Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Офисный стиляга уснет один

Офисный стиляга не видит снов

Ведь кто-то свыше его наградил

Чувством стиля!

Но ему нужна любовь…

Валентин Стрыкало — Офисный стиляга

      В этом городе не бывает ночи. Огни зовут посетителя и манят, обещая круглосуточный «праздник жизни». Ночные клубы, бары, рестораны считаются приличными заведениями, но только в таких районах, где закон и порядок царит даже в неосвещенных подворотнях. На просторах же территории Сан-мун-дона, где проживал Ки-хун со своей матерью, такие места отдыха обычно пользовались дурной славой, по праву считаясь «злачными». Потому как отправляясь в подобное заведение расслабиться и хорошо провести время, после таких посиделок человек нередко оказывался в больнице или на кладбище. Тоже своего рода месте отдыха, правда уже вечного. Вот только не желая ничего об этом знать, вместо того, чтобы залечь на дно, когда был убит его лучший друг, Ки-хун сделал все с точностью до наоборот, заявившись по адресу, указанного на визитке, которую передал ему странноватый старик.       Точного его имени он так и не запомнил. Сколько Ки-хун себя помнил, у него всегда были проблемы с памятью. А после инцидента в автобусе все только усугубилось. Он запомнил, что «позывные» старика начинались с буквы «О», а дальнейшее тонуло в дебрях его дырявой памяти. Спустя день из его головы выветрилась само напоминание о существовании этого человека. Так что если бы не оставшаяся у него в руках визитка, он мог бы подумать, что встреча с ним ему приснилась.       Ринувшись таким образом в тот вечер навстречу очередным приключениям, но теперь уже в одиночку, и руководствуясь указанным в визитке адресом, Ки-хун прибыл на место, потратив на его поиски свыше полчаса.       На деле же все это время он пребывал в правильной локации, то и дело останавливая свой взгляд на вывеске отеля, где должна была состояться встреча. Просто в самом названии не хватало пару букв, сорванных накануне сильным ветром, из-за чего каждый раз натыкаясь взглядом на неправильное слово, Ки-хун думал, что снова заблудился, начиная свой путь заново. А когда понял, в какую передрягу попал, то ещё долго не мог успокоиться, поддавшись истерическому смеху, а потом точно также быстро успокоился, стоило ему вспомнить о погибшем друге.       Ещё раз взглянув на светившуюся розовым светом вывеску, Ки-хун снова перевел взгляд на визитку, словно что-то сверяя про себя, и представив на миг счастливую физиономию Чон-бэ, пообещавшего в тот трагический день купить своей жене утюг, мужчина невольно всхлипнул.       Вернувшись домой после посиделок с загадочным стариком, на следующий день Ки-хун отправился проведать своего друга в больницу. После того, что с тем произошло на автобусной остановке, он просто не мог поступить иначе. Накануне визита мать даже сунула ему в руки  свежеприготовленный бульон, специально предназначенный Чон-бэ, однако встретив в больнице его жену, Ки-хун слегка поднапрягся, когда посмотрев на них как на полоумных после вопроса: «Как здоровье больного?», врач повел обоих не в реанимацию, а сразу в морг, показывая им тело убитого.       Эта картина произвела на Ки-хуна такое сильное впечатление, что став жертвой комплекса выжившего, вместо того, чтобы броситься успокаивать закатившую истерику жену друга, он поставил на подоконник переданный матерью бульон, и никак не объясняя свой малодушный поступок, попросту сбежал, устремляясь к выходу из морга. Чувство вины жгло его душу раскаленным железом, и продолжая мысленно обвинять себя во всем происшедшем, Ки-хун ещё долго не мог посмотреть после того случая жене Чон-бэ в глаза, поставив перед собой цель исправить эту оплошность любой ценой. Но как именно он собирался это сделать, пытаясь повторно не наломать дров, о том Ки-хун не имел пока ни малейшего представления.       Если бы не его трусоватость и благоприятное стечение обстоятельств (в его пользу), на железном столе морга лежал бы сейчас не Чон-Бэ, а он сам. Либо они вдвоем. Понятное дело, что после таких побоев никакой бульон не поставил бы его друга на ноги. Но все ещё испытывая свою вину перед семьей пострадавшего, Ки-хун дал себе слово обязательно им помочь.       Вернуть с того света Чон-бэ он не мог, но кое-что сделать для его семьи он был в состоянии. К примеру, исполнить просьбу друга и приобрести для его жены утюг, на который ещё следовало найти деньги. Но не зная пока, где конкретно он их достанет, Ки-хун цеплялся за любую возможность их раздобыть, перестав посещать ипподром.       Все оставшееся время он посвящал обдумыванию диалога с тем странным стариком, чьего имени он даже не соизволил тогда запомнить, напившись с ним в стельку. И только чудом не выбросив в урну врученную ему визитку с заветным адресом, Ки-хун стоял под дверью отеля, опоздав на встречу ровно на полчаса. И все же здесь было намного лучше, чем в том бедняцком квартале, где они жили когда-то с матерью, адаптировавшись со временем к неприхотливым условиям.       Постояв пару минут напротив вывески с многообещающим названием, пока он окончательно не замерз, Ки-хун спрятал руки в карманы своего пиджака и слегка ссутулившись, направился к зданию, надеясь, что хотя бы в этот раз обойдется без приключений и он возможно даже останется в живых. А там, переступив через освещенный порог, мужчина побрел дальше, руководствуясь каким-то внутренним чутьем и все время кутаясь в свой прохудившийся пиджак.       Остановившись в каком-то коридоре после безуспешного поиска, чтобы перевести дух и подумать, что ему делать, одновременно ощущая себя Алисой в Подземелье, бегущей вслед за Белым Кроликом, Ки-хун вынул из кармана визитку и ещё раз сверив при слабом свете лампы в потолке номер комнаты, где его должны были встретить, судорожно вздохнул.       Только чудом не потерявшись среди этих коридоров, похожих на лабиринт, воспользоваться заброшенным лифтом, на чьих дверях красовалась вырезанная иглой надпись «Приятного полета!», мужчина побоялся. Не хватало ещё для полного счастья застрять в этой коробке между этажами, откуда его вряд ли вытащат, потому что само здание выглядело нежилым, и как бы громко он потом не кричал, пытаясь позвать кого-то на помощь, Ки-хун сомневался, что его здесь услышат и кто-то откликнется на его просьбу.       Он шел медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Наконец ему улыбнулась удача. Отыскав заветную дверь с подходящим номером, мужчина подошел к ней поближе, все ещё не решаясь зайти внутрь. Как будто что-то останавливало его от совершения подобного шага, намекая, что если он зайдет в эту дверь, то с прежним образом жизни придется распрощаться окончательно и бесповоротно. Время, однако, шло и ему надо было что-то решать. Либо отказаться от встречи и вернуться домой, либо попытав удачу, таки попробовать изменить свою судьбу.       Каким же было его удивление, когда толкнув вперед незапертую створку и с опаской озираясь по сторонам, он наткнулся взглядом на того самого офисного «стилягу», которому имел накануне неосторожность проиграть в парке триста тысяч вон. Об остальных деньгах Ки-хун не хотел даже вспоминать, уверенный, что если бы не проделки карманницы, они с Чон-бэ не оказались бы тогда в автобусе, столкнувшись позже с вооруженной бандой… И сам Чон-бэ наверняка бы был сейчас жив. 

***

      Зрение впечатлительного мужчину не обмануло. Это был действительно был тот самый тип с парка, только выражение его лица в этот раз значительно отличалось от того, каким он успел его тогда запомнить. Потому что в прошлый раз его физиономия имела более располагающий вид, а сейчас он выглядел зловеще, едва заметно кивнув гостю во время приветствия, словно показывая, что тот ничуть не ошибся с визитом, попав в правильное место.          Сидя за столом, он поправил свои волосы, (его пробор был зачесан в другую сторону), после чего предложив Ки-хуну составить ему компанию, долго на него смотрел, застыв в одном положении.       За все то время, что Ки-хун простоял у двери, не рискуя почему-то подойти поближе, незнакомец не проронил ни слова, словно выжидая, когда тот первым нарушит тишину, уточняя детали будущего «собеседования». Но вместо того, чтобы заговорить и поинтересоваться у незнакомца, для чего его вообще сюда пригласили, впав в раздумья, Ки-хун продолжал на него пялиться, ожидая встречного приветствия. Лишь когда атмосфера безмолвия, царившая в полутемной и отнюдь не располагающей к дружеской беседе комнате, стала по-настоящему невыносимой, слегка откинувшись в кресле, тип в офисном костюме задал ему первый наводящий вопрос, не особо надеясь на получение от него адекватный ответ.        — Почему вы ничего не говорите? — его голос звучал спокойно; в нем не было ни тени агрессии, либо какой-то скрытой ненависти.        — Я ждал, когда первым заговорите вы, — сдвинув брови, отозвался Ки-хун, только сейчас вспомнив, что в помещении следовало бы снять свой головной убор, что он и сделал, пусть с порядочным опозданием, застыв напротив незнакомца со смятой кепкой в руках.       — Почему? — спросил тот, слегка улыбаясь.       — Не знаю, — пожал плечами Ки-хун.       — Зачем пожаловали?       — Ч… Что?       Сейчас у Ки-хуна был вид сбитого летчика, который попав в турбулентную зону, был вынужден сделать аварийную посадку, чтобы одолжить по пути канистру дизельного топлива. Вообще-то он первым хотел поинтересоваться, с какой целью его сюда вызвали, а не наоборот, но этот стиляга видать считал иначе. Потому что вместо того, чтобы указать ему на дверь или выслушать его жалобу, он просто ему кивнул, приглашая пройти к столу.       — Послушайте, господин, я не знаю, как вас зовут… — оперившись, начал Ки-хун, не сводя с него подозрительного взгляда, — но по вашей вине я потерял в прошлый раз все свои деньги.       Вербовщик лишь развел руками в ответ, словно показывая, что в произошедшем нет его вины, потому что пострадавшего никто не заставлял играть в эти игры. Он сам пришел в парк, клюнув на уловку, сам стал в очередь, вклиниваясь в толпу игроков и делая ставки. Тогда кто ему доктор?! Ещё имел наглость открыто ему угрожать, лопоча что-то про свои пропавшие деньги!..       — И что вы от меня хотите? — выдал Вербовщик, продолжая ухмыляться.       — Я проиграл триста тысяч вон, а потом у меня украли остальные деньги, и вы считаете, со мной ничего не случилось? — негодовал Ки-хун, чувствуя себя на его фоне дурачком, которому приходилось доказывать оппоненту, что он не «верблюд». — А ведь я должен за что-то кормить свою мать и помогать семье погибшего друга…       От одного воспоминания об убитом Чон-бэ на его глаза снова навернулись слезы, и не в состоянии больше сдерживать собственных эмоций, он сделал вперед ещё пару шагов, готовый схватить Вербовщика за шиворот и вытрясти из него деньги, которые тот выудил из его кармана в тот злополучный день благодаря мошенничеству с шариками во время игры в наперсточника.       — Ладно-ладно, сейчас вопрос решим, — сложив ладони, тот инстинктивно отодвинулся назад, будто этот посетитель мог взаправду представлять для него угрозу, после чего порывшись по карманам, вытащил оттуда визитку с изображением выстроенных в один ряд геометрических фигур, с торжествующим видом протягивая её ошеломленному Ки-хуну: — Вы сможете одним махом вернуть все свои деньги, если сыграете в одну игру.       — Что это? — покосился он на офисного «стилягу», недоверчиво принимая из его рук визитку.       — Приглашение на игру, — торжественно заявил тот, действуя по отточенному алгоритму; так рыбак готовит наживку в надежде поймать крупную рыбу.       И этот обездоленный мужчина, для которого потеря каких-то триста тысяч вон представлялась целой катастрофой, был обязан клюнуть на его предложение, потому что в другом месте такие деньги за просто так он бы вряд ли заработал.       Повертев в руках врученную визитку, Ки-хун перевел задумчивый взгляд на сияющего Вербовщика, ища подвох в его словах. Сыграть в какую-то там игру, чей исход был не совсем понятен даже для него… Да за кого он его принимает? Поддавшись охватившей его вспышке гнева, он уже хотел вернуть эту визитку обратно и уйти прочь, однако начав входить во вкус этого странного диалога, Ки-хун просто перевел дух, смеривая Вербовщка подозрительным взглядом:       — Хорошо, я принимаю ваши условия и, пожалуй, приму участие в игре...       Специально проигнорировав его вопрос, Вербовщик натянул на лицо благодушную улыбку, приглашая гостя сесть за стол и не торчать у него над душой.       — Отлично. Тогда продолжим наш с вами разговор… Но прежде чем я внесу вас в список потенциальных игроков, я буду вынужден провести небольшое собеседование… Проверить вас так сказать на профпригодность и психическую устойчивость…       — Чего? — у Ки-хуна отвисла челюсть от услышанного; на такое он точно не подписывался!       Какая ещё к черту психическая устойчивость, когда он собирался просто сыграть и вернуть свои деньги! Куда его снова хотят втянуть? Очередной лохотрон или возможность повторно сбить с него проценты? На такой поворот событий он точно не рассчитывал.       — Вы главное не переживайте, — успокаивающим тоном обратился к нему Вербовщик, после чего пошарив по столу руками, выдвинул на середину набор канцелярских товаров. — Я всего лишь задам вам пару наводящих вопросов и на этом все…       — И о чем вы собираетесь меня расспрашивать? — поинтересовался Ки-хун, сдаваясь под напором его напускной заинтересованности в происходящем и таки присаживаясь за стол.       — Мои вопросы будут самыми разнообразными. Но один из них будет касаться вашей личной жизни…       — Что? А это ещё вам зачем? Что вы хотите узнать от меня на этот раз?       Ответить Вербовщику не дал подозрительный шум со стороны входа в помещение, похожий на быстрый топот чьих-то ног. Будто кто-то от кого-то убегал, пытаясь отыскать в лабиринте заброшенных коридоров хотя бы одну незапертую дверь. Прислушавшись к происходящему за пределам комнаты, оба замерли на мгновение, боясь даже пошевелиться, когда в следующий момент дверь распахнулась и на пороге появилась девушка, чье лицо показалась Ки-хуну весьма знакомым.       Покопавшись в своей памяти, мужчина выудил оттуда кое-какие детали, сопоставляя увиденное с тем, что отложилось в его мозгу, когда повторно бросив удивленный взгляд на эту особу, спрятавшейся в одном из пустовавших шкафов, его озарила новая догадка.       Точно! Это была та самая карманница, обобравшая его в парке во время игры в наперсточника! Как же он сразу её не узнал?! Однако прежде чем Ки-хун успел осознать, с кем имеет дело, прежде чем броситься за ней, в помещении появился какой-то бандит, окруженный сворой таких же головорезов как он сам. Оглядываясь по сторонам, тот внезапно остановился, сплевывая на пол. Это был Чан Док-су, глава одной из местных банд, о существовании которого Ки-хун был ни сном, ни духом.       — Эй, обормоты! — обратился тот к сидевшему с невозмутимым видом за столом Вербовщику и затрясшегося от страха и негодования Ки-хуна. — Здесь девка одна не пробегала?!       — А вы кем ей будете? — внезапно осведомился у него Ки-хун, словно нарочно преследуя цель подразнить этого ублюдка, хотя мог спокойно промолчать. Будто ему больше всех было надо.       — Слушайте сюда, голубки! — вспылил Док-су, угрожающе сжимая кулаки. — Если она не вынесет сейчас свою задницу из вашего притона, я лично наведу здесь порядок! Все знают, что за извращенцы здесь ошиваются…       — Притон? — хмыкнул Вербовщик, скрещивая на груди руки и глядя на главаря банды как на отброса общества. — Здесь я раньше жил… Со своей матерью и отцом…       — Так твою мать и разэтак! — потеряв всякое терпение, Док-Су двинулся к входной двери и, заглянув в пустовавшую прихожую, внезапно заорал во всю глотку: — Се-бэк, сука, ты здесь?       «Страшный мужик, — подумал Ки-хун, с опаской поглядывая на этого типа, который ворвавшись в чужое помещение, распоряжался всем на свой лад, не считаясь с присутствием хозяев. — За таким как за пятью каменными стенами».       — Проблемы, папаша? — обратился к бандиту Вербовщик, начав немного уставать от его шумной компании и его самого.       — Сейчас у тебя будут проблемы, фраерок, — не на шутку разозлившись, мужчина шагнул к столу, где сидели эти двое, когда обшарив мельком помещение, напарники сделали знак своему боссу, утверждая, что Сэ-бёк здесь нет, либо эти двое успели её спрятать в более укромное местечко.       — Значит, так, клоуны, — не выдержав, возмутился Док-су, останавливая свой злобный взгляд на невозмутимом Вербовщике. — Мне прекрасно известно, что за помойные твари тут слоняются. Признавайтесь, с которым из вас она мутит?       Оба, перепуганный до чертиков Ки-хун, равно как и державшийся отстранено Вербовщик, продолжали хранить молчание, отказываясь отвечать, когда повернувшись к одному из своих бритоголовых ребят, Док-су указал на молчавшего Вербовщика:       — Возьми арматуру и посчитай косточки этому офисному франту, а также его любовнику! — последнее было адресовано возмущенному Ки-хуну. Не собираясь пачкать свои руки о чужую кровь, напарник отмычал что-то невнятное.       — Давай живее, не телись! — оборвал его на полуслове Док-су, подталкивая мужчину к ребятам.         Подхватив железный дрын, бритоголовый без особого энтузиазма двинулся к столу. Смерив противника презрительным взглядом, словно заранее оценивая его габариты, вступать с ним в клинч Вербовщик не спешил. Что же касается Ки-хуна, то окончательно растерявшись, он готовился отойти на тот свет, заранее выбирая для себя в уме расцветку своего будущего гроба. Тип с арматурой оказался выше их двоих, а это значило,  что победить его в честном поединке у них вряд ли получится.       Замахнувшись железякой, напарник Док-су собирался ударить одного из них, когда в руках Вербовщика сверкнул револьвер, при помощи которого, окажись на месте Ки-хуна этот бандит, он сыграл бы с ним и его ребятами в «русскую рулетку».       Быстрым жестом вскинув вверх свою руку, он выстрелил прямо в этого типа, перебивая ему ключицу. Вздрогнув от звука выстрела, прозвучавшего у него над виском, Ки-хун подскочил на месте, непроизвольно сгибаясь и закрывая уши. Выронив арматуру, крепыш завизжал, завертевшись волчком. Только сейчас осознав, что он имел дело не с простым офисным работником, Док-су отпрянул машинально назад, ожидая, когда его напарник придет в себя и попробует атаковать этих ребят повторно.        Вид заряженного револьвера в руках Вербовщика несколько охладил пыл главаря бандитской группировки, но так просто отступать от намеченной цели он не собирался. Собравшись с духом, второй бритоголовый бросился на Ки-хуна, когда послышался второй выстрел. Пуля прошла тело бандита насквозь, из-за чего тот, начав медленно оседать, весьма предсказуемо рухнул на пол, утыкаясь головой в ноги своего босса.        — Ну, что папаша, успокоился или продолжим играть?! — осклабившись, хищно улыбнулся Вербовщик, повторно заряжая свой револьвер. Потерявший на мгновение рассудок Ки-хун весь затрясся от ужаса, находясь на грани ПТСР.       — Ты понимаешь, что ты поехавший? — проблеял Док-су, посчитав за нужное временно отступить, пока этот черт в деловом костюме не перебил всю его банду.       С этими словами он сделал знак оставшимся в живых «шестеркам» покинуть помещение и стараясь не поворачиваться к Вербовщику спиной, мужчина медленно направился к двери, за которой он сам, и его ребята так же быстро исчезли, как здесь и появились, вновь оставляя Ки-хуна с этим загадочным типом наедине. Но прежде чем окончательно исчезнуть и раствориться во мраке коридорных лабиринтов, остановившись у заброшенной лестницы и держась за перила, Док-су дал знать, что если наткнется на них повторно, то отомстить за эту выходку, тем самым вынудив Ки-хуна всерьёз задуматься о своей дальнейшей перспективе проживания в районе Сан-мун-дона, который этот тип знал как свои пять пальцев.       Поэтому едва компания Док-су оставила их с Вербовщиком в покое, вынув из кармана визитку, мужчина покосился на неё так, словно это был его единственный шанс уйти от судьбы и избежать столкновения с разъяренными бандитами в будущем.    

***

      Получив пригласительный «билет» на игры, откладывать со звонком по указанному на обратной стороне визитки номеру Ки-хун не стал и, весьма успешно зарегистрировавшись в качестве будущего игрока, мужчина направил стопы в то самое место, где ему сказали быть в определенный час времени, утверждая, что его оттуда заберут и доставят на эти сами игры.       Кто конкретно должен был это делать, спросить Ки-хун так и не успел, — на втором конце линии настолько быстро бросили трубку, что нечего было даже думать о возобновлении диалога. Но не это беспокоило будущего игрока. Он переживал, как бы эти игры не оказались очередным скамом, где с него опять сдерут деньги и он снова останется ни с чем. Также его немного беспокоила дальность расположения места, откуда его должны были забрать, и сам факт того, что подобная встреча должна была состояться лишь поздно вечером, что оказалось ему совсем не по душе.       Интуиция подсказывала отчаявшемуся мужчине не игнорировать знаки Фортуны. И коль она преподнесла ему их в таком неограниченном количестве, значит следовало воспользоваться данным шансом. Сделать это ради погибшего Чон-бэ, его жены и утюга. Так что если бы не загадочный господин О, чьего имени Ки-хун так и не удосужился запомнить, и его карточка, с  помощью которой он вышел на Вербовщика, то сейчас возможно он не стоял бы на остановке, высматривая на горизонте того, кто должен был оказать существенное влияние на его жизнь.       Время, однако, шло, но забирать его отсюда как будто никто не спешил. Переминаясь с ноги на ногу, Ки-хун молча ходил по кругу, перебирая в памяти отдельные фразы из своего диалога с Вербовщиком, когда небо прорезала молния и спустя пару минут раздался глухой раскат грома.       Гроза! Только этого не хватало для полного счастья, подумал он, задирая верх голову и всматриваясь в затянутое облаками ночное небо. Знай он заранее, что с ним в дороге произойдет такая оказия, то захватил бы с собой зонт, когда ненадолго остановившись, чтобы размять свою спину и немного согреться, Ки-хун вдруг увидел лежащего у обочины седого мужчину с бородой, чья голова находилась как раз на бордюре какого-то палисадника.       Слегка сбавив обороты, он подошел к незнакомцу и потрогав носком ботинка его тело, Ки-хун узнал в нем старого знакомого своей матери. Некоего господина Ы, жестко квасившего после смерти своей жены и неоднократно приходившего к ним за деньгами на выпивку. Мертвецки пьяный, старик лежал на асфальте, но проходивший мимо народ не обращал на него никакого внимания.       Когда кое-что обдумав, Ки-хун снова посмотрел на небо. Если начнется сильный ливень, этот тип мог захлебнуться. Значит его следовало перенести в другое, более безопасное место. Кто знает, сколько ему придется пролежать здесь ещё, пока на него не наткнется кто-то из прохожих и не сдвинет его в сторону. Недолго думая, Ки-хун засучил рукава своей рубашки, после чего опустившись перед этим пьяницей на колени, посмотрел на его лицо.       Кто-то, остановившись ненадолго напротив, словно оценивая его действия со стороны, заявил, мол лежащий на дороге пьяный мудак к счастью, (приблизительно как дождь пассажиру в пути или что-то вроде этого), перед тем, как уйти окончательно и оставить его с этим алкоголиком наедине, но целиком и полностью поглощенный оказанием помощи другу своей матери, чужих напутствий Ки-хун уже не слышал, обыскивая карманы этого типа.       — Добрый вечер, господин Ы, — снизойдя до официальщины, увещевательным тоном обратился он к пьяному «телу», от которого за версту несло спиртом. — А в честь чего это вы сегодня так наклюкались?       Тот пробулькал в ответ что-то несуразное, но так и не поняв ничего из его пространного лепета, Ки-хун наклонился к нему поближе, приставляя свое ухо к его рту.         — Сколько? Пятьдесят грамм? — удивился он, оставляя алкаша в покое. — Да кому вы рассказываете! Ваша доза — черпак норма.       В следующий момент над ними раздался очередной, уже более громкий раскат грома, и вновь схватив господина Ы за шкирку, Ки-хун попробовал поставить его на ноги, приговаривая:       — А вставайте! Подъем! Буду я ещё руки о тебя марать…       Увы, несмотря на предпринятые им усилия, господин Ы отказывался подниматься с земли, посчитав место под открытым небом вполне подходящим для полноценного отдыха. Тогда не на шутку рассвирепев, Ки-хун пнул его в бок своим ботинком.       — А ну, подъем! Вставай, давай! — негодовал он, пытаясь справиться с упрямым пьяницей в одиночку.       Именно эта картина предстала глазам Кан Ми-ны, прибывшей на место, чтобы тоже принять участие в играх по наущению Джун-хо, давшего обещание отыскать тот злосчастный остров.       Так и застыв с перепугу на месте и не совсем понимая, что здесь вообще происходит, девушка выдохнула с облегчением, когда поняла, что подхвативший под руки какого-то пьяницу мужчина, и тащившего его теперь в сторону ближайшего подъезда, является также будущим игроком. Как и она сама. С той разницей, что даже в столь ответственный для себя момент он не мог пройти мимо чужой беды, помогая подняться на ноги алкоголику. Кто-то другой на его месте уже б давно плюнул на это дело, оставляя неудачника в покое.       Прямо мужчина мечты, насмешливо подумала о нем Ми-на, ненавязчиво кутаясь в свою розовую накидку и наблюдая издалека за возней Ки-хуна с этим пьяным забулдыгой. Таких самоотверженных можно было пересчитать по пальцам одной руки. То были мужчины из разряда тех, кто в обязательном порядке разделит свой последний обед с бездомным котом и отдаст все свои сбережения отчаянному другу, наплевав на себя. Так что если бы не его страсть к азартным играм, делавшей Ки-хуна конченным лудоманом, его вполне можно было считать героем.       Просидев у Джун-хо до середины ночи, но не конца уверенная, что его идея вообще стоила свечей, Ми-на вернулась домой на такси, мучаясь позже от бессонницы, причиной которой стали её грязные фантазии о безвести пропавшем Хване Ин-хо. Том самом мужчине, увиденном ею на фотографии, отчего наутро она проснулась в совершенно разбитом состоянии, пожалев о своем обещании помочь Джун-хо выйти на след организаторов смертельных игр. А дальше наткнувшись в парке на мужчину в офисном костюме, она сыграла с ним в ттакджи, с энтузиазмом приняв его предложение взять участие в игре, с чьей помощью она могла бы поправить свое финансовое положение, передавая Джу-хо врученную ей визитку для более тщательного анализа.       Не до конца осознавая всю серьёзность его намерений, равно как и опасность затеянной им авантюры, Ми-на воспринимала происходящее как игру. Лишь когда судьба вынудила её прийти на указанное место, осознав наконец, что это не шутки, она не находила себе места, испытывая смутную тревогу, которую удалось разогнать своим нелепым поведением Ки-хуну.       Не понимая, что за ним давно наблюдают, он продолжал разговаривать с пьяницей, таща его в подъезд и укладывая того на ступеньки. И хотя Джун-хо обещал вмешаться в ситуацию, если что-то пойдет не так, изрядно продрогнув под мелким дождем, и мечтая теперь только о теплом пледе и чашке горячего напитка, Ми-на начала сомневаться в его подмоге, продолжая озираться по сторонам. Казалось она была рада отсюда сбежать, если бы не долги, которые надо было как-то отдавать.       «Ударим вместе по преступной организации! — вспыхнуло перед ней как наяву восторженное лицо Джун-хо, который толкая в тот вечер свою напыщенную речь, до такой степени превзошел самого себя по части ораторского искусства, что ударив кулаком по столу, умудрился смахнуть оттуда на пол их тарелки с лапшой, которую принесла им тогда его мать, чтобы они нормально поужинали. — Покончим навсегда с этими играми! Хватит дрожать перед их организаторами! Мы будем вместе бороться и вместе… »       Нет, она категорически отказывалась отсюда уходить, пусть именно сейчас ей как раз и хотелось это сделать. Ми-на не могла подвести наивного Джун-хо. Ведь он так верил в свое дело, во всем подражая своему пропавшему брату. А раз она соизволила протянуть ему руку помощи, то нечего было теперь делать задний ход.       Ми-на не хотела показаться ему трусихой, но порядочно озябнув на холодном ветру и дрожа так, что думать о чем-то другом, кроме как о горячем чае, больше не получалось, она была в двух шагах от того, чтобы все бросить и отсюда сбежать, заранее блокируя в своем телефоне контакты Джун-хо. Когда оставив алкаша у подъезда, Ки-хун вернулся обратно, обнаружив на прежнем месте девушку, чей самоуверенный взгляд пришелся ему не по душе.       Скользнув взглядом по её незамысловатому наряду в виду облегающих шорт, розовой штормовки с наброшенным на голову капюшоном, туго-бедно защищавшем её от пронзительного ветра и дождя, а также переброшенной через плечо матерчатой сумки-рюкзака, мужчина задрожал, суетливо озираясь по сторонам. Перехватив его напряженный взгляд, Ми-на сделала к нему шаг, когда вместо того, чтобы с ней поздороваться и спросить, что она здесь забыла, заламывая руки, Ки-хун проронил следующее:          — Надо… — он не знал, как правильно сформулировать свой запрос… — Подложить что-то господину Ы под голову, чтобы ему было удобнее лежать, — на этой ноте Ки-хун закончил свою краткую речь, и убедившись, что у незнакомки не было с собой ни подушки, ни других мягких вещей, которыми можно было воспользоваться строго по назначению, мужчина снова повернулся в сторону подъезда, где он оставил в лежачем положении друга матери, переживая о его состоянии, когда до его слуха донесся шум колес.       Чуть позже их фигуры осветили фары, из-за чего Ки-хун был вынужден поднести к своим глазам ладонь, чтобы получше рассмотреть остановившийся напротив роскошный белый лимузин. Находившийся за рулем тип припарковался так, что чудом не снес своей боковиной заднюю часть тачки какого-то чиновника. От бампера соседнего авто этот лимузин отделяло каких-то пару сантиметров. Стань он немного ближе или дальше — могла произойти беда. Надо было быть очень уверенным в себе водителем, чтобы парковаться в подобной манере, ориентируясь только на собственный глазомер и внутреннее чутье.       Слегка опешив от увиденного, Ки-хун невольно поморгал глазами, словно это был сон и проснувшись, он вновь обнаружит себя в своей постели в старенькой квартирке, где жил с матерью, но этого почему-то так и не случилось. Лимузин оказался таким же настоящим, каким был он сам, застыв на обочине с Кан Ми-ной. А уж о реакции последней нечего было говорить.       Ненадолго оторвавшись от созерцания этой машины, Ки-хун оглянулся по сторонам, словно выискивая взглядом тех, за кем возможно могли приехать, но осознав позже, что на улице, кроме них с Ми-ной, больше никого не было, мужчина впал в самый настоящий шок, тщетно пытаясь унять дрожь в собственном теле. Но это ощущение только усилилось, когда со стороны водителя внезапно открылось окно и оттуда выглянул человек, чье лицо украшала черная рельефная маска.