Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Чувства к нему сильнее цунами

Меня накрывает его волнами

Кругом одни мальчики, он — Мужчина

Мне нужен лишь он, остальные все мимо

ANNA ASTI — Все мимо

      Внимательно прислушиваясь к только что сделанному объявлению, Ин-хо показалось, что он бредит. Потому что этой самой второй командой… был он сам. С людьми Ки-хуна.       Не совсем понимая, что вообще происходит, однако чувствуя, как внутри него нарастает ощущение праведного гнева, мужчина молча уставился в пол, чтобы не обжечь своим пронзительным взглядом ничего не ведавшего о его внутренних переживаниях Ки-хуна.       В следующий момент от общего состава охранников в розовом отделилось пару Кругов и остановившись напротив обеих команд, они выставили вперед свои руки, надевая на им ноги металлические кандалы. Словно намертво скрепляя друг с другом их конечности.       Вздрогнув от прикосновения ладони работника к своей лодыжке, Ки-хун бросил обреченный взгляд на соседа. Игрока под номером один.       Заприметив, как тот резко поменялся в лице, глядя куда-то перед собой так, будто решал только ему известную задачу, Ки-хун тронул его за плечо, уточняя, все ли с ним в порядке. Сделав над собой усилие, Ин-хо повернулся к нему, натягивая на лицо дежурную улыбку.       — Да-да, — машинально кивнул он. — Я просто задумался. С мной такое иногда бывает. Не обращайте внимание.       Оставив его ненадолго в покое, Ки-хун вновь погрузился в собственные мысли, прикидывая в уме, получится ли у него отбить сегодня ногой волан в чеги-чаги. Ведь именно эту игру ему пришлось выбрать после совещания с другими игроками, как только первый номер закончит с пхъенги.       Оставшись таким образом вновь предоставленным себе самому, Ин-хо продолжил свой мыслительный процесс, не понимая, как за такой короткий отрезок времени у него все вышло из-под контроля и где именно он успел дать слабину.       Мужчина отчетливо помнил, что накануне игры он дал указание Офицеру поставить их с Ки-хуном команду последней, чтобы в случае проигрыша он мог без проблем покинуть игровую зону и занять пост Фронтмена. Но сейчас все пошло наперекосяк и совсем не так, как он планировал изначально. Однако что именно могло произойти в пункте управления и почему Командующий отдал такой приказ, изменив свое решение в последний момент, об этом ему оставалось лишь догадываться и строить собственные предположения.       Вывод, однако, напрашивался сам собой: либо Офицер вновь оказался ужратым вхлам, что ничего не соображая, раздавал указания подчиненным через пень-колоду, (чего при нем, Фронтмене, такого не водилось), либо он сделал это умышленно, намереваясь подставить его и сместить должности, дабы выслужиться перед бодрствующим пока Ильнамом. Но какой бы мотивацией не руководствовался Офицер, решив поставить их с Ки-хуном команду второй по счету, но никак не последней, как договаривались, подобный поступок практически не оставлял ему выбора.       Теперь они не имели права проиграть. Потому что здесь оставалась куча других игроков, из-за которых он не мог все бросить и покинуть игровую зону прямо у них на глазах, не привлекая к себе внимание посторонних.       Сказать, что Ин-хо был в шоке, значит ничего не сказать. Если все продолжится в подобном духе и дальше, тогда возглавлять бунт и штурмовать пункт управления придется уже ему самому, а Ки-хун будет у него на подхвате. Хотя Ин-хо уже нетерпелось добраться до своих подчиненных, ворваться с пулеметом в хорошо знакомое место и надрать всем задницы за нарушение дисциплины и установленных заранее договоренностей. Причем Офицера, отвечавшего за порядок проведения игр, это касалось в первую очередь!       Мысленно выматерившись и больше не переживая о том, какое впечатление его поведение производит на коллег по несчастью, которым на тот момент не было до него никакого дела, Ин-хо непроизвольно сжал кулаки. После чего позволив Треугольникам увести его команду в игровую зону, еле слышно выдохнул, увидев перед собой дорогу, состоявшую из нескольких цветов радуги. Вот по этой «радуге» им и придется впятером перемещаться вперед со скованным ногами, проходя одну игру за другой, пока не закончится время.       — Надеюсь, все из вас знают, как играть хотя бы в одну перечисленных игр? — как бы невзначай поинтересовался у коллег Ки-хун, окидывая их лица обреченным взглядом, и судя по тому, что ответом ему послужила тишина, мужчина понял, что сделал неправильный выбор, набрав в свою команду дилетантов. — Все понятно, нам хана, — обреченно выдохнул он, выпрямляясь и заранее смиряясь с будущим проигрышем.

***

      Кажется, только тогда Ки-хун осознал, с кем на самом деле имеет дело, не поинтересовавшись для порядка, кто из этих людей вообще умел играть во что-то из всего перечисленного. И теперь за свое поспешное решение ему придется «расплатиться»… Собственной жизнью. Однако все ли было так плохо на самом деле, как успела нарисовать ему разбушевавшаяся фантазия?       Дождавшись сигнала, Сан-ву расправил плечи, протягивая руку к разноцветным конвертикам, которые держал перед ним Круг. Он должен был сыграть в ттакджи, по сути открывая эти игры для их команды. И то, с какого раза ему посчастливиться перевернуть брошенный на пол конверт, зависело, сколько времени останется у остальных игроков на другие игры.         Финансист, включая Али, которому пришлось сыграть в бисокчиги, а также Дэ-хо, на чью долю выпало проявить свою ловкость в конгиннори, балуясь с камешками, прошли в целом игры нормально. Настоящие проблемы у команды начались, когда очередь дошла до игрока под номером один.       Хватая волчок то левой, то правой рукой, и кидая его как попало, Ин-хо никак не мог сосредоточиться на игре, пребывая мысленно где-то за пределами зала. Но о чем именно он думал в тот момент, совершая странные манипуляции над волчком, оставалось лишь догадываться. Тот летал по всему периметру игровой зоны, попадая то в охранников, то в других игроков, и все ещё пребывая на нервах, Ин-хо никак не мог прийти в себя и настроиться на победу.       В этот раз его эмоции превзошли все, что он когда-то испытывал в собственной жизни. Все-таки прав оказался Ильнам, приняв когда-то решение самому взять участие в играх. Ин-хо не мог с ним не согласиться, скептически отнесшись к его признанию в прошлый раз. С той разницей, что теперь эти эмоции взаправду были неподдельными, и проживал он их по-настоящему, чувствуя во всем теле легкую дрожь.       Жалея, что согласился пойти на уступки и принять в свою команду первого игрока, Ки-хун старался не смотреть на зрелище летающего по всему игровому периметру волчка, пущенного наугад Фронтменом. Но понимая, что от него самого сейчас уже мало что зависело, он успокаивал своего соседа как мог, бросая нетерпеливые взгляды на табло таймера. Такого же мнения о происходящем были Дэ-хо с Али, пристально следившие за волчком в руках первого игрока.       Вместе с ними стартовала команда, в чьем составе пребывали Хен-джу, Гым-джа со своим сыном Ен-сиком, а также Ен-Ми и шаманка.       Наматывая тонкую бечевку на волчок, Ин-хо не слушал ничьих советов, только сейчас осознав, как тяжело сконцентрироваться на игре, когда на тебя смотрит одновременно тысячу глаз, включая подчиненных во главе с Офицером в пункте управления, и охранников в зале. Так что едва с этой нехитрой работой было покончено, останавливая мимолетный свой взгляд на игроках, мужчина сделал пару шагов вперед.        — «Пока скрипит потертое седло», — так прокомментировал он свои действия, заново запуская волчок и не переставая иронизировать над самим собой даже в столь отчаянные моменты собственной жизни.       Поскакав по отшлифованной арене, а потом и вовсе выскочив на соседнюю площадку, где подбадриваемый собственной матерью, Ен-сик играл в бисокчиги, волчок отбился рикошетом о второй камень и выбив его вместо данного игрока, тот полетел в сторону караулившего их Треугольника. Под номером Шестнадцать.       Удар пришелся прямо по его причинному месту, а рука у Фронтмена, надо отметить ей должное, была тяжелой. «Запорхав» на месте так, как никогда ещё в своей жизни, страж выматерился на весь зал, не выбирая особо выражений, после чего выронив из рук свой пулемет-автомат, побежал вприпрыжку за кулисы, держась за свое отбитое волчком «ество». Сказать, что парень был зол в тот момент на нерасторопного Фронтмена, значит ничего не сказать. Сначала он получает ногой под дых от Но-ыль, теперь — это. Карма казалась била по парню рикошетом, наказывая его за недостойное поведение в прошлом.        — Ой, кому-то сейчас было больно, — нервно дернувшись, прошептал Дэ-хо, провожая сочувственным взглядом пострадавшего.       Только один Танос с Нам-гю, вмазавшись накануне очередной порцией таблеток, ржали со всего происходящего как угорелые, пристально наблюдая со своих мест за позорившейся командой Ки-хуна.       — Вы прямо в десяточку, сэр! — насмешливо бросил побледневшему Фронтмену рэпер, выставляя вперед свои растопыренные пятерни, будто целиком и полностью одобряя его действия.       Так попасть по собственному подчиненному ещё надо было уметь… И у Ин-хо это вполне получилось, хотя он вовсе не преследовал подобной цели, против воли вовлекаясь в игру.       Время, между тем шло, и чтобы забрать проклятый волчок с обратной стороны игровой зоны, им следовало ещё туда добраться. Всем составом, со скованными кандалами ногами. Однако даже здесь у них не обошлось без эксцессов.       Громко скандируя вслух: «Раз-два! Раз-два!», и пытаясь идти строем, Дэ-хо случайно оступился, и когда Ин-хо, перенося свой вес, с возгласом: «Раз!», собирался сделать очередной шаг назад, на его левую ступню приземлилась нога перепуганного парня. С мыслью: «Твою мать…», моментально озарившей его мозг, мужчина ощутил, как теряет равновесие, и до последнего пытаясь за что-то зацепиться, чтобы не упасть на пол и не потянуть за собой всю команду, он свалился прямо на спину четыреста пятьдесят шестому. А на него самого в свою очередь упал Дэ-хо, потащив за собой благодаря сковывающим их ноги металлическими креплениям Али и Сан-ву.       Потеряв устойчивость, команда упала друг на друга по принципу домино, причем хуже всего в этой ситуации пришлось именно Ки-хуну, в два счета оказавшегося погребенным под грудой тел остальных игроков.       Наблюдая со стороны за этой командой, отлично показавшей себя во время первых трех игр, пока все не застопорилось на конкретно лажавшем Фронтмене, (а Дэ-хо только усугубил ситуацию, наступив ему на ногу), Ми-на ещё как-то пыталась себя контролировать в плане эмоций и не смеяться так открыто, прикрывая рот рукой. Однако посчитав потом, что с неё не убудет и ей больше не было смысла скрывать свое истинное отношение к Фронтмену, глядя на то, как тот пытается справиться с волчком, девушка хохотала во весь голос, переплюнув по этой части даже Таноса.       Понятия не имея, что происходит с их напарницей, и кто именно был источником её истерического смеха, Чун-хи время от времени толкала Ми-ну в бок кулаком, предлагая образумиться и не привлекать к себе внимание других игроков, но той было уже на все плевать.       Чун-хи искренне не понимала, почему та так странно реагировала на проебы первого игрока, который если уж и преследовал какую-то цель, безуспешно кидая волчок, то явно не такую, чтобы смешить девушек в этом зале. Но по-другому у него пока не получалось. Самой ей было искренне жаль этого мужчину, который рисковал потянуть за собой на дно всю команду, когда до победы оставалось совсем чуть-чуть. Ну, не получалось у него бросить этот проклятый волчок, однако это был ещё не повод вот так открыто над ним смеяться!       Поведение Кан Ми-ны, которую к тому времени уже начал мучить приступ икоты, не лезло ни в какие ворота, но осадить свою коллегу Чун-хи не могла, продолжая наблюдать за тем, как эта пятерка справляется с новой напастью.       Не лучше чувствовал себя и сам Ин-хо, успевший раз десять пожалеть о принятом накануне решении принять участие в игре «Шестиногий пентатлон», пока сушился его костюм Ведущего. Пытаясь теперь просто приподняться с пола и сбросить со своей спины Дэ-хо, о потерянном времени взбешенный мужчина предпочитал не думать.       Впрочем, сам «морпех» был бы и рад с него сползти, но ему мешали воспроизвести этот маневр навалившиеся сзади Сан-ву и Али. А если учесть, что ноги игроков были скреплены кандалами, и без того обездвиживая их активность, то сама ситуация, связанная с их падением на пол, только усугублялась, создавая им дополнительные трудности. На деле же этой команде надо было вообще радоваться, что они упали хотя бы так, а не иначе, потому что если бы их постигла участь оказаться в позе «шестьдесят девять», то все их попытки привстать с пола отняли бы все время до конца игр, сыграть в которые они вряд ли бы успели.         Наконец им удалось стать на ноги. Не без помощи бросившихся к ним охранникам в розовом.       «Да что ж это сегодня cо мной такое?!» — лихорадочно раздумывал Ин-хо, пребывая в шоке от самого себя.       У всех все ладилось, а он не мог справиться с каким-то чертовым волчком, в который обычно играют дети! Мужчине было стыдно за собственную «косорукость». Бывший капитан полиции Хван Ин-хо, нынешний Распорядитель игр и такая херня! Человек, крутивший на допросах ласты криминальным элементам, выбивая из них показания, а также державший за яйца главных мафиози в городе, рисковал в итоге умереть, так и не пройдя предпоследний этап сраной детской игры…       Да, пока он был там, на своей первоначальной должности, криминогенная обстановка города почти равнялась нулю, однако стоило ему оттуда слететь, (не без помощи готовых подставить подножку завидущих коллег), все пошло по одному месту и мафия вновь оперилась, подняв голову… Вот почему он находился здесь, держа в руках этот проклятый волчок!       С горем пополам привстав с пола, помогая друг другу устоять на ногах и снова падая, игроки добрались наконец до той линии, откуда Ин-хо кидал волчок, когда снова застыв на месте, вся четверка сосредоточила внимание на будущих действиях своего коллеги. Слегка выдохнув, Ин-хо провел тыльной стороной ладони по своему лбу. Первый блин, конечно, получился комом, но время отыграться ещё оставалось, несмотря на нелепое падение команды в самом начале. Значит надо было просто повторить бросок волчка и попытать свою удачу. Отступать прямо сейчас, на полпути, он не хотел.       — Вы говорили, что умеете играть в пхъенги, — не выдержав, осведомился Ки-хун, с подозрением следя за тем, как тот крутит в руках волчок, не зная, как к нему подступиться. — Получается, вы нас обманули?       — Должен вам признаться, на самом деле я вообще впервые вижу эту штуковину, — вежливо отозвался Ин-хо, продолжая наматывать бечевку на волчок.       — Да вы с ума сошли!       — Не хочу вас расстраивать, но прежде я никогда не играл в эти игры.       — Тогда какого хрена вы выбрали пъхенги? Могли бы с кем-то поменяться… Со мной или с Али, а там глядишь, и дело пошло бы на лад! Нет, вы точно хотите нас погубить! Давайте, поменяемся, пока не стало поздно! — взмолился Ки-хун, вырывал из своей шевелюры первые седые волоски, коих там до этой игры у него ещё не было.        — Успокойтесь, мне надо было что-то выбрать, я выбрал, — спокойно ответил ему Ин-хо, собираясь с мыслями. — Многие из присутствующих здесь тоже никогда не играли во что-то подобное. Не я один такой, уж можете мне поверить. Сейчас главное — сосредоточиться на игре, сделать ещё одну попытку и у меня все получится. Вот увидите.       Но веривший в него до этого всей силой своей отчаявшейся души, Ки-хун начал сомневаться, что все произойдет именно так, как говорил этот спокойный с виду человек. Но поскольку слов у него на тот момент уже больше не оставалось, замолчав, он был вынужден оставить его в покое, сосредотачивая свое внимание на соседней команде.       Как будто кто-то «сглазил» их накануне финала и теперь им надо было ехать впятером после игр в какое-то глухое селение, записываться к местному «далай-ламе» на прием. Чтобы тот выливал на них заговоренный воск, окуривая вдобавок священным ладаном.       Покосившись в сторону соседей, словно оценивая их шансы пройти эту игру, Ин-хо вновь погрузился в свои мрачные размышления. В принципе, у них было все ещё не так плохо, как могло показаться со стороны, но эти неудачные попытки запустить волчок все усложняли, а сам он никак не мог собраться, витая мысленно в облаках.       Застряв на этапе бисокчиги, соседняя команда никак не могла её пройти. Как ни целился Ен-сик врученным камнем по второму камню в виде миниатюрной могильной плиты, у него ничего не получалось. Мужчина все время промахивался, готовый вот-вот разрыдаться на виду у всех из-за результатов собственного поражения. От созерцания столь удручающего зрелища сдавали нервы даже у самых стойких его коллег, с которыми Ен-сика связывали не только общие воспоминания, но теперь ещё и металлическое крепление на ногах.         — Я ничего не буду делать! — ныл он, падая духом. — Я не знаю, выживу ли я…       — Ну, давай, сынок! Поднимайся! — вдохновляла его Гым-джа, всучивая ему в руки камень для игры в бисокчиги. — Из-за тебя мы никак не можем продвинуться дальше! Не делай мне вырванные годы юности, Ен-сик!        Танос с Нам-гю, готовые вот-вот вступить в игру, на все лады комментировали проколы обеих команд, стараясь перещеголять друг друга по части едких комментариев, выпущенных в их адрес. В принципе, рэпер не мог вспомнить, когда он ещё так оглушительно смеялся, окончательно перестав контролировать себя.       Таймер показывал ускользающее время, но ни Ки-хун, ни его команда не теряли надежды наверстать упущенное. Правда, слабо пока представляя, каким образом у них получится это сделать, если не опомнится первый игрок, продолжая и дальше лажать.        Отмечая в уме один провал за другим, Ин-хо уже не знал, что предпринять, дабы добиться победы и показать окружающим «мастер-класс». А когда очередная его попытка забросить волчок закончилась новым провалом, горестно вздохнув, мужчина едва удержался, чтобы не швырнуть это орудие игры в смеявшихся над ним других игроков. Если все пойдет так и дальше, Ки-хун не успеет сыграть в чеги-чаги и они проиграют.       Вновь подхватив волчок и рассчитав в уме приблизительную траекторию полета этой штуковины, он сделал ещё пару контрольных бросков. Однако как ни стремился Ин-хо уйти от судьбы, беря на старте вполне верное направление, где-то на середине пути волчок неизменно устремлялся в сторону, пока в какой-то момент вообще не полетел вверх, ударяясь о табло таймера, отражавшего время. Стоявший под ним Треугольник едва успел отскочить в сторону, когда эта громоздкая конструкция приземлилась ровно на то место, где он только что стоял, контролируя весь процесс игры.       В следующий момент до слуха игроков донесся скрежет металла и звон битого стекла. От былой веселой атмосферы, царившей в зале ещё относительно недавно, не осталось и следа. Слишком впечатленный происходящим, народ не спешил подавать никаких звуков, со страхом  косясь на место, где ранее висели часы.       — Это конец… — обреченно прошептал Ки-хун, хватаясь обеими руками за голову.       Из-за кулис вышли пару рабочих с масками кругов на своих лицах, а немного позже из динамиков послышался уже знакомый всем резкий женский голос: «Просим игроков взять небольшую паузу… На игровой зоне намечается технический перерыв».       Отпущенного времени на уборку пластика и стекла хватило работникам с головой. И когда то, что осталось от таймера, было вынесено наконец за пределы игровой зоны, один из Треугольников, дабы команда Ки-хуна не тратила время на пробежку по арене туда, подкинул им волчок, подфутболивая его носком своих черных берц. Тот попал прямо в руки Фронтмена, мысленно поблагодарившего этого типа за предоставленную помощь.       — Вы чего так разбушевались?! — усмехнулся Дэ-хо, с опаской глядя на волчок в руках первого игрока.       — Да я сам не могу понять, что сегодня со мной происходит… — поскребши макушку, с озадаченным видом проронил Ин-хо, почти не глядя в сторону морпеха. — Куда не кину его — все время летит не туда.        — Вам надо собраться! — выпалил Ки-хун, хватая его за плечи и хорошенько встряхивая. — Вы меня слышите? Над нами смеется уже весь зал!       Четыреста пятьдесят шестой практически смирился с будущей смертью, словно наяву слыша треск затворов в пушках охранников. Готовых расстрелять их без сожалений вместе с Фронтменом, находившегося в тот момент в одной упряжке с игроками. Решительно настроен был только Сан-ву. Несмотря на то, что их ноги были скованы креплениями, кое-как изловчившись, и доставляя своими передвижениями немало неудобств Дэ-хо и Али, тот остановился напротив Фронтмена, посчитав за нужное его тоже вразумить, но более болезненным для его самолюбия способом.        — Соберитесь! — прикрикнул на него Сан-ву, окончательно теряя над собой контроль, и устав наблюдать за тем, как тот тянет на дно всю команду, залепил ему хлесткую оплеуху.       Наблюдавшие за этой картиной Треугольники напряглись, однако вмешиваться в процесс не стали. Невозмутимый Фронтмен попал под раздачу… На виду у всех. И кто его за это наказал? Обычный игрок. Сегодня им будет что обсудить.        Осталось только дождаться, как отреагирует на эту выходку сам Фронтмен. Ударит в ответ. Или, наоборот, проигнорирует жест игрока. Им было любопытно посмотреть, что произойдет дальше, учитывая тот факт, что сам босс был человеком непростым, и предугадать однозначно, как именно отреагирует он в той или иной ситуации, было нельзя.       Один только Дэ-хо как-то нервно дернулся в ответ на резкий жест вспылившего Сан-ву. Словно на данной почве у него имелась психическая травма, о которой он предпочитал не распространяться. Но которую время от времени выдавала его дерганная манера поведения, излишняя нервозность и истерический смех, от которого порой становилось не по себе даже Ки-хуну.       Особенно хорошо прослеживалась в нем эта тенденция, когда рядом раздавались звуки выстрелов. Резко вздрагивая, Дэ-хо размахивал руками так, будто вправду пытался отгородить себя от источника опасности, когда на остальных они не производили столь сильного эффекта, либо их влияние оказывалось минимальным.       Теперь казалось все дошло до предела, хотя пострадавшей стороной был именно игрок под номером один, приходивший в себя после полученной оплеухи. Давно он не испытывал чего-то подобного, просиживая в своем кабинете за стаканом крепкого виски. Но о пережитом опыте Ин-хо не жалел, в котором лично Ми-на увидела возмездие за полученную ею ранее от него пощечину.       Ки-хун также был в шоке от поступка Сан-ву, переводя ошалелый взгляд с успевшего пожалеть о своей вспышке гнева финансиста, на бледного, с горящим взором игрока под номером один, из уголка рта которого теперь выступала кровь. Подняв верх свою руку, он то дело прикладывал к ней пальцы, пачкая кожу темно-алой жидкостью.       Ки-хун казалось больше не узнавал друга детства, запомнив его когда-то кротким и воспитанным мужчиной, не в состоянии обидеть даже пчелы. Интересно, какую грань тот ещё перейдет ради денег, предложи ему организаторы собственноручно перебить всех игроков и стать победителем в единственном числе?!       Ин-хо был шокирован поведением двести восемнадцатого не меньше Ки-хуна. От кого-кого, но от него чего-то подобного он ожидал меньше всего. Не менее ошарашенными выглядели и Дэ-хо с пакистанцем, застывших на своих местах в ожидании бури, которой к их вящему разочарованию почему-то так и не случилось.       Фронтмен, на удивление, повел себя спокойно. Стерев неуловимым жестом кровь с собственного лица, он как ни в чем не бывало продолжил игру, даже не взглянув в сторону замолчавшего и притихшего после этого Сан-ву.       Переведя дух и немного успокоившись, Ки-хун снова посмотрел на Ин-хо с целью немного его подбодрить. Каким же сильным было его удивление, когда скользнув исподтишка по его лицу, вместе злобной ухмылки он обнаружил на нем совсем другие эмоции. Причем сам игрок под номером один выглядел так, будто пережил только что приступ садомазохистского экстаза, и был не прочь, чтобы Сан-ву отмудохал его повторно.       Все это промелькнуло на лице Фронтмена за какие-то пару секунд, поэтому подобную перемену в нем самом, кроме Ки-хуна, никто особо не заметил. Во всяком случае если ранее он и считал этого игрока адекватным, то после увиденного его мнение о нем кардинально изменилось. Не в лучшую сторону. Вот только времени на пустые сантименты у них уже не оставалось. Надо было довести игру до конца, и точка. А потом разбираться с тем, что померещилось ему в этом загадочном человеке, а что действительно было в нем правдой.        Только одна Ми-на была в восторге от поступка Сан-ву, радуясь в глубине души, что нашелся игрок, который поставил на место грозного Фронтмена.       Она хорошо помнила его пощечину. В той холодной и неуютной комнате, с большим темным экраном на полстены. Помнила, как приложился он своей ладонью к её нежной скуле, угрожая наказать за непослушание. Кажется её щека до сих пор побаливала. Да ещё ровно в том самом месте, где побывала его рука. А теперь он сам попал в подобную передрягу, не спеша с ответкой.       С ужасом наблюдая за этим «представлением», Чун-хи кое-как досидела до конца игры. И не совсем понимая, почему Фронтмен так «ломается», корча из себя не пойми кого, Ми-на ждала, когда тот сделает все как надо, передавая эстафету наполовину поседевшему за это время Ки-хуну. А у него и вправду ничего не получалось! И это была вовсе не его прихоть, либо нарочное желание насолить собственной команде, как могло показаться это со стороны.          С горем пополам ему удалось запустить злосчастный волчок, и вся пятерка дивным образом перешла к следующему этапу игр. Когда заметно перенервничавший Ки-хун уже не рассчитывал дождаться данного события, мысленно играя в чеги-чаги.       В какой-то момент подбитый им волан отлетел от них так далеко, что рискуя промахнуться с повторным ударом, он предпринял попытку дотянуться до этой штуковины, выбрасывая вперед свою ногу. Вовремя среагировав на его телодвижение, Фронтмен потянул свое бедро, и помогая Ки-хуну проделать то же самое, оба отбили волан в самый решающий момент, удачно завершая игру, но находясь при этом на полном пределе собственных сил.