Исповедь трёх блезницов.

Высокий парень, ростом около 190 сантиметров, сидел в допросной комнате. Он выглядел спокойно, почти отрешённо, но в его взгляде читалась внутренняя напряжённость. Напротив него за металлическим столом сидели двое других — такие же высокие, с теми же чертами лица. Трое молодых мужчин были настолько похожи друг на друга, что казалось, будто они отражения одного и того же человека в кривом зеркале времени. Все трое обладали чёрными волосами, различавшимися лишь длиной — у одного короткая стрижка, у второго волосы до плеч, у третьего — небрежно собранные в пучок. Черты лица у них были одинаково резкие, словно выточенные одной рукой. Но именно глаза выдавали их различие. У старшего брата они были тёмно-карие, почти бордовые, с тлеющим, тревожным отблеском. У среднего — светло-карие, мягкие, золотистые, словно отражающие солнечный свет. А у младшего — ярко-голубые, чистые и глубокие, как весеннее небо. Да, они были братьями. Не просто братьями — это были печально известные братья Харрис, чья фамилия не раз всплывала в сводках новостей, чьи имена знали в разных уголках страны. Но кем они были на самом деле — преступниками, героями, или чем-то иным — знали лишь они сами. Старшего звали Вививилка. Он был сдержан, немногословен, но в каждом его слове звучала тяжесть прожитых лет и принятых решений. Средний — Джон, был более открытым, улыбался чаще других, но за его улыбкой скрывался острый ум и безошибочная интуиция. А младшего, с самыми светлыми глазами и самым ясным взглядом, звали Лололошка. И именно о нём — младшем из троицы — пойдёт эта история. Но прежде чем рассказать его путь, давайте вернёмся к началу. К тому моменту, который привёл их всех в эту холодную, серую допросную комнату. Почему они здесь? Что произошло в их жизни такого, что заставило троих братьев, чья связь казалась неразрывной, оказаться под прицелом следователей? Это история не о предательстве. Это история о семье, о тайнах, которые годами хранились в тени, и о силе братства, которое не сломить ни временем, ни обстоятельствами.

***

— Лейтенант, кабинет капитана — прямо по коридору и направо, последняя дверь. Приятно было познакомиться, до встречи, — сказал вахтёр, дружелюбно махнув рукой. Лололошка в ответ обезоруживающе улыбнулся и направился в указанную сторону. Кабинет капитана находился в самом конце длинного коридора, стены которого были выкрашены в строгие серые тона, а пол покрыт мягким, приглушающим шаги ковролином. Он остановился у двери, на которой висела табличка: «Капитан Войд». Постучал. Изнутри раздалось короткое: — Войдите. Лололошка открыл дверь и вошёл в просторный кабинет. За столом сидел мужчина средних лет. Тёмно-голубые глаза, аккуратные чёрные волосы, на лице — морщины, а под глазами — глубокие тени усталости. Несмотря на это, его выражение было доброжелательным. — Как я понимаю, вы — лейтенант Лололошка? — заговорил он с лёгкой улыбкой. — Меня зовут Войд. Можете обращаться ко мне просто: капитан Войд. Приятно познакомиться. — Мне тоже приятно познакомиться, капитан Войд, — ответил Лололошка, чувствуя, как первая нить нового знакомства уже начала плестись. Капитан Войд жестом указал Лололошке на кресло напротив и, на мгновение задумавшись, открыл папку на столе. Лёгкий шелест бумаг, запах кофе и тонкий намёк на старый табак в воздухе. — Признаюсь честно, — начал он, глядя прямо, но без давления, — нам давно нужен кто-то вроде вас. Я читал ваше досье, Лололошка. Лучший в своём отделе. Быстро, чётко, без срывов. Уровень, которого здесь давно не хватает. Лололошка лишь слегка кивнул, не привыкший к похвалам. Войд повернул к нему папку и постучал пальцем по обложке: — Это дело, над которым мы бьёмся уже почти год. Красный Убийца. Прозвище дали журналисты, но, честно говоря, оно чертовски точно. Он открыл первую страницу. На ней — фото изъеденного тела, чёрно-белое, с красной пометкой «Внимание: материалы содержат сцены насилия». — Он работает по определённому паттерну. Сначала крадёт человека — всегда с одними и теми же внешними чертами: тёмные волосы, голубые глаза. Пол значения почти не имеет, но предпочтение, похоже, отдает мужчинам. Жертв мучает месяцами. Колото-резаные раны, ожоги, уколы... — голос капитана стал ниже. — Следы сексуального насилия, разные химические вещества в крови. Как правило, тело сбрасывается у дома родителей или близких. Почти как персональное послание. Он закрыл папку и посмотрел на Лололошку пристально: — Самое жуткое — мы уверены, он не один. Есть сообщник. А ещё — у нас есть основания полагать, что он всё ещё одержим кем-то. Все жертвы похожи. Вероятно, объект его одержимости жив. И, может быть, даже рядом. Наступила пауза. За окном проехала полицейская машина, отблеск её фар отразился в стеклянной стене. — Это твоё дело теперь, Лейтенант. Хочешь — бери напарника. Хочешь — работай в одиночку. Но если кто и сможет сдвинуть это дело с мёртвой точки — то по моему это ты. Капитан Войд закрыл папку, выдержал паузу и затем сказал: — Все материалы по делу я распоряжусь доставить в твой кабинет. Номер 993. Выйдешь из моего, пройдёшь налево, второй коридор направо, почти в самом конце. Кабинет ещё пустой, но документы уже направляют. Привыкнешь быстро. — Принято, — коротко ответил Лололошка. Он встал, попрощался с Войдом и отправился в указанный кабинет. Длинные коридоры нового управления словно пытались запутать, но он быстро нашёл нужную дверь. На табличке — «993. Лейтенант Лололошка». Внутри — свежий запах краски и мебели. Стены были светло-серые, стол массивный, рядом стояло новое кресло, в углу — ящик с папками и конвертами. Он только успел обвести кабинет взглядом, как в дверь постучали. — Войдите, — отозвался он, не оборачиваясь. Дверь открылась с лёгким скрипом. Тяжёлые шаги. За спиной послышался знакомый голос, почти насмешливый: — Никогда бы не подумал, что тебе доверят собственный кабинет. И уж тем более — с креслом без колёс. Лололошка обернулся и невольно усмехнулся. В дверях стоял Эбардо. Зелёные глаза холодно блестели под потолочным светом. Каштановые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но на лице — словно карта прошлых сражений: глубокие, кривые шрамы пересекали щёку и подбородок. Каждый — память о конфликтах, и большинство из них напоминали Лололошке их старые "драках без правил". Он точно помнил, откуда на щеке тот неровный разрез — удар в школьной раздевалке. Тогда Эбардо потерял сознание, но не затаил зла. Или умел это скрывать. — Эбардо, — спокойно произнёс Лололошка. — Смотрю, твой шрам стал глубже. Или у тебя просто лицо постарело? — А у тебя язык остался таким же острым, — хмыкнул Эбардо и подошёл, положив на стол толстую папку. — Это документы по делу. Принёс по личному распоряжению капитана Войда. Видимо, он ещё не в курсе, что мы с тобой не лучшая комбинация. — Или наоборот — лучшая, если враг общий, — ответил Лололошка, мельком пробежав глазами по папке. — Ты ведь тоже копаешь по этому делу? — Уже год, — кивнул Эбардо, присев на край стола. — Но мне не доверяют так, как тебе. Видимо, за красноречие и стиль. — А может, просто потому, что я не развалил три допроса подряд. — Два. Один был засадой, — фыркнул Эбардо. — Но знаешь что? Это дело... мне интересно. По-настоящему. Я хочу разобраться. С тех пор, как видел первую жертву — сон пропал. Я хочу узнать, изучить мышление убийцы, понять его методы и желания. Хоть ради этого нужно снова с тобой работать. Ради этого даже готов терпеть тебя. Лололошка задумался на пару секунд. А потом, не глядя, сказал: — Хорошо. Работаем вместе. Но если снова врежешь мне кулаком в челюсть, как в десятом классе — не обижайся, если в этот раз я не промахнусь. — Обещаю только колкие слова и профессиональный подход. Ну… почти, — Эбардо усмехнулся и встал. Прошла неделя. Они провели дни за стенами архива, ночи — над стеной из фотографий и улик. Впервые за годы они снова работали, как в те редкие моменты в юности — когда цель была важнее личной вражды. И вот, в разгар очередного анализа, в кабинет ворвался младший офицер и бросил папку на стол: — Срочно. Нашли новое тело. Всё указывает на Красного. Они переглянулись. Больше слов не нужно было.

***

Они прибыли на место утром. Хенфорд просыпался в пелене серого света — город скрывался под низкими туманами, будто сам хотел спрятать от глаз то, что здесь произошло. Место преступления находилось на окраине города, недалеко от искусственного озера, окружённого тонкой полосой леса. Высокие сосны стояли, как молчаливые свидетели, их хвоя слегка рябила от лёгкого ветра. Воздух был влажным, почти густым. Где-то вдали кричала чайка — звук резкий, чужеродный. Жертва лежала у кромки воды, аккуратно уложенная, как если бы кто-то хотел, чтобы её обязательно нашли. Это был молодой мужчина — на вид около двадцати пяти. Густые чёрные волосы, коротко подстриженные, кожа бледная, словно вымылась под ночным дождём. Глаза были открыты — мёртвые, но удивлённые. Чётко голубые. На нём не было одежды — только тёмное покрывало, брошенное рядом, как запоздалая попытка прикрыть последствия. Лололошка и Эбардо обошли ленту, ограждавшую место, когда подъехал фургон криминалистов. Из него вышли несколько человек в белых халатах и перчатках, начали разбирать оборудование. Секунда — и место ожило: щелчки камер, приглушённые команды, замеры. — Это вы по делу Красного? — спросил кто-то сзади, и голос был незнакомо знаком. Они обернулись. Перед ними стоял высокий мужчина с короткой, чуть волнистой стрижкой. Светло карие, внимательные глаза, резкие черты лица, уверенная осанка. Он словно вышел из зеркального мира Лололошки — почти копия, но с другим светом в глазах и другой тяжестью на лице. — Да, это мы, — ответил Ло, чуть сжав губы. — Лейтенант Лололошка. Веду расследование с напарником. Незнакомец улыбнулся: — Джон Дейви Харрисон. Главврач, меня вызвали из морга — на случай, если потребуется немедленный осмотр. Улыбка. Почти такая же, как у него самого. Почти. Но внутри Лололошка почувствовал, как время остановилось. Он узнал его. Средний брат. Джон. Тот, кого не видел больше десяти лет. Тот, чьё имя в семье произносить не хотели, будто оно было проклятым. Он не подал виду. Просто кивнул. — Рад, что вы здесь. Поможете потом с вскрытием. Джон кивнул в ответ, но глаза его не отрывались от Ло. Они будто прожигали сквозь форму, плоть, кости — до самых детских воспоминаний. Ло отвернулся первым. Он подошёл к телу и присел на корточки. Осмотр начал с рук — без видимых повреждений. На шее слабые следы давления, но он сразу понял: это не главная причина смерти. — Кавински, что скажешь? — обратился он к криминалисту, что склонился рядом с ним. — Ну, привет, лейтенант, — фыркнул Кавински, светловолосый парень с лёгким загаром, улыбающийся с таким выражением, словно в каждом слове — намёк. — Печально, конечно, встречаться при таких обстоятельствах, но, должен признать, вы вживую ещё эффектнее. Особенно с этим серьёзным взглядом. — К делу, Кавински, — Ло даже не моргнул. — Да-да, конечно. — Тот усмехнулся и протянул планшет. — Отпечатков пальцев почти нет — значит, тело привезли. Слёзы в глазах ещё свежие — убийство ночью, скорее всего, между двумя и четырьмя. Следов борьбы мало, видимо, его держали долго. Мы пока не касались тела — ждём вскрытия. Джон всё ещё стоял за спиной, молча наблюдая. Его присутствие ощущалось, как стальной холод на шее, но ни он, ни Ло ничего не говорили. — Хорошо, — сказал Ло, вставая. — Забираем тело. В морге продолжим.

***

Фургон катился по улицам Хенфорда, пока город окончательно не проснулся. Внутри — напряжённая тишина. В морге пахло дезинфекцией, кафельный пол отдавал холодом, а лампы светили слишком ярко. Они вошли в операционную комнату. Джон уже ждал. Белый халат, перчатки. Всё профессионально. — Начнём? Ло кивнул. Но знал, что настоящее вскрытие будет не только по телу.

Продолжение следует ➜