Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

      С первого раза в жизни, конечно, мало что получается, и достигнуть своей цели могут лишь самые настойчивые, а также те, кого не испугают временные трудности. Поэтому приняв решение двигаться именно в данном направлении, Хван Джун-хо не спешил с него сходить, прекрасно отдавая себе отчет о начале трудностей.       Профукав своего «агента» в лице доверившейся ему девушки, весь следующий день детектив посвятил мукам самобичевания, пребывая в самом мрачном расположении духа.       Так облажаться ещё надо было уметь!       Ранее Джун-хо планировал перехватить незнакомца в маске и сером пальто при выезде из города, а потом освободить пассажиров, но в последний момент что-то пошло не так. Что бывало с ним постоянно. Просто он не всегда утруждал себя подсчитыванием статистики, отслеживая процент успешно завершенных им операций, чье количество могло варьироваться от случая к случаю. Ведь согласившись поохотиться на самого Распорядителя игр, он наивно полагал, что имел дело с пугливым одиноким волком, а нарвался на кровожадного и хладнокровного зверя, размотавшего бывших спецназовцев как котят, и утащивших остальных жертв за собой, что только усложняло процесс расследования.       Теперь ему придется идти за ним по пятам до самого острова и спасать Ми-ну с её спутниками от рук загадочного злодея уже там, рискуя при этом загубить собственную жизнь и жизнь тех, кто остался в живых после адской гонки по ночному городу.       Получив несовместимые с жизнью травмы, один человек из его команды умер прямо в больнице, (Джун-хо даже не успел его как следует навестить и справиться о его здоровье), второй — все ещё пребывал в коме, получив серьёзную травму головы, а остальных пришлось ненадолго вывести из расследования до их полного выздоровления, привлекая на их место новых. Правда времени у детектива было в обрез.       Игры могли начаться со дня на день, и просто так сидеть в городе, сложив руки и ожидая подходящего момента для нападения на организаторов, было глупо. Больше он рисковать не хотел.       Позже он узнал, что немало травм получили остальные его коллеги, патрулировавшие тогда перекресток, однако не став с ними связываться и выяснять подробности ДТП, весь следующий день Джун-хо потратил на изучение карты, наскоро соображая новый план по вторжению на остров. Детектив казалось до последнего колебался с принятием решения по поводу игр, а когда в пределах города был найден новый труп в виде изуродованного тела, который лимузин протащил за собой с добрый десяток километров пути, прежде чем соизволил его сбросить, Джун-хо понял, то имел дело с поистине жестокой личностью, заранее переживая за безопасность Ми-ны.       Получив исчерпывающую информацию об этом трупе, вскоре он сам посетил больницу, чтобы наложить себе швы в районе рассеченной во время падения с минивэна брови, и не обращая особого внимания на оставшиеся на его теле многочисленные синяки и кровоподтеки, Джун-хо побежал вечером на причал, надеясь найти там более-менее сговорчивого капитана, который за вполне умеренную плату согласился бы доставить их с «коммандосом» на место, указанное им на карте.       Поиски такого человека увенчались успехом не сразу. Кто-то просто отказывался следовать туда, кому-то предложенные деньги казались слишком скромной наградой за подобный риск и предпринятые поиски.       Окончательно пав духом, Джун-хо был готов взять напрокат первый попавшийся катер и лично добраться на нем до острова, рискуя погибнуть по пути от банального шторма в случае отказа работы двигателя, когда его просьбу отозвался некий капитан Пак, подслушав однажды разговор его команды в рыбацкой таверне.       Кому-то подобная инициатива от незнакомца могла бы показаться подозрительной и неуместной, однако Джун-хо, у которого каждая минута была на счету, не мог позволить себе перебирать капитанами, словно за забором таких как этот Пак находилось с десяток. Поэтому обрадовавшись возможности доверить собственную судьбу его судну, ближе к вечеру команда грузила на борт свои вещи, не замечая того, с какой зловещей ухмылкой седовласый капитан следил за их приготовлениями. И не спеша посвящать в своих планы окружающих, Джун-хо продолжал водить его за нос, не раскрывая до конца суть предпринятого им путешествия.       Остров он нашел спустя десять часов бесплодных странствований по океану, во время которого у Джун-хо возникло на миг ощущение, будто этот капитан таскался по водоему на своем суденышке наобум, сбивая с толку команду и его самого. А когда до острова оставалось совсем ничего, «коммандос» решил высадиться на берег, едва не перевернув лодку во время её спуска на воду.       Командовал погрузкой суетившийся У Сок. Сделав свой выбор, Джун-хо сел в лодку вместе с командой, и ещё раз проверив запасы оружия, он отдал распоряжение следовать в сторону острова, стараясь не думать о том, кто или что встретит их на заброшенном клочке земли. И насколько дружелюбными окажутся тамошние обитатели…       Поначалу никто не хотел принимать участие в его затее, требуя оплаты наперед. И не зная, как ещё заманить людей в свою авантюру, Джун-хо пообещал каждому, что их труды будут обязательно оплачены, но после окончания расследования. То есть когда они поймают Ведущего и тех, кто стоял за всем этим беспределом. А чтобы «коммандос» заранее не терял мотивацию, он напоминал им об этом каждую свободную минуту, так что с превеликой неохотой согласившись принять участие в его затее, вскоре команде начало казаться, что стоит им попасть на остров и хорошенько встряхнуть Ведущего, как из его карманов посыпется столько денег, что этого им хватит до конца жизни. Так же думал и «отшитый» из своей банды У Сок, примкнувший к команде Джун-хо в поисках легкого заработка. И действовавший с ним заодно только по этой причине.       В какой-то степени ребята думали в верном направлении, но этого Ведущего ещё надо было изловить, что оказалось не такой уже и простой задачей, как считал накануне сам Джун-хо.        В то день с моря дул сильный ветер, замедляя ход лодки, но как всегда пребывая на своей волне, самоуверенный детектив не обращал на это внимания, погруженные в невеселые мысли. Ветер трепал его волосы, и дав себе слово не покидать остров до тех пор, пока игроки не окажутся на свободе, а сами организаторы, включая горе-Ведущего, не будут арестованы и отправлены за решетку, он был готов идти вперед, никуда не сворачивая.       Спустя полчаса команда была уже на месте, пришвартовавшись напротив поросшего камышом берега, откуда можно было беспрепятственно добраться до песчаного пляжа. Предложив разделиться и встретиться немного позже, дальше Джун-хо отправился своим путем, а его «коммандос» двинул стопы в обход острова, надеясь исследовать его на наличие подземных коммуникаций. Такой же стратегии придерживался и сам Джун-хо, действуя так, что если он окажется пойманным, то мог бы без проблем дозвониться до своей команды, чтобы та пришла ему на выручку.       Как и следовало ожидать, остров встретил путешественников не слишком гостеприимно, и стоило «коммандосу» сойти на берег, а потом взяться за поиски места, где можно было бы спрятать напичканную оружием лодку, как в следующий момент небо заволокло облаками, а потом вовсе начал накрапывать мелкий дождь.       Накинув на голову капюшон, Джун-хо медленно направился вперед, изучая местность. Дождь для поисков пропавших игроков был для него не помехой. Он оказался там, откуда проще всего было найти вход во внутрь самого острова, где возможно находились те самые игровые арены, на которых проводились смертельные игры, и где с таким энтузиазмом охранники устраняли «выбивших» игроков, расстреливая их в порядке очереди из своих пушек.       Какое-то время команда продвигалась вперед вместе, но преодолев приличное расстояние и обнаружив вскоре, что это может быть опасно, Джун-хо попросил напарников вернуться снова на судно и ждать его сигнала. Вняв просьбе детектива, те были вынуждены поступить так, как их об этом просили, и быстро попрощавшись с ними возле какого-то выступа у скалы, дальнейший свой путь Джун-хо продолжил в одиночестве, возлагая на себя всю ответственность за исход операции.       Предпринятые поиски принесли результат не сразу, и проплутав где-то с добрых полчаса среди поросших мхом сосен и окаймленных зверовыми тропами скал, он едва не сломал себе ногу, провалившись в какое-то ущелье. Так, находясь практически в двух шагах от того, чтобы сдаться и все бросить, позже он наткнулся на потайной выход, ведущий вглубь обнаруженной им пещеры. Перестав вскоре обращать внимание на боль в ушибленной ноге, Джун-хо перевел дух, и продолжая изучать остров на наличие подозрительных вещей, он спустился в грот, заблаговременно вынимая из кармана пушку и опуская палец на курок.       В пещере было холодно и сыро. Слегка продрогнув, однако не став зацикливаться на неприятных ощущениях, детектив продолжил путь, внимательно осматриваясь по сторонам. Ему бы подойти к кому-нибудь и подробнее расспросить о месте расположении кабинета Ведущего, но в этой части пещеры как назло было так темно и безлюдно, что рассчитывать на встречу со случайным попутчиком было сложно.       Освещая дорогу туристическим фонариком, Джун-хо несколько раз останавливался, прислушиваясь к тишине, пока его слух не уловил звук каких-то подозрительных шагов. Спрятавшись за выступом, детектив принял выжидающую позицию, приготовившись наброситься на того, кто посмеет разоблачить его укрытие. Однако посчитав вскоре, что ему померещилось, и в данной части пещеры он находился совсем один, Джун-хо приготовился продолжить поиски, когда сделав шаг вперед, он столкнулся с охранником в розовом комбинезоне, на чьем лице красовалась черная маска с изображением белого по бокам круга.       Взяв его в плен и надеясь узнать у него все про игры и личность Ведущего, Джун-хо быстро разочаровался, осознав, что этот тип вряд ли расколется, оказываясь отвечать на его вопросы. Тогда потеряв всякое терпение, детектив сдернул с него маску и направив на него ствол своей пушки, показал ему свое удостоверение полицейского.       Интуиция подсказывала Джун-хо, что его присутствию здесь вряд ли обрадуются, но возвращаться к «коммандосу» с пустыми руками, когда он и сам пока неплохо справлялся с возложенными на себя обязательствами, детектив не спешил. Между тем, пойманный работник отказывался с ним сотрудничать, показав свое истинное нутро ещё в самом начале их непростого диалога.       — Здесь вход только для работников, — заартачившись, пролепетал в свое оправдание Круг, извивая ужом под крепкой хваткой принципиального детектива.       — Все правильно, — кивнул Джун-хо, теряя последние остатки самообладания. — Я и есть будущий работник вашей организации, — пошел он на попятную, встряхивая обескураженного пленника и тем самым пытаясь побыстрее привести его в чувство. — Хочу поступить к вам на работу.       Скрученный вдвое тип в розовом комбинезоне по-прежнему не понимал, чего хотел от него этот настырный полицейский, пытаясь втереться к нему в доверие. Поэтому стремясь облегчить ему задачу, отбросив все принципы, Джун-хо попытался объяснить причину пребывания в столь опасном месте своими словами, изъясняясь перед ним уже  более популярным языком:       — Короче, мне нужен ваш Распорядитель. Знаешь такого? Мужик в сером пальто и рельефной черной маске на лице, почти два метра ростом. Может меньше, может больше, я не измерял… Отведешь меня к нему — оставлю в живых.         Ненадолго выпустив из рук незадачливого парня, Джун-хо принялся показывать на себе приблизительные габариты фигуры искомой им личности, и это стало его ошибкой. Воспользовавшись моментом, когда его никто не держал, работник вскочил с места, и не боясь больше оказаться разоблаченным, схватил свою маску и побежал во мрак подземного грота так, что бросившись за ним вдогонку, Джун-хо с трудом его догнал, стреляя в парня на поражение.       Дальнейшее напоминало кадры из какого-то триллера.       Убедившись, что звук выстрела не привлек чужого внимания к их конфликту, Джун-хо вышел из своего укрытия, и вновь оказавшись напротив подстреленного им работника, обыскал его тело, снимая с него розовый комбинезон и переодеваясь в чужую одежду. Свои же лахмы он так и оставил валяться подле трупа, больше не беспокоясь об их утрате.       Вытащив маску из-под сцепленных пальцев этого типа, со словами: «Ладно, сам найду», — Джун-хо напялил её на свое лицо, набрасывая на голову капюшон. Теперь его сложно было отличить от других работников организации. И только сейчас осознав, каким преимуществом он обладал, оставив труп в покое, детектив последовал дальше, получив наконец доступ почти ко всем дверям организации, кроме той, что вела непосредственно к Ведущему. Но представляя свой путь как-то по-своему, очень скоро Джун-хо был вынужден признать, что все оказалось не так просто, как рисовало ему собственное воображение. Потому что стоило ему оказаться в каком-то цветном коридоре и стать напротив двери, чтобы датчик считал с маски его данные, как слева послышались чьи-то неторопливые и уверенные шаги.       Быстро прервав процесс сканирования, Джун-хо бросился прочь, стремясь спрятаться в проемах между стенами, но лишь больше запутавшись в этом лабиринте, в конечном итоге вернулся к тому самому месту, где только что стоял, разбираясь с работой дверного механизма. Когда снова бросив взгляд через плечо, он обнаружил, что находится в коридоре не один.       В нескольких шагах от него стоял высокого роста тип в черном комбинезоне и с маской Квадрата на лице, держа в руке едва тлевший окурок. Несложно было догадаться, что он возвращался из курилки, попросту забыв выбросить недокуренную сигарету, а теперь не знал, как от неё избавиться, потому что продолжать курить, когда твое лицо украшала непроницаемая маска, было проблематично.        — Ты там шхеришься от меня, или что? — обратился к нему этот тип, ожидая от него беспрекословного подчинения.       Вздрогнув от измененного специальным механизмом голоса, Джун-хо выпрямился, осознавая, что спрятаться от этого Квадрата у него вряд ли получится. Равно как и его пристрелить, потому что пушка лежала в боковом кармане его комбинезона, и быстро выхватить её оттуда, чтобы прицелиться в морду этому типу, у него не хватит времени.       — Да нет, у меня просто шнурок... — опустившись перед ним на одно колено, детектив поелозил пальцами по своим черным берцам с массивной подошвой.       Вот только его ответ почему-то показался Офицеру неубедительным. Выбросив куда-то свой окурок, мужчина внезапно сдвинулся с места, вплотную приблизившись к детективу.        — Так-то к старшим первому надо выходить, — предупредил он, пристально всматриваясь в его лицо сквозь маску. — По этикету.       — Угу, — машинально кивнул Джун-хо, только сейчас осознав, как ловко он отделался, когда этот тип мог в два счета разоблачить его личность, просто попросив его снять маску. — Ну, я пойду тогда?        — Иди, конечно, — кивнул Офицер, продолжая изучать его пронизывающим взглядом, словно странное поведение этого работника и вправду показалось ему подозрительным.       Поверив в свою Фортуну и почти обрадовавшись, что ему удалось избежать очередной напасти, Джун-хо дошел почти до середины коридора, когда застывший на месте Офицер его снова окликнул. Мысленно выматерившись, детектив остановился.       Его сердце было готово выскочить из груди, а на лбу выступили капли пота. Он заметно нервничал, отправляя этого типа в темном комбинезоне преисподнюю. И словно опасаясь, как бы Квадрат не разоблачил его раньше времени, он был вынужден ему подчиниться, интуитивно догадываясь, что эта личность являлась непосредственным начальником остальных работников, строго наказывая каждого из них за непослушание, вплоть до расстрела. Сделав ему знак рукой, Офицер вновь подозвал Джун-хо к себе, держась с ним уже не так официально, как в момент их первого столкновения, словно проверяя подчиненного на лояльность.       — Это самое... — начал он, едва Джун-хо снова остановился напротив него, внимательно слушая то, что хотели ему сказать. — Надо будет к Ведущему пойти… Сегодня вторая игра, помнишь?       — Н-да, — неуверенно пробормотал детектив, будучи не в курсе, что здесь вообще происходит, и в каком порядке проходят игры, но этот тип не оставлял ему выбора, ограничивая его действия по части дешевых импровизаций.       — Он должен будет провести её вместо меня, это понятно?       Джун-хо неопределенно кивнул, пытаясь угадать, что за человек находится перед ним, каким был род его деятельности, и какое место он занимал в местной иерархии, позволяя себе так пренебрежительно отзываться в адрес Фронтмена.       — Я мог бы и сам ему об этом сказать, но неудобно как-то перед людьми... — добавил Офицер, переходя на более миролюбивый тон, но из-за встроенного в его маску динамика, менявшего голос, это было не очень заметно. — Короче, подойдешь к боссу и скажешь ему, что эту игру он должен будет провести сам. Я просто сегодня не могу; приболел, — намекнул он на свой похмельный синдром, порядочно перебрав вчера с бренди в командном пункте в его отсутствие. — Выручай, а? — ударил он Джун-хо в плечо так, что тот слегка прогнулся под весом его загребущей лапы в кожаной перчатке. — А если босс будет спрашивать, где я, скажи ему, что...  Офицер заболел, улетел на Марс, а то и вовсе помер, отравившись виски. В общем, сообрази по ситуации. Я верю в твои творческие способности.       Враждебно глядя на него, Джун-хо продолжал хранить молчание, пытаясь угадать возраст этого Квадрата. Он понятия не имел, где находился кабинет Фронтмена, не говоря уже о том, чтобы вообще передать ему какие-то сведения, касавшиеся его помощника, однако показывать свое незнание понятных для других работников вещей детективу не хотелось. Как-нибудь выкрутится. Не из таких передряг выбирался. В конце концов, он мог оказаться не единственным, кому этот тип мог дать подобное поручение. Стало быть и переживать ему пока не было не о чем.       Восприняв молчание подчиненного за знак согласия, Офицер убрал свою ладонь с его плеча, после чего одарив его на фразой: «Благодарю», он неспешно подался прочь, будучи уверен, что этот Круг сделает все как надо и ему не придется краснеть из-за него перед Фронтменом, который будет вынужден сегодня самостоятельно провести игру по причине испытываемого его помощником похмельного синдрома.  

***

      Наскоро умывшись, с мыслью: «Все, я красавчик», Танос ещё долго стоял перед зеркалом, любуясь собственным отражением. В целом же утренние приготовления не занимали у него слишком много времени. Так что оставшись вполне доволен своим потрепанным внешним видом, он чувствовал себя готовым принять участие в следующей игре, независимо от того, какой она будет: командной, либо каждый игрок будет сам за себя.       Вернувшись в зал под конвоем, рэпер сел на свою койку, и с возгласом: «Оближи мои ботинки, my little pet», он протянул Мин-су свою левую ногу, на чьей обуви ещё оставались следы крови, которые не получалось отмыть. О таблетках, чье употребление в подобных случаях помогало ему немного расслабиться и взять контроль над эмоциями, Танос предпочитал не думать.       Гордый и заносчивый, со стороны он мог показаться вполне забавным, если бы не его чрезмерная самовлюбленность. Но те, кому удавалось побыть в его компании подольше, в конечном счете убеждались, что перед ним находился такой же хищник, как и все остальные, ничем не отличавшийся от тех других.       Эгоист и интриган, привыкший идти по головам к своей цели, и беспощадно устранявший на своем пути конкурентов.       Здесь, на играх, рэпер был на своем месте. И забывая каждый раз при виде общей суммы денег в прозрачной копилке о своей потерянной лимитированной коллекции обуви, которую у него якобы отобрали работники, надев ему взамен дешевые чешки, он был готов двигаться к финалу, лишь бы забрать выигрыш и возместить с его помощью понесенные из-за крипты убытки. Правда, длилось его внутреннее ликования до тех пор, пока он не обнаружил на себе осуждающий взгляд Кан Ми-ны.       Что конкретно вывело её в нем из себя, сказать было сложно,ведь вчера они вроде неплохо поладили друг с другом. Однако посчитав, что всему виной было его нынешнее и выходящее за всякие рамки поведение, убирать ногу от лица Мин-су он не спешил, радостно махая «сеньорите» рукой. Презрительно хмыкнув, Ми-на отвернулась от рэпера, продолжая в дальнейшем коситься на него из-за плеча.       Для неё самой ночь выдалась непростой. Потому что привыкнув засыпать в своей просторной и мягкой кровати, занять удобное место на узкой койке у неё так и не получилось. А когда какая-то женщина с соседнего яруса и вовсе зашлась громким храпом, закрыв свои уши, Ми-на быстро поняла, что заснуть толком в этом месте у неё не получится, от всей души проклиная Джун-хо.       Проворочавшись всю ночь, девушка так и не сомкнула глаз. А когда её тело все же успела охватить усталость и она приготовилась немного вздремнуть, помещение зала огласил бодрый женский голос из динамиков, возвещавший о начале новой игры, а также предоставляющий  игрокам возможность как следует к ней подготовиться.       Так толком и не выспавшись, Ми-на чувствовала себя разбитой. И слабо представляя себе, как она вообще выдержит следующее испытание, девушка нехотя поплелась с остальными умываться, занимая очередь в женском ряду. Её слегка осунувшийся от бессонницы вид говорил сам за себя, а едва уловимые тени под глазами немного прибавляли возраст. Тем не менее Таносу она по-прежнему казалась самой привлекательной из присутствующих девушек, в то время как сама Ми-на старалась здесь поменьше смотреться в зеркало.         Вернувшись обратно в зал, она принялась искать его взглядом, и застав рэпера в компании Мин-су, перед чьим лицом он вертел своей ногой, показывая на подошву обуви, девушка молча устремилась к себе, передумав к нему подходить и здороваться с его компанией. Полумрак слегка затушевывал черты лица рэпера, но Ми-на старалась даже не смотреть в его сторону. А когда все же рискнула это сделать, то мысленно чертыхнулась, перехватывая его недоумевающий взгляд.       Украдкой подмигнув ей, Танос повторно расплылся в улыбке, словно давая понять, что давно заметил, как она пялится на него и скрывать это больше не имеет смысла. Отвернувшись, Ми-на поймала себя на мысли, что начинает испытывать к нему довольно смешанные чувства.       С одной стороны ей льстило внимание такого парня, чья дружба гарантировала выживание в столь жестоком месте, с другой — понять, о чем он думал, находясь под воздействием таблеток, понять было сложно. Поэтому понятия не имея, чего можно было ожидать от рэпера в подобные моменты, Ми-на дала себе слово впредь держаться от него подальше и поменьше с ним флиртовать.       Сейчас она как никогда нуждалась в том, чтобы Джун-хо побыстрее вытащил её отсюда, если он вообще доберется когда-нибудь до этого адского места. В противном случае она рисковала стать «игрушкой» ненормального рэпера и его мудаковатых друзей.       — Взгляни, как этот смотрит на тебя, — услышала она рядом голос Сэ-ми, насмешливо подмигивающей в сторону Таноса, который оставив наконец в покое Мин-су, лежал теперь на своей койке, закинув ногу на колено второй.       — На что ты намекаешь? — бросила Ми-на, проводя пальцами по своему нежному лицу.       — А ты не замечаешь? — Та толкнула её слегка в бок кулаком. — Да он всерьёз на тебя запал…       Пожав плечами, Ми-на равнодушно взмахнула своими слегка растрепавшимися волосами. Она не испытывала к рэперу ничего, что хотя бы приблизительно напоминало привязанность, либо сильную страсть.       Да, в какой-то степени он был ей интересен немного как личность, но не более. Может со временем у неё получится проникнуться его образом жизни, но пока что она предпочитала держаться от него подальше. Только знать об этом Сэ-ми было необязательно. При всей сложности своего характера Ми-на не хотела утратить доверие этой девушки, потому что других знакомств завести здесь она не успела.       Развалившись на своей койке в небрежной позе, Танос не спускал с неё своего нахального взгляда, словно ожидая ответки. Но прекрасно понимая, что если она соизволит ему что-то сказать, то тогда ей точно не миновать открытого с ним противостояния, да ещё на виду у остальных игроков, Ми-на меньше всего нуждалась сейчас в этом «цирке», стараясь с ним лишний раз с ним не пресекаться. Размышления обоих девушек были прерваны уже савшим привычным для всех голосом из динамиков. Только в этот раз он объявлял о начале игры, после чего двери главного входа быстро распахнулись и оттуда к ним вышли вооруженные стражи с масками треугольников на лица. Квадрата в черном среди них сегодня не было.  

***

«Тишина в его исполнении — это язык.

Он может сказать больше одним молчаливым взглядом,

чем кто-то — сотней речей.

Он не тратит слова впустую, не объясняет очевидное,

не оправдывает своих решений.

В его тишине — вызов,

В его паузах — власть,

В его невысказанном —

магнетизм, которому невозможно противиться» (с)

      В комнате управления, откуда происходил общий контроль за играми, царила своя атмосфера. Половина мест перед мониторами пустовала. По той простой причине, что отсутствовавшие работники остались у себя из-за жесткого похмелья, а те, кто все же рискнул занять рабочие места, находились в ожидании бури, готовые в любой момент расстаться с собственной жизнью. Их дрожь за плотной тканью розовых комбинезонах была незаметной, но все без исключения Квадраты нервничали, радуясь тому, что их лицах закрывали маски, благодаря чему подлинные эмоции оставались нечитаемыми для окружающих.       Они ждали бурю и та не замедлила заявить о себе, когда за пятнадцать минут до начала игры двери в командный пункт автоматически распахнулись и на пороге помещения появился тот, чье присутствие всегда угнетающе действовало на персонал. Вздрогнув, все без исключения Квадраты впились взглядами в экраны мониторов, испытывая смутное желание провалиться сквозь землю.       Черная рельефная маска на лице, светло-серого оттенка пальто, но немного другого кроя, черные перчатки, дополняющие безукоризненный стиль этого человека, четкие и выверенные движения, уверенная походка, а также спрятанный в недрах дорогого костюма револьвер… Казалось сама атмосфера и без того мрачного места ещё более стала мрачной с появлением здесь этой фигуры, тягостным бременем опускаясь на сутулые плечи работников. Тех ещё заложников беспощадной системы.       Так темное облако появляется на ясном небе, закрывая собой яркие луч солнца, отчего погожий день становился пасмурным, а вместе с ним падает до нуля и общий настрой. Что-то подобное испытывали сейчас и Квадраты, успев поприветствовать босса перед тем, как переключить свое внимание на мониторы.       Это был он. Распорядитель игр, чья инфернальная и разрезавшая пространство кинжалом аура угнетающее воздействовала на окружающих, подавляя их волю.       Двинувшись размеренным шагом в центр помещения, он остановился напротив какого-то постамента, бросая взгляд из-под маски на пол с физиономиями игроков, где под каждым снимком красовались их порядковые номера.       — Где вы такое быдло понабирали?! — неожиданно отозвался он, обращаясь к ним и кивая в сторону экрана в виде сот с изображением игроков, прореженных темными пятнами, где ещё вчера красовались фотографии со счастливыми лицами.          Так Фронтмен одной фразой разбил в пух прах чужие чаяния, безапелляционно нивелировав труд Вербовщика, который отнял у последнего пару месяцев хождения по станциям метро и прочим злачным местам в поисках самых неисправимых должников и прочих доходяг, готовых сложить свои головы за главный приз в обмен на участие в смертельных играх. Пожав плечами, один из Квадратов ответил ему следующее:          — Вербовщик передал нам самых безнадежных должников.       — Они напоминают мне кучу отморозков, — такой вердикт вынес нынешнему набору игроков Фронтмен, устремляя свой взор на необремененные интеллектом рожи с уже куда меньшим энтузиазмом, чем вчера, словно потеряв последнюю надежду отыскать среди них хоть одно осознанное лицо; не с таким пустым и алчным взглядом.       Вместе с тем он не переставал поражаться степени наивности этих людей, которые чудом выжив в первой игре, а потом рыдая и проклиная работников, воспринимали теперешнее участие в проекте как некие посиделки на пикнике или в баре, где можно было спокойно расслабиться и неплохо провести время, стоило им показать свинью-копилку с приличной суммой внутри.       Для полного счастья не хватало раздать каждому из них по шлюхе и бутылке виски со льдом. Вот только обнадеживать всех этих людей заранее Фронтмен не собирался. Перед ним стояла задача сделать все с точностью до наоборот. То есть убить их веру в человечность и заставить разочароваться в самых лучших человеческих качествах.       На предыдущих играх он вполне справлялся с подобной функцией, внося разлад даже в самые дружные команды, разбивая крепкие семейные пары, убивая зарождавшуюся в сердцах молодых игроков чувства, которым посчастливилось найти себе здесь партнеров. И ничуть не сомневаясь, что в этом сезоне будет все так же, как в прошлом, он больше не думал о том, каким окажется финал этих самих игр, и кто станет в итоге победителем, оставляя позади себя трупы тех, с кем общался все это время, делясь общими планами и мечтами. Только сейчас обнаружив отсутствие в пункте управления ещё одной особы, Фронтмен скользнул равнодушным взглядом по спинам сидевшего перед ним персонала, вновь заставляя тех непроизвольно пригнуться и занервничать.        — А где Офицер? — раздался его резкий голос, заставивший Квадратов слегка подскочить.       — Он не может сегодня выйти, — спокойно ответил один из них, мысленно вытирая со своего лба выступивший пот, как это всегда с ним происходило во время общения с Фронтменом, к чьему крутому нраву было сложно привыкнуть даже спустя стольких лет работы в одной организации. — Сказал, у него давление.       — А где ИМЕННО у него это давление, он не сказал? — фыркнул тот, как всегда переиначивая все на свой лад, со смещением в сторону эротики.       Действительно, «уважительная причина», чтобы на все забить и не прийти в пункт управления. Хотя это была его прямая обязанность! Следить за управляющим персоналом, докладывая ему об успешном проведения игр.       Персонал ничего ему не ответил, предоставляя возможность Фронтмену спустить пар и сделать собственные выводы о личности своего помощника, навязанного ему Ильнамом. Чтобы тот не «сгорел» на работе, как любил выражаться старик, переживая о здоровье своего подчиненного.       Еле слышно вздохнув, Фронтмен опустил ладони на трибуну, крепко впиваясь пальцами в её углы так, словно он стоял за штурвалом попавшего в шторм корабля. Ситуация выходила из-под контроля, а он ни в коем случае не должен был этого допустить.       Офицер здорово подставлял его из-за своего похмелья, но это не значило, что теперь они должны были остановить игру и разъехаться по домам, пусть у игроков и оставался призрачный шанс воспользоваться собственным выбором и отказаться от участия в играх. Что они, конечно, вряд ли сделают, ослепленные деньгами в копилке, светившейся у них по ночам над головой. Это значило, что ему придется провести эту игру самостоятельно, и именно он должен был выйти к игроками вместо своего помощника.       С трудом усмирив внутреннее негодование, но все же возложив новое бремя на свои плечи, Фронтмен повернулся в сторону выхода из пункта управления, заранее настраивая себя на общение с игроками.       — Ну, раз надо... Че зря надушился? — успокаивая себя, молвил он вслух, поправляя свое пальто, будто с его нарядом могло быть что-то не так и непроизвольно останавливая руку на боковом кармане, где хранился его револьвер. — Пойду в люди выйду.       Воодушевившись новой идеей, он мгновенно покинул помещение, забирая с собой ту мрачную атмосферу, которая отныне была его вечным спутником. И только за этой фигурой закрылись двери, как пребывающий в комнате управления персонал облегченно выдохнул. Словно с его плеч свалился неподъемный груз.       Они одинаково радовались отсутствию здесь как Фронтмена, так и его помощника, всегда пристально следивших в такие моменты, чем занимались в рабочее время их подчиненные. Неспокойно было на душе только у одного Квадрата. Включавшего по команде тот самый роботизированный женский голос, объявляющий игрокам правила игр. Ведь если раньше этот сигнал ему приходилось получать непосредственно от Офицера, то теперь, в силу его временного отсутствия, он должен был дождаться приказа на его запуск от Фронтмена. А пока тот прибудет на место, изучит обстановку и настроит свою рацию, пройдет вечность. Тем не менее готовый уже к любому повороту событий, этот тип осознавал, что иного выбора у него не оставалось. И ежели он хотел дожить до вечера сегодняшнего дня, то был обязан делать так, как ему прикажут, не прибегая к дешевым и неуместным импровизациям.

***

      Игроков завели в помещение, напоминающее какую-то детскую площадку. Не хватало только настоящего песка вокруг и пластмассовых лопаток с ведерками для постройки замков. Вновь почувствовав, как у него засосало под ложечкой из-за тягостного ощущения тревоги, Танос повернулся спиной к конвоировавшего его стража в розовом, после чего пощупав мельком карманы своей спортивной униформы, потянулся за кулоном, где хранились его спрятанные таблетки.       — Что это у тебя, бро? — наблюдая за его движениями, Нам-гю положил свою ладонь ему на плечо.       — Амфетамины, — бросил Танос, украдкой осматриваясь по сторонам и вынимая из найденного после десятой попытки кулона одну таблетку.        — И от чего они?       — Просто повышают настроение.       — А можно мне одну?       — Зачем?       — Тоже хочу попробовать.       — Ну, ладно, держи, — отсыпав ему на ладонь немного своих запасов, рэпер также быстро спрятал за пазухой кулон в виде креста, стараясь не привлекать к своей персоне излишнее внимание.       — А их действие стопроцентное? — поинтересовался Нам-гю, закидывая таблетку себе в рот. — Побочных эффектов не будет?       — Нам-су, я даю только приблизительные гарантии, — сурово ответил Танос, награждая парня язвительной улыбкой.       Время шло, однако ни Квадрат в черном, ни сам Фронтмен почему-то не спешили давать о себе знать, словно передумав проводить игры. Особенно сложно давалось ожидание сотому игроку, заранее подсчитывавшего, сколько денег упадет в копилку по окончанию данной игры.       С самого начала его не устраивало здесь почти все. Пожилому мужчине все было не так и не то: не та еда, не те игры, не те люди, оказавшиеся с ним в зале, не та униформа, не то голосование перед каждой игрой, слишком маленькая сумма в копилке, (и он должен был рисковать своей жизнью ради таких денег?), не те койки, на которых они были отдыхать, набираясь сил  перед следующей игрой и так далее.       Таким образом, успев за это время переругаться почти со всеми своими соседями, включая команду Ки-хуна, с трудом терпевшего общество этого игромана, Джон-Дэ оказался, пожалуй, единственным игроком, который ничего не стесняясь и не робея, открыто высказывал свое мнение, критикуя действия обслуживающего персонала, заканчивая высшим руководством.       Сейчас в крови мужчины играл адреналин. Поэтому заранее настраиваясь на победу, он готов был разорвать своих соперников в клочья, только саму игру почему-то никто не спешил начинать, будто кто-то свыше специально поставил перед своими подчиненными задачу заставить игроков умышленно поволноваться, воздействуя таким образом на их нервы. Либо в пункте управления произошли серьёзные неполадки, которые нельзя было решить одним махом, но и сидеть в игровой зоне целую вечность в ожидании невесть чего никто тоже не собирался.        — Послушайте, а может нам решили устроить сегодня выходной? — сделал предположение Кен-су, ища поддержку у Таноса, на которого должен был подействовать принятый им накануне амфетамин.       — Маловероятно, — кивнул Ген-сок, с подозрением озираясь по сторонам.       — А может за нас просто забыли?! — сделал предположение Дэ-хо, рискнув внести и свою лепту в прогнозы окружающих. И пусть некоторые были рады поверить в версию морпеха, однако в данных условиях она почему-то выглядела маловероятной. Впрочем, затянутое ожидание нервировало их даже больше, чем сами игры. Как будто кто-то вправду задался целью испытать на прочность их нервную систему. И они не могли обойти это явление стороной.       — Интересно, где носит этого человека, который отвечает за игры? — поинтересовалась у своих приятелей Сэ-ми, не особо надеясь на их отзывчивость.       — А вы напишите ему с Мин-су что-нибудь сексуальное, — хмыкнул Нам-гю, потягиваясь и прохаживаясь от безделья ладонями по своим зачесанным назад волосам, — может он растает по дороге и отпустит нас всех домой…       Прислушиваясь украдкой к их разговору, Дэ-хо подошел к Ки-хуну, дернув мужчину пару раз за рукав:       — Послушайте, сэр, а у вас нет никаких предположений, какую игру могут подготовить для нас в этот раз?       Тот посмотрел на него так, будто его спрашивали о решении какой-то сверхсложной задачи. В этом вопросе он был полностью некомпетентен, и даже если бы Дэ-хо хотел заранее себя обезопасить, то ему следовало обратиться к Сан-ву. Тем более они уже обсуждали эту тему вечером и больше к ней возвращаться Ки-хун не хотел.       — Почему вы все так странно смотрите на меня? — пожал плечами четыреста пятьдесят шестой. — Я НИКОГДА не участвовал в этих играх, поэтому ничего сказать о них не могу! Но возможно это будет дальгона, не знаю.       — Точно? — переспросил у него Сан-ву, проводя в уме какие-то подсчеты, основанные на теории вероятности.       — Понятия не имею, — бросил тот, предпочитая не загадывать ничего наперед, а действовать уже по ситуации.       Оба увлеченные дискуссией, они не сразу заметили, как близко подобрался к ним сотый игрок, прислушиваясь к разговору. И когда дверь в общий зал распахнулась, а на самом пороге появились работники с масками кругов на лице, толкая впереди себя емкость с алюминиевыми коробочками с заранее расфасованными сахарными сотами, догадавшись наконец, к чему все шло, сотый игрок взорвался от возмущения, гневно набрасываясь на Ки-хуна:        — Вы же говорили, что не знаете, какой будет следующая игра! Получается, вы нас всех обманули, а теперь и вовсе держите за дураков!       — Никого и ни за что я не держу! — парировал тот, понятия не имея, откуда на его голову вообще свалился этот игрок, испытывавший на прочность его нервную систему. — Говорю же, я первый раз здесь, и ничего не мог знать заранее. Почему вы мне не верите?       — Тогда зачем вы упомянули про дальгону?       — Я ляпнул первое, что взбрело мне в голову, — виновато улыбнулся Ки-хун, не зная, как ещё отделаться от этого скандального игрока. — Успокойтесь…       — А почему я должен вам верить? — рассвирепев не на шутку, возмущался тот. — И вообще, судя по тому, что вы с ходу угадали, какой будет следующая игра, у меня закрадывается подозрение, что вы возможно не тот, за кого себя выдаете… И ранее играли в эти игры!       — Никогда не играл! Я здесь первый раз, как и вы!       Однако все ещё чувствуя себя обманутым, сотый игрок не собирался отпускать эту ситуацию на самотек. Так что внимательно наблюдая со стороны за стычкой этих двух, Танос впервые пожалел о том, что не прихватил с собой гранату, которую спрятав в кармане своих штанов, мог бы спокойно подорвать её в этом зале, отправив к праотцам ещё пару десятков человек вместе с охранниками в розовом, тем самым увеличив сумму выигрыша в копилке.       Вздохнув свободнее, когда стражи избавили его наконец от общества скандалиста, Ки-хун воспрянул духом, доверительно переглядываясь с Сан-ву. Украдкой наблюдая за их перепалкой, встревать в конфликт финансист не спешил. Словно специально ожидая, чем все закончится. Сам же четыреста пятьдесят шестой, следя за приготовлениями Кругов, сортировавших коробочки с сахарными сотами, уже не знал, что думать по такому поводу, представляя самое худшее.       Как будто кто-то следил за ним через камеры, подслушивая каждое его слово и опережая его на несколько шагов вперед. Но кто именно мог стоять за устроенной авантюрой? Женщина или мужчина? Происходящее напоминало больше женский почерк, но что, если он ошибается, и по ту сторону экрана находился все-таки мужчина?!       Голос из динамиков приказал игрокам выстроиться в ряд и получить от работников в порядке живой очереди по закрытой емкости с сахарными сотами внутри.       Напрочь забыв о недавнем конфликте, Ки-хун также подошел к остальным, надеясь, что ему попадется более-менее нормальная фигурка для вырезания, причем желательно, чтобы это был не зонт. Первыми забрав из рук Кругов емкости с сотами, некоторые игроки уже принялись их открывать, спеша узнать, что именно придется вырезать им иглой. Только в этот раз выбрать какую-то одну фигурку было нельзя; для каждого игрока была заранее заготовлена своя сота в индивидуальном порядке, что только усложняло выполнение простого на первый взгляд задания.           Первым открыв круглую жестянку, Танос слегка опешил, увидев на сахарной соте изображение белочки с орешком в тонких лапках, после чего так застыв с этим печеньем в руках, рэпер с обреченным видом уставился на Нам-гю, словно требуя от него срочнейшего решения этой проблемы.       Торопливо пошарив по карманам своей спортивной куртки, но все же нащупав между её складками зажигалку, которую он специально захватил с собой на игры подогревать в ложке сильнодействующие вещества, Нам-гю невольно ухмыльнулся. Покосившись по сторонам и уловив момент, когда внимание ближайшего к ним Треугольника было сконцентрировано на других игроках, он вытащил из своего кармана зажигалку и показал её Таносу. Моментально успокоившись, рэпер облегченно выдохнул, заново поверив в собственные силы.        Испытывая легкую панику, Ми-на наобум воткнулась в очередь, и сама не понимая, почему не сбежала из этого места, выхватив из рук Круга закрытую емкость с сахарной сотой внутри, ещё долго не решалась её отрыть, застыв в ожидании неизвестности.       Это была именно та игра, проходить которую ей не хотелось больше всего. Она ни разу не вырезала соты, пусть и некоторые её сверстники проделывали что-то подобное в бытность своего детства. Все-таки дальгона — не командная игра, и теперь от влияния Таноса, за которого она так отчаянно цеплялась по причине собственной инфантильности, ничего не зависело.       Теперь каждый из них был сам за себя, и за неё здесь заступаться никто не собирался, равно как и помогать. Ей было больно это осознавать, но так выглядела горькая правда. Ведь привыкнув выезжать в основном за счет других, теперь Ми-на чувствовала себя брошенной на произвол судьбы, рассеянно следя за тем, как открывают каждый свою емкость остальные игроки.       С такой «удачей» у неё вряд ли получится вырезать даже самую простую фигурку. Потому что в отличие от остальных она не так ловко орудовала иглой. Стало быть, ей следовало придумать что-то такое, чтобы раз и навсегда отказаться от участия в данном безобразии. Воспользоваться, к примеру, какой-то женской уловкой и отсрочить собственную смерть, следовавшей за ней по пятам с той поры, как она попала на этот остров.       Ей чудом удалось выжить в первой отборочной игре, где прячась за спинами впереди стоявших игроков, она умудрился дойти до финишной прямой, спасенная в последний момент Мин-су. Хотя рисковала погибнуть, просто пошевелившись на месте, чтобы прогнать руками севшую ей на шею пчелу.       В этот раз ей возможно так не повезет. Но стремясь во что бы то ни стало обмануть саму смерть, охватившее её желание выжить привело к тому, что в очередной раз переступив через собственную гордость, чего она бы не сделала при других обстоятельствах, Ми-на приняла решение действовать нестандартным способом, стараясь превзойти сковывающий её короткий умишко панический страх.       Ей попалась мордочка кота, чьи контуры подозрительно напоминали очертания её кожаной маски, закрывавшей ей половину лица, которую она периодически надевала, подрабатывая вебкам-моделью, чтобы не светить свою внешность на всеобщее обозрение Допустим, не самая сложная для вырезания фигурка, но слабо представляя себе, как она будет водить по ней иглой, вырезая трясущимися руками ушки кошачьей морды, резко захлопнув коробочку, Ми-на устремилась прочь.       Пусть другие делают то, что им говорят… Она ничего вырезать не будет! Зачем тот работник с маской Круга вообще всучил ей в руки эту коробочку, если она не собиралась принимать участие во второй игре?!       Слабо понимая, что она вообще хотела сделать, чтобы избавиться от этой напасти, Ми-на металась по игровой зоне, больше не контролируя себя. И только чудом не додумавшись выбросить коробочку с сотами в угол, проскользнув мимо отвернувшегося от неё Треугольника, она помчалась прочь, тщетно пытаясь унять стук собственного сердца.       Понятия не имея, где находился выход и через какую дверь их вообще сюда завели, девушка испуганно озиралась по сторонам, совершенно не глядя себе под ноги. Все это продолжалось ровно до тех пор, пока перед ней не появилось очередное препятствие. Пытаясь замедлить свой шаг, она как раз собиралась притормозить, когда потеряв на почве волнения равновесие, Ми-на врезалась на полном ходу в какого-то человека, едва не сбив того с ног.       В следующий момент ей на плечи легли ладони в кожаных перчатках, задерживая её дальнейшее продвижение. И одного прикосновения этих рук оказалось достаточно, чтобы её тело пронзило ощущение, схожее по мощности с электрическим разрядом. Уткнувшись взглядом в промелькнувшее перед её лицом серое пальто, Ми-на подняла вверх свою голову.       Прямо перед ней стоял тот самый загадочный человек, чье лицо было скрыто от окружающих черной рельефной маской. И будучи как две капли воды похож на того самого водителя, который забирал их тогда с Ки-хуном на лимузине, этот тип с неподдельным интересом изучал её со стороны, не спеша нарушать затянувшиеся молчание встречным вопросом.       Готовая провалиться сквозь землю от ощущения стыда, видеть его взгляда Ми-на не могла. Машинально отпрянув от этой загадочной фигуры, она чувствовала, что за маской скрывается один и тот же человек, и интуиция её не обманывала.       Это был именно он. Тот самый тип, встретивший их с Ки-хуном тем вечером на остановке. Она узнала его, разочарованно думая, что они больше никогда не встретятся. Но судьба свела их снова. В этом авантюрном месте.       Интересно, что он здесь сделает и почему у него такой странный вид. А главное, зачем скрывает свою личность и выглядит без своего балахона? Был ли он её сверстником, либо наоборот, за маской скрывался ветхий старик, с которого давно сыпалась труха, что выглядело маловероятным, потому что держался этот человек вполне бодро и энергично, моментально отреагировав на её выпад, и тем самым предотвратив их опасное столкновение.       Между тем его аура воздействовала на неё так, что редко робея в присутствии мужчин, рядом с ним Ми-на почему-то испытывала неловкость, боясь сделать лишний шаг.       Дав знак персоналу начинать игру без него, Фронтмен пришел в зал буквально перед самым её началом, и намереваясь поближе подобраться к игрокам, чтобы посмотреть, как будут те справляться со столь нехитрым заданием, и по возможности вмешаться в ситуацию, если что-то пойдет не так, он шел вперед своим привычным шагом. Шагом человека, перед которым все обычно расступаются, пропуская его вперед. Каким же было его удивление, когда почти добравшись до середины зала, где игроки ждали старта, он обнаружил девушку, которая нарочно не замечая никого вокруг себя, торопливо шла в его сторону.       Не привыкший кому-либо уступать, Фронтмен не стал поддаться данной слабости и в этот раз. И уверенный, что рано или поздно незнакомка обнаружит его присутствие и пропустит его вперед, довольно поздно спохватился, выставляя вперед свои руки. Погруженная в собственные мысли, Ми-на не видела его абсолютно, продолжая идти себе дальше. Его бесшумные шаги тонули в шуме голосов взбудораженных игроков, и если бы она могла его услышать, и хоть как-то среагировать на его приближение, то только в том случае, если бы вокруг царила полнейшая тишина.       В следующий момент в него с разбегу врезалось хрупкое девичье тельце, обдавая его запахом мягкого парфюма. Изящные ладони Ми-ны с накрашенными красным лаком ногтями ненадолго задержались на его запястьях, едва касаясь манжет его рукавов. Так уж получилось, что эти двое стали почти впритык друг к другу, когда слегка оттолкнув её от себя, Фронтмен смерил незнакомку любопытным взглядом из-под маски.       Впервые в жизни именно ему пришлось уступить место игроку во время передвижения по залу, а не наоборот, как это происходило зачастую. Тем не менее он был вынужден пойти на этот шаг и принять меры. В противном случае оба рисковали врезаться друг в друга и разлететься по разным сторонам зала в момент мощного столкновения.       Ещё никто и никогда не осмеливался так нагло нарушать его личное пространство, когда существовала четкая иерархия, на каком расстоянии должны были находиться от него игроки и подчиненные, в том числе. А эта особа похоже не осознавала, с кем имела дело, пялясь на него так, будто перед ней появился сам демон из преисподней.         — Извините! — машинально улыбнувшись, будто её улыбка могла загладить вину, Ми-на отпрянула от него, отчаянно размахивая руками. — Я не хотела…        Она вправду ничего не заметила, спохватившись, когда почувствовала себя прижатой к чьему-то телу. Так и не дослушав до конца её извинений, Фронтмен молча последовал дальше.       Оставшись стоять там, где она с ним только что разминулась, Ми-на хотела было вернуться на место, крепко сжимая в руках коробочку с сахарной сотой, однако уловив по едва заметным признакам, с каким благоговейным трепетом относится к этому пафосному незнакомцу здешний персонал, невольно попятилась назад, что-то прикидывая в уме.         Если он действительно был здесь самым главным и от него многое зависело, возможно она сможет попросить его вывести её из игры. Тогда у неё, по крайней мере, появится шанс выжить. Но что произойдет, если он ей откажет?       На миг девушку охватил жуткий страх из-за возможного провала. Такой поворот событий был вполне вероятен, но если она как следует его не попросит, то не узнает, какое решение он примет относительно её персоны. А ей всего лишь нужно было повторно к нему подойти и поставить его в известность относительно своих дальнейших планов. И если её просьба покажется этому человеку убедительной, как знать, возможно он смилостивится над ней и разрешит не принимать участие в игре, даже если она в этом сильно сомневалась.       Во всяком случае ей ничего не мешало попробовать провернуть свою авантюру повторно. Но не до конца пока осознавая, как она рисковала, играя с огнем, спрятав коробочку с сотой за своей спиной, после чего завязав в узел футболку на талии, Ми-на выпятила вперед грудь, становясь к нему так, чтобы он мог разглядеть её ракурс. А дальше тронув его за рукав пальто, невольно взмахнула своими длинными волосами, стоило Фронтмену к ней повернуться.       — У меня будет к вам одна просьба, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, проронила Ми-на, глядя ему прямо в лицо и чувствуя, что все внимание мужчины было приковано только к ней одной.       Скользнув взглядом по её талии, подбираясь к её угадывающимся под футболкой ключицам и останавливаясь наконец на её губах, Фронтмен попытался вспомнить, где мог видеть эту девушку, рискнувшей побеспокоить его своей глупой просьбой.        Это была та самая чудачка, которая бросила ему вызов, подняв кверху свою футболку ещё во время первой игры. Он видел все это на экране в своей комнате, чуть не подавившись тогда виски. А теперь имел возможность видеть её вживую, наслаждаясь звуком её голоса. В конце концов, она первой обратилась к нему с просьбой, и он должен был ей что-то ответить, пока не началась игра.       — Личного характера? — уточнил он, вопросительно уставившись на миловидное личико девушки.        — Не совсем, — вздрогнув от звука его измененного динамиком голоса, еле слышно ответила Ми-на.       — Жаль, — разочарованно вздохнул он, тут же отворачиваясь от неё и уходя прочь, но не готовая так просто отступать от намеченного плана, Ми-на снова бросилась за ним вдогонку, преграждая ему путь и предпринимая последнюю попытку выторговать у этого мужчины свое право на жизнь.       От её былой самоуверенности не осталось и следа. И сама не понимая, когда успела наломать столько дров, она только сейчас поняла, что погорячилась, обнажив свою талию перед этим, лишенного всяких эмоций и переживаний, черствым, по сути человеком.       Только зря корячилась, стараясь привлечь к себе его внимание посредством плохой актерской игры. Потому как принимая свое поведение за невинный флирт, Ми-на не догадывалась, какое впечатление производили на него её дурацкие ужимки вкупе с наигранным кривлянием и завязанной под грудью футболкой, открывавшей ему вид на её плоскую талию. Уши девушки украшали серьги-кольца, а на её шее красовалась изящная цепь, которую стражи почему-то не стали снимать, переодевая её накануне в спортивную форму.       — Понимаете, я не хочу принимать участие в этой игре, — придав своему лицу страдальческое выражение, Ми-на посмотрела на него слегка затуманенным взором.        — Это невозможно, — отрезал Фронтмен, словно давая ей понять, насколько нелепой была её просьба.       Он был не в силах что-либо изменить и повлиять на общие правила, распространяющиеся на всех без исключения игроков.       — Но почему? — не унималась Ми-на, переходя все границы дозволенного в общении с человеком, который при других обстоятельствах завершил бы с ней свой разговор, всаживая ей в лоб пулю из револьвера.       Что останавливало его проделать что-то подобное на этот раз, он сам не знал, продолжая терпеть навязчивое внимание этой особы из любопытства. Словно проверяя, как далеко она могла зайти, унижаясь перед ним на глазах у других игроков. Следивших за их диалогом с не меньшим интересом, чем он сам.       — Таковы правила, — пожал Фронтмен плечами, искренне удивляясь, что кто-то вообще из игроков осмелился с ним спорить, открыто выражая свое возмущение.       Сжав кулаки и чувствуя, что её время истекает, Ми-на пустила в ход «тяжелую артиллерию», буквально умоляя этого непреклонного типа вывести её из игры.       — Вы понимаете, у меня сейчас «критические» дни и я плохо себя чувствую, — ни капли не смущаясь собственной лжи, Ми-на продолжала нести чушь, посвящая его во все подробности физиологии собственного организма, на что вряд ли бы решилась другая девушка, посчитав подобные разговоры с малознакомым мужчиной неприличными. — У меня болит живот и мне кажется, я сейчас потеряю сознание… Прямо у всех на глазах…       Поблизости сидели другие игроки, ловя каждое слово из её просьбы-монолога, обращенному к столь странному персонажу, так непохожего из-за своего наряда на остальных сотрудников организации.       Когда же Ми-на соизволила замолчать, выдав вслух все, что только взбрело в тот момент в её обычно пустовавшую голову, Фронтмен только пожал плечами в ответ, словно показывая, что подобную просьбу удовлетворить он был не в состоянии. Поэтому пусть успокоится и займется наконец врученной сотой с нарисованной сверху кошачьей головой. Вот, пожалуй, все, что он мог ей тогда сказать, ни разу не встречая в своей жизни столь настырной девицы.       — Вам сложно, что ли? — теряя последние остатки самообладания, Ми-на непроизвольно схватилась рукой за его ладонь в перчатке, крепко сжимая пальцы.       Фронтмен еле слышно вздохнул, не спеша однако её отталкивать, что было совсем на него непохоже. Каждый раз, когда Вербовщик присылал к ним будущих игроков, он думал, что хуже быть уже не может. Но в этом сезоне некий Сон Ки-хун из Сан-мун-дона и Кан Ми-на с мозгом улитки, оказавшись на самом дне социальной жизни, почему-то «взяли лопаты» и принялись «копать яму». Устав, в конце концов, выслушивать её претензии, Фронтмен приготовился послать её по адресу, когда к нему подошел один из стражей, кивая в сторону Али:           — Сэр, у нас ЧП.       Вместо того, чтобы вырезать врученную ему фигурку, неправильно расшифровав озвученные женским голосом правила, пакистанец попросту её проглотил, моментально подавившись.       Сахарная сота застряла у него в горле, мешая ему свободно вздохнуть. Окружавшие его игроки просто ждали, когда он окочурится и в долгожданную копилку упадет ещё пару миллионов вон. Особенно преуспел в этом игрок под номером сто, глядя на задыхающегося Али взглядом голодной гиены.       Кто-то, а этот точно не собирался бросаться ему на помощь. Однако не желая, чтобы смерть Али кому-то доставила удовольствие, оставив свою сахарную соту в покое, Сан-ву в два счета оказался с пакистанцем, и обхватив его туловище со стороны спины, сделал пару резких рывков, надавливая обеими ладонями где-то в районе его грудной клетки. Задыхаясь, Али почти терял сознание, когда финансист сделал последний рывок. В следующий момент сахарная сота выскочила изо рта пакистанца, приземляясь на устланный ковролином пол игровой зоны и приклеиваясь своей сладкой частью к его поверхности.         Акцентировав все внимание на личности спасенного игрока, Фронтмен казалось позабыл на миг о существовании Ми-ны, вспоминая поведение этого бедолаги во время первой игры. В его памяти всплыли кадры вчерашнего посещения пункта управления, где следя за передвижениями игроков, он пытался уловить общую атмосферу места, пока его взор не привлекли к себе угрожающие вопли сто девяносто девятого. На своем пакистанском наречии вперемешку с корейскими словами Али старался донести до окружающих суть передвижений по расчерченному вдоль и поперек игровому полю, чтобы люди могли сохранить свои жизни.       «Может его тоже «устранить», чтобы он не мешал другим?» — услышал тогда Фронтмен голос своего помощника — Квадрата в черном.       Равнодушно наблюдая за игрой, тот казалось недоумевал с поведения чудаковатого пакистанца не меньше своего босса.       «Пусть будет, — лениво протянул Фронтмен, делая знак помощнику ничего не предпринимать без его указаний. — Игрок в поисках и нам развлечение»       «В поисках чего?» — удивленно приподняв бровь, переспросил тогда Офицер, продолжая с недоумением коситься на экран, где повышая голос на госпожу Чан, Али показывал ей руками, как надо правильно перемещаться по полю.         «Смысла жизни… — выдал вслух Фронтмен, обращаясь в тот момент больше к себе самому, нежели к своему помощнику. — Так отчаянно себя вести можно... Когда хочется спастись… Либо когда отчаялся спасти…»       Офицер и ухом не повел, устав вникать в пространно-философские бредни сентиментального босса. И словно забыв тогда о существовании остальных игроков, Фронтмен следил только за одним пакистанцем, лишь изредка останавливая свой взгляд на Дэ-хо и игроке под номером четыреста пятьдесят шесть.       — Ладно, хорошо, — спохватившись, внезапно отозвался он, выныривая из своих прошлых воспоминаний и вырывая свою ладонь из цепкой хватки руки Кан Ми-ны. — Я сделаю так, как ты хочешь. Пойду тебе на уступки.       Ми-на не могла поверить своим глазам. Казалось она едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею и не обнять его в знак благодарности, чего Фронтмен уже точно бы не простил, передумав идти у неё на поводу. После чего ещё раз окинув девушку оценивающим взглядом, словно перед ним стояли на прилавке дорогие сапоги или моторное масло для двигателя лимузина, забрал у неё коробочку с сотой, незаметно передавая её Треугольнику и показывая ему взглядом на спасенного Сан-ву пакистанца.       Это значило, что сахарную фигурку, предназначенную для сто девяносто шестой, должен был вырезать Али, а для лишенной этого задания девушки он найдет другую работу. Только в этот раз пакистанцу следовало быть аккуратнее и не класть сахарную соту себе в рот. Потому что чересчур увлеченный собственным делом, броситься ему повторно на выручку Сан-ву вряд ли решится.       — Но твое вранье мы отработаем,  — заключил Фронтмен, не спуская пристального взгляда с побледневший Кан Ми-ны.       Отработаем? Уловив в его словах двойной смысл, она невольно вздрогнула.       Произнесенная им фраза прозвучала настолько неоднозначно, что боясь даже представить себе, что именно он имел в виду, снизойдя до оказания ей услуги, Ми-на продолжала молча стоять рядом с ним, готовая провалиться сквозь землю от переполнявших её противоречивых эмоций. А что самое отвратительное, в этот момент на неё косились остальные игроки, которым в отличие от неё, повезло чуть меньше. Пытаясь сгладить обстановку, Фронтмен внезапно отдал ей новое распоряжение, поворачиваясь в её сторону:       — Чтобы ты не болталась без дела, срывая игры, я предлагаю тебе засесть в моем кабинете и поработать в архиве с документами…       Поработать с документами?! Мина скривила лицо. Что он вообще несет?       Возмущению самовлюбленной девушки не было предела. Чем этот тип думает вообще, предлагая ей работу, с которой мог справиться обычный архивариус?! Тем не менее выбирать ей не приходилось. Особенно когда на кону стояла собственная жизнь.       Пока что ей удалось выторговать себе один день свободы, но что могло произойти дальше, о том Ми-на старалась не задумываться, позволив стражу вывести её из зала под неодобрительные взгляды игроков. Во всяком случае это было куда лучше, нежели играть в дальгону, вырезая несчастную фигурку под дулом заряженной пушки солдат в розовом. И только сейчас осознав, как несказанно ей повезло, Ми-на продолжила идти вперед под конвоем, до самой двери чувствуя на своей спине обжигающий взгляд непредсказуемого Фронтмена.