но детали данного инцидента все равно дошли до ведома Хвана-старшего, которого не шибко радовали проделки сына.       После данного инцидента Ин-хо выперли из старшей школы окончательно, что было вполне логично, но одной поркой в этот раз он не отделался. Хвана-старшего заставили компенсировать нанесенный школе ущерб и отвалив немалую сумму штрафа за выходку сына, до конца года мужчина был вынужден работать в полиции почти за бесплатно, отдавая часть своей зарплаты на нужды школы, в которой Ин-хо больше не мог учиться.       «Сколько раз я тебе говорил, что с огнем шутки плохи! — негодовал Хван-старший, снова и снова хватаясь за ремень, чтобы устроить сыну показательную порку. — Неужели ты этого не понимаешь, Ин-хо? И в кого ты только такой уродился?! Когда уже возьмешься за голову и перестанешь позорить меня перед коллегами!»       Хван-старший знал, что никогда не заменит ему умершей из-за болезни матери, которой этому ребенку по всей видимости не хватало. Ведь будь она жива, то несомненно нашла бы подход к неуправляемому сыну, потому что его методика воспитания как отца: порка и ругательства с утра до вечера за неугодное поведение, ожидаемого результата не приносили.       Мужчина попросту не знал, что сына можно было воспитывать иначе. В своей жесткой методике воспитания он не видел ничего плохого, пока Ин-хо окончательно не отбился от рук. Именно с той поры Хван-старший утвердился в мысли найти себе женщину для создания видимости семьи. И не до конца осознавая, что вообще могло получиться из его затеи, вскоре он начал встречаться с одной вдовой, ставшей для Ин-хо впоследствии мачехой.       Через год у Хвана-отца и его новой жены родился сын, которого они назвали Джун-хо. Так Ин-хо обрел сводного брата. С той поры последнему пришлось унять свой норов и немного остепениться, чтобы не подавать дурной пример младшему. Джун-хо же, не замечая никого, кроме лучезарной фигуры старшего сводного брата, впитывал его поведение подобно губке, во всем ему подражая, и не подозревая ещё, чем грозило закончиться для него слепое восхищение кумиром.       — Но прежде чем мы начнем, — отозвался Фронтмен, посвящая Ми-ну в часть своего пикантного плана, — я хочу, чтобы мой помощник выпорол тебя… На моих глазах. Поэтому мне важно услышать от тебя ответ.       — Я согласна, — еле слышно прошептала она, осознавая, что сопротивляться бесполезно и её отговорки здесь никто всерьёз не воспримет.       Если эти двое собирались её выпороть, то непременно это сделают, что бы она не говорила, всеми силами надеясь избежать экзекуций. Её никто не спасет и не избавит от уготованной ей участи. Ни Ки-хун, ни потерявшийся где-то на острове Джун-хо. И с этой страшной правдой она должна была смириться, передавая себя в руки этих двум мужчинам, находившихся сейчас прямо перед ней.       — Ну, что ж, тогда не вижу смысла медлить, — произнес Ин-хо, слегка потрепав её по щеке, после чего сделав знак Командующему приготовить хлыст, со словами: «Я люблю тебя», адресованным сто девяносто шестой, мужчина поспешил отойти в сторону, чтобы всласть налюбоваться зрелищем мучений провинившейся девушки.