Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      Пока Ми-на спорила с рэпером, пытаясь избавиться от общества навязчивого парня, предмет её ночных воздыханий в лице Фронтмена возвращался к себе, не забыв напоследок заглянуть в пункт управления, чтобы проконтролировать работу Квадратов, отключавших ненужную аппаратуру.       После взаимодействия со сто девяносто шестой мужчина испытывал невероятный подъем душевных сил и энергии. На него даже снизошло что-то похожее на вдохновение, чего ранее с ним никогда не бывало. А это хороший знак. Поэтому преследуя цель не растратить своего бодрого настроя накануне повторной встречи с милой девушкой, мысли о которой ещё долго не выходили у него из головы, ему нетерпелось как можно скорее покончить с неотложными делами и вернуться в свой кабинет. К ней.       А там, хотела она этого или нет, ей все равно придется «отработать» свою таксу. И стать его любовницей. На эти оставшиеся пару ночей. Он все для этого предусмотрел, избавив её сегодня от участия в игре. Теперь наступил черед «платить» по счетам. Собственным телом. Раз ничего другого взамен она ему предложить не могла.       Судорожно размышляя о её участи, Фронтмен шагал вперед, погруженный в свои думы. И представляя во всех подробностях их будущую оргию, потеряв немного ориентиры, он едва не врезался в одного из стражей, тщетно пытавшегося разминуться с боссом в пространстве узкого цветного коридора.       Немного замешкавшись, охранник в розовом с маской треугольника на лице не сразу его заприметил, и пытаясь теперь обойти Фронтмена окольными путями, по уши вляпался в неприятности, пряча от него за спиной какую-то посылку.       Это был единственным коридор, где в такое время суток практически никто не бывал. Вот по нему Треугольник под номером десять намеревался незаметно доставить в свой пункт такую желанную посылку. Кто же знал, что именно здесь он столкнется с вездесущим Фронтменом, невесть что забывшего в данной части подземного объекта, когда по идее он должен был находиться в своем кабинете. Инстинктивно почувствовав, что здесь было что-то не то, мужчина просканировал рентгеновским взглядом из-под маски фигуру подозрительного охранника, и обнаружив, что тот как-то странно держит свои руки, сделал ему знак показать, что он прячет у себя за спиной.       — Чего стал столбом? Показывай, что ты там прячешь от меня, — безаппеляционным тоном пробухтел Фронтмен, впиваясь суровым взглядом в маску замершего на месте подчиненного.       Не в состоянии ослушаться его приказа, Треугольник мысленно выматерился, и заранее смирившись с потерей «подгона», который бы дорого ему как жизнь, протянул вперед свои руки, стараясь не думать о наказании, которое могло ожидать его в случае нарушения дисциплины.             — Ничего, сэр, — кивнул тот, выпрямляясь и предусмотрительно отступая назад.       — «Ничего»? Хочешь сказать, что твой босс — полный лох и кретин, и не замечает, что происходит у него за спиной? — разъярился тот, отрицательно кивая. — Быстро разворачивай свои руки и показывай, что ты так усердно пытаешься от меня там спрятать…        Недолго пободавшись с боссом, пререкания с которым могли закончиться для него плачевно, Треугольник передал ему бутылку вина, пачку шоколада и внушительную на вид коробку, заботливо перевязанную по бокам розовым бантом. Опасаясь, как бы сотрудник не пронес на остров взрывчатку, Фронтмен первым делом заглянул туда, слегка её встряхивая, пока его взгляд не зацепился за боковую надпись на этикетке с многозначительным значением: «Универсальное резиновое изделие №3. Сделано в Северной Корее». В размере ста штук.       Отчасти обрадовавшись, что он не мог конкретно видеть в этот момент выражение лица своего ошарашенного босса, которое независимо от ситуации всегда оставалось одинаковым, страж втянул голову в плечи, пребывая в предвкушении новой бури.       Удержавшись от соблазна вскрыть эту коробку, запустить внутрь свою руку и пересчитать эти гандоны прямо на глазах у провинившегося подчиненного, обрушиваться на него с предупреждающей тирадой Фронтмен не спешил. И боясь теперь даже пошевелиться в его присутствии, Треугольник терпеливо ждал, когда босс сам к нему обратится, предлагая достойный метод наказания. Но тот, будучи занят изучением содержимого чужой посылки, только ударил ладонью по коробке с гандонами, после чего повернувшись к стражу, через встроенный в маске прибор, до безобразия искажающий его настоящий голос, нахальным тоном осведомился:        — И с кем ты собрался тут… трахаться?       Лично он сомневался, что подчиненный собирался натягивать эти гандоны на пальцы своей руки и носить их вместо перчаток, как бы забавно это не звучало. Значит должна была быть иная причина, по которой тот намеревался использовать данные вещи по назначению, либо он сам что-то не понимал в этой жизни, прикапываясь к стражам из-за мелочей, недостойных внимания.       Конечно, Треугольник знал, что перед устройством персонала на работу Фронтмен лично изучает досье каждого из них, контролируя через Офицера их поведение и образ жизни во время игр, но то, что однажды ему придется отчитываться боссу о всех подробностях своей личной жизни, он не мог представить себе даже в самых страшных снах, надолго зависнув в неприятных раздумьях.       — Неужели так сложно потерпеть шесть дней на острове… кхм.., без этого?! — загрохотал недовольный Фронтмен, не спеша возвращать ему коробку с гандонами.       Треугольник лишь развел руками в ответ, словно показывая, что подоплека его действий имела совсем другую причину, выдавать которую ему было запрещено под страхом смерти. Ещё раз бросив полный подозрения взгляд на коробку, Фронтмен еле слышно вздохнул.       Судя по количеству пачек, этот парень явно переоценивал свои возможности, и ему хотелось на это намекнуть. Но разгадка возможно лежала на поверхности. И если товар этот не собирались использовать по назначению, тогда здесь были замешаны другие лица, которым было выгодно сбывать его подпольно, откладывая деньги за его реализацию в свой карман.       Перебирая по памяти лица помощников, первым, на кого пало его подозрение, оказался Офицер. Бывший вояка, сбежавший с Северной Кореи, и неплохо устроившийся в чужой стране благодаря своим связям и расширенной сети знакомств. Фронтмен не знал, насколько хорошим служащим тот был у себя на родине, но торгашом Офицер проявил себя отменным, прибирая к рукам все, до чего мог беспрепятственно дотянуться в организации и продать за бесценок на внешнем рынке.       Схемы, окаты — были именно той сферой, где он проявлял себя по полной, научившись извлекать выгоду сначала от торговли органами «устраненных» игроков, потом «распиливая» выделенный на декорации бюджет, а в конце и вовсе добравшись до товаров, предназначавшихся исключительно для ВИП-гостей. Потому и коробка с гандонами в руках этого стража оказалась неслучайно. И куда она могла уйти дальше, Фронтмен приблизительно догадывался, тайно восхищаясь торгашескими способностями своего помощника.       Офицер был из тех «торгашей», кто и лысому продаст шампунь, и очки слепому. Поэтому если он однажды узнает, что дорвавшись до «игрушек» ВИП-гостей, тот решился даже их пустить в продажу импотентам, то ничему не удивится, поражаясь умению этого человека совмещать в себе столько полезных и выгодных «талантов».               — Ладно, я у тебя это изымаю, — отозвался после непродолжительной паузы Фронтмен, обращаясь к поникшему Треугольнику, — а ты подумай пока над своим поведением… Что можно брать с собой на остров, а что нельзя…       После чего забрав с собой эту коробку вкупе с бутылкой вина и шоколадом, мужчина подался прочь, оставляя подчиненного наедине с удрученным мыслями. Шоколад он мог съесть, допустим, сам, вприкуску с виски, когда будет смотреть следующую игру. А вот что делать с гандонами, да ещё в таком невообразимом количестве, Фронтмен, по правде сказать, затруднялся ответить. Хотя ответ как всегда лежал на поверхности.       Он мог их утилизировать, выбросив в море, либо использовать… По назначению. Как говорится, в хозяйстве все пригодится, пусть интуиция и подсказывала мужчине, что там, в коробке, скорее всего не его размер, и пользоваться чужим «подгоном» было как-то не комильфо.       Таща с такими мыслями изъятую у Треугольника посылку, Фронтмен продолжил свой извилистый путь, останавливаясь напротив двери кабинета, за которой его ждал очередной сюрприз. В виде сбежавшей прочь Ми-ны и лежавшего без сознания на полу архива Джун-хо.       Вот уж кто действительно обрадуется такой встречи, которую «подслащала» коробка с сотней неиспользованных гандонов в его чувствительных руках!       А дальше началось самое удивительное. Потому что как не старался он попасть в знакомое ему помещение, терпеливо ожидая, когда датчик просканирует его маску, дверь почему-то отказывалась перед ним открываться, хоть убей.       Все указывало на то, что в самом механизме что-то здорово повредилось, поэтому быстро поставив коробку с гандонами на пол, и устраивая сверху на неё бутылку с шоколадом, Фронтмен попробовал повоздействовать на дверь вручную, слегка надавливая на злосчастную створку ладонью. Вот только приложенные им усилия не принесли никакого результата. Тогда ударив по заклинившей двери ногой, в  следующий момент он приложился к этой створке виском, словно пытаясь уловить, что происходило внутри кабинета. Увы, сейчас там царила только тишина. И вообще у него возникло на миг ощущение, будто Ми-ны как таковой там не было вовсе, поэтому врываясь туда со своими подарками наперевес, он скорее всего никого не застанет на месте, как ожидал, торопясь её «обрадовать».       Утратив последние остатки терпения, а потом и вовсе потеряв над собой контроль, Фронтмен вновь постучался в двери. Как будто изнутри ему могли открыть. И скорее всего открыли бы, чувствуй Джун-хо себя получше. А так, продолжая лежать на полу архива, чем-то оглушенный накануне по голове, он был не в состоянии помочь своему брату, смутно прислушиваясь к его суете за вожделенной дверью.       Не удержавшись, Джун-хо тихо спросил: «Кто там?», слегка приподнимая свою маску, чтобы было легче дышать, но будучи занят на тот момент собственными думами, Фронтмен, к счастью, его не услышал. Оставив в дальнейшем все свои попытки ворваться в собственные покои привычным путем, он отправился на поиски табуретки, швырнув которую в заклинившую створку, он надеялся «оживить» таким образом механизм и попасть внутрь кабинета.         Оставить на виду у всех отобранный у стража «подгон» он не мог, опасаясь не обнаружить его по возвращению обратно. Поэтому не придумав ничего лучше, кроме как взять эту посылку с собой, он отправился на поиски табуретки вместе с ней, заглядывая в первое попавшееся у него на пути отделение, где располагались Треугольники.       Из всех представленных его вниманию пронумерованных кабинок незапертой оказалась лишь одна. Та, где находилась молодая снайперша из Северной Кореи. Но-ыль. Она же страж под номером одиннадцать. Персональная подчиненная и наложница Офицера.       Сказать, что молодая женщина была шокирована появлением Фронтмена в своих покоях, да ещё в столь поздний час, значило ничего не сказать. Она как раз собиралась выпить очередную дозу антидепрессантов перед походом к Офицеру, когда к ней в комнату ввалился сам Распорядитель. С бутылкой вина, пачкой дорогого шоколада и коробкой сотней неиспользованных гандонов, видеть которые ей было бы намного уместнее в руках Офицера.       Последний любил вызывать её к себе «на ковер» для обсуждения важных рабочих моментов. И почти всегда их подобные встречи заканчивались бурной постельной деятельностью, после которой Но-ыль требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и настроиться на новые игры. Что-то подобное ожидало её и в этот раз, так как приказавший ей накануне явиться к нему в определенное время Офицер был злой как черт, требуя от неё невозможного.        Так как руки Фронтмена были заняты «ценным грузом», то открыть возникшую перед ним дверь с ходу не получилось. Сосредоточив «подгон» в одной руке, второй он попробовал потянуть железную створку на себя. На удивление, дверь поддалась его движению, и чудом удержав шатавшийся груз в одной плоскости, мужчина сделал шаг вперед, о что-то тут же спотыкаясь и чувствуя, как коробка в его руках скользит куда-то вниз, рискуя свалиться на пол.       Не зная, что делать и что именно из всего вышеперечисленного спасать ему в первую очередь, Фронтмен подхватил шоколад, и продолжая жонглировать руками в воздухе так, что ему мог позавидовать любой каскадер международного уровня, устремляясь вперед, он поймал в падении коробку, перехватывая ценный груз перед окончательным приземлением на пол.       Бутылку с вином поймала Но-ыль, принимая участие в этом странном мероприятии с молчаливого согласия Фронтмена. Не зная, что вообще думать по поводу происходящего, равно как не спеша выяснять причину его нынешнего здесь пребывания, она невольно покосилась на бутылку, и подождав, когда Фронтмен снова окажется на ногах, быстро поставила её на стол, поскольку руки мужчины до сих пор были заняты коробкой.       — Благодарю, — отозвался он сквозь свою маску, хваля её за ловкость и одновременно присматривая в этой тесной каморке место, куда можно было бы приткнуть эту злосчастную коробку, чтобы не торчать с ней посреди комнаты во время разговора с подчиненной.          С опаской косясь на посылку в его руках, Но-ыль хотела что-то уточнить, когда подняв верх свою руку, Фронтмен поспешил развенчать её домыслы относительно своей извращенной натуры.       — Это не мое, — успокоил он её, устраивая «подгон» на краю небольшого стола. — Я отобрал эту коробку у одного из твоих коллег, на ходу пресекая очередную аферу Офицера. А так в моем кабинете заклинило дверь, поэтому оставить это «добро» в коридоре, пока её будут чинить, не рискнул. Сама понимаешь, народ у нас «голодный», — могут и забрать. Поэтому пусть здесь пока полежит. А как только проблема с дверью решится, я сразу все заберу, не беспокойся.       — Конечно, сэр, как скажете, — вздохнула снайперша, стараясь не акцентировать с этой поры свое внимание на «подарках» Фронтмена.       Но заставляла её нервничать совсем другая ситуация. Нет, не странные вещи в руках Распорядителя. А то, что на ней самой в этот момент не было маски. Она сняла её как раз перед приемом препарата, когда Фронтмен ввалился со своей посылкой к ней в комнату. И надеясь исправить теперь создавшееся положение, она внезапно полезла под стол, трясущимися руками пытаясь дотянуться до упавшей туда маски с изображение треугольника.       — Позволишь? — до её слуха донесся приятный бархатистый голос Фронтмена, успевшего к тому времени избавиться от своего аксессуара и обращаясь к ней как есть.       Потеряв на миг дар речи, Но-ыль молча вернулась в исходное положение, с трудом сдерживая охватившую ее тело дрожь. Внимательно рассматривая молодую женщину, он вручил ей поднятую с пола маску, но все ещё пребывая в ступоре от его поступка, снайперша не сразу обратила внимание на то, что вместо того, чтобы убраться восвояси, Фронтмен сел на край её кушетки, словно намереваясь продолжить с ней общение, чего ранее за ним не водилось.       Готовая в тот момент отдать немало, чтобы ещё раз услышать неискаженный и странно влияющий на нее голос главного Распорядителя игр, Но-ыль хотела задать ему встречный вопрос, но словно заранее предугадав план её дальнейших действий, слегка коснувшись пальцами своей растрепавшейся челки, тот окинул молодую женщину проникновенным взглядом.       — Я заберу у тебя ненадолго табуретку, — выдал он, украдкой подмигивая в сторону мебели. — Не возражаешь?       Боясь в его присутствии даже лишний раз вздохнуть, Но-ыль отрицательно кивнула.       — Не запираешься? Понимаю, — фыркнул Фронтмен, обратив наконец внимание на дверь, через которую он пробрался сюда без особых проблем, и все также не спуская глаз с молодой женщины глаз, внезапно рискнул у неё поинтересоваться: — Почему я тебя здесь раньше не видел?       Но-ыль, наконец, отпустило, и отчетливо понимая, что вежливо отмолчаться в этот раз не получиться, молодая снайперша еле слышно проронила:       — Наверное, потому, что меня здесь не было, сэр,…— ответила она, чуть тише добавляя следующее: — И надеюсь, никогда не будет.       Конечно, Фронтмен знал, что она попала сюда по протекции его помощника, действовавшего на свой страх и риск. И лишь смутно догадываясь, что на самом деле могло связывать этих двоих, он сделал предположение, что эта молодая женщина выполняет особые поручения Офицера, вряд ли имевшие что-то общее со снайперским ремеслом.        Давно обратив на неё внимание, Фронтмен и сам был не прочь сделать её своей любовницей, но будучи в курсе, что та давно занята Офицером, предпочел оставить Но-ыль в покое, не собираясь ссориться с помощником из-за женщины.       Преследуя свои низменные цели, он, конечно, мог бы тщательнее присмотреться к тем участницам, которые приходили на игры, и среди них уже выбрать себе подругу для души и постели. Не жену же он, в конце концов, себе выбирал, которая в обязательном порядке должна была родить ему кучу наследников! Любовница есть любовница, — «попользовался» и послал прочь, когда надоест. А вот с супругой уже так не поступишь. И Фронтмен это прекрасно понимал, не желая больше вступать в брак, и ограничиваясь преимущественно мимолетными связями.       Одну жену он уже похоронил. Теперь ему достаточно было просто поддерживать с кем-то физическую связь, а на остальное — он просто плевал, будучи давно не тем наивным и доверчивым двадцатилетним юношей, впадавшем в экстаз от одного вида обнаженной женской ноги или руки.       Груз пережитых потерь довлел над Фронтменом подобно дамоклову мечу, мешая смотреть на жизнь проще и легче. И так просто встряхнуться от всего, делая вид, будто ничего не было, он не мог. Но продолжая изучать анкеты тех, кто приходил на игры, и сопоставляя это с тем, как вели себя игроки в дальнейшем, он в который раз убеждался, что ловить ему там нечего.       Все участницы были как одна: с затравленным взглядом и наивно надеявшиеся на изменение своей жизни в лучшую сторону после участия в смертельном челлендже. Такие особи уж точно не вызывали у него никакого вожделения. Так что его помощнику в лице Офицера, набиравшего для себя людей со стороны, в этом плане повезло.       Поставив перед собой задачу поменьше контактировать с Фронтменом, Но-ыль тем не менее была удивлена собственной порывистости, развернуто отвечая на все вопросы босса. И абсолютно уверенная, что подобная дань вежливости ей когда-нибудь зачтется, она продолжила свое с ним свое общение, стараясь не выходить за рамки. Приветливо улыбнувшись, Фронтмен понимающе кивнул, услышав её ответ. Было видно, что он старался произвести на неё благостное впечатление. По крайней мере, ей хотелось в это верить, устав ждать чего-то подобного от ревнивого Офицера.       — Я смотрю, тебе здесь не сильно нравиться, — неожиданно заявил Фронтмен, проявив себя не только внимательным, но ещё и проницательным собеседником. Пожав плечами, Но-ыль простодушно выдала в ответ:       — Просто не мое.       — Тогда может давай я переведу тебя в другое место… Если ты, конечно, не…       «Против», — наверное хотел сказать он, красноречиво намекая на смену обстановки, но  давно смирившись с тем, что сбежать от Офицера у неё вряд ли получится, молодая женщина отрицательно кивнула.       — У меня назначена встреча, — вырвалось у Но-ыль быстрее, нежели она успела совладать с собственными эмоциями, быстро пожалев о своем поступке. — Я должна идти.       — Жаль, — разочарованно проронил Фронтмен, стараясь не показывать, насколько сильно уязвил его отказ.       Почувствовав его пальцы на своей ладони, снайперша вздрогнула, после чего убрав в сторону свою руку, она встала с кушетки, бросая хмурый взгляд на дверь.       Она знала, с какой целью вызывал её к себе сегодня Офицер. Снова будет отчитывать за то, что она в который раз пошла против правил, добивая из винтовки раненых игроков, которых он хотел пустить на органы. Поэтому заранее подготавливая себя к непростой встрече, где она могла услышать в свой адрес немало лестного за «порчу» товара, Но-ыль ждала, когда Фронтмен первым покинет эту каморку, чтобы её уход отсюда не выглядел как побег.       В прошлый раз она изрядно нагрубила Офицеру, списав свой поступок во время игры «Красный свет, зеленый свет» на неисправность винтовки. А это значило, что в следующий раз щадить он её точно не будет, спрашивая с неё по полной.       «Я жала-жала этот ствол, крутила его, крутила, не нажимая на курок, а винтовка взяла и выстрелила», — так объясняла Но-ыль свой поступок начальству, добивая раненого игрока. Вот только Офицер ей ни капли не поверил, как всегда переведя все в эротическую ипостась.       «Ну, ты же молодая женщина, Но-ыль! — с наигранным возмущением отозвался он тогда, останавливая свой заинтересованный взгляд на её пальцах. — Должна чувствовать, что и куда нажимать…»       Не став с ним спорить, Но-ыль молча выслушала его совет. Но прекрасно понимая, что за подобные действия её вряд ли похвалят, она продолжила играть «с огнем», нарываясь на новые неприятности. Пока не наступил тот самый день, когда она должна была расплатиться с Офицером за собственное бесстрашие. Она знала, что одним выговором её будущий разговор с начальством вряд ли обойдется, поэтому готовилась к этой встрече заранее, морально настраивая себя на непростое взаимодействие с разгневанным Офицером.       Посчитав свой краткий разговор со снайпершой завершенным, Фронтмен собирался уходить, когда поднявшись с кровати, он задел случайно локтем коробку, тут же смахивая её на пол. Полетев вниз, та перевернулась вверх дном, и все запечатанные пачки с гандонами, что там были, вывалились наружу, превращая скромную комнату Но-ыль на склад провинциального секс-шопа.       — Вот блять, — случайно вырвалось у Фронтмена. Быстро опустившись на пол, он принялся собирать все это «добро, небрежно закидывая его обратно в коробку. Бросив тревожный взгляд на часы, Но-ыль тихо вздохнула.       — Я помогу вам, — быстро кивнула она, также принимаясь за дело. В противном случае она рисковала проторчать с ним здесь целую вечность, когда её ждал в своем кабинете Офицер.       — Да, будь добра, — одобрительно кивнул Фронтмен, с энтузиазмом принимая помощь от кроткой стражницы.       После чего вновь сконцентрировав свое внимание на работе, он продолжил прежние действия, хватая руками сразу по несколько пачек гандонов. Решив подсобить Распорядителю, спустя время Но-ыль поймала себя на мысли, что больше не переживает из-за причины собственного опоздания. Одним выговором меньше, одним — больше. От гнева Офицера её уже ничто не спасет.       А если он будет спрашивать, почему она так долго к нему не приходила, Но-ыль скажет, что задержалась у себя, потому что помогала Фронтмену собирать гандоны. Заодно посмотрит, как он отреагирует на данную новость, заранее предвкушая его шок после услышанного.

***

Сколько ещё мне суждено

биться о днище своей головой,

ветреной и нарочито пустой.

К черту все это, я не хочу ехать домой.

Лед охлаждает стакан, джин согревает нутро

Медленно тает мой страх, я полностью твой…

Три дня дождя — Привет

      Позаимствованная табуретка сработала как надо: двери в его кабинет моментально открылись. После сильного по ним удара, в который Фронтмен вложил всю мощь собственного тела, не на шутку разъярившись после обнаружения поломки. Все это время, пока он возвращался обратно, сознанием мужчины владела только одна мысль: как можно скорее попасть к себе. И когда заклинившие двери наконец распахнулись, врываясь в свой кабинет, он был готов убить любого, кто первым попадется ему под руку.       К счастью, Ми-на отсутствовала в помещении, иначе могла бы стать первой жертвой, на которую обрушился бы его гнев. Понятия не имея, куда могла она запропаститься, он исследовал каждый угол своей конуры, заглядывая во все потайные ящики и ходы. Пока ему не посчастливилось добраться до архива, где царил такой бардак, что перерыв все на своем пути, он наткнулся на лежавшего посреди помещения Джун-хо.       Стащив с себя маску, слегка оглушенный детектив валялся на полу, мечтательно глядя куда-то в потолок. Успев за это время слегка оклематься и прийти в себя, он собирался лично отправиться на поиски Фронтмена, но посчитав, что рано или поздно тот все равно вернется в свой кабинет, находясь в предвкушении бурной с ним встречи, Джун-хо даже не догадывался, с кем имеет дело. Благо, сам Фронтмен избавляться от своей маски не спешил, решив оставить брата в полном неведении относительно собственной личности. Заметив на себе чей-то пристальный взгляд, Джун-хо повернулся в сторону застывшей напротив него фигуры, предпринимая последнюю попытку встать на ноги.       — У вас тут такая уютная атмосфера, — улыбнувшись, отозвался он, обращаясь к незнакомцу в маске. — Не приютите на ночь молодого и одинокого детектива?!       Давно признав в нем своего сводного брата, а теперь судорожно раздумывая над тем, как поскорее его отсюда спровадить, Фронтмен ответил детективу не сразу, продолжая рассматривать его лицо. Кто-то, а он этой родственной встрече был рад меньше всех, чего нельзя было сказать о наивном Джун-хо.       — Меня зовут Хван Джун-хо, — вытянувшись перед ним во весь рост и протягивая вперед для рукопожатия ладонь, проронил детектив, словно они находились на каком-то светском рауте.       — Че-то не с того ты начал, братец.... — нечаянно вырвалось у Фронтмена, не так представлявшего себе их встречу после долгой разлуки.       Братец? Джун-хо напряг свой слух. У него начались галлюцинации или ему сейчас просто послышалось?!          Очень скоро помещение набилось вооруженными Треугольниками, которых вызвал себе в подмогу Фронтмен, стоило ему осознать, что ситуация выходит из-под контроля. Не ожидавший подобного поворота событий, побледневший Джун-хо отступил назад. И пока Фронтмен, пользуясь моментом затишья, поверхностно прибирался в архиве, собирая с пола документы, воспользовавшись этим моментом, детектив снова полез в вентиляционный отсек, надеясь скрыться там от охранников в розовом и их предводителя в сером.       Оставив в покое разломанные полки и разворошенные папки с архивным материалом, где значились по спискам имена всех игроков прошлых игр, а также работавших в данной организации сотрудников, Фронтмен в два счета оказался напротив этого отсека, хватая за ногу ускользавшего от него Джун-хо.       — А ну, вылезай оттуда! — сделал он ему замечание, пытаясь выгнать оттуда бесшабашного детектива.        — Но-но-но! — пригрозил ему Джун-хо, отмахиваясь от его правой руки в черной перчатке, потому что левой Фронтмен сжимал заряженный револьвер, готовый при случае пустить в него пулю. — Давайте, поиграем в прятки, — и тут же подмигнув в сторону солдат, ожидавших сигнала от собственного босса, детектив заявил во всеуслышание: — Я спрячусь, а вы будете меня искать!       Не став ждать, пока Треугольники окончательно войдут в раж и скрутят его в бараний рог, с криком: «Ищите!», Джун-хо таки забрался в вентиляционный отсек, откуда тотчас был сброшен самим Фронтменом, с которым подобные шуточки редко проходили.       — Не могли подольше меня поискать? — зарычал на него раздосадованный детектив, потирая свою макушку, которой он успел приложиться о край лаза во время побега. — Я даже спрятаться толком не успел…       Фронтмен лишь пожал плечами в ответ. С трудом поднявшись на ноги, Джун-хо похлопал себя по малиновому комбинезону, ища свое удостоверение полицейского, однако обнаружив позже, что успел его где-то благополучно потерять, поспешно ретировался назад, увидев сверкнувший в руке Фронтмена револьвер. У последнего уже имелся некоторый опыт обращения с вышедшими из-под контроля подчиненными, поэтому церемониться с каким-то там детективом, без разрешения проникшего на запрещенную территорию, даже если это был его сводный брат, он не собирался.       — Что вы задумали? — спросил у него Джун-хо, впиваясь в ствол настороженным взглядом.       Вместо ответа Фронтмен схватил его за шкирку и потащил в сторону требовавших срочной починки автоматических дверей напротив лифта, как неоднократно проделывал это с ним ещё в юношеские годы, пытаясь приучить взбалмошного брата к дисциплине и порядку.       — Какое вы имеете право выставлять меня отсюда? — возмутился тот, мгновенно догадавшись о его намерениях.       Подобный поступок показался Джун-хо просто оскорбительным. Они даже не успели толком поговорить, а Фронтмен уже выбрасывает его отсюда как нашкодившего котенка! Не обращая внимания на оказываемое ему сопротивление, мужчина кое-как дотащил детектива до дверей, удерживая его за шиворот своей правой рукой. И едва оба оказались за порогом его кабинета, бесцеремонно вышвырнул детектива прочь, даже не поинтересовавшись у него на прощание, по вкусу ли пришелся ему подобный прием.       — До чего же вы злой! — не выдержав, крикнул Джун-хо, поражаясь жестокости этого человека.       — Наконец я избавился от него, — вздохнул Фронтмен, едва автоматические двери за ним захлопнулись, отрезая его личность от ошалевшего брата.       Теперь он мог спокойно вернуться к себе и немного выпить, чтобы успокоить свои расшалившиеся после встречи с Джун-хо нервишки.       Однако сколько он помнил, это «дитя хаоса» в лице его сводного брата всегда производило на окружающих неоднозначное впечатление благодаря легкому флеру своей ебанутости, но ведь сам-то он к нему как-то успел за это время к нему привыкнуть?! Пусть порой и возникали ситуации, когда поведение Джун-хо поражало до глубины души даже такого непоколебимого человека как он.       Увы, после стольких лет разлуки сводный брат нисколько не поменялся в своих убеждениях, и полагая, что теперь он уже вряд ли когда-то изменится, Фронтмену не оставалось ничего другого, кроме как смирившись с собственной судьбой, перестать обращать на его выходки внимание.       Отсутствие Джун-хо в его кабинете продлилось недолго. И как только ему наскучило торчать в коридоре, вновь пробравшись через вентиляционный отсек, детектив как ни в чем не бывало спрыгнул на пол, врываясь в покои Фронтмена подобно самому преданному его фанату. Терпение последнего лопнуло.        Узнав брата, которого совсем недавно он вышвырнул прочь, Фронтмен выстрелил в него из револьвера, намеренно промахиваясь. Он хотел всего лишь припугнуть Джун-хо и выплеснуть наружу накопившиеся эмоции, однако восприняв этот жест за прямую угрозу собственной жизни, детектив лишь отскочил в сторону, не собираясь оставлять этого человека в покое до тех пор, пока не арестует его и лично не доставит в полицейский участок.        Ещё ни одному человеку не удавалось до такой степени раздраконить хладнокровного Фронтмена, который грозясь убить любого, кто станет у него на пути, преследовал теперь только одну цель: поймать Джун-хо и заковать его в наручники до лучших времен. Однако прекрасно понимая, чем могла закончиться такая ситуация лично для них, немного посторонившись, его персональная охрана просто ждала развязки инцидента, не понимая, почему босс не может застрелить этого вышедшего из-под контроля Треугольника и отдать приказ об эвакуации его тела в крематорий.        Став в дверях, охранники молча наблюдали за метавшейся по кабинету «сладкой» парочкой братьев Хван, словно гадая, сколько ещё кругов намотает по замкнутому помещению их босс, огибая на своем пути препятствия, прежде чем ему удастся поймать этого типа. И когда Фронтмен, вновь выстрелив в Джун-хо, промчался мимо них в двадцатый раз, не выдержав над собой подобного издевательства, один из стражей повернулся к коллегам, показывая на босса:       — Это надо прекратить. Все итак зашло слишком далеко.       Но те были иного мнения о происходящем, наблюдая, как этот незнакомец в костюме стража ловко уворачивается от выстрелов Фронтмена, словно это был не побег, а игра.       — Прекратить? Когда этому типу удалось вдохнуть жизнь в нашего босса? — усмехнулся один из Треугольников, которого забавляло происходящее и он совсем не думал о последствиях.        Загнав через какое-то время Джун-хо в угол, со словами: «Ну, что голубчик, попался?!», Фронтмен вновь прицелился в него из револьвера, стараясь обезоружить брата. Детектив лишь снисходительно улыбнулся в ответ, передергивая плечами.       — Все только начнется! — радостно крикнул он, вновь устремляясь в архив, куда первоначально забрался для изучения тайных документов.       «Да что же это такое! — выругался про себя Фронтмен, срываясь с цепи. — Неужели мне не удастся выдворить его из собственного кабинета!?»        В два счета оказавшись в знакомом ему помещении, Джун-хо наткнулся там на какой-то люк в полу, после чего отодвинув в сторону бумаги, открыл крышку, просачиваясь прямо в отверстие. Так что когда догонявший детектива Фронтмен собирался ухватить его за капюшон комбинезона, чтобы обратно затащить его в комнату, помахав ему на прощание рукой, Джун-хо провалился куда-то в подполье, моментально исчезая в одном из тайных ходов подземелья.       Только этого не хватало! Фронтмен мысленно выругался. На такое он точно не подписывался. Теперь ситуация точно выходила из-под контроля. В любом случае сбежавшего брата следовало задержать, пока тот не донес на него в определенные органы. С этой целью Фронтмен покинул помещение архива, надеясь перехватить оголтелого детектива уже на поверхности острова. Последовав примеру неугомонного босса, его личная охрана бросилась за ним, стараясь не отставать от мужчины и прикрыть его в случае чего от выстрелов взбалмошного Треугольника. Если тот вдруг вздумает стрелять по Фронтмену.           Оказавшись в каком-то подземном переходе, Джун-хо где-то с получаса шел просто наугад, мечтая просто не заблудиться. Потеряв вдобавок к полицейскому удостоверению ещё и собственный фонарик, что осложняло передвижение в подобных местах, он был зол на себя как никогда ещё, однако не спеша так быстро падать духом, детектив старался действовать по ситуации, веря в собственную удачу.       Он плохо помнил свой первоначальный маршрут, поэтому преследуя цель просто выбраться из этого подземелья, молодой мужчина невероятно обрадовался, зацепившись взглядом за встроенную в стене лестницу.       Воспользовавшись ею, Джун-хо полез куда-то наверх, пока его голова не уперлась в крышку люка. Изучив данное место, однако не обнаружив вокруг ничего подозрительного, он приложил максимум усилий, пытаясь приподнять над головой эту крышку. Наконец его действия увенчались успехом, и стараясь не терять понапрасну драгоценное время, он выбрался наружу, моментально оказываясь в самой лесистой части острова.       Куда подевался десантировавшийся сюда пару часов назад его «коммандос», уточнять он не стал, поэтому быстро проверив собственное снаряжение, Джун-хо невольно улыбнулся, вспомнив об отобранной по пути сюда у какого-то Треугольника пушке. Если преследовавший его Фронтмен соизволит выбраться со своей шайкой на поверхность острова, у него будет чем «встретить» этих людей. Живым он им в руки точно не дастся.       Свежий воздух, пропитанный морской солью, ударил детективу в лицо. Смирившись с мыслью, что ему возможно придется задержаться на этом острове вплоть до ареста самого Фронтмена, измазанный в пепле и пыли, Джун-хо побрел в сторону опушки, моментально падая на сваленное поблизости бревно. Побег из кабинета Фронтмена изрядно вымотал детектива, но он был уверен, что ему удастся восстановить свои силы до появления здесь грозной личности бандита. Немного отдохнув, он снова продолжил свой путь, изредка озираясь по сторонам.       «Куда это я забрел?» — тревожно подумал Джун-хо, обнаружив на песке след огромной лапы.       Ему мало верилось, что «коммандосом» мог подзакусить голодный медведь или пришлая чупакабра. Во всяком случае если на острове и водились когда-то такие звери, то они были давно истреблены работниками данной организации. Так, огибая ветки кустов и сосен, ступая по валежнику, Джун-хо вышел к какой-то пещере, замаскированной под логово хищника. Кто знает, кому принадлежало это место и кто вообще там теперь обитал…       Возможно это было жилище какого-то бомжа, натаскавшего туда тряпок, либо там доживал свои года эксцентричный Ильнам, выбравший на старости лет именно это место для обретения внутреннего покоя. Все могло быть. Однако так и не рискнув подойти к этой пещере поближе и заглянуть внутрь, Джун-хо прошел мимо неё, прислушиваясь к птичьей трели, раздававшейся где-то у него над головой.       Пообещав матери вернуться обратно живым, он считал себя обязанным выполнить данное обещание, даже если сейчас конкретно от него ничего не зависело. Поэтому оставив в покое найденную им недавно пещеру, детектив поплелся дальше, не теряя надежды выйти на кого-нибудь из своей команды, пока до его слуха не донесся отчетливый стук по дереву. Остановившись как вкопанный, Джун-хо уставился на ближайшую от него ветку дерева.       — Кукушка, кукушка, а сколько мне осталось жить? — поинтересовался он у птицы, исправно долбившей своим клювом древесную кору.       Услышав звук его голоса, дятел внезапно замолчал, а потом и вовсе оторвавшись когтистыми лапками от поверхности дерева, взмахнул крыльями и улетел, оставляя детектива с его пораженческими мыслями наедине.       Не понимая, что происходит, и что конкретно могло напугать эту птицу, Джун-хо резко обернулся, увидев позади себя вооруженного Фронтмена в компании «гитлерюгенда» в розовых комбинезонах. Застыв над обрывом, Джун-хо отказывался верить своим глазам, принимая увиденное за галлюцинацию. Потому что на лице Фронтмена больше не было маски, а тот, кого он искал все это время, почему-то занял место бандита, целясь в него сейчас из револьвера.       Детектив был поражен. Он-то думал, что его старший брат Хван Ин-хо давно сгинул и они больше никогда не увидятся, а он оказался жив и смотрел на него сейчас безнадежным взглядом, словно раздумывая, что сделать с ним в дальнейшем: оставить его в живых или уничтожить.        Молодой детектив казалось искренне не понимал, что почему его брат выбрал именно такую сферу деятельности. Тот Ин-хо, которого он знал, и на которого всегда равнялся, вряд ли бы пошел на такое… А теперь увидев, в кого превратился его старший брат, он сам был в шоке от всего происходящего, отказываясь принимать правду, какой бы страшной она не была.       Для него подобное падение было равнозначно тому, как если бы честная мать семейства пошла работать в бордель, продавая свое тело разнузданным клиентам. Так приблизительно смотрел Джун-хо на ситуацию, пытаясь догадаться, что именно сподвигло Ин-хо, принципиального и неподкупного когда-то капитана полиции, отправиться работать на преступную организацию, занимая в ней, как выяснилось, не последнее место.       — Что ты здесь делаешь? — задал ему повторный вопрос Фронтмен, надеясь переманить шокированного родственника на свою сторону. — И как пробрался сюда?       — Разве ты меня не узнаешь, Ин-хо? — крикнул в сердцах детектив, теряя последние остатки самообладания.          — Интересный ты человек...       — Зато у меня больше.       — Это разве хорошо? — удивился Фронтмен, не понимая, зачем он озвучивает во всеуслышание такую деликатную информацию, да ещё в столь критический момент, когда судьба одного из них могла решиться в любой момент.       — На нем имя твое… — растерянно пролепетал Джун-хо.       Опешив от этой информации, Фронтмен слегка выпрямился, и надавив от волнения пальцем на курок чуть сильнее, чем того требовалось, случайно выстрелил, ранив брата прямо в плечо.       Вздрогнув от пронзившей его тело резкой боли, детектив покачнулся, глядя на человека перед собой так, словно до сих пор не мог поверить, что тот таки решился его убить, когда он до последнего надеялся на невозможность убийства. Фронтмен же, в свою очередь, пребывал в шоке от потери контроля над собственными эмоциями, — до такой степени огорошила его выходка легкомысленного брата. Сам бы он вряд ли набил себе тату на столь интимном месте. Да ещё с чьи-то именем…       Так Джун-хо, признавшись ему в сокровенной информации, сам решил свою судьбу, падая подстреленным в океан.       «Да уж, одарила судьба характером!» — подумал он об Ин-хо, так и не успев одарить брата ответным выстрелом, когда сорвавшись с обрыва, детектив полетел куда-то вниз, погружаясь в океан без малейшей надежды выбраться наружу и когда-нибудь снова увидеть солнечный свет.