Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«Выбирая тот или иной путь,

по которому, возможно, шагом рисуется дорога

стуча по ней каблуком великолепных туфель,

при каждом повороте вырисовывается определенный сценарий.

Быть роскошным режиссером — искусство.

Покорять сердца — стиль жизни.

Разбивать их — талант» (с) 

      Очутившись перед дверью, солдаты в розовых комбинезонах буквально толкнули Ми-ну в полутемное помещение роскошной комнаты, обращаясь с ней как с дешевкой. Она выдиралась из их хватки практически всю дорогу, совершенно не боясь того, что её вообще могли убить. В целом, же это была прихоть Фронтмена, и без его ведома они не имели права её даже тронуть, расплачиваясь за это собственными головами.              Итак, сто девяносто шестая вновь оказалась в его личных покоях. Месте, куда не попадают случайно, но откуда уже не возвращаются прежними.       Зажав в кармане своей спортивной кофты заколку Гым-чжа, Ми-на старалась держаться так, чтобы ничем не выдать своих истинных намерений по отношению к этому человеку. И посчитав, что именно сейчас у неё появился шанс убить Фронтмена, раз это не получилось сделать Ки-хуну, она направляясь к нему, уже ничего не боясь. Бросив её перед сидевшем на диване боссом, Треугольники молча поклонились и дождавшись от него знака убраться, незамедлительно покинули помещение, оставляя Ми-ну с этим человеком наедине.       — Зачем Вы меня привели? — глухо проронила она, окидывая гневным взором мужчину, который надев маску во время присутствия стражей, снова поднес ладонь к своему лицу, чтобы её снять, небрежно швыряя данный аксессуар перед собой на стол.       — Поди-ка сюда, базар есть, — бросил он, приглашающим жестом указывая девушке подойти к нему поближе.       — Опять собираетесь меня ударить? — вопросительно кивнула Ми-на, слегка вздрагивая от звука его подлинного голоса.       — Нет, — спокойно ответил Ин-хо, наливая себе виски. — Я не собираюсь тебя бить.       Ми-на едко усмехнулась, демонстративно складывая руки на груди. Она уже и не надеялась встретиться с этим человеком снова, но словно привыкшая издеваться над ней судьба поступила с точностью до наоборот, заново бросая её в объятиях этого морального урода с привлекательной внешностью и нарочито вкрадчивыми манерами.       — И что теперь?! Мне вас за это поблагодарить?! — Возмущению девушки не было предела. — Да вы и так ударили меня в прошлый раз, испортив мне все лицо! Посмотрите, какой уродливый шрам остался на моей щеке… — запнувшись, следующую фразу Ми-на проронила уже прерывисто-хриплым голосом, пытаясь вызвать жалость к своей персоне: — Вы вообще знаете, во сколько мне обходится уход за телом и кожей...       Пригубив виски, Ин-хо приподнял бровь, будто спрашивая: «Ты серьёзно решила мне воспротивиться, устанавливая здесь собственные правила?», но та, поддавшись эмоциям, уже ничего не соображала, открыто бунтуя против этого мужчины.       В какой-то момент у Ми-ны будто отключились все инстинкты самосохранения и, чувствуя себя самоубийцей, сующей пустую башку в пасть к голодному тигру, она продолжала давить на больное, окончательно потеряв рассудок под влиянием вскружившего ей голову адреналина. А Ин-хо, вместо того, чтобы наброситься на неё и по-тихому свернуть ей шею, как неоднократно обещал, продолжал по-прежнему сидеть на своем месте, выпивая, будто ему нравилось слушать, как эта особа осыпает его проклятиями, восстанавливая по памяти момент их первой встречи.       Позволив ей наконец высказаться и выплеснуть свои эмоции, он поставил стакан на стол, и, полюбовавшись пару мгновений тем, как его грани сверкают на холодном свету, не глядя на неё, отозвался:       — Игрок сто девяносто шесть… Ты зря возмущаешься. Тебе здесь никто ничего плохого не сделает. Наказав Ки-хуна, я тем самым восстановил справедливость, вот и все.       Ми-на чуть не задохнулась, услышав от него такие слова. Справедливость? Это так он называет подавленное его стражами восстание четыреста пятьдесят шестого и удар ногой ему в лицо от этого Квадрата в черном?!… Все походило на какой-то кошмарный сон или дешевый роман с примесью хоррора.       — И что вы предлагаете? — бросила Ми-на, едва её эмоции улеглись, и она могла спокойно смотреть на его безэмоциональное лицо, не испытывая при этом желания выцарапать прожигающие её насквозь темные глаза напротив.        — Смотри, как получается, — небрежно отозвался Ин-хо, откидываясь слегка назад на своем диване и перехватывая гневный взгляд девушки. — У тебя сейчас есть три варианта на выбор. Первый, — начал он перечислять, заранее предчувствуя повторную бурю эмоций в собственный адрес, — ты посылаешь меня нахуй и спокойно возвращаешься в зал, но погибаешь во время ночной бойни, ведь твой обдолбыш вряд ли за тебя заступится. Второй вариант: ты точно так же посылаешь меня нахуй, уходишь к своим, умудряешься каким-то образом выжить после боя, но подыхаешь в следующей игре, где твои шансы выжить будут практически равны нулю. И я сейчас ничего не выдумываю, и не беру эти цифры с потолка, потому что прекрасно видел, как ты проходишь эти игры, заползая в зал с видом умирающего лебедя. Ну, и третий вариант: ты можешь избежать всех этих ужасов, если дашь свое согласие стать моей рабыней и впредь исполнять мои требования, пока мне не надоешь, и я не соизволю предоставить тебе свободу. А в каком виде я тебе её подарю: выпущу обратно, либо собственноручно лишу тебя жизни, над этим я ещё подумаю, имея возможность отстранить тебя от игр прямо сейчас и отдать приказ своим людям инсценировать твою смерть как игрока. Что скажешь? Как тебе такой вариант развития событий?       Прекрасно понимая, чего от неё ждут, и что собирался с ней сделать этот мужчина, Кан Ми-на не спешила ему отвечать, по-прежнему продолжая хранить молчание. Она все ещё злилась на него. За пощечину и привселюдное унижение в зале, где швырнув её на пол, перед этим он едва не придушил её в воздухе, упиваясь собственной местью. И после этого он ещё смеет что-то вякать про её инсценированную смерть, предлагая взамен стать его любовницей? Не бывать этому! Она в жизни не станет спать с этим мерзавцем, отправлявшего на смерть людей ради забавы богатеньких толстосумов!             — Ну, ладно, посиди... Посиди, подумай, — равнодушно бросил Ин-хо, покидая свой диван и подходя к мини-бару, чтобы обновить запасы виски.       Он снова использовал против неё один из проверенных методов воздействия на человеческое сознание, словно перед ним была не молодая и красивая девушка, а представитель мафиози, отказывающийся идти у него на поводу и давать показания по делу.       Глядя на неё, Ин-хо вспомнил себя в годы ранней молодости. Да, тогда он думал в основном ширинкой, а уже потом начал подключать к действию ту голову, что была у него на плечах, успев за это время совершить приличное количество безумных поступков, о которых предпочел бы никогда не вспоминать, будучи сам в шоке с собственной наивности. К счастью, с возрастом гормоны перестали давить ему на мозги, и став все чаще полагаться на голос собственного рассудка, впредь он старался вести себя благоразумнее, перестав идти на поводу слепого влечения.       Теперь он даже был рад, что мог вполне себя контролировать, наперед просчитывая все риски и выгоды от очередной связи. Однако поведение этой дурочки пока что оставляло желать лучшего, и как не пытался он переманить её на свою сторону, покоряться ему Ми-на не спешила.       Ин-хо не хотелось брать её силой, но выбора она ему не оставляла. В целом сто девяносто шестая производила впечатление такой же отбитой на всю голову оторвы как и Танос, которого он в свое время умудрился сбросить в пролет между лестницами в коридоре за чересчур «длинный» язык. У этих инфузорий-туфелек похоже было одно айкью на двоих. Ему даже не хотелось ломать их иддилию, растаскивая этих людей по обеим сторонам баррикад. Ещё бы присовокупить к ним недотепу Ки-хуна с наивным Джун-хо, и пусть себе размножаются на здоровье. Плодят себе подобных. Он от этого ничего не терял. Или все-таки терял?       — Итого выбор у тебя невелик, — после непродолжительной паузы отозвался Ин-хо, подходя к дивану с новой бутылкой виски в руке и перехватывая уже не такой решительный как в самом вначале взгляд гостьи. — В двух случаях у тебя есть возможность воспользоваться шансом и послать нахуй меня, в третьем же — нахуй идешь ты сама, причем в самом прямом смысле этого слова. Выбирай. — После этих слов мужчина сел на диван, откупоривая бутылку и наливая себе виски.       Разнервничавшись, Ми-на не знала, что ей следовало ему ответить, но такого давления над собой она не ожидала. Тем не менее чувствуя под тканью униформы острие заколки, которую собиралась вогнать ему в горло, едва представиться для этого удобный случай, выдавать своих подлинных эмоций по этому поводу она не спешила. В противном случае её жест мог быть расценен им как проявление трусости.       Вспыхнув и сжав губы в одну тонкую линию, девушка смотрела на него ненавидящим взглядом, а сам её вид выражал всю силу презрения к этому человеку, который рассматривал её сейчас так, словно она была живым товаром, существовавшим лишь для удовлетворения чужой похоти.       Ей льстило пристальное внимание со стороны взрослого мужчины. Нравилось, когда за ней красиво ухаживали, совершая ради неё безумные поступки, как это делал её бывший сожитель, безрассудно погибший в ДТП, устроенном его же собственной женой. Но про Фронтмена такого сказать было нельзя.       Единственное, что он сделал для неё, так это позволил ей выжить в одной из непростых игр, похерив потом к себе её более-менее нормальное вначале расположение своим отвратительным поступком, забыть который она была не в состоянии по сей день. И что самое удивительное, такое поведение он считал за норму, искренне не понимая, как сильно ранило оно её самолюбие, выставляя его самого далеко не в лучшем свете.       Кан Ми-на могла изображать из себя ледышку в присутствии остальных, но ломаться перед искушенным в любовных делах Фронтменом не было смысла. Он видел её насквозь. Со всеми истинными помыслами и планами. И если он загорится желанием затащить её в койку, то сделает это со спокойной совестью, не встретив с её стороны ни малейшего отпора. Тем более её дальнейшее участие в играх все ещё находилось под вопросом.       Все зависело от её окончательного ответа. Если она откажет ему, то с ней скорее всего произойдет то, что должно было произойти согласно прогнозам самого Ин-хо. И он обычно не ошибался. Но если согласится… Возможно после этого она больше никогда не увидится с другими игроками, навсегда оставшись его личной вещью, которую он будет использовать на свое усмотрение, ничуть не сожалея о принятом наспех решении.         И все равно смерть на играх, либо во время ночной резни в зале казались девушке более милосердным исходом судьбы, нежели участь стать «игрушкой» в руках этого человека, готового стереть в ней ту личность, какой привыкла она себя видеть, отказываясь ему покоряться.       Его характер напоминал гремучую смесь абсолютно несочетаемых вещей. Недоступный и внешне отстраненный, Фронтмен умел «обжигать», когда в том возникала необходимость, позволяя собственному внутреннему огню вырываться наружу.        Интуитивно Ми-на понимала, что он ведет какую-то свою игру, иначе объяснить его метания туда и обратно было невозможно. Но в чем именно она заключалась, учитывая его внедрение в команду Ки-хуна, а после — подавление бунта и моральное наказание этого строптивого «Че Гевары», для неё так и оставалось загадкой.       Пригубив виски и вернув стакан на стол, он не стал торопиться и расспрашивать её, к какому выводу она пришла. Ин-хо хотелось растянуть удовольствие вечерних с ней посиделок, распивая алкоголь в компании этой девушки.       Лично он планировал сегодня напиться. Но в меру. Ведь накануне жаркой ночи следовало хорошенько «подкрепиться». Главное, чтобы Офицер не прикандылял на запах виски, решив составить ему компанию. Этот ни одной рюмки не пропустит, мрачно подумал Ин-хо, останавливая свой взор на побледневшей девушке.       Пока он возился с бутылкой, Ми-на смотрела на него так, словно любовалась чертами его лица, и только сейчас это обнаружив, мужчина тайно усмехнулся. Уставившись на его слегка прищуренные глаза и бровь, над которой угадывался едва заметный шрам, а после — на чуть приоткрытые губы, Ми-на затаила дыхание, ожидая, что последует дальше. Ей было интересно рассматривать этого сложного во всех смыслах человека, и, несмотря на все то, что он вытворял, словно получая от этого удовольствие, его можно было смело назвать одним из самых красивых мужчин, которых она когда-либо встречала в своей жизни.       Да, он был по-своему невыносим в обращении с женщинами, потому что они почти всегда вызывали в нем то, что ему не удавалось до конца контролировать. Влечение. Симпатию и взаимную тягу. То, что делало его зависимым и уязвимым. И опасаясь этого больше самой смерти, Ин-хо всегда стремился подчинить себе то, что не давалось ему в руки.       Возможно где-то в параллельном мире он был простым мужчиной, который обнимал свою любимую по ночам, согревая её своим теплом, но здесь он оставался обычным Фронтменом. Господином и властелином боли, словно не верящего в любовь. По крайней мере, таким он виделся лично Кан Ми-не, а весь его облик будто говорил ей: «Мне нельзя доверять. Я опасен. А если ты всё равно выберешь остаться со мной, тогда не жалуйся, когда обожжёшься. Я ведь тебя предупреждал». Сделав знак гостье отойти от него подальше и стать напротив экрана, Ин-хо скользнул оценивающим взглядом по её фигуре, скрытой от него под нелицеприятной униформой:       — Я хочу, чтобы ты разделась. Прямо здесь и сейчас.       Вздрогнув, Ми-на отшатнулась. У неё пересохло в горле, и сама она невольно задрожала. Что-что, а услышать от него такое она никак не планировала… Но зачем тогда этому человеку понадобилось её сюда приводить? Чтобы просто с ней выпить?! Какой же глупой она оказалась, полагая, что этот подонок не захочет с ней позабавиться как следует накануне следующей игры, и тем самым отомстить за непослушание.       Став напротив него и закрыв ему обзор на темный экран, где до этого транслировалось происходящее в зале с игроками, избивающих Ки-хуна, Ми-на повременила с моментальным подчинением, перебрасывая через плечо свои длинные волосы с вплетенными в них косичками синего цвета. Но подозревая, что ей придется несладко, если она осмелится ослушаться этого  человека, девушка все же потянулась к своей форме, медленно скользя пальцами по её мягкой ткани. Её руки дрожали, и, будучи не в состоянии сосредоточиться на собственных движениях, запустив ладонь с красным маникюром под свою футболку с номером сто девяносто шесть, которую она собиралась снять, Ми-на внезапно остановилась, впиваясь взглядом в пол.       — У меня есть молодой человек, — соврала она, быстро придумав для него причину собственного бездействия, — поэтому…       — Охотно верю, — равнодушно бросил Ин-хо, демонстративно закидывая ногу на ногу и поудобнее располагаясь на кожаном диване, — но сейчас ТЫ ХОЧЕШЬ МЕНЯ. Поэтому начинай избавляться от одежды.       Опасаясь, как бы он не убил её как того стража в розовом комбинезоне во время игры в дальгону, Кан Ми-на еле слышно вздохнула, и перестав в какой-то момент сопротивляться его требованиям, повторно подцепила пальцами края своей белой, с зеленого цвета номером, футболки, постепенно стягивая её с себя.       Она боялась этого человека и одновременно его ненавидела. Танос хотя бы создавал видимость ухаживания, делясь с ней своим пайком, интересуясь её делами. А этому надо было от неё все и сразу, оказавшись в жизни куда более жестким и непримиримым, чем она себе это представляла, фантазируя о близости с ним по ночам.       Однако чересчур рьяно взявшись за исполнение прихоти Фронтмена, подворачивая свою футболку, она внезапно нащупала под тканью заколку Гым-джа, после чего моментально изменившись в лице, остановила свои действия, не зная, что предпринять. Нахождение этой штуковины под её одеждой все осложняло. Во всяком случае пока там лежало это «оружие», раздеться быстро, как того требовал Фронтмен, у неё не получалось. Надо было немного повременить и подумать, как это сделать, чтобы он ничего не заподозрил, пока она будет возиться с одеждой. Увидев, что гостья снова замешкалась, перестав делать для него «шоу», Ин-хо внезапно поднялся с дивана и подошел к ней впритык.       — Мне считать это вызовом? — ядовито бросил он, хватая сто девяносто шестую за плечи и разворачивая её лицом к себе.       Ощутив жар со стороны его тела, которое было теперь слишком близко от неё, Ми-на вздрогнула.       — Чего вы хотите от меня? — уточнила она, почувствовав на своей щеке прикосновение ладони Фронтмена.       — На что ты готова пойти ради своего парня? — полушепотом переспросил он, слегка к ней наклоняясь.       — На всё, — без колебаний ответила Ми-на, сохраняя бесстрастное выражение лица.       — Тогда раздевайся, — приказал он ей, отталкивая её от себя и снова выпрямляясь. — Пока ты здесь — ты моя, поэтому я волен буду делать с тобою все, что захочу.       Понимая, что противостоять напору столь упрямого мужчины бесполезно, Ми-на отбросила прочь свои принципы и, перестав переживать за собственную безопасность, потянула края своей футболки наверх, оголяя лиф, который довольно скоро тоже полетел на пол вместе с остальной её одеждой. Вскоре там оказались её спортивные штаны. И когда Ин-хо приказал ей снять с себя трусики, убедившись, что заколка была хорошо спрятана в куче брошенной на пол одежды, слегка замешкав, Ми-на стала к нему боком, устраивая свои ладони на бедрах и медленно стягивая вниз белье.       Когда одежды на ней больше не осталось, став напротив экрана, бледная и нагая, но удивительная прекрасная в своей трепетной беззастенчивости, она вопрошающе уставилась на Фронтмена, который добавив себе виски, снова сел на диван, неотрывно следя за каждым её движением.       — Поласкай для начала себе грудь, — безэмоционально приказал он ей, поднося к губам стакан. Ощущая странную пустоту в голове, Ми-на смотрела куда-то сквозь него, прикрывая ладонями верхнюю часть своего тела.        — Нет, нет, — вмешался Ин-хо, приказывая ей убрать свои руки.       Поддавшись его приказу, Ми-на сделала так, как её просили, но заметив, что она все ещё дрожит, с показным пренебрежением он приказал ей лечь на пол. Презирая себя за смутный страх перед этим человеком, сто девяносто шестая послушно легла на паркет, принимая закрытую позу. Её длинные волосы обрамляли поверхность пола и не додумавшись заранее скрутить их в пучок, она продолжала лежать на полу, прикрывая ладонями свою грудь и равнодушно глядя в потолок.       Теперь обезоружить Фронтмена собственной хрупкостью у неё вряд ли получится. И опасаясь, как бы её показная беззащитность не спровоцировала этого бандита на принятие более жестких мер, находясь в его полном распоряжении, Ми-на ждала его дальнейших указаний, успев мысленно попрощаться с жизнью.       — Ну, и чего ты ждешь? — процедил Ин-хо, допив наконец виски и с грохотом опуская пустой стакан на стол.       Оторвав ладони от своей груди, Ми-на медленно погладила свои бедра и чувствуя себя не в состоянии продвинуться дальше, попросту закрыла глаза, разочарованно выдыхая.       — Я не могу, — еле слышно проронила она, убирая прочь свои ладони. Ещё раз покосившись затуманенным взором сначала на бутылку виски перед собой, а потом на обнаженную девушку на полу, порядочно захмелевший Хван заново повторил свой приказ, однако заметив, что сто девяносто шестая не спешит отвечать ему взаимностью, рассерженно бросил:       — И это твоя покорность?!       В следующий момент он приказал ей открыть глаза и подняться с пола. Однако стоило Кан Ми-не вновь оказаться на ногах, как в два счета оказавшись напротив неё, Ин-хо залепил ей такую пощечину, что потеряв равновесие, девушка снова упала на пол, машинально хватаясь ладонью за объятую «огнем» щеку после удара.       — Стань на колени, дрянь, — понизив голос, отчеканил он, сверля её надменным взглядом.       Сделав так, как ей было приказано, Ми-на прогнулась слегка вперед, глядя на то, как её волосы и сплетенные дреды рассыпаются плащом по её узким плечам, падая вниз. Правда стоило ей предпринять одну-единственную попытку перехватить пару прядей, чтобы все-таки скрутить свои волосы в тугой узел, как перешагнув через неё, Ин-хо положил свою ладонь ей на голову, и, схватив её за локоны, с силой потянул их на себя.       — Да, ты любишь своего парня, но для меня сейчас это ничего не значит, — отчеканил он, смакуя каждое слово собственного признания; Ми-на лишь поморщилась от боли в ответ, едва он посильнее натянул на кулак её длинные пряди.       Вдохновленный собственной речью, Ин-хо продолжал говорить, чувствуя всей кожей волны ненависти, исходившие от запуганной им девушки, но потом успокоившись, слегка ослабил свою хватку, пристально следя за меняющимся выражением её лица.       — Не пытайся быть той, кем не являешься, — глухо проронил он, заново наклоняясь к её лицу, которого ему нетерпелось коснуться губами. — Мне это не нужно.       — Джун-хо убьет вас… — прошипела Ми-на, отчетливо осознавая, что в этот раз она окончательно попалась, не ожидая никакой пощады от этого человека. Она была в ловушке, и больше не могла ему противостоять, давно проиграв эту битву.       — Думаю, мне это понравится, — хмыкнул мужчина, почти касаясь губами её виска. — Если только он осмелится добраться до меня повторно. Ведь первый раз, насколько я помню, у него ничего не получилось и он давно сгинул где-то в океане, так и не добравшись до острова.       Ситуация усугублялась ещё тем, что она по-прежнему оставалась обнаженной, что сковывало её действия. Спортивная униформа валялась где-то на полу, и чтобы подобрать её с пола и облачиться в неё, а потом отсюда сбежать, ей нужно было время, которого катастрофически не хватало. Да и сделать это под тяжелым взглядом застывшего на месте Фронтмена было нереально. Что бы она сейчас не предприняла, все её попытки выбраться отсюда живой и невредимой были обречены. Поджав губы и приняв закрытую позу, Ми-на с ненавистью уставилась на мужчину, который не спешил оставлять её в покое.       — Успокоилась? Или продолжим развлекаться? — небрежно осведомился Ин-хо, любуясь её беспомощным видом.       Прислушиваясь к тону его голоса, Ми-на поняла, в какую передрягу угодила, переоценив собственные силы по обезвреживанию опасного противника. Коварный подобно скорпиону, жестокий как лев, хитрый подобно степному лису, изворотливый Фронтмен умел нападать на врага, заранее подмечая его слабые стороны и атакуя в тот момент, когда этого от него ожидалось меньше всего.       Загнать такого человека в капкан, либо застать его врасплох было нереально. Кан Ми-на ещё не знала, с кем имела дело, взирая на него как на дурное предзнаменование.       Уж если он в одиночку размотал как котят компанию вооруженных мужчин под предводительством Ки-хуна, в чьем составе находился даже бывший спецназовец, что в таком случае сделает против него она сама? Безоружная и хрупкая девушка, у которой не было с собой ни пушки, ни кинжала. А от заколки, которую она захватила по настоянию Гым-чжа, толку было мало. Фронтмен оказался проворнее и дальновиднее, чем этого стоило от него ожидать. И зная, что она все равно никуда не денется от него, он не удержался от желания заново её припугнуть, заявляя вслух следующее:       — Послушай, может мне и тебя грохнуть за компанию?! Ты единственная из игроков после Ки-хуна, кто в курсе, так сказать, моих «злодеяний»… Почему бы мне тоже не отправить тебя к праотцам как ненужного свидетеля?! Вашу спецоперацию с Джун-хо я разоблачил. Знаю, с какой целью ты явилась на игры, так что можешь не утруждать себя объяснениями, продолжая и дальше играть в «агента». С вами двумя мне было все понятно с самого начала, а Ки-хун уже наказан. Вы плохо шифровались. Но Джун-хо — мой брат, и его я возможно оставлю в живых. А что же касается тебя, дорогуша…       Сейчас ему ничего не мешало привести в действие свой план и прикончить её, чтобы отомстить за нанесенный ему урон, однако прикидывая что-то в своем уме и продолжая просчитывать варианты своих действий, избавляться от этой девушки он почему-то не торопился. Ми-на старалась не показывать перед ним своего страха, только сейчас вспомнив, каким опасным может быть Фронтмен, лишь с виду казавшийся душкой.       Подобно тому как невообразимой красоты растение привлекало к себе дурманящим ароматом насекомое, чтобы поразив его собственным ядом, выпить из него все соки, восполняя, таким образом, силы. Так Ми-на чувствовала себя сейчас точно такой же стрекозой, рискнувшей сесть на лепестки хищного растения, а в результате оказалась в ловушке, из которой не могла выбраться, превратившись в чужой «корм».       По её телу расползались мурашки, но все, что могла она сделать, так это продолжая сохранять спокойствие, просто ждать, чем все закончится. Как знать, возможно это был очередной розыгрыш со стороны Фронтмена, и вволю с ней позабавившись, он оставит её в покое, возвращая обратно в зал.       — Я понимаю, вы с Джун-хо все время держали меня за идиота, — неожиданно отозвался мужчина, перехватывая её настороженный взгляд. — Думали, я ни о чем не догадаюсь, но…          Ми-на слушала его как громом пораженная. Спокойное и слегка мрачноватое выражение лица Фронтмена наводило на вполне определенные мысли, и ничего хорошего для себя она в этом не видела. В его голосе слышались бархатистые нотки, пронизанные завораживающей сладостью, словно он хотел усыпить её бдительность. Но зная, с кем имела она сейчас дело, поддаваться этому яду, пусть её нервное напряжение достигало пика, Ми-на не спешила. Она сама не понимала, как ей удавалось выглядеть такой спокойной в его присутствии, сохраняя при этом бесстрастное выражение лица, когда ей хотелось разрыдаться.       — Если бы я не питал слабость к такой как ты, то давно бы свернул тебе шею, — признался Ин-хо, выставляя всю правду о своем личном к ней отношении так, что нельзя было однозначно понять, шутит он или говорит это всерьёз.       Тяжело вздохнув, он снова к ней наклонился, аккуратно проводя пальцами по её скуле и размазывая по коже лица остатки её слез. Осознание произошедшего слишком медленно доходило до мозга Ми-ны, который отказывался воспринимать паршивую реальность.       — Зачем? — выдавила она наконец из себя, поражаясь хриплости и безжизненности собственного голоса. — Зачем вы это делаете? — Её интересовал посыл его противоречивых поступков по отношению к ней самой и приближенным к Ки-хуну людям; мужчине, с которым она имела неосторожность сесть когда-то в белый лимузин, не подозревая, в чьих лапах они потом окажутся. Ми-на уже молчала об отданной на потеху умирающему Ильнаму Ен-Ми.        — Захотелось, — медленно отняв ладонь от её лица, спокойно произнес Ин-хо.       Ощутив, как его рука опустилась ей снова на голову, а его пальцы зарываются в её волосы, нежно перебирая сбившиеся и наэлектризовавшиеся локоны, она почувствовала к нему самое настоящее отвращение. Ей не хотелось ни слышать, ни видеть этого убийцу, ни тем более чувствовать его прикосновения!       — Не смейте меня трогать! — дернувшись, сделала ему замечание Ми-на, в ярости сбрасывая с себя его руку.        Коротко хмыкнув, Ин-хо молча посмотрел на неё и, недолго просидев с ней рядом, внезапно крепко сжал её плечи со стороны спины, угрожающе прошептав ей в ухо:       — Ты меня достала… От вас с Ки-хуном одни проблемы. А ведь я мог бы спокойно пустить тебе пулю в лоб и навсегда покончить с твоими страданиями. — Его руки еще сильнее сжали её плечи, заставляя девушку застонать от боли. — Тем не менее из всех игроков для продолжения диалога в своем кабинете я выбрал почему-то тебя. А это уже о многом говорит и ты должна это понимать, если не являешься, конечно, полной дурой.       Поведение этой девки бесило его и раздражало одновременно. Ему хотелось сомкнуть свои ладони на её тонкой шее и тем самым прекратить её внутреннюю истерику, прислушиваясь к хрусту ломаемых им позвонков. Просто сделать так, чтобы она ни на секунду не забывала, перед кем находится и от кого зависела сейчас её жизнь. Ещё никто и никогда не смел разговаривать с ним подобным тоном. А сто девяносто шестой тем временем хотелось вырваться и закрыть свои уши, лишь бы не слышать того, что он ей говорил, угрожая расправой. Еще ни один мужчина не унижал её так, как делал это сейчас Фронтмен, распоряжаясь ею на свой лад!       — По правде сказать, я даже не могу отметить, кто из вас двоих, — ядовито отозвался он, не сдерживая больше эмоций, — ты или Ки-хун с его восстанием, — заебали меня больше, создав дополнительные проблемы для персонала…       — Да пошел ты! — вырвалось у неё быстрее, чем она успела прикусить себе язык, перебивая мужчину на полуслове.       — Тебя учили, что к старшим нужно уважение иметь? — навис над ней Ин-хо; каждое его движение излучало опасность. — И за языком своим следи. Ко мне не каждый ВИП рискнет обратиться на «ты»… Подобное обращение ещё надо заслужить.        После такого откровенного признания в ней самой как будто что-то оборвалось, и вконец ослепленная ненавистью, Ми-на внезапно вырвалась из-под его мощной хватки, приготовившись ударить его, но тут же была перехвачена ладонями мужчины, вернувших её в исходное положение. Ошарашено уставившись на неё, Ин-хо на пару секунд завис в раздумьях, прикидывая, что с ней сделать: то ли снова её ударить, то ли окончательно прикончить, когда схватив её за волосы, он потащил девушку в сторону ванной комнаты, собираясь устроить ей там головомойку и заодно сбить с неё спесь.       Моментально запаниковав, Ми-на попыталась вырваться, но все было тщетно. Он держал её так крепко, что у неё не было никаких шансов ему противостоять. Видать, теперь она окончательно вывела его из себя, раз потеряв над собой контроль, он больше не собирался с ней церемониться, затаскивая её в ванную комнату и тут же швыряя её на пол.       Резко бросившись в сторону, Ми-на хотела было от него отползти, когда схватив её за шею и слегка приподняв над полом, мужчина от всей души окунул её с головой в наполненную до краев ванную. Тщетно сто девяносто шестая упиралась ногами в пол и брыкалась, пытаясь оттолкнуть его и высвободиться из его хватки.       Уверенный, что подобного рода душ пойдет ей только на пользу и охладит её пыл, отпускать девушку Ин-хо не собирался, чересчур увлекшись собственной деятельностью. Порядочно нахлебавшись воды, Ми-на умоляла его о пощаде, но продолжая игнорировать её всхлипы, мужчина снова и снова повторял свои движения, вытаскивая девушку обратно из ванной, после чего предоставив ей пару секунд на передышку, снова и снова окунал её лицом в воду, удерживая её за голову словно нашкодившего кота, которого надо было срочно утопить в ведре.       После пятого раза Ми-на перестала считать, сколько раз её уже успели окунуть в воду, удерживая внизу её голову. Легкие девушки горели от нехватки кислорода, а промокшие волосы лезли в рот, прилипая к её лицу вместе со слезами. Глаза щипало, а сама картинка происходящего расплывалась, превращаясь в какое-то мутное пятно.       Она не помнила, сколько времени продолжалась эта пытка, которую ей хотелось избежать, но в конечном итоге все закончилось почти также внезапно, как и началось, когда до её слуха звук приоткрываемой в ванную комнату двери и обрывки какого-то разговора. Словно в помещении появился кто-то третий, перетягивая на себя все внимание Фронтмена.       Перебросившись с кем-то парой-тройкой реплик, словно отдавая кому-то приказ, он ещё раз окунул её с головой в ванную и недолго её там продержав, рывком потащил на себя, тут же швыряя её изо всех сил на пол прямо под ноги какому-то человеку. Упав на колени, Ми-на тут же закашлялась, пытаясь избавиться от воды, попавшей ей в дыхательные пути. Ко всему прочему ей ещё заложило уши и нос, так что какое-то время она даже не могла толком не видеть, не слышать того, что происходило в каких-то двух шагах от неё. А когда зрение к ней наконец вернулось, продолжая смотреть куда-то вниз, она увидела перед собой чьи-то черные берцы с розовыми шнурками.       — Сэр, что вы делаете? — невольно переспросил Офицер, застывая посреди ванной комнаты и не решаясь ступить дальше, чтобы тоже не попасть под раздачу.       — Пытаюсь вправить этой дуре мозги, как видишь, — сердито бросил Ин-хо, с неприязнью покосившись на обнаженную Ми-ну, чей жалкий вид оставлял сейчас желать лучшего.       Его же взбудораженное состояние говорило само за себя, поэтому быстро окинув взглядом этих двоих, словно выхватывая для себя отдельные детали происходящего, Командующий уже сделал свои выводы, пожалев, что вообще сюда зашел, стремясь удовлетворить свое любопытство.       Накануне Фронтмен отдал ему приказ подготовить игровую комнату, и когда с этим наконец было покончено, он решил лично зайти в его покои, чтобы доложить о ситуации, когда до его слуха донеслись чьи-то женские крики и всплески воды со стороны ванной комнаты босса, словно он пытался там кого-то утопить.       Повернув инстинктивно стопы обратно в сторону лифту, Офицер уже собирался уйти прочь, не имея ни малейшего желания становиться свидетелем очередной грязной сцены, коих в его жизни и так хватало, однако любопытство в который раз одержало над ним верх. И сгорая от желания узнать, что же там все-таки происходило, чтобы позже обмусоливать подробности инцидента в пункте управления с другими Квадратами, он прошелся по покоям Фронтмена, параллельно снимая с себя маску и останавливаясь перед дверью ванной комнаты.       Аккуратно нажимая на дверную ручку и толкая дверь, он сделал шаг вперед, как человек, готовый ко всему. Появись он здесь позже или вообще откажись сюда заходить, то Ми-ны возможно уже б давно не было в живых, — до такой степени увлекся её «наказанием» Фронтмен, потеряв над собой контроль. Только появление в дверях постороннего вынудило мужчину сбавить обороты и оставить порядочно нахлебавшуюся воды девушку в покое.       Продолжая откашливаться и хрипеть, Ми-на так и не смогла ответить ничего вразумительного, мысленно благодаря этого типа за вмешательство. Отступив от них на пару шагов, Ин-хо недовольно скривился, с неприязнью рассматривая сто девяносто шестую, потом перевел взгляд на безмолвного Офицера, который казалось был до такой степени шокирован увиденным, что на мгновение даже забыл, зачем сюда пришел, с интересом рассматривая валявшуюся у его ног девушку. Опомнившись наконец, он приготовился доложить ему о степени готовности игровой комнаты, в которую надо было отвести этого игрока, предварительно приведя её в порядок, когда злобно зыркнув на него, разъяренный Фронтмен сделал ему знак помолчать.       — Я хотел вразумить её по-хорошему, но у меня ничего не получилось, — тяжело выдохнул он, снимая с себя пиджак и подворачивая рукава на своей влажной от воды рубашке. — Может, у тебя это выйдет лучше… Теперь это, твоя головная боль, Чхве Сон-хо, — отрезал он, проходя мимо него и скользя недовольным взглядом по лицу немного растерянного помощника, будто тот был виноват в происходящем не меньше его.        Вздрогнув, Офицер невольно выпрямился. Босс только что назвал его по имени в присутствии игрока, и одного этого оказалось достаточно, чтобы в его душе возродилась новая волна неприязни по отношению к Хвану, стараясь внешне этого не показывать.       Покинув ванную комнату, Ин-хо отправился восвояси, захлопывая за собой двери с такой силой, что от ударной волны зашаталось зеркало в душевой, чудом не свалившись на пол. После чего снова покосившись на всхлипывающую у его ног девушку, Офицер в какой-то момент осознал, что это было далеко не последняя отвратительная сцена, которую придется ему сегодня созерцать, косвенно или напрямую принимая участие в очередной забаве бескомпромиссного босса.