Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      Уход игрока под номером один отметил про себя лишь Танос, и не забыв, как странно оглядывалась в его сторону Кан Ми-на, он ошибочно посчитал, что этих двоих что-то связывало в прошлом, и возможно они были даже когда-то близки.       Подмигнув Нам-гю, рэпер спрыгнул с койки и оставив свою «сеньориту» на попечение напарника, тут же последовал за Фронтменом, надеясь его проучить. Точнее преподать ему урок в закоулках этих запутанных коридоров. На деле же парня беспокоило вовсе не это. А сам факт того, что этот игрок вел себя так, словно был самым главным «львом» этого прайда.       «Я не ревную, но совесть надо иметь», — такого мнения он был о «химии» между этим типом и Ми-ной, посчитав за нужное заранее вмешаться и избавиться от соперника.       Только ему, в отличие Фронтмена, открывать двери охранники в розовом почему-то не спешили. И как не орал он, что есть духу матерясь и лупя кулаками по железным створкам, Треугольники отказывались отзываться на его просьбы, намеренно игнорируя ругань рэпера.       Потеряв всякую надежду достучаться до сознания охранников, Танос отвернулся от двери, и облокотившись о закрытые створки спиной, повторно ударил в них сзади ногой, когда окошко посередине ненадолго приоткрылось, и на него оттуда уставилась маска с изображением треугольника.       Приняв привычное положение, страж сделал ему знак, показывая, что тот свободен и может идти, только времени на решение своих нужд оставалось у него не так уже и много. Встрепенувшись, рэпер почувствовал, как сзади него заскрипела дверь, и быстро отпрянув от неё, вскоре он оказался в коридоре, с любопытством осматриваясь по сторонам.       Как быстро конвоировавший его Треугольник остался позади, Танос уже не помнил, но успев вдохнуть впопыхах запах долгожданной свободы, он продвигался вперед с такой скоростью, что окончательно потеряв из виду вооруженного охранника, какое-то время рэпер просто шел наугад, прислушиваясь к едва уловимым звукам собственных шагов.       «Какой пустынный коридор!» — думал  он, вертя по сторонам головой и с пристальным вниманием изучая разноцветные стены вокруг себя, имевшие в приглушенном свете ночных ламп совсем иной вид, чем днем, когда они шли на игру.       Когда он окончательно сойдет с ума из-за увлечения таблетками, его наверное тоже поведут по такому же в каком-нибудь рехабе, предварительно накинув на него смирительную рубашку, и туго завязывая сзади белые рукава. Он будет шагать вперед и громко смеяться, вспоминая, как весело проводил время на смертельных играх после понесенного убытка из-за инвестиций в крипту.       Понятия не имея, что его преследуют, Ин-хо тем временем шел не спеша, слегка прихрамывая на одну ногу. Его скула все ещё саднила после мощной оплеухи Сан-ву, придававшей его строгому лицу слегка припухший вид. И сгорая от нетерпения как можно скорее оказаться в собственном кабинете, чтобы приложить к месту удара лед, тем самым свести до минимума образование на щеке отека, он решил повременить с посещением пункта управления, где собирался распечь в пух и прах Командующего вместе с непослушными подчиненными.       Происходящее чрезвычайно его забавляло. Казалось, он только-только вступил в игру, не успев даже толком в ней поучаствовать, а уже такие травмы, когда нагнав его в коридоре, ему преградил путь какой-то парень, чья перекошенная от гнева физиономия показалась подозрительно знакомой.       — Эй, мужик, — став перед ним, рэпер скрестил руки на груди, готовый в любой момент броситься на него в атаку.       Молча остановившись, Ин-хо посмотрел куда-то в сторону, тем самым показывая всю степень своего презрения к этому человеку, не заслуживающего того, чтобы с ним вообще вступали в диалог.       — Думаешь, ты тут самый крутой? — угрожающе бросил ему Танос, разминая кулаки.       Ин-хо лишь неуловимо хмыкнул в ответ, выжидая подходящий момент для отражения вербального удара.        — Я не думаю, — с расстановкой ответил он, таки соизволив посмотреть в глаза рэперу, словно открыто бросая ему вызов. — Это скорее всего так и есть.       Взбешенный непоколебимостью этого типа, в чьем поведении угадывалась неприкрытая дерзость, Танос замахнулся рукой, но даже не собираясь вступать с ним в драку, мужчина лишь  отклонился слегка в сторону, сопровождая падающего с лестницы рэпера равнодушным взглядом.       На каких-то пару сантиметров кулак Таноса проскочил мимо его лица и мгновенно потеряв под собой опору, парень полетел в пролет между лестницами, исчезая где-то там в темноте и о что-то сильно ударяясь. Даже не взглянув в его сторону, и в целом не придав этой мимолетной стычке какого-либо смысла, а потом и вовсе о ней забыв, Ин-хо как ни в чем бывало продолжил свой путь, держа в голове образ мини-холодильника в кабинете, где хранился лед, который он собственноручно колол, бросая в стакан с холодным виски.  

***

      Увлеченные беседой, чья тема до сих пор крутилась вокруг чувств морпеху к сто двадцатой, игроки не сразу осознали, в какой момент что-то пошло не так. Потому как попросившись недавно выйти, «Ен-иль» обратно почему-то не вернулся, пусть и с момента его ухода прошло приличное количество времени. Первым обратив на это внимание, Сан-ву забил тревогу, отвлекая оставшуюся четверку от пустых разговоров:       — Послушайте, наш друг вроде как недавно вышел за пределы зала, но назад так и не вернулся… Вам не кажется это слегка странным?       Мужчины лишь пожали плечами в ответ, не совсем понимая, на что он намекает. Догадки двести восемнадцатого пугали, внося смятение в их трепетные души, но едва ли они отдавали себе в этом отчет, забыв на мгновение, где находятся и что их жизни здесь висят на волоске. Немало передумав за это время, Али первым подал голос, привлекая к своей персоне внимание:       — По правде сказать, мне тоже так показалось, просто я никому не хотел говорить, чтобы зря не будоражить народ.       Только одному Дэ-хо казалось все было по барабану. С ними был Ен-иль, не с ними…  Все помыслы морпеха были устремлены к стихотворению, посвященному Хен-чжу. И как бы не критиковал он откровенный слог невесть куда исчезнувшего игрока под номером один, для признания в своей симпатии к женщине-трансу Дэ-хо собирался воспользоваться его творчеством, не умея сочинить даже приблизительного текста.       — Может, он просто... потерялся? — сделал предположение Ки-хун, отказываясь верить, что располагающий к себе «Ен-иль» — какой-то «агент», не имевший никакого отношения к настоящим игрокам.       — Ты ещё скажи, что он дорогу сюда забыл или его прибила по пути охрана… — мрачно проронил Сан-ву, тоже не веря в подобную версию, — настолько смехотворно это выглядело. Но так мог думать только один Ки-хун, и он прощал ему подобную оплошность, не теряя надежды услышать от него что-то дельное, пусть и надежда эта таяла с каждым пережитым вместе днем.       — А может его попросту замочили в сортире? — то ли в шутку, то ли всерьёз бросил Дэ-хо, ненадолго отрываясь от изучения стихов. — И если это действительно так, тогда кто-то из нас просто обязан сходить на разведку и проверить, где он…       Переглянувшись между собой, мужчины горестно вздохнули. Особенно расстроенным выглядел Али, не понимая, как они не смогли уберечь такого сильного напарника, вот так просто взяв и отпустив его в никуда.       — Я согласен, — кивнул Сан-ву, ненадолго отрываясь от собственных противоречивых мыслей. — Но кто именно пойдет его искать?       — Я сразу говорю «нет», — прикрывая ненадолго глаза, отрицательно помотал головой Дэ-хо. — Мне эмоций и после игр хватило, а тут новая опасность… Нет-нет, я пас, ребята. Пусть вместо меня пойдет туда кто-то другой.       — Тогда может это сделаешь ты, Али? — повернулся Сан-ву к пакистанцу, понимая, что требовать сейчас что-то от неуверенного в себе морпеха было выше его сил.       Готовый пойти на что угодно, лишь бы угодить этому человеку в очках, Али уже хотел было откликнуться на просьбу хитрого финансиста, когда в следующий момент дверь в зал распахнулась и на пороге, в окружении конвоя, действительно появились избитые игроки, чей внешний вид желал лучшего.       Представшая этой четверке картина действительно указывала на произошедшую между группами драку в туалете, в чье существование они отказывались верить до последнего, но раздавшийся у них над головами женский голос робота, начавшего перечислять номера «выбывших» игроков окончательно расставил все по своим местам, заставив ребят задуматься и о собственных судьбах. Однако как ни напрягали они свой слух, боясь услышать в списке цифру «один», она почему-то так и не прозвучала. Либо они невнимательно слушали, заглушая голос женского робота легкомысленной болтовней.       — Жалко, такой хороший мужчина был… — не удержавшись, всхлипнул пакистанец, успев за это время всерьёз привязаться к личности «Ен-иля», как будто с момента его потери они вправду потеряли недостающее «звено» своей команды.       Ки-хун не знал, как реагировать на бурные эмоции Али. К игроку под номером один он привязался не меньше всех остальных, но оплакивать его судьбу мужчина не спешил. Ки-хун не верил в его пропажу, как и в то, что они позволили себе так опрометчиво его потерять, пусть «Ен-иль» и тупил поначалу в этих играх, заставляя напрягаться из-за него всю команду. Но снова и снова возвращаясь в памяти к этому человеку, Ки-хун был сильно удивлен, поймав себе на мысли, что если бы у него возник выбор между спасением Сан-ву и этого типа, которого он знал каких-то пару часов, то не задумываясь, выбрал бы «Ен-иля», не веря, что с тем могло произойти что-то нехорошее, как в том пытался его убедить Сан-ву.

***

«Принимай ванну так, будто от этого

зависит судьба целого Египта.

Клеопатра не расслаблялась в ванне.

Она входила в воду как в тронный зал.

Её ванна — это не бьюти-рутина.

Это стратегическая магия.

Она была женщиной, которая знала:

Её аромат — оружие

Её влажная кожа — территория

Её тело — арена власти

Каждый день — как лепесток на теле богини.

Каждая тема — как аромат Древнего Египта» (с)

      Пока команда Ки-хуна оплакивала исчезновение Фронтмена, у их соперников начались свои, менее наполненные сентиментальным смыслом, проблемы. Не в состоянии заснуть и прийти в себя после вымотавшей его накануне игры, Мины-су ворочался на своей койке, испытывая тянущую боль в районе живота, чего ранее с ним никогда не бывало.       Сделав предположение, что это недомогание не стоит его внимания, парень с перевернулся на второй бок, но когда терпеть неприятные ощущения стало совсем невмоготу, поднявшись с койки, он покосился по сторонам, хватая за ногу лежавшего недалеко от него по соседству Кен-су.       — Послушай, Кен-су, у меня живот болит! — взвыл Мин-су, со страдальческим выражением лица упираясь обеими руками в собственную талию.       — Так иди в туалет! — прикрикнул на него сонный напарник, отодвигаясь в сторону и подкладывая под свою голову подушку, чтобы удобнее было спать.       Он хотел немного отдохнуть перед следующей игрой и тут на тебе! Почему с Мин-су вечно происходят какие-то проблемы, причем именно в тот самый момент, когда он собирался немного вздремнуть перед началом новых испытаний. Кен-су был уже не рад, что Танос вообще взял к ним в команду этого нытика, прогнав Сэ-ми, от которой возможно было бы куда больше толку, чем от сто двадцать пятого. Прислушиваясь к разговору парней, Нам-гю посчитал за нужное вмешаться, на полуслове прерывая обоих.           — Погоди, Кен-су, какой туалет? А вдруг у нашего друга аппендицит? — осадил он этого игрока, которому недомогание Мин-су показалось чрезвычайно подозрительным. — Ему надо обратиться к врачу, а то как бы нам потом пришлось пользоваться помощью патологоанатома…       Сам Мин-су верить в подобную ахинею отказывался, будучи уверен, что с ним все в порядке, и в помощи врачей он не нуждался. Но как тут проигнорируешь слова Нам-гю? Возможно в них имелось и свое рациональное зерно. Он не должен был брезговать советом мудрого напарника. В то время как Кен-су было совершенно наплевать на его страдания.       Сам он был только рад, если бы Нам-гю полностью взял эту проблему на себя, таки сводив Мин-су к врачу, если таковой здесь вообще имелся. Поэтому сделав вид, будто он не имел к происходящему никакого отношения, Кен-су отвернулся от парней, накрывая свою голову подушкой, из-под которой спустя время раздался оглушающий храп. Разочарованно вздохнув, Нам-гю спустился с койки, свешивая вниз ноги.       Прошло наверное немало времени с той поры, как отправившись на тайное дело, Танос канул в небытие, не спеша возвращаться обратно. Его исчезновение вносило смутную тревогу в душу сто двадцать четвертого, который не хотел терять столь безрассудного и смелого напарника. Точнее парня интересовал, конечно, не сам Танос, а его кулон с таблетками внутри, который мог остаться на теле рэпера в случае подтверждения его смерти. Вот до этой вещицы Нам-гю и собирался добраться, намереваясь как можно скорее присвоить себе вещи покойного.       Сам он несколько раз порывался отправиться на поиски взбалмошного рэпера, а страдания Мин-су стали для него последней каплей. Поэтому ощущая инстинктивно, что лучшего повода покинуть зал, нежели сейчас, сопроводив Мин-су в туалет, у него больше не будет, застыв напротив обескураженного игрока, он поманил сто двадцать пятого за собой, пообещав прикрыть его в случае нападения.       Закряхтев и все ещё продолжая корчиться от боли, тот потащился за ним, игнорируя удивленные взгляды остальных игроков. Спустя пару секунд оба стояли перед заветной дверью в зале, придумывая причину, по которой солдаты в розовом должны были выпустить их наружу.       Взяв всю ответственность за исход ситуации на себя, Нам-гю вкратце объяснил выглянувшему в окно охраннику, какого рода проблемы одолевает Мин-су, и, опасаясь, как бы тот не натворил «делов» прямо в зале на радость присутствующим, Треугольник был вынужден пойти им навстречу, открывая двери и тут же ставя обоих на прицел своей пушки. Нам-гю только этого и требовалось.       Слабо улыбнувшись, Мин-су переступил порог враждебного помещения, устремляясь следом за Нам-гю. Не теряя даром времени, сто двадцать четвертый шагал вперед, пытаясь угадать путь, по которому мог пройти Танос, прежде чем стать жертвой вооруженного нападения тех, кто проголосовал за отмену игр, когда Мин-су заново скрутило живот. Вздохнув, Нам-гю был вынужден приостановить свое расследование, предоставляя возможность напарнику немного облегчиться. Хватаясь за живот, Мин-су бросился в сторону, выбивая дверь ближайшего к ним сортира и пулей залетая в кабинку.       — Нам-гю! — донесся до него спустя время знакомый голос из кабинки.       — А? — застыв напротив раковины и подставляя от скуки свои пальцы под кран, равнодушно осведомился у него сто двадцать четвертый, рассеянно глядя на собственное отражение в зеркале напротив.       — Нам-гю, туалетки нет, — виновато отозвался Мин-су, выглядывая из-за двери кабинки со спущенными штанами. — Не мог бы ты мне подсобить и поискать бумагу?       Сдавленно усмехнувшись, тот провел по вискам влажными пальцами, машинально зачесывая назад свои волосы:        — Мин-су, ты газеты собираешь?        — Нет, — отрицательно кивнул тот, понятия не имея, к чему клонит его напарник, таинственно застыв напротив зеркала.       — Тогда сходи к Ведущему и забери у него из архива бумажные копии документов, которые там хранятся, — заявил Нам-гю, в отрытую подтрунивая над ним. — Потом употребишь их по назначению.       Говоря эти слова, тогда он даже не мог подумать, что Мин-су воспримет его посыл как руководство к действию. А если бы знал, то придумал бы более изощренный способ мести над соперником, от которого ему нетерпелось избавиться.           — Понял, — кивнул тот, нехотя покидая насиженное место.       Раз эта проблема была решаемой, как говорил сто двадцать четвертый, значит и оттягивать с её воплощением не имело смысла. Оставив его одного, Нам-гю отправился тем временем на поиски Таноса, и, посчитав за нужное выполнить хотя бы первую часть его плана, Мин-су снова повернулся к ряду кабинок. Однако так и не обнаружив среди них даже намека на присутствие туалетной бумаги, был вынужден вскоре ретироваться, выдвигаясь на поиски личных покоев Фронтмена.       Благополучно добравшись до кабинета и даже успев раздать по пути очередные указания подчиненным, Ин-хо как раз собирался принять ванную, на ходу избавляясь от униформы с надписью «001», когда ему позвонил Командующий.       — Похоже четыреста пятьдесят шестой со своей командой действительно замышляют бунт, как мы и предполагали, — объявил ему тот из пункта управления, ошибочно принимая сплоченное поведение игроков за попытку грядущего переворота.          — Тогда мне придется убедить их по возвращению обратно, чтобы они даже не думали этого делать, — спокойно отозвался Ин-хо, раздеваясь и забираясь в ванную. — Скажу им, что там такой козел сидит, в администрации, — так кратко охарактеризовал он себя парой-тройкой слов, удерживая в одной руке рацию, а второй — пытаясь включить воду, — что за подобные выходки может запросто выгрызть кадык… А там посмотрим, насколько хватит их рвения противостоять в одиночку целой системе, — добавил он, выдавливая себе на ладонь немного шампуни.       — Значит этих людей надо попросту вернуть к реальности, — возразил Офицер, смутно прислушиваясь сквозь шум воды к словам босса.       Ин-хо не имел ничего против подобной идеи, пообещав поставить четыреста пятьдесят шестого на место. Намылив голову и отключив рацию, он как раз заново собирался включить воду, так как ему начало слегка щипать глаза, когда на пороге его кабинета появился Мин-су, проехавшись в лифте со спущенными штанами. Пропускной датчик после поломки так и не заработал, поэтому в кабинет к Фронтмену мог попасть теперь любой желающий, даже без маски.       Пребывая в поисках бумаги, парень бросил пытливый взор на столик рядом с диваном, однако так и не обнаружив там для себя ничего полезного, (виски и лежавшая рядом рельефная темная маска не представляли для него никакого интереса), Мин-су поплелся в архив, как и советовал ему это сделать с самого начала Нам-гю.       Толкая впереди себя дверь,  сто двадцать пятый ахнул от восхищения, натыкаясь на целый загашник долгожданной макулатуры. Бумаг здесь было немереное количество, поэтому быстро пройдясь ладонью по полкам ближайшего от него стеллажа, Мин-су вынул оттуда наугад какую-то папку. А там быстро вырвав из неё пару листов с данными игроков, включая бумажную копию досье Ген-сока, (игрока двести сорок шесть), скомкав бумагу, отправился с нею обратно в сортир, надеясь употребить найденное по назначению. Когда заново проходя мимо личных покоев Фронтмена, его внимание привлек лежавший в углу запечатанный пакет с графой «Секретно» и «Передать в руки лично Ведущему».       Там находились расписанные инструкции финальных игр, но ничего этого не зная, однако будучи уверенный, что захваченной из архива бумаги могло ему не хватить, Мин-су потянулся за пакетом, пробуя наощупь его содержимое.       Недолго думая, парень вскрыл запечатанные бумаги и попробовав их наощуць, моментально расплылся в улыбке. Это было именно то, что он так долго искал, копошась в архиве, когда нужные ему вещи лежали на поверхности.       Услышав однако, что в ванной комнате кто-то принимает душ, Мин-су невольно вздрогнул, только сейчас осознав, что все это время он находился в помещении не один. Не зная, что делать, и как правильно себя повести, Мин-су покрепче сжал в руках свою находку, и не собираясь уходить отсюда вот так, не поставив в известность относительно своего визита того, кто плескался сейчас в ванной, набравшись храбрости, парень повернулся в сторону ванной комнаты.        Приблизившись к двери, отделявшей его от принимавшего душ Фронтмена, Мин-су толкнул её аккуратно ладонью. Створка ванной комнаты, на удивление, оказалась незапертой, потому что пребывая в данном месте в основном один, Ин-хо не видел смысла запираться.       Исключение составлял лишь Офицер, частенько врываясь к нему с докладами о срочной информации, но и его присутствия Ин-хо давно перестал стесняться, частенько разгуливая перед ним после душа в чем мать родила, словно оба находились не на работе, а где-то на нудистском пляже. Посчитав за нужное оповестить этого человека о своем пребывании здесь, Мин-су судорожно сглотнул, и, стараясь угадать, кто именно находился сейчас за шторкой, принимая душ, парень из вежливости постучался по стене.       — Кто там? — послышался голос недовольного Фронтмена. Меньше всего он сейчас был рад видеть кого-то постороннего в своем кабинете, будучи при этом совершенно обнаженным.       — Извините… — испуганно пролепетал Мин-су, слегка заикаясь от волнения. — Я просто перепутал двери… Хотел зайти в туалет, а попал… К вам.       — Чего тебе надобно? — протирая глаза от шампуня, пробухтел Ин-хо, узнав по голосу и робкой манере общения заблудившегося игрока под номером сто двадцать пять.       — Я просто хотел поставить вас в известность о том, что забрал кое-какие бумаги с вашего стола…       С трудом различая его слова из-за шума воды, решительно настроенный Фронтмен тут же указал ему на дверь. Вздрогнув от прозвучавшей в голосе мужчины свирепой угрозе, Мин-су сделал шаг назад, однако вспомнив, с какой опасностью по возвращению обратно он рисковал столкнуться, чуть ли не плача, парень обратился к нему с новой просьбой:       — Сэр, а не могли бы вы провести меня до зала?!       — Чего? — окрысился на него Ин-хо, едва сдерживаясь, чтобы не схватить с полки свой флакон с парфюмерией на основе феромонов для привлечения женского внимания, и запустить им в сторону сто двадцать четвертого.        — Просто я очень боюсь сотого игрока! — захныкал Мин-су, сжимая в руках пакет с инструкциями и бумажным досье Ген-сока. — Он затевает со своими напарниками какую-то поножовщину для устранения слабых соперников, вот я и подумал…       — Еб твою мать, сынок, ты сейчас прикалываешься надо мной? — выпалил мужчина, начиная постепенно выходить из себя. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь и о чем вообще просишь меня?       — Но господин… — проскулил Мин-су, радуясь, что тот не мог видеть сейчас его истинного облика, от которого бы точно не остался в восторге.       — Действительно, может мне ещё пойти и помыть сортир, а ты посидишь вместо меня перед экраном и проконтролируешь игру, попивая виски, так ведь? — не на шутку разозлился Ин-хо, вновь включая воду, чтобы смыть со своей башки остатки шампуня. — Зачем, скажи, тогда вообще нужны рабочие, раз они так некачественно выполняют свою работу?! Все! С завтрашнего дня увольняюсь с должности Ведущего, переодеваюсь в рабочую робу, беру швабру с тряпкой и иду драить сортиры! А мои подчиненные пусть прохлаждаются в курилке и спокойно отдыхают. Они ведь это заслужили…       В голосе мужчины сквозили ироничные нотки, но думавший в это время о куда более приземленных вещах, как например, о пакете с инструкциями и досье Ген-сока, которыми ему нетерпелось воспользоваться из-за колик в животе, Мин-су не слушал, что говорил Фронтмен, целиком и полностью сосредоточившись на собственных нуждах. В противном случае он бы давно догадался, с кем имеет дело, рассказав позже Ки-хуну, где находится злосчастный кабинет Ведущего.       Ин-хо тем временем заботили другие проблемы. Ведь из-за этого придурковатого игрока он не мог заблаговременно покинуть собственные покои, чтобы вернуться в игру, пресекая на ходу необоснованные подозрения, которые могли бы возникнуть за время его отсутствия у самых проницательных натур. Но так как его маска оставалась в кабинете, где он бросил её после возвращения с пляжа, то выйти из-за ширмы и показаться Мин-су как есть, раскрывая свою подлинную личность, Ин-хо не мог. И это его поистине добивало.       Лишних проблем наживать не хотелось, но если он просидит в ванной комнате ещё где-то с полчаса времени, то возвращаться обратно в зал будет точно бессмысленно. Проще будет инсценировать собственную смерть от рук охранников. Или того же Таноса, а Ки-хун с остальными пусть и дальше оплакивают его судьбу… Ему на это было решительно наплевать.       Выключив воду и прислушиваясь к тишине, он услышал неподалеку чье-то сопение. Быстро догадавшись, что надоедливый игрок никуда не ушел, а продолжает стоять возле двери ванной комнаты, Ин-хо сделал ему замечание, больше не сдерживая эмоций и не церемонясь:       — Сто двадцать пятый, ты все ещё здесь? ПОШЕЛ НАХЕР…       Испугавшись его угроз больше, чем риска попасть под раздачу от игрока под номером сто и его дружков, Мин-су попятился назад, едва не споткнувшись о какой-то косяк и не приземлившись пятой точкой прямо на пол.       Отступая медленно назад, он отправился на поиски выхода из этой загадочной комнаты, чуть не сбив при этом с ног врывающегося сюда Командующего. Разминувшись с ним по пути, Мин-су снова забрался в лифт, и только спустя пару секунд обнаружив что-то неладное, Офицер резко обернулся, останавливая свой взгляд на этом игроке, чей силуэт мгновенно исчез за автоматически закрывшимися перед его носом дверьми.       Посчитав, что ему попросту привиделось и в следующий раз он будет поменьше доливать себе виски, мужчина так и застыл у порога, обдумывая только что увиденное. Нет, ему не показалось. Этот незнакомец не мог так просто здесь появиться.       По дороге сюда подчиненные предупреждали его о бродившем по коридорам чудаке, намекам о котором поначалу он не придал никакого значения, открыто над ними насмехаясь. Однако умудрившись столкнуться с ним воочию, Офицер понял, что домыслы подчиненных были вовсе не домыслами. И за этим типом следовало установить усиленный надзор, предварительно вернув его в общий зал, где ему и было место. Прокручивая в голове детали своего недавнего диалога с Восьмым номером, он вспомнил все, о чем говорил ему тот накануне, случайно наткнувшись на него в коридоре.                 «Представляете, сэр, сто двадцать пятый только что без штанов пошел на второй объект…» — сообщил ему Восьмой, потеряв всякую надежду перехватить по пути ускользнувшего от него Мин-су, которого они вместе с напарником сопровождали в тот вечер в сортир, потеряв обоих из виду.       «И что?» — равнодушно протянул Офицер, становясь вполоборота напротив лифта.       «Оказывается, он шел на третий этаж, в туалет, — продолжал вещать Восьмой, бесстрашно знакомя босса с подробностями своего чрезвычайно «занимательного» рассказа, — но там не оказалось бумажки. Тогда он отправился на её поиски в кабинет Ведущего, пройдясь по коридору без штанов. Солдаты идут ему навстречу, а он… бибой своей светит…»       На этом месте привычное терпение изменило Офицеру, и давно планируя вызвать лифт, чтобы посетить Фронтмена, однако не делая этого из-за необходимости дослушать до конца отчет подчиненного, мужчина вдруг дал волю эмоциям, срываясь на Треугольнике.       «Нахрена ты мне все это рассказываешь? — вспылил он, нажимая на кнопку в стене. — Я что, по-твоему, должен все сейчас бросить и отправиться на поиски туалетной бумаги для какого-то игрока? Найди Шестнадцатого и верните в зал этого долбоеба, пока он не добрался до покоев Ведущего! Иначе оба сдохнете у меня, все понял? Я лично проверю, как вы исполнили мой приказ»       «Понял, сэр», — откланялся Восьмой, моментально удаляясь.       Оставшись один, Офицер продолжил свой путь, заходя в лифт, который должен был отвезти его прямиком к Фронтмену. А там, довольно быстро очутившись в кабинете босса, на всякий случай оглянулся по сторонам, так и не обнаружив его на месте. В какой-то момент ему показалось, что он обознался, и того здесь попросту нет, когда обернувшись обратно к лифту, он услышал в ванной комнате шум воды. Быстро смекнув, в чем дело, Офицер направился именно туда, отодвигая в сторону рукав своего черного комбинезона и устремляя хмурый взгляд на наручные часы.       «Что он там делает? Целый час уже плещется… Русалка, блять…», — отрываясь от часов, глухо выматерился про себя Командующий, после чего сделав медленный вдох, словно набираясь решимости перед вторжением в личное пространство босса, сделал шаг вперед, занося над створкой свою руку в латексной перчатке.       Вытерев голову и обсушив слегка волосы феном, Ин-хо был готов покинуть помещение ванной комнаты, когда обмотав вокруг своих бедер полотенце, он услышал со стороны дверей торопливый стук.       — Отъебись, кому говорю! — повысил он свой голос, поддавшись вспышке гнева. — Сколько можно бродить туда-сюда и тарабанить мне в двери?! Возвращайся в зал к остальным игрокам, пока я не вынес тебя отсюда с ноги! — Он был уверен, что Мин-су никуда не делся и по-прежнему продолжал стоять за дверью, испытывая его терпение.       Услышав нотки угрозы в голосе босса, Офицер решил первым дать о себе знать, не совсем понимая причины вспышки его агрессии, когда до игр они вроде бы нормально разговаривали друг с другом. А тут такое… Он не знал, в чем уже успел провиниться перед ним, придя сюда, чтобы исполнить его очередное распоряжение, как договаривались накануне. Толкнув дверь, Офицер просочился внутрь ванной комнаты, стараясь разглядеть сквозь царивший в помещении пар фигуру грозного босса.        — В зале скоро ужин, сэр, а потом отбой… — поставил он его в известность относительно сегодняшнего распорядка дня игроков, о котором Ин-хо, задержавшись в ванной по причине вторжения Мин-су, успел напрочь забыть, концентрируясь на второстепенных вещах. — Вам надо успеть вернуться, если вы, конечно, собираетесь продолжать свое участие в играх…        Ничего не ответив, Ин-хо крепко о чем-то задумался, переодеваясь в новый комплект олимпийки с номером «001», а старую — запаковывая и отправляя в стирку. После чего покосившись на свою белую обувь, посчитал за нужное почистить и её, чего Офицер на его месте никогда бы не стал делать, чтобы не навлечь на себя подозрение со стороны остальных игроков.       Он хотел намекнуть боссу, чтобы тот ни в коем случае не вздумал воспользоваться парфюмерией и бритвенным станком, так как его чересчур гладкое лицо будет выделяться на фоне трехдневной щетины других мужчин, но уже было поздно. Ин-хо спохватился, когда дело было сделано, с досадой проводя ладонями по своим ухоженным щекам, на одной из которых все ещё красовался след от смачной пощечины.       Ну, ладно, что-нибудь придумает, стараясь не слишком часто выбираться на яркий свет, чтобы не так сильно выделяться своим опрятным видом. Раз Ки-хун действительно планировал устроить переворот, как утверждали его подчиненные, значит он должен был его возглавить, пресекая подобные поползновения в зародыше. Да и с какой стати он должен был оставаться у себя, вступая в новую игру? Офицер похоже только этого и ждал, готовый в любой момент поставить ему подножку. Ин-хо хотел лишить его этого удовольствия, не желая сдаваться на полпути.       Сделав знак Командующему покинуть его кабинет, он бросил торопливый взгляд на собственное отражение в зеркале, и до последнего надеясь, что к его внешнему виду у игроков не будет претензий, мужчина как ни в чем направился к двери, поправляя на себе спортивную униформу. Его маска, включая револьвер, так и остались лежать на своих привычных местах. Пока он в них не нуждался, но кто знает, что ожидало его впереди…