Между нами ничего не будет

Лето разливалось за окном старенького «Мерседеса», а из колонок лились меланхоличные ритмы Arctic Monkeys. Билл, барабаня пальцами по рулю, вторил им, нарочито кривляясь. Беверли, сидевшая рядом, заливалась звонким смехом, глядя на него. Эдди наблюдал за ними с безмятежной улыбкой, тихо подпевая и поддразнивая Рейчел. Лишь Стэн с показным презрением закатывал глаза к небосводу, но предательская усмешка в уголках губ выдавала его истинные чувства. На часах было лишь одиннадцать утра, но летнее солнце уже щедро заливало мир золотым светом, заряжая безграничной энергией грядущего дня. В такие мгновения Каспбрак чувствовал себя по-настоящему счастливым. Мгновения, когда можно было забыть обо всем на свете и просто быть — вот этим вот сборищем веселых и слегка придурковатых, но до мозга костей живых и настоящих друзей. О старом друге он ребятам никогда не рассказывал, лелея в душе эту историю как нечто сокровенное, принадлежащее только ему. Поэтому личность человека, к которому они направлялись, была окутана завесой тайны, отчего любопытство команды лишь разгоралось. У дома их уже поджидал Бен. Едва автомобиль замер, все высыпались на улицу, а парень распахнул объятия. — Рад вас видеть! Эдди откликнулся первым, а остальные, улыбаясь, последовали его примеру. Хэнском жестом пригласил компанию пройти за дом — на просторную лужайку, где на длинном пледе их ждало угощение: тарелки с легкими закусками и напитки на любой вкус. Рядом, нарушая тишину, из колонки играла «Money Trees» в исполнении Lamar. — Устраивайтесь поудобнее. Давайте, наконец, познакомимся, — Бен опустился на плед и похлопал ладонью по свободному месту рядом. Компания непринужденно расселась. Пока Рейчел и Беверли разливали напитки, Билл уже набрасывался на еду, умоляя Бена дать доступ к плейлисту. Эдди и Стэн тем временем вели неспешную беседу о том, как прекрасна погода и как блаженно просто сидеть на свежем воздухе, если не обращать внимания на назойливых насекомых. Когда в руках у каждого оказался стаканчик, а Билл, наконец, захватил власть над музыкой, взоры друзей устремились к Каспбраку. Понявший их немой вопрос, он ритуально прокашлялся и кивнул в сторону Бена. — Это Бен. Мы подружились, катаясь на роликах, и наши пути шли рядом шесть лет, пока мне не пришлось уехать. Бен фыркнул, прерывая его. — Катаясь? Ты про тот случай, когда ты рухнул на меня, пригвоздив к асфальту? — О, в это я охотно верю! Он у нас тот еще растяпа, — шатен пунцовея, обернулся на Стэна, и компания взорвалась смехом. Скрестив руки, Эдди переждал приступ веселья и продолжил представление. — Это Стэн. Он обычно не такой весельчак, более сдержанный, как настоящий будущий врач. — Эдди указал на него рукой, пока говорил. Бен кивнул, стараясь запомнить, и рука поменяла направление. — Это Билл. Будущий великий режиссер, наш неугомонный лидер и генератор идей. — Еще один кивок, и жест переместился дальше. — Рейчел. Наша катастрофа в юбке. Рейчел. Наша заноза; я просто неуклюжий, а она в неприятности попадает по своему желанию Девушка лишь улыбнулась и толкнула его локтем в бок. — А с ней мы уже знакомы. Можешь не продолжать, — Бен подмигнул Рейчел, вызвав всеобщее замешательство. — Боже правый! Вы что, никогда не слушаете? Я же говорила, что в моем зале сменился тренер! Вот и успели за время тренировок подружиться. Собрание разразилось единым понимающим «Ааааа!», а Тозиер и Хэнском переглянулись, веселясь от этой сцены. — Кстати, я тут подумала... Теперь буду ходить в зал с тобой, — Рыжая подтолкнула подругу и перевела взгляд на Бена. — Это Беверли. Почти что сестра Билла. Дизайнер одежды, скоро запускает свою коллекцию в интернете. Брови Бена поползли вверх от удивления. — Что ж... Буду ждать тебя в зале. За первый месяц можешь рассчитаться спортивным костюмом — все мерки вышлю. Смех снова объединил всех, и стаканчики, наконец, встретились в радостном звоне. День, напоенный солнцем, тек легко и непринужденно. За разговорами друзья делились забавными историями, так или иначе связанными с Эдди. Бен вспомнил, как тот в школе впервые дал сдачи обидчику и потом весь путь домой смотрел на свою руку с сияющей улыбкой. Беверли — о том, как в библиотеке обратилась к парню у полки за помощью, а это оказался Каспбрак, который так резко дернулся от неожиданности, что обрушил на себя стопку книг. Стэн и Билл оживили в памяти Хеллоуин, когда они, переодетые, выпрыгнули на вышедшего Эдди из засады, едва не спровадив его с лестницы в обморок. Рейчел же напомнила, как впервые напившийся Эдди, сам едва держась на ногах, преданно держал ее волосы, пока ее тошнило в кусты. От этих историй шатен пылал, как маков цвет, но в глубине души трепетал от нежности к этим людям. Беседа плавно перетекла в обмен новостями и их обсуждение. Эдди то и дело ловил взгляды, которыми обменивались Бен и Беверли, видел, как она закусывает губу, а он заливается румянцем. Каспбрак не мог сдержать улыбки; он был бы несказанно рад, если бы между ними проскочила искра. Да и сам Бен, его старый друг, казался неизменным — все тем же застенчивым тихоней, лишь облаченным теперь в оболочку ходячего тестостерона. Бен рассказал, что после отъезда Эдди взялся за себя, решив похудеть. Он говорил о падениях, слезах, о сломанном носе после встречи с беговой дорожкой. Но игра стоила свеч. Показанные детские фото вызвали шквал недоверия: ребята не верили, что упитанный мальчик с карточки и атлетичный парень перед ними — один человек. А Эдди знал. Помнил. И ему было тепло и радостно слушать эту историю преображения. — А ты ведь тоже изменился. Ни гор таблеток, ни ингалятора, приросшего к руке, ни страха в глазах, — Эдди опустил голову, предчувствуя продолжение. — Я помню, с Соней ты общаться прекратил, но... Можешь рассказать? Громкий, резкий выдох. Он знал, что этот разговор неизбежен. Все друзья повернулись к нему. Они знали лишь обрывки: сбежал от гиперопекающей матери, та пыталась его вернуть... и всё. — Он говорит о моей маме. Когда я был ребёнком, она выгнала отца из дома. Тот пытался забрать меня, но суд решил, что с матерью мне лучше. Она запрещала мне выходить на улицу, и долгое время я учился дома, но к 10 годам она все-таки пустила меня в школу. Она всегда запрещала касаться чего-то на улице, запрещала бегать, прыгать, да и вообще все, что делают дети. «Медвежонок! Ты знаешь, сколько бактерий кругом?» — твердила она всегда. Она говорила, что у меня слабое здоровье и я могу пострадать почти от всего в этом мире, а я верил и постоянно таскался с таблетками и ингалятором, ведь у меня была астма, и я мог умереть в любую секунду. Так когда я все-таки решился признаться, что дружу с Беном, она пришла за мной в школу и, увидев его, чуть не упала в обморок. — Эдди ухмыльнулся своим воспоминаниям. — Всегда говорила, что он умрет в муках от жира, который поглотит его сердце, и запрещала мне с ним общаться. Но когда поняла, что в этом я не слушаю её, она стала контролировать мой вес. — Парень поднял взгляд на старого друга. — В мои 14 лет отец умер, и только через год я нашел письмо-завещание, где было прописано, что мне по достижении 16 лет передается дом и большое количество денег. И вот, когда возраст позволил, я, ничего не сказав матери, сбежал и уехал из Дерри сюда. Тут уже на деньги отца я пошел к психологу, и оказалось, что все мои таблетки — плацебо, они никогда не были мне нужны, а астма — психосоматическая. Я начал лечиться и смог избавиться от всего, кроме ингалятора, но нужен он мне очень редко. На все мне понадобился год. Тогда же мне первый раз позвонила мама. Не знаю, где она нашла мой номер, но я… сбросил. Позже я встретил Бев, она познакомила меня с ребятами, они помогли мне стать увереннее и… — Выдох. — Она снова позвонила. Я не слушал её, просто сказал, что она чуть не испортила мне жизнь, но я успел её восстановить и больше не хочу её видеть. Рейчел молча обняла его за плечи. — Все правильно. Ты поступил как должен. — Я рад за тебя, — Бен одарил его сияющей улыбкой. — Ты стал сильным внутри — куда сильнее, чем я снаружи. Беверли, чувствуя тяжесть момента, ловко сменила тему, и все с готовностью ее поддержали. Подавленное настроение растаяло без следа, словно его и не было. Воздух снова наполнился легкостью и беззаботным смехом. Из колонок полились мотивы «Wanna Be Yours», и Рейчел, схватив Эдди за руку, потащила его на импровизированный танцпол. Он не сопротивлялся, хотя, возможно, следовало бы. Бен, подхватив инициативу, встал, отряхнулся и с галантностью протянул руку Беверли. Та зарделась и вложила свою ладонь в его. — Эй-эй-эй! Парочки в сборе! А мне с геем танцевать? Каспбрак! Меняй партнера! — Четверо танцующих расхохотались, а Стэн отвесил Биллу легкий подзатыльник. — Пошли, придурок. Узнаешь, каково это — танцевать с тем, кто ведет себя лучше любой девчонки. — Ладно, ладно! Но только танец! В остальном знать не хочу, в чем ты еще преуспел! Все задвигались в такт музыке. Билл и Стэн дурачились и орали песню, Беверли и Бен парили в своем собственном мире, не замечая никого вокруг. А Эдди смотрел на Рейчел. Он хотел просто подурачиться, но ее взгляд был серьезным, полным чего-то большего. «Идиот», — прозвучало у него в голове. Он снова пообещал себе, что им нужно поговорить. Но только не сейчас. Не в тот миг, когда она смотрела на него именно ТАК. Каспбрак попытался расслабиться, но допустил роковую ошибку — позволил себе рассмотреть ее. Ее острые скулы, темно-карие, почти черные глаза. Его взгляд скользнул по ее растрепанным ветром черным кудрям. И в этот миг перед ним возник он. Ричи. Эдди глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но лишь сильнее почувствовал его запах. Он закрыл глаза, и стало только хуже. Перед ним стояло то самое заплаканное лицо с еще более острыми чертами. Он видел рельеф его мышц, широкие плечи, длинные пальцы. «Любуешься?» — прошептал в его сознании брюнет, и воздух стал густым, как смола. Картина сменилась: теперь он сидел перед Ричи, чувствуя его ладонь на своей щеке. Он начал задыхаться от непривычной близости, рука потянулась к карману за ингалятором... А воображаемый Ричи резко дернул его за воротник, притянул к себе и поглотил его губы в поцелуе — глубоком, но таком бережном. Эдди резко распахнул глаза, из его горла вырвался хриплый стон, и он судорожно вдохнул спасительное лекарство. Первое, что он увидел, был встревоженный взгляд Рейчел. — С тобой все в порядке? Что случилось? Песня уже смолкла, и все смотрели на него. Он боялся встретиться с ними взглядом, читая в их глазах догадку о причине его паники. — Всё... всё нормально. Наверное, воспоминания нахлынули. Стэн подошел, отвел его к пледу и, помогая сесть, прошептал на ухо: — Кивни, если это... Ричи. Как будущему врачу мне надо знать. Каспбрак встретился взглядом с Урисом и медленно кивнул. Тот обернулся к остальным и выдохнул: — С ним все в порядке. Просто... эхо прошлого. Все расселись по местам, но легкость не вернулась. Эдди сидел, потупив взгляд, терзаемый чувством вины за испорченное настроение. Минуты тянулись мучительно долго, в тишине, прерываемой лишь шелестом листьев. Ее разорвал резкий хлопок Денбро, вскочившего на ноги. — Так-так! И что это за похороны? Быстро признавайтесь, у кого-то на завтра есть неотложные дела? — Услышав дружное «нет», он сияюще улыбнулся. — Отлично! Бен, надеюсь, у тебя найдется, где приютить всю эту ораву? — Тот, уже понимая суть идеи, согласно кивнул. — Тогда решено! Мы с Рейчел мчим за напитками, а вы тем временем наводите марафет в доме, готовьте закуски! Короче, вы меня поняли! Его поддержали одобрительным «Улюлю!», и он, помахав рукой, повел Тозиер к машине. — Что ж, тогда мы с Эдди... — начал Бен, но Стэн его перебил. — Покажи нам кухню и холодильник. Мы с Бевви тут главные по кухне, мы всем займемся, а вы занимайтесь уборкой. Бен улыбнулся и повел пару шеф-поваров в дом. Спустя несколько минут он вернулся к Эдди, оставшемуся на лужайке. — А теперь расскажешь мне правду? Эдди закрыл глаза, сомневаясь, не совершает ли он новой ошибки. Затем, тяжело выдохнув, он повернулся к другу. — Ладно. Слушай...