Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Я хочу, чтобы ты стреляла по своим

Чтобы выбирала между мной и ним

Чтобы с головы твоей сорвало нимб

Чтобы ты стреляла по своим

DenDerty — Я хочу, чтобы ты стреляла по своим

      Поддавшись какому-то невнятному для самого себя позыву, (а может так повлияло на него присутствие рядом Хен-джу), Дэ-хо также проявил инициативу, присоединяясь в последний момент к команде бунтовщиков. А уже вслед за ним решили рискнуть своими жизнями Сан-ву и Али. Радость от осознания того, что Хен-джу теперь была совсем близко от него, и он имел возможность хоть изредка, но все же пресекаться с ней взглядами, наполняла сердце молодого морпеха теплотой, пока дело не дошло до очередного недоразумения.       Оказывается, большинство добровольцев вообще видели оружие в своей жизни впервые, не умея им толком пользоваться. Хен-джу пришлось наскоро провести «мастер-класс», показывая игрокам, как следовало правильно с ним обращаться. Выражение лица Ки-хуна за этот период времени претерпело значительные изменения, и таким радостным, и воодушевленным одновременно как в начале бунта, он не выглядел никогда.       В какой-то степени он нес ответственность за людей. Тех, кто пошел штурмовать с ним администрацию, и тех, кто остался в зале, ожидая его возвращения. Разумеется с победой. Он не мог их подвести. Отступить на полпути, рискнув всем — было просто не в его стиле. Поэтому интуитивно пробираясь по коридорам, больше напоминающих запутанный лабиринт, Ки-хун едва успевал прятаться от пуль, следуя за Ен-илем, будто тому больше всех надо было добраться до самого себя.       В принципе, они могли вынести администрацию и вдвоем. Без всякой подмоги со стороны других. Двух человек согласно логике Ки-хуна для захвата в плен Ведущего могло вполне хватить, но раз другие также изъявили свое желание принять участие в штурме, кто он, в конце концов, такой, чтобы им отказывать?! Чем больше с ними будет людей, тем лучше.       Перехватив по дороге многозначительный взгляд Ен-иля, Ки-хун понял, что действует в верном направлении и на этих людей он мог вполне положиться. С такой командой он просто не имел права на проигрыш. Иначе, зачем тогда вообще было начинать этот штурм?       Понятия не имея, как правильно заряжать отобранную им у одного из охранников пушку, Дэ-хо вертел её на все лады, чуть не подстрелив при этом Ген-сока. Последний едва успел отскочить в сторону, с таким же недоумением косясь на МП-5 в своих руках. Хен-джу сделала обоим замечание, объяснив, что с такими вещами следует обращаться осторожно. Она была в шоке, что Дэ-хо этого не знал как морпех. Все-таки это не Сан-ву или Али, которые впервые в жизни видели такие пушки, не говоря о том, чтобы научиться из них стрелять в считанные секунды.       «Но что это за ружье, Хен-джу? Как надо правильно его заряжать и вообще держать в руках?» — недоумевал морпех, трясущимися руками дергая на нем затвор.       «Ружье у тебя между ног, Дэ-хо, а это автомат-пулемет МП-5», — пояснила ему Хен-джу, на глаз оценив его никчемную подготовку в военном ремесле.       Боец из него был никудышным, но в подобных условиях перебирать особо «кадрами» не приходилось. Кого-то из них могли ранить, кого-то убить. У них всегда должна быть замена. В ином случае она могла лично попросить Дэ-хо остаться с остальными в зале, чтобы тот не мозолил ей глаза своей трусостью и способностью тупить на ровном месте. Между тем, помимо морпеха там и так оставалось приличное количество мужчин, когда-то также соприкасавшихся с военным делом и умевших стрелять, но отдавших предпочтение остаться там, где они были, отказываясь сотрудничать с группировкой Ки-хуна.       Выдвинувшись вперед, Ин-хо не сразу обнаружил, насколько далеко он ушел от четыреста пятьдесят шестого. И когда ему показалось, что наступил черед заменить обойму, так как большую часть пуль было потрачено им ещё до того, как они пресекли очередной коридор, повернувшись, он увидел, что идет нога в ногу с двести восемнадцатым.       — Вы так бесстрашно держитесь…  — сделал он замечание Сан-ву, ненадолго укрываясь от пуль охранников, стремившихся окружить их со всех сторон и заблокировать. — Не боитесь получить пулю в лоб?       — Мне вообще все пофиг, — равнодушно бросил финансист, ища новые обоймы под звуки звеневших в воздухе выстрелов.       — Удивляюсь вашему хладнокровию, — мрачно проронил Ин-хо, и тут же воспользовавшись мимолетным затишьем, мужчина снова выдвинулся вперед, постепенно передвигаясь к концу коридора, откуда начинался хорошо знакомый ему путь. Только в этот раз он преследовал цель ещё больше запутать игроков, водя их по кругу до тех пор, пока у всех не закончатся обоймы.         — Нервничать — это удел слабаков, а мы должны действовать сплоченно, — кратко охарактеризовал свое психоэмоциональное состояние Сан-ву, не привыкший жаловаться.       — Но разве вы не хотите победить и выйти отсюда с деньгами?!       Двести восемнадцатый отрицательно кивнул, принимая свой следующий ответ за данность, с которым его собеседнику так или иначе, но придется смириться.        — Мне везде ад. Что на играх, что за их пределами.       — Тогда зачем вы это делаете? Зачем принимаете участие в штурме? — недоумевал Ин-хо, пытаясь понять ход мыслей этого загадочного и вечно держащегося отстранено человека.        — Я просто это делаю, потому что… не могу это НЕ ДЕЛАТЬ, вот и все... — так объяснил Сан-ву свое желание поддержать в последний раз друга детства, даже если в глубине души он был не совсем согласен с его действиями и планом в целом. Но кто его здесь вообще будет слушать?         — То есть вы считаете правильным решение Ки-хуна устроить бунт? Может тогда объясните мне, по какому плану он вообще действует?       — План? — хмыкнул Сан-ву, посмотрев на него так, словно услышал в ответ какую-то ахинею. — Вы издеваетесь? Посмотрите на Ки-хуна! — насмешливо бросил он, кивая в сторону едва поспевавшего за ними четыреста пятьдесят шестого, на которого Дэ-хо, между тем, смотрел с таким вожделением, как наверное никогда не смотрел на собственного отца. — Ну, какой у него может быть план? Как зачесалась левая пятка, так он и действует. У Ки-хуна, сколько я его помню, все всегда делалось исключительно по вдохновению. Поэтому не надо искать в его действиях какой-то сверхсекретной рациональности. А когда вдохновение это заканчивается, тогда наступает полный облом. Вот, пожалуй, все, что я могу о нем рассказать.       Кто-то, а он знал этого человека как свои пять пальцев и врать Фронтмену не собирался.       — Но если наша затея все же провалится? — поинтересовался у него последний, не собираясь разумеется давать им ни малейшего шанса на успешный штурм.       Сан-ву лишь пожал плечами в ответ. Дальнейший исход предпринятой Ки-хуном авантюры мужчину уже мало интересовал. Провалится план, значит провалится. Он не особо сокрушался по этому поводу. В конце концов, не он нес ответственность за штурм администрации. Значит и не ему переживать за исходный результат, пусть и все на первый взгляд выглядело логично.        «Пофиг, всё получится. А не получится — тоже пофиг», — такой была его жизненная позиция, к которой он пришел посредством личного опыта, пока ему не посчастливилось оказаться в данном месте, знатно прогорев в свое время на инвестициях.  

***

      — А вы… того… сумеете? — приблизился к морпеху Ки-хун, начав сомневаться в его военных успехах после того как увидел стиль его стрельбы.       Триста восемьдесят восьмой стрелял наугад, даже не пытаясь куда-то целиться. Но в этом был весь Дэ-хо, и Ки-хун не мог критиковать его за чувство страха, потому что сам боялся не меньше.         — Будьте спокойны, господин, я справлюсь со всем единолично, — кивнул тот, чеканя свой ответ так, будто обезвредить пару-тройку вооруженных охранников не составляло для него особого труда: достаточно было щелкнуть пальцами, и главный враг будет повержен. — Мне все равно с кем воевать, лишь бы воевать! Недаром мое имя расшифровывается как «Большой Тигр».       — Тогда у нас не остается выбора, — вздохнул Ки-хун, стремясь приблизиться к Ен-илю, чтобы в дальнейшем продвигаться вперед только с ним одним. — Эта операция — наша единственная возможность покончить с играми и Ведущим, — отрезал он, указывая стволом своей пушки куда-то наверх. Дэ-хо понял его без слов, утвердительно кивая в ответ, когда рядом появилась Хен-джу, едва успев прикрыть мужчин от встречных пуль. — Что мы будем делать? — спросил у них Али. — У кого-то есть план? Или мы так и будем здесь сидеть, пока нас не перебьют по одиночке Треугольники?!       — У меня есть план, — кивнула Хен-джу, беря на себя командование данной группировкой, как это частенько происходило в её далеком прошлом, связанном со спецназом, и, общаясь с игроками так, словно она была главным хирургом, а те её интернами из медицинского института, она остановила свой взгляд на Ген-соке: — Ты, инфузория-туфелька, добиваешь Треугольника слева, а то он че-то на поправку пошел… — Вы, водоросли, — это было адресовано опешившим от её указаний Ки-хуну и Али, — атакуете Треугольников справа. — И только потом вспомнив о существовании Дэ-хо, который до сих пор пытался разобраться в устройстве работы МП-5, слегка улыбаясь, Хен-джу оказалась рядом с ним.       — А ты, моя «любимая» амёба… — подхватив побледневшего парня за челюсть, женщина-транс прошлась кончиками пальцев по его слегка колючему подбородку.       Все происходящее с ним, в частности инициатива Хен-джу вызвала в голове морпеха настоящий сумбур. И словно не видя с той поры больше никого, кроме этой женщины с её растрепавшейся за плечами тугой косой, осоловевший от счастья Дэ-хо так и не соизволил вспомнить, какого рода поручение дала ему Хен-джу, ненадолго оставляя их команду, чтобы занять более выгодную позицию и по возможности прикрыть пару человек.       — А теперь за работу! — отдала она последнее распоряжение игрокам, после чего вновь оставив морпеха одного, со словами: «Не разочаруй меня, Дэ-хо», женщина-транс умчалась куда-то вперед, надеясь догнать Сан-ву и игрока под номером один.   

***

      Коридоры уходили в бесконечность, храня в себе скрытую опасность. Игроки шли, сами не зная куда, и понятия не имея, как долго будет длиться их путь. Что ожидало их в конце, сказать не мог никто. Такие мысли будоражили мозг не только Ки-хуна, но и Дэ-хо, с которого по мере продвижения вперед начала спадать внешняя бравада и он снова стал тем, кем обычно бывал в экстремальных условиях.       Забитым и перепуганным мальчиком, чьи помыслы крутились всегда вокруг одного: найти хорошее убежище и схорониться там до лучших времен. А остальные пусть разбираются с тем, что успели наворотить, переоценив свои силы. Сам он к этому не имел никакого отношения, ступив на этот путь лишь ради Хен-джу. Другой мотивации штурмовать администрацию организаторов игр для себя Дэ-хо не видел.       Будь его воля, он бы уже давным-давно где-то спрятался, стараясь не привлекать к себе внимание охранников, но когда за тобой идут другие люди, буквально дышащие тебе в затылок, решиться на подобный поступок было непросто. Дэ-хо не хотел подвести команду, мысленно отсчитывая время до окончания этого позора.       — Господи, куда ты лезешь? — чудом увернувшись от выстрела, прозвучавшего у него над головой, морпех бросился к колонне, передвигаясь в пространстве почти на четвереньках. Все эти звуки производили на него нехорошее впечатление, вынуждая шарахаться от присутствия любого человека поблизости. — Тебе что, других игроков мало? Обязательно по мне палить надо! — пригрозил он кулаком какому-то Треугольнику, давно державшего его на мушке.       Ответом ему послужил повторный выстрел, только раздавшийся в этот момент возле его левого уха. Подскочив и чуть не выронив при этом из рук свою пушку, Дэ-хо кувырком кинулся вниз, растягиваясь на полу и закрывая голову руками. И какого он вообще поперся штурмовать эту администрацию?! Ему больше всех надо было?       Теперь незадачливый парень искренне жалел, что не остался в зале с остальными, спокойно дожидаясь возвращения Ки-хуна обратно. Со щитом или на щите. Сыграл бы в следующую игру, забрал деньги и был бы уже давно на свободе. Так нет же! Понесла его нелегкая на штурм…        — Дэ-хо везет сегодня как утопленнику, — заметил Ген-сок, подмигивая украдкой сопровождавшего его Али.       Тот был согласен с ним на все сто процентов, ни в коем случае не желая оказаться на месте перепуганного морпеха. Заметно от них отстав, Дэ-хо оказался в своеобразном простреливаемом со всех сторон кольце, откуда тщетно пытался теперь выбраться, растрачивая впустую патроны.        — Дэ-хо, ну будь мужиком! — посоветовал ему пакистанец, забирая у подстреленного охранника обоймы и заряжая ими на ходу свой МП-5.       Как знать, возможно им с Ген-соком придется пойти в атаку и попробовать вытащить этого горе-морпеха из засады, пока его там вправду не прикончили. Сам того не осознавая, Дэ-хо стал для них настоящей обузой. И мечась теперь между желанием оставить его с будущей смертью наедине, либо спасти, оба решили посоветоваться для начала с четыреста пятьдесят шестым, надеясь перевести всю ответственность за исход серьёзного дела на его плечи.       — Господин, может, отдадите приказ? — с встревоженными нотками в голосе обратился к Ки-хуну Ген-сок, бросая в сторону терпевшего поражение морпеха тревожные взгляды. — А то боюсь, ещё одна минута нашего промедления и нам с Дэ-хо придется попрощаться.       Ки-хун посмотрел на него как на полоумного. И с этими людьми он собирался взять штурмом администрацию и убить Распорядителя игр?!       Мужчина отказывался верить своим глазам, планируя найти Сан-ву или хотя бы ушедшего далеко вперед «Ен-иля». Уж эти двое должны были знать, что им следовало делать дальше. Между тем, у Дэ-хо постепенно заканчивались патроны, и, вертясь подле колоны подобно ужу на горячей сковороде, он показывал всем своим видом, что долго не продержится, и его напарникам надо было срочно принимать радикальные меры.       — Погодите, сейчас я их соструню! — крикнула Хен-джу, прицеливаясь в одного из Треугольников, который чересчур близко подобравшись к морпеху, уже готовился выпустить в него пулю, когда в следующий момент раздался выстрел и этот охранник свалился с лестницы, падая в темный пролет на глазах оцепеневшего Дэ-хо.       Едва переведя дух, триста восемьдесят восьмой покрепче схватился за ствол своей пушки, перехватывая довольный взгляд сто двадцатой.       — Ты прям в десяточку, Хен-джу! — похвалил её Ген-сок, ненадолго теряя из виду эту воинственную женщину-транса.       Ки-хун едва заметно кивнул, одобряя её действия. Сам он относился к числу тех людей, которые не просто «семь раз отмеряют», но еще и сто раз подумают, прежде чем окончательно «отрежут». У самого него вряд ли бы хватило духу выстрелить с такого расстояния, зная, что любая осечка могла стоить жизни того, кого бы он пытался защитить.       Ки-хун терпеть не мог форс-мажорных обстоятельств, но ровно с той минуты, как общий зал оказался позади, те посыпались на них как из рога изобилия, из-за чего им ежеминутно приходилось менять тактику штурма, импровизируя на ходу. Вырвавшись из кольца осаждавших его охранников, Дэ-хо бросился бежать, и быстро достигнув очередного укрытия, посмотрел на Хен-джу так, будто хотел спросить у неё разрешения:       — Сколько ещё будет длиться  штурм?        — А почему ты меня об этом спрашиваешь? — осведомилась она, забирая у Ген-сока ещё одну порцию обойм.       — Мне отлучиться надо, — кивнул он, буквально вырвавшись из лам смерти благодаря вмешательству напарников.        — Сейчас не время, Дэ-хо. Ты разве не видишь, что мы заняты.        — Ну, что поделать, если прижало?       — Неужели нельзя потерпеть?! — зыркнул на него возмущенный Ген-сок.       Оба ненавидели, когда в самый драматический момент кто-то из команды начинал ставить удовлетворение собственных потребностей выше общей цели. Если каждый из них начнет отлучаться со своих позиций из-за всякой мелочи, то они попросту проиграют. Неужели Дэ-хо  этого не осознает, ища повод покинуть место сражения, чтобы увильнуть от ответственности, если вдруг что-то пойдет не так?!

***

      Оставшись наедине с игроком под номером один, и прекрасно понимая, что возможно это был его последний шанс с ним объясниться, уловив момент возникшей в воздухе тишины, Сан-ву обратился к Ен-илю:       — Если вы будете не против, я хотел бы извиниться перед вами за… — показал он пальцами на ссадину, оставшуюся после его пощечины на скуле игрока, которая ничуть не портила облик мужчины, придавая его облику какой-то драматический оттенок.       — А? — повернулся к нему Ин-хо, сделав вид, будто его не услышал, после чего натянув на лицо улыбку, мягким тоном добавил: — Это пустое.       Он отмахивался от него так, словно сам извинялся за допущенную им во время игры оплошность, считая свою пощечину вполне заслуженной. На самом деле Ин-хо уже и забыть забыл о нелепой травме, пребывая мысленно где-то за пределами этого места, словно происходящее вокруг не интересовало его от слова совсем.       Поглощенный странной тактикой Ки-хуна, он пытался предугадать ход его дальнейший шагов, чтобы зайти к нему с тыла. Все остальное мужчину мало интересовало, включая красовавшуюся на его скуле ссадину как результат попытки Сан-ву привести его в чувство во время игры в пъхенги.       Крепко сжимая в руках оружие, Ин-хо был вынужден ненадолго отвернуться, переводя свой взгляд в противоположную сторону. Сделал он это затем, чтобы проницательный игрок не увидел вспыхнувшего в его глазах зловещего огонька, не предвещавшего ничего хорошего. Ни самому Сан-ву, ни тем, кто окружал в данный момент Ки-хуха, все ещё надеявшегося на победу.       Да, в этом запоздалом извинении не было никакой надобности, ведь через каких-то пару минут он сам «сыграет» этими людьми в своеобразное конгиннори: «подбросит» их в воздух словно камешки, а потом «поймает» их на лету растопыренной пятерней. Попросту говоря, загонит игроков в угол как крыс, заставляя пожалеть о собственной дерзости, а потом всех их жестко накажет.       Бедолаги даже не догадывались, с кем имели дело, двигаясь навстречу собственной погибели. Тот, кого они пытались «штурмовать», сам шел впереди их отряда, ведя игроков по ложному следу. Даже проницательности Сан-ву оказалось недостаточно, чтобы вскрыть истинную личность этого человека и остановить его на полпути. Ведомые Фронтменом игроки двигалась наугад, даже не догадываясь, что они шагали прямо в пасть тигру, который лишь оттягивал момент с их наказанием, по-своему забавляясь этой игрой.        Казалось, Ин-хо искренне жалел, что такую игру нельзя было продлить, чтобы иметь возможность повторно полюбоваться агонией Ки-хуна. Но и рисковать местным персоналом он тоже не мог. Треугольников тоже прилично полегло в бою, а все благодаря слаженным действиям этой пятерки под руководством сто двадцатой, выкашивающей на ходу камеры.       Все же эти люди в розовых комбинезонах не заслуживали подобной участи, как бы внутреннее они не презирали их с Командующим, обращаясь с ним как с мусором. И пребывая весь в предвкушении проигрыша четыреста пятьдесят шестого, Ин-хо никак не мог дождаться момента, чтобы загнать его в угол и проехаться ему морально по мозгам. Сполна насладиться страданиями этого человека, который ещё не догадывался о собственной участи, и в какую ловушку он рисковал угодить, двигаясь вслепую и не совсем отдавая отчет собственным действиям.          Стараясь лишний раз не рисковать, после недолгих раздумий Ин-хо принял решение НИЧЕГО НЕ ПРЕДПРИНИМАТЬ и, сделав пару обходных маневров, поспешил увести Сан-ву обратно, пробираясь к Ки-хуну и команде сквозь осажденные коридоры. Времени на предотвращение штурма оставалось в обрез.       Наконец ему удалось отбиться от двести восемнадцатого, и, оставив его разбираться с остальной охраной самостоятельно, Ин-хо пошел назад, натыкаясь позже на Али, Ген-сока и Дэ-хо. Ки-хуна с ними уже не было, что самого Ин-хо неистово огорчило. Однако довольно быстро обуздав собственные эмоции, он был вынужден принять прежнее хладнокровное выражение лица, поделившись напоследок с некоторыми игроками запасными обоймами.        — А можно обратиться к вам по одному вопросу? — отозвался вдруг Дэ-хо, поворачиваясь к нему в анфас. Может хотя бы этот сжалится над ним и отпустит его в туалет, раз подобная уловка не проходила с Хен-джу?!       — Свои личные дела, Дэ-хо, надо решать до начала штурма, а не во время, — мрачно бросил Ин-хо, стараясь не отвлекаться от перестрелки с охранниками из-за глупых просьб морпеха.       — Но мне надо срочно выйти, — пролепетал тот, бросая печальные взгляды в сторону коридора, где ему хотелось укрыться от пуль и тем самым обеспечить себе безопасность.       — А я уже ТУТ сходил! — похвастался своей находчивостью Али, одаряя смурного морпеха своей белозубой улыбкой на смуглом щетинистом лице в обрамлении курчавых волос.       У них в Пакистане подобное было делом обычным: никто почем зря не роптал, не устраивал сцен, но опускаться до такого поступка здесь морпеху не хотелось. Потому что покидать свой пост он собирался по другой причине. Весьма далекой от удовлетворения физических потребностей.       Ин-хо с удивлением покосился на пакистанца. Ему впервые попался игрок, который «решал» свои дела, не отходя от кассы. Такой далеко пойдет, если его жизнь не оборвется на играх раньше финала! Он даже не знал, что сказать ему по такому поводу, удержавшись от очередного комментария, когда в следующий момент позади них раздался оглушительный взрыв.       — Может, добровольно сдадимся? — захныкал вдруг Дэ-хо, опуская вниз свою пушку.       — Заткнись, балласт! — осадил его Ин-хо, прячась за колонной от выстрелов. — Не из таких передряг выбирались!       — Значит, все не так страшно?! — взмолился морпех, пытаясь разгадать, что конкретно имел в виду этот немногословный человек.       — Все ещё хуже, — буркнул Ген-сок, готовясь внутреннее к самому худшему, что с ними могло произойти. Не выдержав, Дэ-хо снова зароптал, хватаясь обеими руками за живот:       — Ребята, мне нужно в туалет! У меня уже сила воли заканчивается!..       — Да погоди ты со своим сортиром! Не до тебя сейчас! — осадил его Ин-хо, сквозь чью напускную вежливость по мере продвижения команды к административному центру все больше начинали проступать подлинные манеры того, кого обычно здесь называли Ведущим.       Однако не имея никакой возможности сравнить между собой этих двух субличностей в одном человеке, ни Дэ-хо, ни Ген-сок, ни тем более Али не придали столь неуловимым переменам в поведении «Ен-иля» особого значения, списывая его повадки на присущую им всем нервозность по причине напряженной обстановки.       — Дэ-хо, потерпи, а? — взмолился Ген-сок, пытаясь утихомирить морпеха и оказать на него влияние, когда между ними стал вдруг сам Ин-хо, и, оттолкнув его от триста восемьдесят восьмого, окинул последнего уничтожающим взглядом.       Давно обнаружив, что Дэ-хо стреляет куда-то не туда, только растрачивая попусту патроны, он посчитал за нужное вмешаться и лично прекратить это безобразие. Путем присвоения оружия непутевого вояки, одновременно изымая у него все без остатка боеприпасы. Поэтому абсолютно не считаясь ни с обстановкой, ни с пограничным состоянием самого морпеха, мужчина внезапно протянул к нему ладонь, настойчиво предлагая тому сдаться и отдать оружие. Лишние патроны могли пригодиться и ему самому. Незачем такому дурачку разбазаривать их направо и налево, лишь создавая видимость стрельбы. Не понимая, что вообще происходит и почему «Ен-Иль» ими раскомандовался, когда в зале он вел себя совсем иначе, морпех лишь судорожно сглотнул в ответ, отказываясь подчиняться его просьбе.       — Ты не понял, Дэ-хо. Это не просьба, — холодно уточнил уже не Ин-хо, а «Фронтмен», становясь на миг самим собой; каким всегда был в обращении со своими подчиненными. — ЭТО ПРИКАЗ.       Продолжай триста восемьдесят восьмой и дальше сопротивляться, то непременно получил бы пулю в лоб от беспринципного Ведущего, однако будучи по природе своей абсолютно неконфликтным и даже в чем-то послушным человеком, если того требовали обстоятельства, окончательно сдавшись под влиянием такой угрозы, Дэ-хо был вынужден сделать так, как его просили, передавая игроку под номером один свое оружие, а сам оставаясь с пустыми руками.       Замахнувшись кулаком, взбешенный Ин-хо собирался заехать им в челюсть морпеху, чтобы выбить из него дух непокорности, но тот первым снизошел к его личности, понуро опуская голову и весь трясясь от переполнявшего его страха. Так и застыв с протянутой рукой, Ин-хо лишь разочарованно вздохнул в ответ, отбирая у него пушку и обоймы, а потом безмолвно исчезая где-то в коридорах, тем самым оставляя ребят на растерзание своим подчиненным.       — Взяли участие в штурме?! — нервно усмехнулся Дэ-хо, находясь в двух шагах от истерического припадка.       Молча глядя ему в лицо, Ген-сок лишь пожал плечами в ответ. И когда обоим показалось, что им пришел конец, теряя последнюю надежду на спасение, они невольно воспрянули духом, увидев рядом Хен-джу.       Разобравшись с охранниками в дальнем углу коридора, она первой пришла к ним на помощь, отмечая крайне неважный вид ребят. Но что удивило её больше всего, так это нервно улыбающийся Дэ-хо, который ко всему прочему умудрился ещё где-то потерять свое оружие как последний придурок. И какой из него после этого морпех? Внутренне негодуя, она смерила обоих игроков оценивающим взглядом, и, сделав выбор в пользу готового вот-вот разразиться плачем триста восемьдесят восьмого, неожиданно склонилась к нему, устраивая свою ладонь на его плече.         — Слушай меня внимательно, Дэ-хо, — мягко отозвалась она, не теряя надежды достучаться до сознания перепуганного парня. — У нас заканчиваются обоймы… Тебе надо будет пойти в зал и забрать их у мертвых охранников, а мы с Ген-соком доделаем всю необходимую работу…       — Но почему именно я? — еле слышно проронил морпех, мельком вытирая слезы.       — В чем дело, Дэ-хо? — потеряв всякое терпение, переспросила Хен-джу, встряхивая его за плечи. — Ты отказываешься выполнять мое требование?       Не желая признаться в собственной трусости, равно как в неумении её побороть, парень продолжал хранить молчание, отказываясь смотреть этой женщине в глаза. Хен-джу данная ситуация нервировала так, что она едва сдерживалась от желания съездить по его лицу чем-то тяжелым:       — Ты не чувствуешь себя мужчиной?       Сглотнув, Дэ-хо отрицательно кивнул, словно подтверждая её нелестные подозрения. Его реакция выбила её из колеи, и едва сдерживаясь, чтобы не треснуть парня по затылку кулаком, сто двадцатая громко выругалась, отмечая про себя, что подобная мотивации вряд ли окажет должное воздействие на запуганного морпеха. Здесь нужен был другой подход. И ей удалось его найти. Схватив Дэ-хо за плечи и посмотрев ему прямо в глаза, Хен-чжу внезапно уточнила:       — Тогда кто ты? Скажи мне!       — Я комнатное растение, — чуть ли не плача, выдал он, дыша ей в лицо. — Гладиолус, блять…       — Серьёзно? А я кактус с душой ромашки, Дэ-хо, и что дальше?! — так охарактеризовала себя Хен-джу, используя сей затертый образ для более точной передачи особенностей своего непростого характера во время общения с дезориентированным парнем.        — Наверное мне просто не хватает рядом человека, который бы поверил в меня, — признался он, перестав плакать, но все ещё трясясь в её крепких и отнюдь не женских руках.        — Тогда представь себе, Дэ-хо, что этот человек — я, поэтому сделай так, как тебя попросили. Неважно, что ты сейчас сделаешь, я полагаюсь на твой выбор. Потому что в данный момент ты единственный, кто может нам помочь. Другим я больше не доверяю.       Продолжая надеяться на её благоразумие, Дэ-хо тянул время как мог, но устав спорить с упрямым парнем, Хен-джу внезапно схватила его за шкирку, и со словами: «Беги, идиот! Просто сделай так, как тебе говорят!», женщина-транс вытолкала его вперед, придавая ему ускорение пинком.

***

      — Думаю, нам пора прекращать этот балаган. Игроки и без того положили немало наших людей, — бегло отрапортовал по рации Командующему Ин-хо, наблюдая за ситуацией со стороны.       — Я не против, только у нас «проблема», — пояснил Офицер, намекая на четыреста пятидесятого шестого, который не терял надежды пробраться в административный пункт в одиночку. Его надо было остановить.        — Да, с этим игроком проблема, — согласился Ин-хо, приготовившись отключить рацию. — Может на принцип пойти. — После чего выстрелив в воздух из отобранного у Дэ-хо оружия для инсценировки собственной смерти, он спокойно устремился прочь, больше не отвечая на вопросы пытавшегося с ним связаться Ки-хуна.         — Выше бери! Не то в Ведущего нашего попадешь! — сделал замечание Офицер одному из Треугольников. Покинув командный пункт каких-то полчаса назад, он имел возможность следить за штурмом наживо, готовый в любой момент составить компанию боссу.       — Ну, куда выше, сэр? — разнервничался Восьмой, стреляя наугад. — Куда выше?        Выпушенная из его ПМ-5 пуля прошла в десяти миллиметрах от виска Ин-хо, который давно покинув игры, уже направлялся в свои покои — переодеться в высохший от воды «лапсердак» Распорядителя Игр.        — Восьмой, ты козел, блять! Тебе вообще надо башку оторвать за такие дела! — не выбирая особо выражений в столь ответственный момент, ругался по рации Командующий, вовремя проследив за траекторией полета шальной пули.        Сам он вряд ли бы стал принимать участие в столь смертоносной авантюре, хотя сам отличался не меньшей отвагой и бесстрашием. Поступок же отчаянного Фронтмена превосходил все мыслимое и немыслимое, что можно было вообразить об этом безрассудном человеке.       Выходка босса восхищала Командующего, потому что сам он, окажись на его месте, не продержался бы среди игроков и дня, мгновенно выдав себя каким-то неосторожным словом или жестом. А там, попав под раздачу в момент замеса между группами, отошел бы в иной мир, так и не успев дождаться помощи от своих подчиненных.       А Фронтмен, надо отдать ему должное, чувствовала себя в подобной обстановке словно рыба в воде, постоянно пребывая на грани. А теперь тот словно вовсе пережил второе рождение, подбегая к командному пункту под градом пуль, готовых превратить его в решето. Самому бы Офицеру надоело вот так бегать туда-сюда, переодеваясь то в одного, то в другого персонажа. Водя за нос как самих игроков, так и своих подчиненных, часть из которых, к слову, ещё не была в курсе, как на самом деле выглядел их Распорядитель игр. Так что у Фронтмена имелись такие же шансы погибнуть во время перестрелки, как и у людей Ки-хуна, переживавших сейчас непростые времена.       Загнанные в угол охранниками, игроки ждали от своего предводителя предупредительного сигнала, но все было тщетно. Ки-хун больше не знал, что ему делать. У самого обоймы давно закончились и сойдясь с некоторыми Треугольниками врукопашную, он был уверен, что остальные последуют его примеру, защищая их «святое дело» до конца, да не тут-то было.       Как позолоченная карета в известной сказке превращалась после полуночи в тыкву, а изысканный наряд принцессы — в дырявое тряпье, так и сам «Ен-иль» после определенных действий превратился из игрока под номером один в Ведущего этих самих игр, выступая навстречу потерпевшему поражение предводителю мятежа.       Притихнув, охранники вкупе с Офицером в черном одеянии молча следили за дальнейшим развитием ситуации, не спеша вмешиваться, но остановить Фронтмена, упивавшегося собственным величием и азартом, уже было невозможно.       Увидев наконец, с кем он имеет дело, Ки-хун весь затрясся от негодования, мысленно раздумывая, когда именно у них все пошло не по плану и почему его команда была вынуждена так печально закончить свою ненаписанную историю. Это звучало удивительно, но в тот момент он больше боялся не за себя, а за других, почему-то нигде не наблюдая Сан-ву, которого охранники давно поймали и увели в общий зал, предварительно отобрав у него оружие.       — Я требую, чтобы твои люди мне подчинились, — обратился к нему Фронтмен, чей измененный голос опять вызвал у игрока ассоциации с чем-то инфернальным и не от мира сего, — и тогда ВОЗМОЖНО мы пощадим вас…       Другими словами это значило, что если они вздумают сдаться, гарантий, что их оставят в живых, не мог дать никто. Поэтому не очень поверив в «добрые» намерения этого пафосного незнакомца в сером прикиде и черной рельефной маске на лице, Ки-хун посмотрел на него как на своего заклятого врага.       Ещё никто и никогда не позволял себе разговаривать с ним подобным тоном, но силы четыреста пятьдесят шестого давно были на исходе. Он не мог больше диктовать свои условия другим. Заранее предвкушая расправу над остальными игроками, напоминавших ему сейчас наивных пчел, попавших в его сети пчеловода, Фронтмен казалось раздумывал над тем, что с ними сделать: оставить в живых или жестко наказать, подвергая всевозможным пыткам.       Чем они думали, пытаясь выкурить его из собственной норы? Здесь повсюду было его «царство» и всюду знакомые ему места, которое он знал как свои пять пальцев. Места, которые они не могли покинуть по собственной воле, заранее обреченные на гибель. Но словно не до конца осознавая финал своей судьбы, игроки продолжали биться в опутывающих их сетях подобно мотылькам, все глубже и глубже зарываясь в паутину. А он, засев в своем углу подобно хищному скорпиону, попросту выжидал, когда они дадут слабину, чтобы напасть на них в самый неожиданный момент и убить собственным ядом.       Ки-хун подобно огромному разъяренному шмелю мог жужжать и негодовать сколько душе влезет, размахивая своими «крыльями» и ратуя за правду, но делая лишние телодвижения, он только больше увязал в густых сетях, опутывающих его ноги и руки. И представляя этих сломленных игроков в виде надоедливых тараканов, так и требовавших тапка, Фронтмен отрывал мысленно от их туловища конечности, выпивая под конец их кровь.       — Четыреста пятьдесят шестой, прекрати собирать слова в предложения, у тебя всё равно ничего не получится! — сделал он замечание Ки-хуну, когда тот соизволил наконец заткнуться, падая сломанной куклой к его ногам.       — Зря он на рожон полез, — заявил вслух Офицер, ни капли не сопереживая поверженному игроку, до которого никому не было дела, кроме измывавшегося над ним Фронтменом. — Глупо было, по-мальчишески...       — Погоди, о нем ещё кино снимут, — хмыкнул тот, сверля поникшего Ки-хуна пронзительным взглядом из-под маски. — Как добравшись до административного пункта, с криками: «Бегите, я их задержу!», он останавливается напротив лифта, и, отстреливаясь до последнего патрона, подрывается в итоге на какой-то гранате.       Не сводя гневного взгляда с черной рельефной маски незнакомца перед собой и все ещё пытаясь угадать, что за мразь под ней скрывается, Ки-хун едва сдерживался, чтобы не наброситься на этого типа и не задушить его собственными руками, раз он больше не мог владеть оружием.       — Если вы думаете, что вас ждет счастливый финал, то слушали вы меня невнимательно, —  добавил Фронтмен, прочитав на расстоянии мысли этого игрока, после чего отдав приказ стражам нацепить на Ки-хуна наручники, а остальных увести в зал, он пнул его ногой в бок, вынуждая подняться с пола.        — Для чего вам эта показуха? — вновь открыл свой рот четыреста пятьдесят шестой, не в состоянии угомониться.        — Я проверяю так людей, — пояснил ему Фронтмен. — Чтобы понять мотивацию их поступков.       Взвыв от боли, Ки-хун с недоверием на него покосился. Тот как ни в чем не бывало продолжил:       — Достаточно одного приказа и солдаты сотрут вас в порошок. Или вы все ещё сомневаетесь в моих способностях?!       — Спасибо, что думаете обо мне, — отрезал четыреста пятьдесят шестой, не собираясь больше поддерживать с ним разговор.       — Плохо или хорошо, Ки-хун, но я всегда думаю о вас, — оговорился по Фрейду Ин-хо, хотя за язык его в тот момент никто не тянул.       Громко выматерившись, четыреста пятьдесят шестой собирался уже наброситься на него и претворить свой жесткий замысел в жизнь, когда в следующий момент он ощутил на своем затылке прикосновение холодного ствола чьей-то пушки. Один из Треугольников поспешил его вразумить, готовый всадить ему в голову пулю по малейшему приказу Фронтмена. Не собираясь выпускать из своих лап столь драгоценную «жертву», Ин-хо сделал знак стражу оставить этого игрока в покое, и, сделав Ки-хуна своим заложником, приставил к его виску револьвер.       Тот лишь молча пожал плечами в ответ, отказываясь понимать логику его поступков. Однако восприняв чересчур спокойное поведение игрока за очередное проявление дерзости, тыча ему уже револьвером в спину, Ин-хо приказал Ки-хуну шагать вперед. Изображая на своем лице мнимое страдание, тот заложил за голову руки, и, запланировав сбежать от него, едва представится удобный случай, мужчина поплелся по коридору, продолжая мысленно материться.          — К чему весь этот спектакль? — обратился он снова к Фронтмену, когда охрана, включая Офицера, отправились на поиски пропавшего Дэ-хо. — Это у нас с вами такая «ролевая» игра?        — Ваша задача — шагать вперед и не болтать, — приказал ему Фронтмен, толкая его вперед. Этому игроку угрожала опасность, а он ещё ухитрялся с ним пререкаться, превращая собственную трагедию со смертельным исходом в некое подобии комедии. Ин-хо казалось едва сдерживался, чтобы не пристрелить его по пути и положить тем самым конец  мукам поверженного героя.        — И куда мы направляемся? — поинтересовался Ки-хун, едва им удалось достаточно далеко отойти от первоначального пункта пребывания, где окружающий их интерьер имел несколько иной вид. Должен же он был, в конце концов, знать, к чему себя готовить.       — Туда, где вас никто не найдет, — равнодушно бросил ему Фронтмен, не собираясь рассыпаться перед ним в запоздалых объяснениях. Он все увидит собственными глазами, как только они окажутся на месте.         — А зачем? — полюбопытствовал Ки-хун, замедляя шаг перед открывшейся его внутреннему взору неблагонадежной перспективой.       — Чтобы по окончанию нашей мирной беседы я мог бы убить вас без свидетелей…