Исповедь трёх блезницов.

День тянулся. Ло и Эбардо оставались в кабинете до позднего вечера, поглощённые делом. Папки с фотографиями, анализами и черновиками данных лежали везде, где только можно было разместить. Эбардо, как всегда, пытался подкидывать идеи, хотя, по сути, всё, что его волновало, это скорее шутки и ироничные замечания. Ло же сосредоточенно следил за каждым куском информации, будто разбирал головоломку, которую ещё предстояло собрать. — Так, — сказал Эбардо, откидываясь на стуле и скрестив руки, — тебе не кажется, что нам явно не хватает чего-то важного? Этот убийца не просто психопат. Он скорее… архитектор. — Архитектор чего? — Ло поднял бровь, не отрываясь от бумаги. — Архитектор катастрофы. Он создаёт такие пейзажи, которые должны шокировать. Это не просто убийства, это — спектакли. Манифест. Ло вздохнул, перечитывая те же строки. — Если ты хочешь, чтобы я ещё раз проверил его социальные сети, можешь забыть. Дело не в этом. Дело в мотивации. Убийца хочет видеть страдания. Его жертвы — не просто случайные. Я думаю, они — часть его восприятия мира. И чем больше мы входим в его схему, тем яснее становится его цель. — Неужели, — протянул Эбардо, — я думал, ты мне скажешь, что это какая-то игра. Ведь ты, Ло, всегда был мастером в играх. — Это не игра. Это манипуляция. И мы только начали разгадку. К вечеру напряжение несколько спало, и оба собрались. — Ладно, — сказал Ло, закрывая последний файл, — мне нужно домой. Завтра продолжим. Эбардо, неохотно вставая с места, покачал головой. — Ты серьёзно? Ты хочешь уехать домой? Дело такое... а ты — едешь домой?! — Мне надо немного тишины. Для размышлений. В этот момент они оба вышли в холл. Ло, уже почти у входной двери, на секунду остановился, обернулся и с лёгкой, почти невесомой улыбкой помахал рукой вахтёру. — Удачи вам, лейтенант! — крикнул тот вслед, кивая головой. Лололошка лишь кивнул в ответ и, не теряя хода, направился к выходу из здания. Его шаги эхом отдавались по коридору, а вечернее солнце, пробивающееся сквозь стеклянные двери, казалось, ждавшее только его. Когда день уже клонился к закату, небо окрасилось в мягкий розово-оранжевый оттенок. Ло с Эбардо вышли из отдела, каждый с усталым видом и пакетом оставшихся булочек в руке. На сегодня допросов и вскрытий хватило с лихвой, а в голове крутились куски улик, фразы, взгляды. На обочине, у своей тёмной машины, как будто прилипший к вечеру, стоял Джон. Его фигура выделялась — высокое телосложение, строгий костюм, как будто и не мялся за день, и взгляд… прямой, но сдержанный. Он не махал, не звал, просто ждал. Когда Ло подошёл ближе, Джон сделал шаг вперёд. — Подвезти? — спросил он, будто между прочим. — Можешь. Я не против, — ответил Ло спокойно, стараясь не показывать, как странно себя чувствует. — Запрыгивай, — кивнул Джон. Ло обернулся на Эбардо, тот лишь хмыкнул и ушёл в сторону своей машины, буркнув что-то про "семейные тайны и драму на колёсах". Сев в салон, Ло молча пристегнулся. Внутри было неожиданно тихо: играл приглушённый джаз, воздух пах мятной жвачкой и чем-то аптечным. Джон завёл мотор и тронулся. — Не думал, что ты живёшь в этом городе, — сказал Ло спустя пару минут, глядя в окно. — Я думал, ты меня не вспомнишь, — отозвался Джон с полуулыбкой. — Трудно забыть, когда в морге перед тобой стоит почти копия самого себя. Молчание повисло, но не тяжелое — осторожное. Джон кивнул, медленно вёл машину по пустеющим улицам, огни фонарей отражались в лобовом стекле. — Просто... Я хочу немного поболтать. Без формальностей. Если ты не против. Ло посмотрел на него, в глазах читалась настороженность, но он не возражал. Он не знал, что именно его тревожило — сходство, голос, или то, как много Джон знал про убийство. Но сейчас… он просто ехал домой. В машине стояла густая, тяжёлая тишина. Она не раздражала, но давила, словно воздух стал плотнее, как перед грозой. За окнами мелькали огни ночного города, резкие, холодные, будто отгораживающие их от остального мира. Ни один из них не говорил — каждый варился в своих мыслях, вспоминая, переваривая, стараясь понять, что чувствует прямо сейчас. Джон крепче сжал руль, чувствуя, как внутренняя тревога медленно ползёт вверх по позвоночнику. Он бросил короткий взгляд на Ло — тот сидел, повернувшись к окну, лицо отражалось в тёмном стекле, будто он смотрел одновременно и наружу, и внутрь себя. — Эм… — хрипло начал Джон, нарушая тишину, но не громко, почти на выдохе. — Можешь… показать, где твой дом? На карте. Я же ни разу там не был. Навигатор молчит, а я не хочу проехать мимо. Лололошка медленно повернулся к нему. Несколько секунд просто смотрел, будто пытался решить, стоит ли говорить, потом без слов достал телефон. Его пальцы были спокойны, но в движениях чувствовалась усталость. Он разблокировал экран, открыл навигатор, нашёл нужное место и молча протянул Джону. На экране горела точка на карте — дом, стоящий вглуби квартала, у тёмной полосы парка, словно спрятанный от всего остального города. — Вот, — коротко сказал Ло. — Тут. Девятый этаж, подъезд со стороны железной дороги. Джон взглянул на карту, кивнул и свернул в нужную сторону. Ему казалось, что телефон всё ещё отдаёт тепло рук Ло, даже после того как он вернул его обратно. Он не стал говорить "спасибо". Сейчас любые слова звучали бы неуместно. Машина снова погрузилась в молчание. Ни радио, ни посторонние звуки. Только равномерный шум колёс и глухой стук сердца — каждого в своём ритме, но в одном пространстве. Машина мягко скользила по асфальту, фары выхватывали из темноты очертания деревьев и редких дорожных знаков. Воздух в салоне был пропитан напряжением — не враждебным, но гнетущим, будто каждый из них боялся разрушить хрупкое равновесие словом. Первым тишину нарушил Лололошка. Его голос прозвучал неожиданно, словно мысль вырвалась помимо воли: — А как там Ви? Джон вздрогнул и на мгновение отвёл взгляд от дороги. Вопрос застал его врасплох, и потребовалась пара секунд, чтобы осознать, о чём речь. Он кивнул, будто для себя, и ответил: — Нормально. Работает в ФБР. У него всё стабильно. — Ммм… понятно… — Ло на мгновение отвёл взгляд в сторону окна, а затем тихо добавил: — А ты сам как? — Я?.. — Джон усмехнулся и, не сводя взгляда с дороги, продолжил: — Тоже в порядке. Работаю, как ты уже понял, в судмедэкспертизе. Пришлось очень много постараться, чтобы стать главврачом. Это был долгий путь, но я справился. — Понятненько… Пауза затянулась, но на этот раз не казалась такой неловкой. Словно между ними снова возникла тонкая связь, утраченная с годами. — Как мама? — спросил Джон, нарушив молчание первым. — С ней всё хорошо. Работает в своей больнице, живёт спокойно. Радуется жизни. — Ло улыбнулся краем губ, вспоминая тёплые семейные вечера. — Это здорово. — Джон кивнул. — А ты как поживаешь? — Всё нормально. Недавно в моём городе прошло сокращение в отделе, и меня перевели сюда. Честно говоря, не ожидал встретить тебя именно здесь. — Я тоже был удивлён, когда увидел тебя, — честно признался Джон. — Думал, мы больше никогда не встретимся. — А ты хотел?.. — голос Ло дрогнул. — Что?.. — Ты хотел, чтобы мы больше никогда не увиделись? — Нет! — почти вскрикнул Джон. — Я… Я скучал. Очень. Я часто думал о тебе. Хотел увидеть. Хотел узнать, как ты… — Следи за дорогой, — мягко перебил его Ло, но в голосе звучала улыбка. Они замолчали. Но тишина теперь была другой — наполненной, обволакивающей, как воспоминания о чём-то важном. — Я рад, что ты всё ещё… — Джон запнулся. — Что ты всё ещё помнишь. Всё это время я думал, что расстояние и годы нас изменили, отдалили друг от друга. — А ты?.. — Ло посмотрел на него внимательным, чуть обеспокоенным взглядом. — Ты всё ещё любишь меня? Джон сжал руль сильнее. Его губы дрогнули. — Конечно. Я тебя всегда любил… — Я рад это слышать, — прошептал Ло. — А ты? Ты тоже любишь меня? — с надеждой в голосе спросил Джон. — Люблю. Я и тебя и Вививилку люблю. — Думаю, Ви очень сильно обрадуется, когда узнает об этом. — весело сказал Джон. — Да… В этот момент они подъехали к дому, в котором жил Лололошка. Машина плавно остановилась у обочины, недалеко от стоящего поезда. Джон отключил фары, но не глушил двигатель. Он повернулся к Ло, чтобы что-то сказать, но тот уже наклонился и крепко обнял его. Тепло и искренне, как будто хотел передать через прикосновение всё, что не смог сказать словами. Джон замер на мгновение, потом сдавленно выдохнул и обнял в ответ. Когда Ло отстранился, он поцеловал Джона в щёку. Коротко, но с нежностью, которую невозможно было спутать. Он ничего не сказал — просто открыл дверь, вышел и направился к подъезду. Джон смотрел ему вслед, не в силах оторваться. Ло поднялся на девятый этаж, открыл дверь квартиры с номером 993, снял обувь, повесил куртку и направился в ванную. Горячий душ смыл дорожную пыль и остатки нервного напряжения. Он вышел, вытерся мягким полотенцем, прошёл в комнату и, не включая свет, лёг на кровать. Секунду он лежал, глядя в потолок, затем закрыл глаза и прошептал в темноту: — Мне жопа...

***

Утро началось не слишком приятно. Лололошка, будучи ярко выраженной «совой», с трудом поднялся с кровати. Звон будильника раздавался как удары молота по черепу, и единственным утешением было осознание, что душ и кофе скоро изменят его состояние. Натянув тёплые носки и еле удержавшись от того, чтобы снова плюхнуться в постель, он поплёлся в ванную. Поток горячей воды слегка размягчил скованность тела, помог пробудиться и настроиться на рабочий лад. На кухне он приготовил себе крепкий чёрный кофе, слегка горький, как и сегодняшний настрой. Затем быстро оделся, проверил документы, закрыл за собой дверь и направился в метро. Два часа в душной подземке, под стук колёс и мелькание рекламы, казались вечностью, но наконец он оказался перед знакомым зданием полицейского участка. — Доброе утро, лейтенант Лололошка! — радостно поприветствовал его вахтёр, сидевший на посту с чашкой растворимого кофе. — Тебе тоже доброе, — кивнул Ло с лёгкой улыбкой и направился в сторону своего кабинета. Дверь была открыта. И внутри, как и следовало ожидать, уже хозяйничал Эбардо. Едва Ло пересёк порог, как на него обрушился поток слов: — Лололошка! Лололошка! Лололошка! У меня гениальная идея появилась!! — тараторил Эбардо, сияя как лампа дневного света. — Ну-ка, удиви меня, — хмыкнул Ло, не торопясь снимать пальто. — Мы поговорим с родственниками и близкими убитых! Выясним, с кем они контактировали перед смертью. Если во всех случаях будет повторяться одно имя — вот тебе и главный подозреваемый! — Логично, — кивнул Ло. — Если круг общения пересекается, есть шанс вытащить одну нить из этого клубка. Начнём с родителей парня, которого убили позавчера. — Упаковывайся, напарник. Поехали!

***

Ехали они долго. За окнами мелькали серые поля, редкие деревья, заправки и уныло поблёскивающие стеклянные фасады придорожных кафе. Погода словно подражала настроению — пасмурное небо, плотные облака и моросящий дождь, барабанящий по крыше машины в ленивом, убаюкивающем ритме. Дорога могла бы пройти спокойно, если бы не Эбардо. Он молчал минут двадцать, что само по себе уже казалось подозрительным, а потом, внезапно, с усмешкой взглянул на Ло, и взялся за руль чуть крепче, чем следовало бы. — Кстати… — начал он, не скрывая ехидства, — ты как был педиком, так и остался? Или всё же решил в монахи податься? Лололошка чуть не задохнулся от злости. Он резко повернул к нему голову, глаза вспыхнули. — Да пошёл ты, бабник чёртов, — выплюнул он. — Может, сначала своих бывших пересчитай, прежде чем в мою постель заглядывать. Тина, Карла, Белла, Линда… Я уже сбился со счёта, десять точно было. — Ага, потому что я — нормальный мужик, — самодовольно откинулся в кресле Эбардо. — А вот ты… Люциус в школе, Калеб в колледже, потом этот… как его… Дилан? Боже, Ло, и сколько ещё мужиков ты облизал за то время, пока мы не виделись? — Ты ублюдок, — процедил Ло, сжав кулаки так, что побелели пальцы. — Лучше быть честным с собой, чем трахать всё, что шевелится, а потом ныть в подушку, что тебя никто не любит. Эбардо вздохнул, откинулся на спинку сиденья, уставился в потолок. — Ладно, не бесись… — буркнул он уже без прежнего веселья. — Я просто скучал, понял? В голосе его промелькнула нотка чего-то настоящего. Ло молчал. Слова застряли в горле. Он отвернулся к окну, и больше никто из них не проронил ни слова до самого конца пути. Они ехали под шум дождя и низкое гудение шин по мокрому асфальту. С каждой минутой машина будто погружалась в вязкую тишину — ту, в которой не остаётся места для шуток. Ту, в которой каждый из них медленно переваривал свои обиды, воспоминания и то, что так и не было сказано вслух. Когда они свернули с трассы и въехали в тихий частный сектор, дождь уже почти стих. Ветки деревьев капали остатками воды, скатывая её на крыши и лобовое стекло. Машина Эбардо остановилась у невысокого кирпичного дома с облупившейся калиткой. На крыльце их уже ждали: пожилая женщина в бледно-розовом халате и седой мужчина в тёмной рубашке. Лица их были каменными — уставшими, выжженными горем. — Это они? — тихо спросил Ло, снимая ремень безопасности. — Они, — кивнул Эбардо, и лицо его вмиг стало серьёзным, как будто весь ехидный балаган из машины вдруг растворился. — Постарайся не лезть с душевными разговорами. Просто вытащи, что нам нужно. — Знаю, — коротко ответил Ло. Они вышли из машины и подошли к родителям. Женщина вытерла слёзы со щёк, хотя слёзы эти уже были скорее из привычки, чем от свежей боли. — Добрый день, — Ло слегка кивнул. — Мы из полиции. Нам нужно задать вам несколько вопросов по поводу вашего сына. — Заходите… — тихо сказала мать, открывая дверь. В доме пахло старыми книгами, лекарствами и чем-то запечённым. Атмосфера уютная, но наэлектризованная от молчаливого напряжения. Они сели за стол в маленькой кухне. Эбардо достал блокнот, но записывать ничего не стал, просто слушал. Говорил Ло. — Расскажите, пожалуйста, с кем ваш сын общался в последние недели. Возможно, вы замечали кого-то нового? Странного? — Он... был замкнутый, — прошептал отец. — Особенно в последние дни. Мы спрашивали, что случилось, а он отнекивался. Говорил: «Всё нормально». Только видно было, что не нормально. — У него были друзья, с кем он виделся чаще всего? — Пара ребят из университета. Дима, Артём... вроде нормальные парни. Часто приходили в гости. Их мы точно исключаем. Хорошие мальчики. — А кто-то... новый? — вставил Эбардо. — Да, был один, — кивнула мать. — Он с ним совсем недавно познакомился. Кажется, на каком-то мероприятии или тренинге. Мы почти ничего не знаем. Только то, что парень этот работает в ФБР. Имя он не называл. Только говорил, что тот «очень умный» и «понимает его». — В ФБР? — Ло с Эбардо переглянулись. — Вы уверены? — Так он сказал. Мы не стали расспрашивать. Подумали, ну... серьёзный человек, может, наставник какой. — Вы не запомнили ни внешность, ни имя? — Нет. Совсем ничего. Он никогда его не приводил. Только один раз вышел к нему на улицу. Мы в окно смотрели — высокий, в тёмном плаще. Лица не разглядели. Эбардо что-то черкнул в блокноте. — Спасибо. Это уже важно. Мы проведём проверку. Они попрощались, пообещали держать в курсе и вышли. Только когда машина снова тронулась с места, Ло тяжело вздохнул. — Странно это всё, — пробормотал он, глядя в лобовое стекло. — Парень из ФБР, без имени, без лица. И оказался рядом с жертвой перед смертью. — Думаешь, совпадение? — Не верю в совпадения. Особенно когда дело касается убийств. — Но ФБР… — начал было Эбардо, — ты же понимаешь, что если это правда, лезть туда будет тяжело. У них свои методы, свои люди. — Тем более это настораживает. Когда они добрались до участка, за окном уже темнело. Внутри царила тишина — конец смены. Кое-где дежурные допивали кофе, кто-то дремал у монитора. — Идём в мой кабинет, — предложил Ло. — Обсудим. Они зашли, закрыли за собой дверь, и тут Эбардо внезапно выдохнул: — Прости за то, что говорил в машине. Я… перегнул. Ло не ответил сразу. Он опустил взгляд, провёл рукой по лицу. — Потом поговорим. Сейчас — работа. Они коротко обсудили список подозреваемых, зафиксировали информацию о загадочном "парне из ФБР", обменялись догадками — и оба пришли к выводу: сегодня — всё. Больше мозг не варит. — Разъезжаемся? — спросил Эбардо. — Да. Увидимся утром. Выйдя на улицу, Ло не поехал домой сразу. Вечер был тягучим и душным, и что-то в нём навевало тревогу. Он решил пройтись. Сначала — просто по кварталу. Пару улиц, под холодным светом фонарей. Но с каждым шагом ощущение усиливалось. Он чувствовал чей-то взгляд. Настойчивый, липкий, сдавливающий. Он обернулся — никого. Огляделся — пустота. Дворы, припаркованные машины, редкие силуэты прохожих. — Паранойя, — пробормотал он. Дома, сняв пальто, первым делом он направился в душ. Вода смыла усталость, но не беспокойство. Он вышел, накинул халат, прошёл в спальню, упал на кровать и машинально взял в руки телефон. Одно уведомление. Номер: неизвестен. Сообщение: Как добрался до дома, малыш? Вместе с текстом — фотография. Чёрно-белое изображение, снятое с камеры наблюдения. Он. На углу своей улицы. Время — десять минут назад.