Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

«... когда переход от нормальной обыденной жизни

к фантастическому запредельному

происходит быстро и незаметно,

в такие моменты лишь самые смелые

сохраняют спокойствие и трезвость ума…» (с)

      После окончания игр все, кто выжил, возвращались обратно в зал, будучи уже не такими веселыми и оживленными как в их начале. На лицах людей отражался страх, шок и полное недоумение от происходящего. Казалось, они только сейчас они в полной мере осознали, куда попали, и что ожидало их всех впереди.       Кто-то просто шагал вперед, все ещё не веря, что ему удалось остаться в живых, а кто-то вовсе находился на грани истерики, готовый сорваться на напарниках и сотрудниках. Похожие мысли донимали и Ки-хуна.       Пережитое там, на поле, под безжалостным взором огромного манекена в виде поющей куклы, повлияло на него до такой степени, что его ранее ниспадавшая на лоб челка приняла другую форму, слегка вздыбившись и топорщась теперь в разные стороны. Не лучше выглядел и рэпер Танос, чье лицо было окроплено кровью застреленного рядом с ним игроком. Нет, не Ми-ны. Это был другой человек, с другим номером.       Прическа рэпера казалась такой же наэлектризованной как и у Ки-хуна. И если бы не таблетки, которые он умудрился принять, едва на поле прозвучал первый выстрел, среди тел, которые рабочие укладывали позже в черные гробы с розовыми бантами на крышках, мог оказаться и он сам.        Между тем, как у Ки-хуна, примкнувшего в последний момент к морпеху, оказалось больше шансов выжить в этой бойне, устроенной каким-то психопатом из смотровой комнаты, которому казалось было наплевать на все человеческое, включая страдания игроков.       Выстроившись в ряд и прячась за дверью впереди идущего Дэ-хо, мужчины, включая также Сан-ву, а потом примкнувших к ним игрока под номером сто девяносто девять в лице пакистанца Али и сто двадцатой, неспеша передвигались по территории поля, пока манекен пел. И также резко останавливаясь, когда кукла замолкала, пока им не посчастливилось первыми пресечь финишную прямую, буквально разминувшись с собственной смертью.       Обливаясь от волнения потом и весь дрожа, Дэ-хо едва стоял на своих негнущихся ногах. Ему было тяжеловато передвигаться с места на место, толкая впереди себя неудобную дверь, которую он то и дело рисковал выронить по причине сильного нервного напряжения и тем самым подвести остальных. И лишь одно осознание, что теперь он нес ответственность не только за себя, но и за других, позволило ему взять собственную волю в кулак, и наплевав на внутреннюю истерику, продолжить путь, игнорируя выстрелы снайперов.       — Господин Квадрат, вы только посмотрите, что вы играми своими натворили! — уловив момент, госпожа Чан Гым-Джа набросилась на Офицера в черном, указывая ему на рыдавшего игрока под номером семь. — Мой сын до сих пор плачет...       — Ничего страшного, — равнодушно бросил тот, спеша как можно скорее отсюда убраться, чтобы не выслушивать жалобы игроков. — Побольше поплачет — поменьше поссыт.       Вот, пожалуй, все, что он мог сказать этой женщине в качестве утешения, не умея иначе. Кто-то другой на его месте уже б давно её послал, не особо выбирая выражений. И только сейчас осознав, где она находится, старуха была вынуждена довольствоваться сказанным, ничего не требуя взамен от равнодушных к её горю работников организации. Однако посчитав подобное заявление слишком мелочным и циничным после всего того, что им пришлось пережить, выступив вперед, плотный пожилой мужчина, (он же игрок под номером сто), преградил путь Офицеру, угрожая ему расправой:          — Значит так, дайте мне сказать...       Немного успокоившись, игрок пригладил свою шевелюру, словно маскируя за этим жестом залысину на макушке, и параллельно задыхаясь от возмущения:        — Я думал, здесь работают профессионалы, а не аматоры! Ну, ничего, я это так просто не оставлю! Я подниму общественность!!! Я позову все газеты! Расскажу обо всем журналистам и мы закроем эти игры!       Его речь вызвала бурю эмоций у остальных, и ища себе угол, где можно было спокойно отдохнуть после всего пережитого, пакистанец Али первым набросился на него с критикой, на корню пресекая его возмущение:        — Игрок под номером сто, ты когда-нибудь маленьким был?       — Был, — плюнул тот, неохотно замолкая и переводя все свое внимание с Квадрата в черном на выжившего после первой отборочной игры пакистанца.       — У тебя папа, мама был? — как ни в чем не бывало продолжил Али, не сводя с него взгляда, в котором светилось что-то нехорошее.        — Был.       — Зачем ты такой злой? — осадил его пакистанец, отряхивая свою форму, на которой местами оставались ещё капли крови. — Зачем как собака?!       Их перепалка привлекла к себе внимание Ки-хуна и Сан-ву, заставив мужчин по-другому посмотреть на этого человека. Оба вспомнили, как самоотверженно вел себя этот тип на огромном поле, пренебрегая опасностью и мотивируя других игроков бежать вперед, а не стоять на месте. Особенно запомнилась им его речь, обращенная тогда к госпоже Чан Гым-джа.       «Эй, гражданина, ты туда не ходи, ты сюда ходи, а то … в башка попадет — совсем мертвый будешь! — Выкрикивал Али на своем пакистанском наречии, из-за чего большая часть игроков не понимала его предупредительных сигналов, становясь живой мишенью для снайперов. — Бабушка, — обращался к игроку сто сорок девятому, — ты туда не ходи, ты сюда ходи. А то …  в башка попадет!»       — Эх, если бы вы только знали, как мне хочется вмазать тому, кто все это придумал! — сжимая кулаки, резко проронил Ки-хун, наблюдая за тем, как госпожа Чан успокаивает своего хныкающего сына.       Посмотрев на него, Сан-ву лишь молча кивнул головой, после чего повторно останавливая свой взгляд на сильном и выносливом пакистанце, уже составлял в голове план по привлечению этого человека в их команду. Грех было такого упускать! И как-то быстро с той поры подзабыв о существовании Ки-хуна, подсказавшему ему укрыться за створкой морпеха накануне игры, финансист выдвинулся навстречу Али, намереваясь увлечь того в многообещающую беседу.       Не лучше чувствовала себя и Кан Ми-на, когда там, на поле, ей села на шею пчела, привлеченная запахом её духов. Готовая закричать и прогнать прочь насекомое, отчаянно размахивая руками, она лишь судорожно вздохнула, когда пройдясь лапками по её тонкой коже, пчела взмахнула крыльями и улетела, оставив её в одиночестве. Проделав все это ровно в тот момент, когда повернувшись в сторону игроков, манекен куклы снова запел, заставляя тех двигаться вперед.       Теперь стоять на месте было нельзя. Но обладая той ещё «удачей», Ми-на умудрилась оступиться в двух шагах от финишной прямой, когда падая вниз, она почувствовала, как на её грудь опустились сзади чьи-то ладони, тем самым предотвращая её падение. Слегка обернувшись, она увидела перед собой игрока под номером сто двадцать пять. Мин-су, чье имя она едва успела запомнить, когда механический голос объявлял всем начало игры. А там, окончательно на ней залипнув, и продолжая держаться за её грудь, Мин-су зашел вместе с девушкой в зал, не обращая внимания на хмурый взгляд ревнивого Таноса.       — Спасибо, что спас меня, — все ещё дрожа от страха, поблагодарила его Ми-на, когда все обошлось. Не расслышав слов её благодарности, Мин-су остановился, прижимаясь своим туловищем к её спине.         — Мне кажется, или… — пошевелившись, Ми-на попыталась высвободиться из хватки загребущих рук парня, только сейчас отметив, с какой злобой смотрел на них Танос, готовый собственноручно придушить её навязчивого спасителя. — Мин-су, твои ладони до сих пор на моей груди…       — Знаю… В смысле, то есть… — опомнившись, сто двадцать пятый резко убрал свои руки и, быстро отпрянув от девушки, с виноватым видом на неё покосился. — Прости.       Только сейчас заметив щенячье выражение его лица, Ми-на нервно засмеялась.        — Я все испортил, да? — переспросил он, не понимая её реакции на свои слова.       Впервые в жизни он держал в своих руках девушку, касаясь вдобавок её груди, когда ранее подобная мечта была для него такой же неосуществимой, как и полет за луну. И надо отметить данное, происходящее ему понравилось, только сама Ми-на была иного мнения о происходящем.       — Если честно, ты милый, Мин-су, — проронила она спустя время, успокаиваясь и перехватывая его затуманенный взгляд.       — Я необычный, — горестно вздохнул он, возвращая свои руки в исходное положение.       — А Фронтмен, которому я показала свою грудь, возможно было не так впечатлен, — насмешливо бросила Ми-на, расправляя концы своей футболки, ранее завязанной узлом выше талии.       — … потому что ты не разделась полностью… — вырвалось случайно у покрасневшего Мин-су, и готовый возненавидеть себя за озвученные вслух мысли, парень невольно опешил, услышав от неё: — А ты догадливый… Тоже небось следишь за мной украдкой как этот извращенец?       Побледнев и покраснев одновременно, Мин-су отчаянно запротестовал в ответ, не желая запомниться ей каким-то неадекватом с похабными мыслишками в голове. Посмотрев на него, Ми-на насмешливо улыбнулась.       Лично она сомневалась, что у Мин-су была девушка. Такой молодой и безденежный… Кому он такой нужен? Она заранее была уверена, что у этого парня отсутствовала даже собственная квартира. Впрочем, какая у него могла быть квартира?! Коробка два на два, куда он возможно и приводит своих поклонниц. Каких-нибудь прыщавых и восторженных старшеклассниц, учитывая то, как он себя вел, изображая блеклого и стекающего по стулу от нерешительности парня.       — Знаешь, Мин-су, — спустя время отозвалась Ми-на, потеряв всякую надежду расшифровать его противоречивое поведение. — Все, чего ты хочешь, ты не просишь этого. Почему бы тебе просто не попросить?       И не сразу раскусив, что этот вопрос был с подвохом, надолго о чем-то призадумавшись, застенчивый парень расплылся в улыбке:        — Можно увидеть твою грудь снова?       В следующий момент в воздухе раздался звук щелчка. Зарядив ему звонкую пощечину, Ми-на с удивлением на него уставилась.       — Я разная, Мин-су. И ты мне очень нравишься, — призналась она, наблюдая за тем, как прижавшись своей пятерней к щеке, тот лихорадочно растирает кожу, едва сдерживая слезы. — Но то, что произошло между нами во время игр, должно там и остаться.       — Почему? — не понял Мин-су, слегка оклемавшись от её оплеухи.       — Потому что я не хочу, чтобы у тебя были проблемы… Из-за него, — кивнула она в сторону Таноса, который разговаривал о чем-то с Нам-гю, бросая в их сторону неоднозначные взгляды.        — Хорошо. Договорились, — тихо проговорил Мин-су, убирая со щеки свою ладонь и возвращаясь к Сэ-ми, тоже смотревшей на их дуэт без особого восторга.       Оставшись предоставленная сама себе, Ми-на впервые задумалась о собственной безопасности. Но значило это только одно: если она не найдет себе здесь временных союзников, скооперировавшись с похожими на неё людьми для прохождения дальнейших игр, то ей не выжить. И никакой Джун-хо не выручку ей не придет.       Здешний мирок, где все лишь выглядело демократичным, на деле оказался гнилее реального. По крайней мере, она не помнила, в каком месте ещё собирали столько отбросов общества вперемешку с вполне адекватными на первый взгляд людьми. И только сейчас прочувствовав на себе всю продажность мелких душонок подобных личностей, она дала себе слово не терять бдительность даже в присутствии Таносом, чье поведение, несмотря на его показную приветливость, все равно не внушало ей доверия.       Да, все здесь казались на первый взгляд добрыми и ласковыми, улыбаясь тебе в лицо и делая все возможное, чтобы заслужить твое доверие, однако стоило повернуться к этим людям спиной, как они были готовы воткнуть в твою глотку нож, лишь бы первыми заполучить выигрыш и тем самым уменьшить количество конкурентов. Поэтому впервые очутившись в компании столь разношерстной публики, ей не оставалось ничего другого, кроме как примкнуть к команде эксцентричного рэпера. В противном случае она становилась первой претенденткой на место в черном гробу с розовым бантом на крышке после прохождения следующих игр.  

***

      Участие в первой отборочной игре должно было заставить оставшихся в живых игроков начать ценить свою жизнь и сделать все возможное, чтобы выбраться из этого места. И некоторые действительно были готовы покинуть игру, смирившись с количеством набранных долгов и недостающей суммы для их оплаты. Однако стоило организаторам показать этим людям прозрачную копилку в виде свиньи, где хранилась увеличившаяся сумма выигрыша, как настроение игроков кардинально изменилось.       Особенно поразительные изменения произошли с игроком под номером сто, чей уровень алчности не имел предела. Поэтому кидаясь поначалу на стражей в розовом по причине их равнодушия ко всему происходящему, после лицезрения копилки он был готов пойти на что угодно, лишь бы устранить со своего пути тех, кто рискнет вообще остановить эти игры.       Едва голосование, где большинство игроков, подначиваемые номером сто и его приспешниками, закончилось в пользу тех, кто был за продолжение игр, двери в зал заново распахнулись и в помещении вошли уже Квадрат в розовом в окружении вооруженных пушками Треугольников. Первый обратился к игрокам, мотивируя их стать в очередь для получения пайка.       Здесь все было по расписанию. Каждый шаг, вздох и стон игрока нещадно контролировался извне. Здесь ни у кого не было свободы, которой каждый располагал на свое усмотрение в реальной жизни. Словно по команде после произнесенного Квадратом предупреждения на пороге появились работники в таких же розовых комбинезонах, только с масками кругов на лице. Они то и были обязаны накормить игроков, раздавая каждому одноразовые ланчбоксы с нехитрой снедью внутри.       — Не густо, — закусив губу, протянул Дэ-хо, надеясь получить более-менее вменяемый ужин или что-то приблизительно похожее на то, чем кормили его когда-то на службе.       А вместо этого ему всучили миниатюрный ланчбокс, внутри которого оказалось совсем немного пригоревшего риса, два жареных яйца и кусочек колбасы. Этой порции не хватило бы накормить дворового кота, не говоря уже о человеке. А аппетитом морпех обладал отменным, испортить который были не в состоянии даже смертельные игры.       Скривившись так, будто ему предложили выпить уксус, игрок под номером триста тридцать три, известный криптоинфлюэнсер, кинувший своих подписчиков на огромные деньги, он же Ли Мен-ги, с отвращением отвернулся от открытой пластиковой коробки, проявляя все признаки недовольства:       — У меня даже собаки таким не питаются…       «Этим можно пытать людей в аду» — подумал Ки-хун, отодвигая в сторону свою порцию.       Ему со снедью не повезло больше всех, потому что если у большинства игроков пригоревшим оказался только рис, то у него в ланчбоксе оказалась пригоревшая яичница с такой же пригоревшей колбасой. Словно перед сотрудниками специально была поставлена задача немного подпортить ужин некоторым игрокам. А возможно это было просто упущение самих работников, слегка переборщивших с подогревом пищи.       Ки-хун отказывался верить, что тот, кто стоял за этими играми, мог дать указание своим подчиненным заморить их всех голодом, впаривая такие несъедобные вещи. Но видит Провидение, есть такой бэнто Ки-хун не мог. Точнее выбрать из ланчбокса какие-то нормальные кусочки риса наверное было можно, но не став утруждать себя подобной задачей по причине нервной напряженности, он просто решил посидеть сегодня на диете, застыв в ожидании компота из сухофруктов, который Круги принялись вручать игрокам, едва с раздачей бэнто было покончено.          — Этим блюдом можно отравиться!!! — негодовал скандальный игрок под номер сто, плюясь рисом так, что часть нехитрого блюда падала прямо на одежду его соседа по койке снизу — Пак Ген Сока — мужчины, чья малолетняя дочь была тяжела больна и он пришел на игры, чтобы собрать необходимую для её лечения сумму.       Слегка нахмурившись, тот окинул негодующего игрока презрительным взглядом, однако не став вступать с ним почем зря в конфликт, предусмотрительно отсел от него подальше, спокойно принимаясь за ужин. Казалось только одного сотого и было слышно целый день, так что слушая постоянно только его вопли и истерики по малейшему поводу, от него вскоре начали уставать не только остальные игроки, но и сами сотрудники.          — Папаша, ну, чего ты раскричался?! — осадил его Танос, забравшись на самую верхнюю койку многоярусной кровати, куда сотому игроку при всем своем желании едва ли бы удалось дотянуться, чтобы надавать парню по ушам. — Может охранники в розовом хотели специально завернуть вам это к следующей игре… А вы так возмущаетесь…       — Эта еда никуда не годится! Рис пригорел и по вкусу напоминает уголь! Я не буду это есть! — чертыхался тот, угрожающе размахивая в воздухе кулаками.       — Для вас охранникам надо было персонально отварить водорослей в томатном соусе, — ехидно отозвался Нам-гю, также начав подтрунивать над ним вслед за рэпером, — подать воды в какой-то фляге, и все. Это ваш уровень.       Крякнув, игрок под номер сто грязно выругался в адрес парней, но не сдвинулся с места,  понимая, что вряд ли им сможет чем-то навредить. Что Танос, что Нам-гю, оба сидели на такой недосягаемой для него высоте, что ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжая осыпать ругательствами тех, кто проголосовал за отмену игр, пообещать отомстить за издевательства над своей персоной, однако будучи каждый занят ужином, на его вопли реагировать никто не спешил.       Одного Али похоже все устраивало, ведь на той работе, где ему приходилось трудиться до игр, редко удавалось нормально пообедать. А здесь прямо раздолье. А то, что еда была немного пригоревшей, его это ни капли не смущало. В отличие от остальных присутствующих он съел свою порцию бэнто безо всякой критики и гневных воплей, рассеянно наблюдая за ссорой недовольных ужином игроков.       — Ребята, а вы не знаете, где мои яйца? — неожиданно раздался голос Мин-су, которому попался ланчбокс с одним только рисом внутри. Без гарнира.       — Ну, поищи… Они где-то там, в глубине, — посоветовал ему криптоинфлюэнсер, надкусывая жареную колбасу. — Я свои тоже не с первого раза нашел.       — Ты бы ещё спросил, где твоя сосиска, — хмыкнул Нам-гю, не стесняясь столь недвусмысленно выражаться при дамах.       — У меня во рту, my boy, — чуть не подавившись, заявил Танос, окидывая Мин-су насмешливым взглядом.       На соседних койках как раз сидели Ми-на и Сэ-ми, стараясь не обращать внимания на похабные выражения парней. Лениво ковыряя пластиковой вилкой подгоревший рис, Ми-на тоже не спешила прикасаться к своей порции бэнто, наивно ожидая, что работники смилостивятся над ней и принесут другую еду. Салат из авокадо, например, или запеченного лосося под соевым соусом с курагой.        Но не совсем удовлетворенный подобными ответами, вместо того, чтобы успокоиться и поужинать хотя бы тем, что было у него в ланчбоксе, всхлипнув, Мин-су продолжил свои странствования по залу, цепляясь со своими вопросами то к одним, то к другим игрокам, пока не был наконец послан Сан-ву в далекое эротическое «путешествие». Прыснув со смеху, девушки одарили парней умилительными взглядами, но посчитав за нужное не вмешиваться в ситуацию, те продолжали хранить молчание, не зная, с какой стороны подойти к столь нехитрому ужину.        Рассеянно покосившись на свой ланчбокс, Ми-на попробовала наконец яичницу, найдя её вкус неплохим. Не удержавшись, в конечном итоге она доела и сосиску, с которой Танос  справился за минуту, поглядывая голодным взором на ланчбокся соседей, но к подгоревшему рису сто девяносто шестая так и не притронулась.       Между тем того, что она успела съесть, оказалось катастрофически мало для утоления голода. И как бы аппетитно не выглядела пригоревшая порция бэнто, Ми-на казалось была готова съесть столько же, с вожделением глядя на тех, кто только получив ланчбоксы с едой, не спешили их открывать, не догадываясь пока, какой сюрприз их там всех ожидал. Почувствовав на себе внезапно чей-то любопытный взгляд, она посмотрела куда-то наверх.       — Это хорошо, что девушка так плохо питается, — зловеще улыбаясь, подмигнула ей шаманка Сон-нё, игрок сорок четыре, наблюдавшая за ней с высоты своей койки: — Хорошей женой будет…  Мужа не объест!       Вся эта сцена происходила на глазах у Таноса, который довольно быстро справившись со своей порцией ужина, искал теперь, чем бы ему заняться. Когда заметив, что его «сеньорита» практически ничего не ест, он внезапно дернул за кофту Нам-гю, показывая тому на работников с масками Кругов на лице.       Раздавая игрокам последние пайки, те почти сворачивали свою походную кухню, приготовившись покинуть зал. Хотел этого Нам-гю или нет, но рэпер желал, чтобы именно он разрешил проблему с его голодной «сеньоритой», раздобыв для неё дополнительно харчи. Сам же он понятия не имел, как подсобить любимой, хотя решение проблемы выглядело очевидным. Вернее вновь находясь под влиянием «колес», парню сложно давался мыслительный процесс, и как истинный вожак, вместо того, чтобы решить проблему самостоятельно, он передал её на рассмотрение своей «шестерке», ожидая от него результатов. Кто, в конце концов, такой Нам-гю, чтобы ему отказывать?! Бросив на постель свой ланчбокс с недоеденной порцией бэнто, вытирая на ходу рот, Нам-гю спрыгнул вниз, устремляясь к Кругам и незаметно вклиниваясь в очередь.       — Ребята, мне только спросить, — предостерегающе протянув вперед свои ладони, заявил он, ощущая на себе негодующий взгляд двухметрового «бугая» и его своры. — Я занимал! Только тише! — И наплевав на то, что подумают о нем эти ребята, зачесав назад свои волосы, Нам-гю елейным тоном обратился к одному из  работников в розовом: — Здравствуйте, а можно взять ещё один йогурт?       «Конечно, бери, пей», — кивнул тот, показывая на открытую коробку.       — Спасибо, — вежливо кивая, отозвался Нам-гю, выхватывая оттуда пластиковую емкость с нарисованным на этикетке бананом, и тут же пряча её в карман своей спортивной кофты, потом выждав определенное время, не отходя от походной кухни, снова повернулся к Кругу: — А ещё один не дадите?       «Ну, на» — сделал ему знак тот, передавая дополнительно две бутылочки с йогуртом, предназначенных для оставшихся игроков.       Поспешно отойдя в сторону, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание тех, кто мог запомнить его лицо, Нам-гю засек время, и выждав, когда работника снова останутся одни, вернулся к ним опять, надеясь на прежнюю их благосклонность. А то, что позаимствованной им чужой паёк мог кому-то не достаться, хитрого парня это мало интересовало.       — А дайте ещё два, — вновь покосившись на ряд бутылочек с йогуртами, пытливо посмотрел на Круга.       Нам-гю не мог видеть выражения лица этого работника, но подсознательно чувствовал, что тот был явно не восторге от его бурной инициативы. Казалось, Круг сам не знал, как избавиться от общества навязчивого игрока, но послать его в открытую он тоже не мог. На помощь коллеге пришел контролировавший процесс раздачи бэнто вооруженный Треугольник. Небрежно захватив из миниатюрного холодильника две бутылочки с ананасовым йогуртом, он всучил их в руки обомлевшему Нам-гю, и с фразой: «Держи два и отъебись», прицелился в него из своей пушки.       Молча взяв у него остаток пайка, Нам-гю тут же рассортировал приобретенное по пустым карманам своей униформы, после чего убедив Треугольника, что с него хватит, развернулся и как ни в чем не бывало ушел прочь, напевая под нос какую-то веселую мелодию с похабным контекстом. Но прежде чем рискнуть подойти к Таносу и поделиться с ним своей «добычей», пару упаковок с ананасовым йогуртом он оставил при себе, (что-то вроде «премии» за риск), а то, что спрятать у него не получалось, он был вынужден отдать рэперу и его голодной «сеньорите». Получив от Нам-гю все, что тому удалось позаимствовать от безмолвных Кругов, Танос похвалил приятеля за проделанную работу, после чего быстро покинув свое койко-место, остановился напротив кровати, где сидела Ми-на, молча протягивая ей этот паёк.        — Подгон, — улыбаясь, показал он ей свое новое приобретение, которым ему не жалко было поделиться, заодно познакомиться с красоткой поближе.       — Мерси, — поблагодарила его Ми-на за добавку к ужину, забирая себе бутылочку с банановым йогуртом. Но это было ещё не все.        — Ещё подгон, my princess, — вручил он ей с сияющим видом бутылочку с клубничным йогуртом.        — Спасибо, — кивнула та, принимая из его рук дополнительную часть пайка, которая сегодня вполне могла заменить ей полноценный ужин. — Много ещё? — поинтересовалась Ми-на, с любопытством посматривая на карманы его спортивной куртки.       — Последняя была, — пожав плечами, ответил Танос, но позже вспомнив о чем-то важном, ещё раз обшарил свою форму, вынул из кармана оставшуюся от ужина булку. — Могу это ещё дать.       — Давай! — без тени возражений бросила Ми-на, отбирая у него хлеб и раскладывая все это добро на своей койке.       Как ни крути, но знакомство с эксцентричным рэпером принесло ей только пользу. И глядя на то, с каким аппетитом его «сеньорита» уплетает булку, которую он и сам был бы не прочь перехватить, чтобы унять позывы голода, Танос спохватился, когда осознал, что отдал последнее, совершенно ничего себе не оставив. Разочарованно вздохнув, он хлопнул себя непроизвольно по талии. Не будет же он теперь просить Ми-ну вернуть ему бутылочки с йогуртом обратно. Стало быть придется добывать еду другим, менее законным способом. Попросту отобрать её у слабого игрока. Так его выбор пал на Мен-ги, в чью крипту он вложил однажды все свое состояние, и столько же потеряв в конечном итоге.       — Значит, ты рэпер? — ненавязчиво поинтересовалась у него Кан Ми-на, когда присев на её койку, Танос принялся смотреть на то, как она ест, чувствуя себя на седьмом небе в обществе привлекательной девушки.       — Да, но все эти рэп-сборища я использую как времяпровождение со своими фанатами, — сказал он, вкладывая в эту фразу совсем другой подтекст. Несколько отличавшийся от того, что подумала о нем Ми-на, сделав об это парне собственные выводы.         — А в реальной жизни у тебя есть друзья?       — Обычно я не завожу друзей, потому что это мерзко, — честно признался он, сделав похоже исключение только для Нам-гю и Кен-су, ещё одного фаната, с которым так и не успел сфотографироваться перед игрой «Красный свет, зеленый свет», — но у меня есть свой мир. Он так и называется «Worlds of Thanos».       Не заметив в его намеках ничего необычного, Ми-на тем не менее хотела знать о нем все, но осознав в какой-то момент, что вытянуть из рэпера больше, чем он уже о себе рассказал, у неё вряд ли получится, отложив в строну снедь, она мрачно проронила:       — Не хочу тебя обижать, но мне кажется, что ты слишком много времени проводишь в своем «мире Таноса».       — Зато я мягкий, белый и пушистый, — сказал он в свое оправдание, устраивая на её талии свою ладонь. — Без изъянов такой. Вообще душечка.       Вздрогнув от столь неожиданного прикосновения, Ми-на едва не выронила бутылочку с йогуртом на пол. Подобное распускание рук ею не приветствовалось, но посчитав за необходимое касаться этой девушки везде, куда могли дотянуться его руки, рэпер не видел в своих действиях ничего предосудительного. Тем не менее возражать своему новому знакомому, пожертвовавшего ради неё частью своего скудного ужина, Ми-на не торопилась, сама пока не осознавая до конца, что именно вынуждало её так поступать.           — А какого парня ищешь ты? — поинтересовался он, внезапно почувствовав необходимость с ней не просто «подружиться», а перейти так сказать к «дружбе» не совсем простой.       — Умного, — улыбнулась Ми-на, поправляя упавшую ей на плечо косичку.       — Попала, — обрадовался рэпер, не слишком трезво оценивая сейчас свои умственные способности, которым мог вполне позавидовать кто-то не такой наглый как он.       — И адекватного, — на этой ноте завершила она свой спич, сбрасывая с талии его ладонь и тем самым давая ему понять, что если он желает продолжить с ней общение, то ради такой цели ему придется измениться и стать серьёзней.       «ЧТО?…» — усмехнулся Танос, никак не ожидая от неё подобного выпада.       Парень казалось был по-настоящему шокирован. Слова этой девушки выбили почву у него из-под ног. И это после того, что он для неё сделал, послав Нам-гю выбивать у Кругов дополнительную порцию ужина! Происходящее не укладывалось у него в голове! И вообще у рэпера было ощущение, будто его спустили на землю с небес, бахнув предварительно пыльным мешком по голове, не иначе.       Наглую воображулю не мешало бы проучить, думал он, представляя с ней пикантные сцены, но как это сделать, чтобы не вызвать у неё лишних подозрений, Танос не знал. Что ж, впереди их ждали новые игры. Значит она снова попросит его о помощи, а там уже он сам будет ставить для неё условия, о которых ей пока было лучше не знать. С этой мыслью парень отсел от Ми-ны подальше и перестав проявлять по отношению к ней излишнюю заинтересованность, он начал вести себя чуть тише обычного, интригуя своим поведением и сбивая с толку тех, кто привык видеть его в ином обличье. 

***

      Дэ-хо вернулся в зал в мрачном настроении. Но не игры были тому виной, а дверь, которую отобрали у него сотрудники. Ещё бы! Благодаря ей ему удалось спасти не только собственную жизнь… И вот как с ним обошлись!       Он даже не догадывался, что все произойдет подобным образом. Поэтому лишившись того, что смутно напоминало ему родной дом, молодой морпех выглядел так, будто расстался не с предметом мебели, а с любимой девушкой. Так что если бы не игрок под номером сто двадцать, чья личность буквально с первой секунды приковала к себе его внимание, он бы совсем пал духом, проиграв самому себе во второй игре.       Да, Дэ-хо узнал, как звали эту женщину, так и не решившись с ней познакомиться. А когда увидел, как мило она общается с Пак Гён-соком, испытывал что-то вроде ревности. Ревнуя её к человеку, с которым они общались наверное только о погоде, не более. Однако воображение Дэ-хо рисовало ему в уме совсем другие картины.       Да, эти двое хорошо смотрелись друг с другом. Оба высокие, сильные и подтянутые. Куда ему до них какому-то морпеху! А ведь если бы Хен-джу ему позволила, он сделал все, чтобы к ней приблизиться, даже если она выберет не его. Почувствовав на себе робкий взгляд морпеха, казавшегося ей милым и смешным одновременно, Хен-джу оставила наконец Ген-сока в покое, и терпеливо выждав собственную очередь за ужином, с ланчбоксом в руках направилась в сторону побледневшего Дэ-хо.       Уж кто-то, а он точно не ожидал чего-то подобного, максимально абстрагировавшись от картин уединения с этой женщиной. Чтобы она ни в коем случае не догадалась о его тайной к ней симпатии. Между тем, Хен-джу давно заметила его взгляды. И не в состоянии больше это терпеть, она решила положить конец бесконечным переглядкам, почти сразу переходя к сути дела.       Увидев, что к нему идет Хен-джу, Дэ-хо слегка посторонился, и освободив рядом с собой немного места, воспрянул духом, когда открыв свой ланчбокс, она как ни в чем не бывало принялась за еду, словно в прозрачной емкости был не пригоревший рис, а её любимое лакомство. Сам Дэ-хо, выбирая вилкой более-менее нормальный рис, торопливо заглатывал снедь подобно морскому окуню, смущаясь её присутствия и оттого держась неестественно. Не так, как он вел себя обычно, болезненно реагируя на травмирующие события.          — А что вы вообще любите есть? — Дэ-хо соизволил наконец нарушить неловкое молчание, быстро дожевав свой рис и едва при этом не подавившись.       Прежде чем начать за ней ухаживать, как всякий порядочный парень он должен был для начала узнать о её вкусовых предпочтениях. Все с чего-то начинают, постепенно сближаясь с объектом собственной заинтересованности. У Дэ-хо этим поводом стала еда. Точнее он не знал, с чего можно было начать свой подкат к женщине в таком жутком месте. И Хен-джу полностью разделяла его точку зрения, готовая разделить в будущем не только её, если только сам морпех не начнет сдавать назад, пугаясь её пылкости. Недолго думая, она посмотрела куда-то вдаль, после чего заправив выбившуюся из-под её прически прядь, отчеканила:         — Плов в казане. По-чеченски.       Её ответ оказался настолько кратким и четким, что будь на место Дэ-хо детектив Хван Джун-хо, то он бы посчитал, что в эту женщину вселился дух его пропавшего брата. Хен-джу отвечала так же коротко и безапелляционно как это делал Ин-хо, привыкший держать свои истинные эмоции под замком. Услышав её притязания, морпех едва сдержался, чтобы не рассмеяться ей в лицо:       — Идея неплохая, но нам здесь вряд ли это предложат.       Потыкав вилкой в комки слипшегося и плохо проваренного риса, сто двадцатая лишь пожала плечами в ответ, вновь о чем-то задумавшись:        — Я просто привыкла к походной еде. Ещё со времен службы в спецназе.       Снова взглянув на неё после этой фразы, Дэ-хо покраснел, не скрывая больше своего восторга. Его внутренней женщине определенно нравился внутренний мужчина сто двадцатого игрка. Вернее феминной части его мужского альтер-эго пришлась по вкусу маскулинность этой женщины, все ещё переживавшей процесс своей трансформации. Можно сказать в какой-то степени эти двое были половинками одного целого, нашедших друг друга в столь губительном  месте. Где ещё могли встретиться эт две души, как не здесь?!       Так, продолжая переглядываться с Хен-джу, Дэ-хо неожиданно поймал себя на мысли, что его начинают возбуждать её вкусовые качества, заметно отличавшихся от его собственных своей нестандартностью. Корейская кухня ей похоже не нравилась, пусть и блюдо, которое она хотела попробовать, имело ту же основу под собой, что и известный им бэнто, пусть и готовилось по-другому. Это заставило морпеха посмотреть на неё совсем другими глазами. Более влюбленными, что ли. Однако как ни старался он угодить своей новой знакомой, то и дело пытаясь расположить её к себе, подобная услужливость в его исполнении выглядела как гоблиновский перевод высококачественного фильма, и Хен-джу это прекрасно ощущала, слегка улыбаясь в ответ.       — А из спиртного что употребляете? — задал он ей новый вопрос, когда с поеданием основного блюда было покончено. — Что вы обычно пьете? — Как будто организаторы игр  могли попотчевать их когда-нибудь крепким напитком!       — Я пью все, что горит, — невозмутимо отозвалась Хен-джу, словно намекая, что для неё в этом плане не существовало границ, отчего окончательно растерявшийся от её ответа морпех дал себе слово обязательно сводить её в какое-то злачное место и заказать что-то на свое усмотрение, как только они выберутся из этих игр.

***

      — А ты зачем со всеми к воротам побежал, когда по игрокам стрелять начали? — вопрошал Сан-ву пакистанца, вспомнив, как добравшись до их ряда, тот также попросился спрятаться за Дэ-хо, несмотря на то, что за морпехом на тот момент уже и так стояла приличная очередь.       — Все побежали и я… побежал, — виновато бросил Али, касаясь ладонью своей щетины.       Да и как ему было не испугаться, как только прозвучал первый выстрел, убивший пошевелившегося в двух шагах от него игрока! Сан-ву, надо признаться, и сам был изрядно напуган, с трудом удержавшись от соблазна поддаться всеобщей паники и броситься обратно к воротам, открывать которые разумеется никто не собирался.       Что же касается Ки-хуна, то он в отличие от некоторых не побежал к ним лишь в силу своей привычной тормознутости, замерев посреди поля в ожидании «чуда». И этим чудом стал для него Дэ-хо. Благо, тот стоял совсем близко, и быстро передвигаясь под песнопения манекена в виде куклы, мужчина в два счета добрался до морпеха, прятчаясь за его спиной от снайперских пуль. Немного позже к ним присоединились Сан-ву и Хен-джу. Али оказался рядом лишь по причине сложившихся обстоятельств, словно не до конца осознавая, что его жизнь тоже висела на волоске.       — Ну, раз мы все здесь собрались, тогда пусть каждый расскажет, на что он использует свой выигрыш в случае победы! — предложил Дэ-хо, едва с ужином было покончено и выжившие в первом отборочном туре игроки приняли решение познакомиться друг с другом поближе, называя свои имена, род деятельности и особые предпочтения. — Лично я, когда расплачусь с долгами, собираюсь приобрести себе мотоцикл, — расплылся в улыбке молодой морпех, бросая многообещающие взгляды в сторону Хен-джу. — А у вас какие планы, господин Сан-ву? — обратился он к игроку под номером двести восемнадцать.       — Не знаю… — пожал тот плечами, снимая очки и близоруко глядя на других игроков. — Может машину себе возьму. Красный «Порш», например…       Закашлявшись так, будто он подавился, Ки-хун с удивлением покосился на друга детства, пораженный его планами на жизнь. Насколько он помнил, Сан-ву никогда не заикался о подобном авто, а сейчас для него как будто все изменились. Либо сама игра заставила его изменить свой взгляд на жизнь, сосредотачивая внимания на вещах, которые ранее не имели для него никакого значения. А возможно он специально придумал такой ответ, чтобы сбить с толку остальных, лишь бы не возбудить лишних подозрений в свой адрес.       — А ты, Ки-хун? — повернулся к нему Сан-ву, останавливая на его лице настороженный взгляд.       Теперь настал черед делиться своими планами с остальными и ему. Судорожно сглотнув, Ки-хун ответил не сразу, но прекрасно осознавая, что свою мечту продержать здесь втайне вряд ли получится, как ни в чем не бывало отозвался:       — А я здесь из-за утюга.       В следующий момент раздался громкий смех, который ничуть его не смутил. Кажется, игроки ожидали услышать от него что угодно, только не эту чушь.       — Что? — широко улыбнулся Дэ-хо, не веря своим ушам. — Утюг? Вы серьёзно?          — Да, моего друга убили на автобусной остановке, — пояснил Ки-хун, почувствовав непреодолимое желание сменить неприятную для него тему, от которой ему до сих пор было не по себе. — Он обещал жене утюг купить, а то старый она на плите греет… Но не успел это сделать. Теперь эту функцию мне придется выполнить за него. Вот для чего я здесь.        Прислушиваясь краем уха к смеху этой команды, Танос невольно насупился, не понимая, как можно было чему-то радоваться в этом месте, да ещё без таблеток. Когда ему хотелось лично сдохнуть. Действие препаратов, которые он принял перед игрой, постепенно сходило на нет, а закинуться новой дозой для пополнения энергии, пока не представлялось возможным.       По крайней мере, сделать это прямо здесь и сейчас, в зале, где повсюду были натыканы камеры, он не мог. Не хотелось в два счета расстаться с жизнью из-за глупого нарушения правила, озвученного Квадратом в черном. Надо было дождаться более подходящего момента и найти укромное местечко. А пока что светить лишний раз таблетками на камеру как последний кретин не имело смысла.       Испытывая такую степень раздражения, что эмоции было уже нереально удержать в себе, оставив общество Ми-ны, Танос порыскал взглядом по залу, подыскивая того, на ком можно было безнаказанно сорвать свой гнев, пока в его поле зрения не попал известный криптоинфлюэнсер — Ли Мен-ги. Кинувший в свое время подписчиков на деньги. А теперь принимавший участие в игре под номером триста тридцать три.       Ничего не подозревая о нависшей над ним опасности в лице не контролировавшего себя рэпера, парень заканчивал ужинать, поглядывая нежным вздором на булку с компотом, когда подозвав к себе Нам-гю и Кен-су, Танос подошел к игроку, окружая его со своими напарниками со всех сторон. Оторвавшись ненадолго от ужина, Мен-ги с недоумением покосился на ребят, предчувствуя непростую схватку.       — Голова или живот? — сложив руки на груди, нагло поинтересовался у него Танос, чувствуя за собой верховное право как следует ему накостылять.       — Давайте, ребята, живот, потому что голова у меня талантливая, может ещё пригодится, — спокойно ответил Мен-ги, словно получить для него по шее было делом привычным, и угрозы рэпера его не пугали.       — Как скажешь, — коротко бросил Танос, незаметно кивая Нам-гю.       Размахнувшись, тот ударил криптоинфлюэнсера кулаком в живот, стараясь действовать так, чтобы поменьше привлекать к их схватке излишнее внимание.        — За что? — задохнувшись от боли, просипел Мен-ги, хватаясь руками за живот и стараясь не упасть на пол.       — Я из-за тебя деньги потерял, — процедил Танос, наклоняясь к его перекошенному лицу. — Dalmatian? Помнишь такую криптовалюту?       Вложив в свое время все заработанные на рэп-выступлениях деньги в рекламируемую этим типом крипту, а после прогорев, вместо прибыли он получил долг, который надо было чем-то выплачивать.       — Так там было всего лишь… — назвал Мен-ги вслух его сумму; глазах рэпера загорелся недобрый огонек.        — Ты ещё деньги считать мои будешь? — прошипел он, хватая криптоинфлюэнсера за шиворот и хорошенько его встряхивая. — Завтра проголосуешь за продолжение игр, ты меня понял?        — А если я погибну? — возразил тот, не собираясь ему ничего обещать.       — А мне похрен, что с тобой случится… Или мне тебя на счетчик поставить?        — Да пошел ты... — вырвалось у Мен-ги, когда оттолкнув прочь руку рэпера, он приготовился ударить его в ответ, но ему тут же прилетело в бок от Нам-гю.       Первым обратив внимание на эту потасовку, Ки-хун перестал смеяться, и обнаружив, как трое парней пытаются наказать какого-то игрока, всей гурьбой напав на него, вскочив со места, мужчина бесстрашно ринулся к компании, намереваясь вмешаться в конфликт и помирить обе стороны.        — Так, что здесь происходит? — поинтересовался он у парней, становясь между Мен-ги и разъяренным Таносом. — Вы что напали на него? — остановил он свой взгляд на рэпере, который едва сдерживался, чтобы не послать его нахрен и не мешать выбивать долг с незадачливого криптоинфлюэнсера.       Но не привыкший молча наблюдать за чужой расправой, изрядно поверивший в себя после первой удачно пройденной игры, Ки-хун впился испытывающим взгляд в Мен-ги, словно спрашивая у него, что здесь произошло и почему эти двое его избивают. Опустив глаза, тот по-прежнему продолжал молчать, будто ему вправду было нечего сказать. Вздохнув, Ки-хун опустил свою ладонь парню на плечу, указывая на Таноса:       — Они что на тебя напали?       — Нет, — проблеял тот, искренне надеясь, что эти трое когда-нибудь отстанут от него и предоставят ему возможность спокойно поесть.       Так и не дождавшись от него ответа, Ки-хун взорвался, больше не сдерживая эмоций.       — Вы можете сейчас отнекиваться, сколько душе угодно, — разразился он гневной тирадой, стараясь привлечь к этой ситуации побольше внимания остальных игроков, — но мы стали свидетелями отвратительной ситуации! — После чего переведя взгляд на рэпера, тут же пригрозил ему кулаком. — Вы тайком избиваете своего товарища, отнимаете у него компот или что там...       — Мы у тебя отбирали? — обратился Танос к криптоинфлюэнсеру, демонстративно игнорируя угрозы четыреста пятьдесят шестого. — Нафиг нам компот твой нужен! — схватив чужой стакан, он тут же облил им хранившего молчание Мен-ги, бросая пустую емкость на пол.       — Значит так! — взбудораженный этой картиной, Ки-хун перешел на повышенные тона, но не привыкший, чтобы старшие учили его по жизни, рэпер уже приготовился вломить и ему, но был вынужден вскоре оставить свою затею, едва к этому игроку подошли его напарники в лице Сан-ву и пакистанца.       Вмешательство этих двоих слегка охладило горячий нрав темпераментного рэпера. И быстро смекнув, что они были с ними в разных весовых категориях, (особенно хорошо это было видно по огромному подобно горилле Али, который мог в два счета скрутить как его самого, так и остальных ребят), поднявшись с места, Танос принял решение ретироваться, откладывая с местью до лучших времен.       — Если мы узнаем, что это продолжается, то будем вынуждены вмешаться повторно! Это понятно? — сделал ему замечание Ки-хун, окончательно распоясавшись из-за подоспевшей к нему поддержки.       Ничего не ответив, рэпер сделал знак своим напарникам оставить Мен-ги в покое и следовать за ним, но прежде чем покинуть его компанию, обернувшись, он вновь напомнил ему про голосование:       — Завтра. Ты меня понял?        — Нет, не понял, — твердо заявил Мен-ги, оклемавшись после небольшой взбучки и вновь принимая расслабленную позу.       Замахнувшись кулаком, Танос собирался вломить ему как следует на прощание, но его рука была предусмотрительно перехвачена четыреста пятьдесят шестым.        — Иди, давай! — прикрикнул на него Ки-хун, отталкивая рэпера от притихшего криптоинфлюэнсера. — Тебе уже все сказали! — бросил он ему вдогонку, затем повернувшись к Мен-ги, похлопал его по плечу, заглядывая в лицо.       — Ты просто сразу зови на помощь, понял? Потому что если позволишь с собой вот так обращаться, то ... — осекшись на полуслове, он снова вспомнил про Чон-бэ, которого в свое время так и не сумел защитить. Вот чем объяснялось его нынешнее поведение, когда в иное время он вряд ли бы рискнул сунуться в чужие разборки, рискуя словить в бубен и остаться вдобавок виноватым.         — Ребята, я прекрасно понимаю, что вы ожидали от меня драки, поджога и четвертования хулигана, но я был уже на пределе, — устало оправдывался Ки-хун перед своими, возвращаясь к команде.       Иного мнения о происходящем был сам Танос, желавший выглядеть для Ми-ны рыцарем на белом коне, а взамен получивший нагоняй как сопляк от более старших коллег по цеху.       — Я хотел испортить ужин этому кретину, но меня остановили, — в очередной раз покосившись на компанию Ки-хуна, рэпер был рад прикусить свой язык, но без таблеток у него сегодня совсем было плохо с самоиронией. — Пусть скажут спасибо, что я этому лохотроннику нос не сломал, — так назвал он Мен-ги, — и уши не вывернул ему наизнанку…       К счастью, ни Ки-хун, ни сам криптоинфлюэнсер его слов не услышали, будучи каждый занят собственными делами. В следующий момент механический женский голос з динамиков напомнил игрокам о количестве оставшегося времени до отбоя. Поправляя свою постель и ещё не догадываясь, сколько игроков здесь было убито только за одну ночь перед игрой, Ки-хун поджал ноги, собираясь лечь на бок, чтобы предаться сну, когда перехватив озадаченный взгляд шаманки Сон-не с соседней койки, снова сел на постель, пытаясь собраться с мыслями.       Он её взгляда ему было слегка не по себе, но показывать своих эмоций по этому поводу он не собирался. Женщина смотрела на него так, будто заранее видела всю его дальнейшую судьбу, зловеще при этом ухмыляясь. Воспользовавшись минутной растерянностью соседа, она приблизилась к нему вплотную, и взяв его руку в свои ладони, повернула её внутренней стороной на свет, проходясь пальцами по четко очерченным линиям.         — Женщины у тебя в данный момент нет, — вполголоса проронила шаманка, напуская на себя таинственный вид. — На первом месте дочь. Она для тебя — все, и в то же время думаешь о каком-то мужчине…       Не особо веря словам гадалок, и считая это шарлатанством, Ки-хун тем не менее был шокирован её откровениями, понятия не имея, как она могла узнать о Чон-бэ, о котором он думал сутки напролет, виня себя в его смерти. Вместе с тем в речи этой женщины было что-то такое, на что он не мог закрывать глаза, поражаясь собственной доверчивости.       — Сейчас тебя одолевают денежные интересы, а на сердце — зло, — продолжила шаманка, читая линии на его руке как открытую книгу. — Но очень скоро тебя ждет дальняя дорога, а перед этим будет интерес какого-то мужчины к тебе и между вами состоится грубый разговор…       — Вот прямо «грубый», да? — буркнул Ки-хун, вырывая у неё свою руку и одаривая шаманку мрачным взглядом.       Переместившись к себе, но по-прежнему продолжая следить за ним украдкой со своего места, женщина казалось ждала момента, чтобы снова добавить к своему предсказанию слова ненужной ему правды, когда женский голос из динамиков объявил отбой.       Помещение полутемного зала вмиг наполнилось приглушенным шепотом до сих пор не спавших игроков, и вновь оставшись со своими мыслями наедине, Ки-хун прилег на койку, пытаясь выбросить из головы слова пророчества. Будто он сам знал наперед, что с ним должно было произойти, но до последнего отказываясь себе в этом признаваться. Он не считал себя фаталистом, зато был очень суеверен.       Допустим, он разгадал значение знака с надписью «Груз 200» на авто, выскочившего перед лимузином во время их побега от копов, но что означал пьяница, попавшийся ему по пути, когда он ждал на остановке машину, с этим ещё надо было разобраться. Тем не менее интуиция подсказывала мужчине, что все происходило с ним не просто так, и в этом крылся особый замысел, известный наверное лишь Провидению.       Возможно однажды он пожалеет, что так и не дослушал до конца предсказание шаманки, но посчитав, что это будет нечестно по отношению к другим игрокам, чьи судьбы были также заранее предопределены, он не желал ничего не знать, предпочитая плыть по течению.