Ты — моя жизнь, мое дыхание, моя любовь

Её наряд безупречно бел

Сама бледна, дочь Луны

Движенье тела — колдовство

И танец страсти… на крови

Roman Rain — Саломея

      При виде загадочного незнакомца глаза Ки-хуна стали как плошки. Мужчина весь затрясся, заблаговременно подаваясь назад. Вся эта ситуация ему жутко не нравилась, но что-либо поделать, равно как и повернуть время вспять уже было нельзя. Ми-на последовала его примеру, предусмотрительно прячась за его спиной.       Все-таки какой бы бесстрашной она не была, позиционируя себя по жизни дерзкой и смелой особой, но эта картина произвела на неё такое впечатление, что благодаря ей улетучились её последние остатки былой самоуверенности. Она не знала, кем был этот тип за рулем и чего, собственно говоря, от них добивался, когда высунув из окна свою руку в черной перчатки, он молча поманил их к машине.       Уставившись на него как на исчадие ада, Ки-хун только больше отшатнулся назад, отрицательно помотав головой, однако начав постепенно свыкаться с присутствием в своей жизни этого человека, встряхнувшись и сбросив охватившее его оцепенение, он наконец-то соизволил сделать первый шаг, медленно подбираясь к лимузину. Ми-на старалась от него не отставать, никак не ожидая, что этот вечер закончится для неё подобным образом. И когда до боковой дверцы авто оставалось совсем чуть-чуть, устроив свою изящную ладонь с красными ноготками на дверной ручке, Ми-на как раз собиралась на неё нажать, когда на её запястье опустилась прохладная ладонь Ки-хуна.       Ему хотелось заранее обезопасить себя и свою спутницу от новых неприятностей. Он не знал этого типа в маске, понятия не имея, кто скрывается за ней. Он даже не слышал его настоящего голоса… Как он мог после этого ему доверять? Верить, что этот незнакомец не причинит им вреда…       Ки-хун казалось искренне не понимал мотивации своей напарницы, которая наплевав на собственную безопасность, была готова отправиться куда угодно и с кем угодно, ни разу не позаботившись о запасном пути отхода. Безответственность Ми-ны выглядела дико в его глазах. Он вообще удивлялся, как она умудрилась сюда дойти, не став жертвой какой-то банды или торговцев живым товаром.          Ки-хун колебался с принятием дальнейшего решения. Мать учила его не садиться в машину к незнакомцам, но сейчас у него не оставалось выбора. В противном случае они рисковали с Ми-ной никогда не попасть на игры, чтобы закрыть свои долги, если только этот безмолвный «дарт вейдер» за рулем действительно собирался отвезти их именно туда, а не в какое-то другое место, где злоупотребив ими на свою потеху, продать позже в рабство каким-то бичам, а то и вовсе сдать их на органы. Так госпожа Сон никогда не узнает, куда запропастился её непутевый сын, покинувший дом поздно вечером, чтобы прикупить на оставшиеся деньги корм для бездомных кошек.       Застыв напротив дверцы лимузина, от чьего салона их отделало всего лишь несколько шагов, Ки-хун уже видел перед глазами некролог, который рано или поздно попадется на глаза его бедной матери. Такого же мнения о происходящем была и Ми-на, однако вспомнив просьбу Джун-хо действовать согласно инструкции, она внезапно полезла в лимузин, когда незнакомец за рулем сделал ей знак остановиться, спрашивая кодовое слово.       Для Ки-хуна его измененный голос напоминал звуки из преисподней; по телу мужчины пошли мурашки, а сам он испытал легкий трепет, не понимая, что озвученная этим «дартом вейдером» фраза была всего лишь предупреждением, объяснявшем, что так просто забраться в лимузин, без пароля, они не имели права.       Переглянувшись с Ми-ной, мужчина продолжал делать вид, будто не совсем понял, о чем вообще шла речь. Кодовое слово? О чем бузит этот тип? С ним точно все в порядке? Он ничего не путает?       С уст Ки-хуна сорвался нервный смешок, однако вновь прокрутив в своей голове диалог по телефону с автоответчиком, он невольно вспомнил, что в конце тот вправду произнес какую-то загадочную фразу, которую он соизволил почему-то проигнорировать, кося теперь под дурачка. Поэтому надеясь, что в этом плане его выручит более молодая и с хорошей памятью спутница, Ки-хун посмотрел на девушку как на свою последнюю надежду выйти сухим из воды, выпучив для убедительности глаза. Но лишь взмахнув в ответ своими длинными волосами, самоуверенная красотка ждала в свою очередь, что скажет он сам, четко давая ему понять, что также не помнит этого злополучного пароля, а значит вряд ли может ему чем-то помочь.       Единственное, что Ми-на запомнила, так это то, что сама фраза начиналась со слов «Тише едешь…», но что следовало дальше, вспомнить она уже не могла, предоставляя возможность Ки-хуну действовать на свое усмотрение. Встретившись на миг взглядом с тем самым загадочным типом в маске, (если тот вообще смотрел в их сторону, в чем Ки-хун лично сомневался), будущий игрок лишь виновато пожал плечами в ответ, показывая ему, что они не помнят пароля и просят от него хоть какую-то подсказку. Если тому, конечно, будет не сложно сделать для них небольшое одолжение. И этот незнакомец кажется понял его намек.       По крайней мере, такой вывод сделал о нем Ки-хун, заметив, с какой силой тот сдавил ладонями руль, скрывая нарастающие внутри раздражение и ярость из-за пассажиров, оказавшихся не в состоянии запомнить самые элементарные вещи. Ки-хун также испытывал досаду, но поделать он ничего не мог. Откуда он мог знать, что у него окажется настолько дырявая память…       Он сам от себя такого не ожидал, что уже говорить о его куда менее сообразительной спутнице, отчего-то не спешившей приходить ему на выручку.       Ки-хун не запомнил тогда кодового слова, потому что элементарно не видел в этом никакого смысла. Такое бывает иногда с рассеянными и зацикленными на себе людях. Вернее он подумал тогда, что это была какая-то шутка, либо автоответчик попросту оговорился. Ну, какой ему был прок запоминать незначительную фразу?       Теперь его непростительное легкомыслие вылезло им с Ми-ной боком. А что будет дальше, о том Ки-хун старался даже не думать, по полной облажавшись перед загадочным незнакомцем. Тот наверное впервые в жизни видел таких тупых игроков, заранее им соболезнуя.       Нервничая из-за того, что их теперь могли вообще не допустить до игр, Ки-хун не находил себе места, переминаясь с ноги на ногу и в панике хватаясь за голову. Но оставлять его в покое тип в маске не спешил, решив взять будущего игрока измором, раз по-другому достучаться до его сознания не получалось.       Происходящее раздражало его не меньше, чем самого Ки-хуна, с той разницей, что его лицо было скрыто маской, и будущие игроки не могли видеть его эмоций. Словно судьба решила вдоволь поиздеваться над этим человеком, вынудив его забрать с остановки конкретно этих игроков. Иначе вряд ли бы он здесь появился.       А все из-за вышедших в самый последний момент из строя пару минивэнов, специально предназначенных для сбора игроков по всему городу. Таким образом, чтобы не терять попусту время и хоть как-то спасти выходящую из-под контроля ситуацию, Распорядителю игр пришлось лично вмешаться в процесс и забрать оставшихся игроков самостоятельно, заранее заправляя лимузин. Этим объяснялась причина его задержки в пути, пока Ки-хун возился с пьяным забулдыгой.       Устав ждать, когда Ки-хун соберется наконец с мыслями и вспомнит кодовое слово, он принялся показывать ему при помощи жестов различные глаголы, даже если им придется простоять здесь до самого утра, но никогда не отличаясь особой сообразительностью по этой части, последний сделал ему знак, намекая на собственную тупость, отчего попытка Фронтмена подтолкнуть будущего игрока к разгадке второй части фразы с треском провалилась, не принеся особого толку им обоим.       О его спутнице в лице Кан Ми-ны, вообще далекой от этой темы, и говорить не приходилось. Поэтому возложив всю ответственность за исход дела на мужественные плечи Ки-хуна, девушка просто ждала, когда тот первым расшифрует кодовое слово и незнакомец в маске разрешит им забраться в лимузин.       По правде сказать, пока они так стояли в ожидании невесть чего, она успела порядочно продрогнуть, и перестав в какой-то момент ощущать из-за холода собственные конечности, Ми-на была готова забраться в машину хоть сейчас, причем безо всякого пароля, лишь бы поскорее отогреться и вернуть своим рукам и ногам былую чувствительность.        В иное время, не будь рядом с ним дамы, окончательно разочарованный в себе и собственной сообразительности, Ки-хун наверное расплакался бы как ребенок, начав биться лбом о капот авто. А так, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки гордости перед Ми-ной, закусив удила, мужчина продолжал следить за жестами незнакомца, называя вслух все известные ему глаголы.       В целом данный процесс отнял у них минут двадцать времени. И возможно продлился бы столько же, когда дернув своего спутника за рукав, Ми-на показала ему на проспект, где показалась какая-то банда. Вооруженная до зубов битами и заточками. И что самое удивительное, все эти люди направлялись в их сторону, влекомые видом роскошного лимузина, — авто, которое при других обстоятельствах вряд ли бы остановилось в здешних местах.       Сказать, что Ки-хун знатно перепугался, значит ничего не сказать. Узнав банду, убившую его друга на автобусной остановке, он моментально побледнел, и совершенно забыв о своем занятии по причине деморализовавшего его страха, мужчина принялся медленно оседать на землю, поддавшись собственной панике. Понятия не имея, что происходит с её спутником и почему он так странно себя ведет, Ми-на бросилась ему на помощь, подхватывая бледного Ки-хуна под локоть.       Прикосновение чужой руки помогло ему очнуться и прийти в себя, и напрочь забыв при виде приближавшейся к ним банды о кодовом слове и обо всем на свете, ведомый одним лишь желанием спасти собственную жизнь, Ки-хун внезапно поднялся на ноги, и не до конца осознавая, что конкретно он собирался сделать, рывком потянул на себя дверцу лимузина, забираясь внутрь вместе со своей напарницей.       Там, упав на сидение и помогая девушке занять место рядом с ним в просторном салоне авто, он взмолился, упрашивая таинственного водителя немедленно трогаться с места и поскорее покинуть эту территорию, пока их не застали врасплох. Однако никак не отреагировав на его уговор, и даже ни разу не повернувшись в его сторону во время их странного диалога в одностороннем порядке, тип в маске вел себя так, будто у них было вдоволь времени наговориться. И когда Ки-хуну показалось, что сейчас он вышвырнет их с Ми-ной на растерзание тем молодчикам, стоило банде приблизиться к авто, как этот тип что-то нажал на панели управления, заблокировав снаружи двери. Ки-хун не совсем понимал, что значил этот жест с его стороны, но это помогло ему немного успокоиться и перестать так трястись от страха.         — Ладно, я отвезу вас без кодового слова, — неожиданно отозвался незнакомец за рулем, слегка поворачиваясь к ним, — но перед тем, как мы отсюда отчалим, я должен вас предупредить, что вожу очень неаккуратно…       Ки-хун лишь горестно выдохнул в ответ, готовый пойти на что угодно, лишь бы это позволило им как можно скорее покинуть столь гиблое место. Однако стоило Фронтмену приготовиться усыпить своих пассажиров, как лимузин оказался окружен со всех сторон. Ни живой, ни мертвый, Ки-хун вжался в собственное сидение, с опаской косясь на ребят из окна. В какой-то степени его ощущения были верны. По крайней мере, он насчитал восемь человек, а на деле их могло оказаться значительно больше.       Отрезав путь лимузину к дороге, компания изучала его со стороны, придумывая, как выманить оттуда водителя, когда в следующий момент к ним прибилось ещё человек десять, готовых в случае чего забить до смерти владельца столь дорогой тачки, а саму её растащить на запчасти.        «Это конец», — мелькнуло в голове дрожавшего как осиновый лист Ки-хуна. Успев заранее попрощаться с собственной жизнью, мужчина забился в угол салона, безмолвно ожидая собственной участи. С той разницей, что ему, в отличие от Чон-бэ, нести бульон в морг будет некому.

***

      — За дорожку надо бы заплатить… Это наша дорога! — постучавшись в окно битой, один из молодчиков попытался привлечь к себе внимание водителя, слегка опешив при виде маски на его лице.       Однако сам Фронтмен как будто не спешил им отвечать, изучая обстановку. Будто компания обращалась не к нему, а разговаривала между собой. Либо сам он чего-то выжидал, утаивая свои планы даже от затаивших дыхание пассажиров. Но чем дольше тянул он с ответом, словно намеренно провоцируя этих ребят на что-то, тем более нетерпеливыми те становились, постепенно выходя из себя. В воздухе пахло агрессией, но человеку за рулем будто на все было наплевать.          — Я не ел двое суток, и не спал, — с отчаянным видом поскребся в окно собутыльник того, кто только что требовал оплату за дорогу. — Пригрей, братан. — И отметив про себя, что сей загадочный тип даже не собирается реагировать на его просьбу, окончательно выйдя из себя, парень подошел к окну, заглядывая в салон: — А если серьёзно, подкинь деньжат, а то кушать очень хочется…        Глядя куда-то перед собой, Фронтмен презрительно отчеканил:       — Взрослый уже — сам заработаешь.       Он был уверен, что и так сказал слишком много, когда эта особь, по его мнению, не достойна была слышать от него даже таких слов, но поставив перед собой задачу разыгрывать до конца свой собственный «спектакль», так просто отступать от данной роли он не собирался,  отвечая за сохранность будущих игроков. В конце концов, кто он такой, чтобы отступать от своих принципов, пасуя перед шайкой каких-то ублюдков, пусть их и насчитывалось сейчас в общей сложности до пятнадцати человек.         — Пропиши меня в свою хату, — пролепетал второй «мамкин бандит», так и не услышав его ответа. — Я добрым буду, покладистым…       Фронтмен еле слышно вздохнул, расслабленно пребывая за рулем. Эти парни просто не оставляли ему выбора, заранее набиваясь в «квартиранты». И чтобы не заставлять их слишком долго ждать, мужчина внезапно завел двигатель, постепенно прогревая авто.  Услышав голос одного из бандитов, Ки-хун невольно вздрогнул, поворачивая голову в сторону окна.       Он не хотел туда смотреть, но промелькнувший перед глазами калейдоскоп с кадрами убийства Чон-бэ вынудил мужчину воспрянуть духом и посмотреть врагу в лицо. Небритая физиономия с красным носом, нечесаной башкой и выбитыми передними зубами по ту сторону авто показалась ему вполне знакомой, правда как ни старался он напрячь свою память, пытаясь вспомнить имя этого типа, на ум ему так ничего и не пришло. Положение спас сам бандит, моментально его узнав.       — Ки-хун, а ты что здесь делаешь?! — поскребся тот на радостях в окно лимузина, однако так и не получив от него должного ответа, бродяга пуще прежнего забарабанил по стеклу, подзывая к себе остальных: — Ребята, взгляните! Это же Сон Ки-хун из Сан-мун-дона!       Не в силах больше выслушивать оскорбления в свой адрес, Ки-хун бросил умоляющий взгляд на Фронтмена. Кажется, он сам не понимал, чего ждал этот тип и почему не спешил трогаться с места… А ситуация вокруг лимузина, между тем, накалялась, угрожая принять непредсказуемый поворот…       — Эй, гляньте! А что это за краля с ним сидит? — крикнул ещё один бродяга, заметив в салоне недоумевавшую от всего Ми-ну. — Значит, ты теперь с ней мутишь, Ки-хун? А твоя мать знает, что ты связался с молодухой?! — Этот тип понятия не имел, как расценивать странное поведение своего соседа, всматриваясь сквозь стекло в отрешенное выражение лица его спутницы. — Эй, красотка, бросай этих водомутов и выходи к нам! Мы покажем тебе, как надо правильно развлекаться!       — Эти двое никуда не поедут, — неожиданно бросил Фронтмен, прерывая глумливые стенания бродяги. — Они теперь со мной.       — Че? Это правда? — хмыкнул главарь, с упреком поворачиваясь к потерявшего дар речи Ки-хуну. — А ты говорил своей матери, что мы — твоя семья. Или ничего уже не помнишь?       — Теперь их семья — это я, — вставил свое словечко хранивший ранее молчание Фронтмен, в чьей речи на этот раз послышались едва уловимые нотки самодовольства, что не укрылось от внимания уязвленного главаря банды, стремившегося как можно скорее закончить этот нелепый разговор и отобрать у этого борзого типа его лимузин.       Стараясь не смотреть на физиономию бывшего коллеги, примкнувшего после закрытия завода к банде головорезов, Ки-хун молча отвернулся от окна, однако брошенные загадочным типом в маске слова про «семью» все же успели задеть его за живое, заставив изрядно поволноваться за собственное будущее.       Окончательно рассвирепев, главарь собирался добавить к своей речи что-то ещё, но теперь обращаясь уже непосредственно к водителю, когда тот, нажав на какую-то кнопку, запустил механизм, из-за чего окно с его стороны закрылось прямо перед носом бродяги. Восприняв подобную наглость за призыв к действию, мужчина убрал свои руки от лимузина и отойдя на приличное от него расстояние, внезапно кинулся с разбегу на капот, ударяя битой по лобовому стеклу… И ничего не произошло.       Увы, оно оказались до такой степени закаленными, что если его и можно было как-то раздавить, то только под воздействием трехтонного пресса. Но именно такого эффекта Фронтмен и добивался, лихо сдавая назад и сбивая с ног стоявших позади авто людей. Сбросив этого типа с капота, он нажал на газ, и не дав парню возможности уйти с дороги, безжалостно двинулся в его сторону, не оставляя будущему потерпевшему ни единого шанса на спасение. Свет фар озарил на миг перепуганное лицо «мамкиного бандита», не рассчитавшего сил для борьбы с Фронтменом.            В следующий момент до слуха Ки-хуна донесся едва уловимый звук хруста костей. Слегка приподнявшись над землей после наезда на лежавшее поперек дороги тело, лимузин так же быстро опустился вниз, вырываясь в сторону проспекта. Делая робкие попытки помещать Фронтмену превратить этого типа в кровавое месиво, Ки-хун набросился на него с упреком:       — Что вы делаете?! Вы же его задавите!       Вместо ответа загадочный тип в маске прибавил скорость. Рукав бродяги каким-то образом зацепился за край покрышки и выбравшись после этого на проезжую часть, лимузин потащил его тело за собой, оставляя повсюду кровавые следы.       — Вы меня вообще слышите? — закричал Ки-хун, перестав соображать, что вообще происходит, однако не увидев в своем поступке ничего криминального, Фронтмен продолжал хранить молчание наряду с непринужденной манерой вождения авто. Словно внутри лимузина пребывал только он один, а ругавшийся пассажир ему просто снился.       «Нет, это не человек! — размышлял про себя Ки-хун, когда понял, что не получит от него никакого ответа. — Это настоящий дьявол. И куда он вообще нас везет?!»       Что же касается его спутницы, то впечатленная происходящим вокруг, Ми-на предпочитала не вмешиваться в конфликт. И вздохнув с облегчением, когда им удалось наконец уйти из-под окружения утырков, она почувствовала, как прежний страх к ней снова возвращается, стоило им столкнуться с цинизмом загадочного водителя.       В том, что он задавил того бандита специально, она ни капли не сомневалась. А когда до неё дошло, что все это время они тянули за собой его изуродованное тело, которое этот тип соизволил сбросить с колес только сейчас, ей по-настоящему стало не по себе.       Судорожно сглотнув, Ми-на против воли приникла к окну, стремясь рассмотреть среди уличных огней минивэн с командой Джун-хо. В то время как лимузин, набирая скорость, устремлялся все дальше и дальше, избавившись на следующем повороте от лишнего груза. Выступившая на пару секунд из-за густых облаков луна осветила ночной город, придавая ему зловещий вид.       Продолжая заигрывать с самой смертью, к середине пути Фронтмен рисковал и вовсе превратиться в бесстрашного камикадзе за рулем, мастерски огибая все препятствия. И глядя на то, с каким невозмутимым спокойствием этот инкогнито ведет авто, не боясь погибнуть в ДТП, Ки-хун сидел в салоне ни живой, ни мертвый от страха, успев сто раз пожалеть о своем желании принять участие в играх.       Все-таки тип за рулем не врал, утверждая о своем неаккуратном вождении. Как только лимузин оказался на главной автомагистрали города, вжимаясь в сидение, Ки-хун получил возможность убедиться в этом лично, приготовившись умереть не от смертельных побоев «четкой братвы», а от столкновения с каким-то грузовиком.       — Почему мы так быстро едем? — не выдержав, осведомился он у Фронтмена, непроизвольно всматриваясь в окно позади себя, где картинка сменялась с такой бешеной скоростью, что мелькающие при свете фонарей рекламные вывески превращались в сплошную неоновую стену.       — Если я захочу прокатиться с ветерком, мне никто не помешает это сделать, — посчитал за нужное ответить ему тот, крепко сжимая руль.       — И все-таки я хотел бы попросить вас ехать помедленнее.       — Да ладно, — удивился Фронтмен, поворачиваясь слегка в его сторону и выпуская на миг руль из своих рук. — Эта развалина тащится медленнее черепахи.       — Смотрите лучше на дорогу, не то мы никогда не доберемся до игр! — выпучив глаза, сделал ему замечание Ки-хун, цепляясь обеими руками в спинку своего сидения. Вся эта ситуация ему очень не нравилась, но он не мог на неё повлиять. Проще было договориться со стеной, чем с этим типом в маске, которого проблемы превышения скорости на дороге не волновали от слова совсем.        Между тем, стрелка спидометра на приборной панели добегала до ста восьмидесяти километров в час, но для Фронтмена подобный рекорд был далеко не пределом. И чем больше скорости набирал лимузин, скользя по шоссе подобно выпущенному из ангара истребителю, тем ужаснее представлялись Ки-хуну последствия от столкновения их авто с застрявшей посреди пути цистерны с огнеопасной жидкостью, либо самосвалом.       Не говоря уже о случайно выскочившем на трассу пешеходе, которого могло попросту размазать по асфальту, если прежняя бдительность вдруг изменит внимательному водителю. И тут действительно повернув руль, Фронтмен обогнул какой-то транспорт впереди, просто чудом избежав с ним столкновения.  Пережив свое второе рождение при виде авто, в которое они едва не врезались, впредь Ки-хун старался вести себя тише и не отвлекать водителя от дороги своими пустыми разговорами.       «И все-таки куда он нас везет? И почему никуда не сворачивает?» — эта мысль по-прежнему не давала ему покоя.       — А тут везде одна дорога… — отозвался Фронтмен, читая его мысли. Какие-то автостоповцы, выскочив навстречу лимузину, помахали им вслед рукой, словно пытаясь поймать попутку в столь поздний час, но Фронтмен перед ними так и не остановился.        «Почему не взял попутчиков?» — вновь задумался Ки-хун, намереваясь угадать хоть одну эмоцию под маской загадочного водителя, понятия не имея, кем на самом деле являлся этот человек.       — Не положено, — коротко ответил тот, предугадывая его вопросы на ходу.       Все стало на свои места, когда им на хвост упала полицейская мигалка, стремясь догнать лимузин и оштрафовать его владельца за превышение скорости. Повернувшись, Ки-хун первым увидел этот кортеж, а немного позже отблески мигалок привлекли внимание и самого Фронтмена.       В какой-то момент Ки-хуну показалось, что этот тип в маске сейчас действительно где-то остановится на обочине и покажет дорожному патрулю свое водительское удостоверение, да не тут-то было. Даже не собираясь идти на поводу у копов, лимузин поехал себе дальше, продолжая набирать скорость, когда за ним выстроились в ряд полицейские мигалки, требовавших у водителя остановиться. И где-то там, но с обратной стороны проспекта тащился на минивэне со своим «коммандосом» Джун-хо, стараясь не отставать от лимузина.       Вывернув на очередной проспект, чтобы уйти от погони и сбить с толку копов, Фронтмен еще решал, куда свернуть дальше — направо или налево, когда невесть откуда выскочил полицейский автомобиль, ехавший прямо в их сторону. Резко затормозив, Фронтмен воспроизвел такой крутой вираж, что пролетев практически по разделительной полосе, лимузин приземлился на асфальтовое покрытие так, что у находившихся внутри салона авто пассажиров слегка захватило дух.       Это было опрометчивое решение, ведь вздумай он взять хотя бы на волосок правее или левее — они бы точно попали в ДТП, так и не добравшись в конечном счете до игр. Но на что не пойдешь в данной ситуации, лишь бы не попасть в руки полиции. Мысленно проклиная себя за страсть к азартным играм и взятую у Вербовщика визитку, Ки-хун ещё не догадывался тогда, что это было только начало их с Кан Ми-ной «приключений», куда они угодили по собственному желанию, отняв у Фронтмена немало времени, посвященного угадыванию кодового слова. Теперь ему приходилось уходить из города по горячим следам, принимая все возможные меры, чтобы сбросить с хвоста резвых копов и уйти от погони.       Когда вклинившись между несколькими рядами авто, лимузин оказался зажатым с обеих сторон колонами, где они не имели никакой возможности разминуться и съехать на обочину. Придя в себя, Ки-хун посмотрел вперед, пытаясь угадать, где именно они сейчас находятся, когда его зрение зацепилось за ехавший перед ними минивэн с красноречивой надписью на борту «Груз 200».       У мужчины перехватило от ужаса дыхание. Ничего не скажешь, «хорошее» начало поездки! Такой знак не следовало игнорировать! В принципе, он не мог вспомнить, когда ещё с ним происходило столько приключений, как не в тот злополучный день. Другой пассажир вряд ли бы принял подобный казус близко к сердцу. С трудом усидев на месте, Ки-хун отчаянно замахал руками, стремясь привлечь к себе внимание сидевшего за рулем Фронтмена.       — Пожалуйста! — взмолился он, протягивая к нему сложенные вдвое ладони. — Давайте, обгоним это авто! Это дурное предзнаменование!       — Верите в суеверия? — насмешливо поинтересовался тот, будучи пока не в состоянии выполнить его желание.       Прислушиваясь к измененным интонациям голоса этого человека, (или кто там находился под маской?), Ки-хуну показалось, будто бы он над ним насмехается. Словно происходящее было для него обычной прогулочной вылазкой в город, где они не рисковали погибнуть, то и дело натыкаясь на различные препятствия на своем пути.        До последнего отказываясь верить, что все это происходит именно с ними, будущий игрок до последнего уговаривал загадочного водителя прибавить скорость, либо вовсе съехать с дороги, только бы не видеть впереди этой машины с жуткой надписью. Так они ехали где-то с полчаса, пока машину с надписью «Груз 200», ставшей для Ки-хуна олицетворением его будущих неприятностей, не перекрыл другой автомобиль. Подобное стечение обстоятельств немного сгладило налет рискованности их ночного путешествия, но в целом тревогу с души будущего игрока не сняло. Впрочем, очень скоро его мысли потекли в ином русле, и ему стало не до этого.       Словно понятия не имея, какой опасности подвергал он своих пассажиров, лавируя на огромной скорости среди проезжающих мимо авто, Фронтмен продолжал идти на обгон. И едва лимузин добрался до участка дороги, где начинался самый проблемный маршрут, дождь окончательно похерил видимость и сцепление колес с асфальтом.       Повернув в сторону проспекта, Фронтмен приготовилась совершить очередной вираж, когда впереди показался минивэн с Джун-хо и его командой. Машина шла строго по встречной, намереваясь преградить им путь. В таком случае водителю надо было сделать следующее: остановиться, либо пропустить этих ребят вперед, но так как подобная тягомотина совершенно не соответствовала своенравному характеру Распорядителю Игр, то плюнув на все меры безопасности, он просто пошел на обгон, словно действительно преследовал цель врезаться в несшийся в их сторону минивэн и пробить его борта.       Понимая, что им с Ми-ной придется несладко, если лимузин и вправду столкнется с какой-нибудь фурой или бетономешалкой, вцепившись обеими конечностями в сидение, Ки-хун вскоре поймал себя на мысли, что ему стало уже на все похуй: на игры, на долги, на лихачество этого незнакомца в маске и сером пальто, собственно как и будущий выигрыш. Мозгом мужчины на тот момент владела только одна мысль: выжить в этих дорожных гонках, а дальше будь, что будет!        Два автомобиля — лимузин, за рулем которого находился Фронтмен и минивэн с молодым детективом Хваном Джун-хо — неслись друг на друга подобно двум рыцарям на турнире времен средневековья, не собираясь никому уступать дорогу. Поэтому потеряв всякую надежду выйти живым из этого неравного противостояния, Ки-хун заметил, как сидевший за рулем минивэна человек внезапно сбавил газ, из-за чего лимузин проскочил на волосок от масштабной аварии. Собственно говоря, на такой поворот событий азартный Фронтмен и рассчитывал, не собираясь уступать дорогу каким-то мелким сошкам.       Но Джун-хо был бы не Джун-хо, если бы позволил этому лимузину так просто от него уйти. Развернувшись, детектив перевел дух, и дав накануне обещание Кан Ми-не вырвать её из лап организаторов смертельных игр, на которые она подписалась благодаря его уговорам, он снова бросился следом за роскошным авто. Но чем дольше затягивалось это преследование, тем больше Джун-хо начинало казаться, что у него ничего не выйдет и он упустит своего «агента», недооценив размаха азартности сидевшего за рулем водителя.       Вновь очутившись на проспекте, Фронтмен шпарил по нему на огромной скорости, не особо обращая внимание на разбросанные по краям улиц светофоры, когда из крайнего угла одной из улиц на них снова выскочил знакомый минивэн с тонированными стеклами, перекрывая им левый поворот.       Сориентировавшись на месте, Фронтмен вдруг с таким азартом крутанул баранку, что у едва нашедшего в себе силы следить за дорогой Ки-хуна возникло на миг ощущение, будто ещё немного и этот минивэн протаранит купе их махины прямо по центру. Но каким-то странным образом траектория движения лимузина немного сместилась в последний момент, и они снова проскочили на волосок от смерти. Не держа больше эмоций, мужчина покрыл Фронтмена трехэтажным матом, слетая со своего сидения прямо на пол. К подобным поездкам ему было не привыкать, и если этот сумасшедший «гонщик» когда-нибудь снова предложит ему прокатиться, он десять раз подумает, прежде чем снова сесть с ним в авто.       Наконец им удалось уйти от погони, и едва на заднем плане перестали мелькать авто с полицейскими мигалками, а со временем пропал куда-то преследовавший их минивэн, Ми-на с Ки-хуном немного успокоились, постепенно восстанавливая свои расшатанные безумной поездкой нервы.       Совершенно не подозревая, что происходило буквально в нескольких километрах от них, два новых игрока — семидесятилетняя госпожа Чан Гмы-джа и её сын таскались от одного района к другому, заблудившись в «трех соснах». Получив накануне пригласительную визитку для участия в играх, вначале старуха хотела отправиться туда самостоятельно, но узнав, что её сын тоже откликнулся на данное предложение, была вынуждена смириться с судьбой и взять его с собой. В любом случае он вряд ли бы остался дома, отыскав способ попасть на игры. Так они оказались вдвоем в данной части города, потеряв все ориентиры в пути.         — За последние полчаса пятый тупик, куда дальше? — осведомилась госпожа Гым-чжа у собственного сына, останавливаясь после непродолжительных блужданий напротив улицы «красных фонарей», чье заманчивое название говорило само за себя.       — Я думаю, что нам прямо, мам, — близоруко прищурившись, махнул наугад рукой Ен-сик, понятия не имея, что если они продолжат с матерью идти в таком направлении дальше, то уткнутся прямо в порог публичного дома, где будут рады видеть только его одного. Желательно без матери.          Положившись во всем на интуицию своего непутевого сына, госпожа Чан планировала попасть в район города, откуда их должны были забрать сотрудники игр, но в связи с возникшими в дороге накладкам, она уже ни в чем не была уверена, рискуя опоздать с Ен-сиком на встречу. Поэтому негодуя уже только из-за одного этого инцидента, не выдержав, пожилая женщина одарила сына хорошей оплеухой.       — Послушай, Ен-сик, мне кажется, что мы ходим кругами, — внезапно осенило её, когда внимательно выслушав мать, мужчина в очках покачал головой, с многозначительным видом держась за свою горевшую от пощечины щеку.        Признаться, поначалу у него тоже возникла подобная мысль, но предпочитая до поры до времени скрывать свои подозрения от грозной матери, он просто ждал, когда она сама придет к подобным выводам, двигаясь наугад.       — И куда теперь? — возмутилась женщина, начиная заново злиться на сына. — Тебе поручили ответственную, но очень простую вещь: запомнить название этого места!       — Ну, не помню я его, мам! Не помню! — Ен-сик был в двух шагах от приступа истерики, горестно заламывая руки.       — И ты, я вижу, этому очень рад, — пробурчала госпожа Чан, толкая мужчину в бок кулаком. Тот лишь что-то неразборчиво буркнул в ответ, понуро опуская свою курчавую голову.       Каким же было их удивление, когда устремившись в сторону проспекта и начав пресекать пешеходный переход в буквальном смысле этого слова, они увидели несущийся в их сторону белый лимузин. Увидев впереди каких-то пешеходов, Ки-хун что есть духу закричал, обращаясь к водителю:       — Поворачивайте оглобли назад!!!       Не сразу сориентировавшись, чего хочет от него пассажир, Фронтмен резко нажал на педаль, отвечающей за тормоза, но уже было поздно. Машина продолжала нестись на скорости, доходящей почти до двух ста километров в час. Числа, которого так панически боялся Ки-хун, вынося ему мозг из-за показавшихся впереди пешеходов — какой-то старухи и сопровождавшего её сына.       Делая все возможное, чтобы не задавить этих людей, Фронтмен продолжал удерживать педаль тормозов до тех пор, пока на колесах не задымились покрышки, оставляя на асфальте черный след. Это был, пожалуй, самый длинный процесс торможения, который ему когда-либо приходилось совершать в своей жизни.       Едва живые от ужаса, госпожа Чан с сыном так и застыли посреди пешеходного перехода, не в состоянии сдвинуться с места из-за охвативший их паники. До их слуха донесся пронзительный визг стираемой в клочья автомобильной резины, а в ноздри ударил запах чего-то жженого, — лимузин тормозил почти пятьсот метров пути, останавливаясь в пару сантиметрах от поседевшего за эти секунды с матерью Ен-сика.        Попав под влияние инерции, Ки-хуну чудом удалось замедлить свое падение, в то время как его спутнице повезло гораздо меньше.       Вцепившись пальцами в обшивку сидения, какое-то время ей удавалось удерживать собственное равновесие в пределах нормы, но очень скоро лимузин изменил скорость, и до последнего продолжая цепляться за все подряд, лишь бы не стать обузой Ки-хуну, Ми-на почувствовала, как её резко отбросило назад.       Потеряв всякую надежду задержаться в салоне, во время резкого торможения она полетела в кабину к загадочному водителю в маске, приземляясь ему прямо на колени. А там, делая все возможное, чтобы не удариться головой о лобовое стекло, закрывая ему собой обзор на дорогу, она инстинктивно прильнула к Фронтмену, цепляясь руками в его плечи, и ощущая, как напрягаются под одеждой его стальные мышцы.       Как только лимузин остановился, моментально опомнившись и отпрянув от него, Ми-на собиралась попросить прощения за свои неуместные действия, параллельно сползая с его колен, когда проигнорировав её слова, он внезапно потянулся за каким-то рычагом в стене, после нажатия на который салон начал наполняться усыпляющим туманом. Таким образом, забыв вскоре, что она вообще собиралась сделать, возбужденная от пережитой недавно поездки, Ми-на погрузилась в беспамятство с Ки-хуном, смыкая веки и снова падая в объятия загадочного незнакомца.