The Sealed Room

На следующий день дядя выходит из своего кабинета, когда Цзинь Лин тренируется во дворе. — Завтра я уезжаю по важным делам ордена, — говорит он. — Я не знаю, когда смогу вернуться. Сердце Цзинь Лина замирает. Через секунду он поднимает голову. — Разве ты только что не вернулся? — спокойно спрашивает он. Дядя вздыхает. — Да, — говорит он, — но это так не работает, А-Лин. Есть такое выражение: «Беда не приходит одна». Цзинь Лин фыркает, отворачивается и сердито тычет палкой в грязь. — Ты можешь поступать так, как хочешь, — бормочет он. — Мне наплевать. Дядя замолкает. — А-Лин, — предупреждает начинает он. — Не разговаривай со мной в таком тоне. Цзинь Лин чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. — Как скажешь, — говорит он, отбрасывая палку в сторону и усаживаясь на каменную скамейку на другой стороне двора. Он не оборачивается и через мгновение слышит, как дядя вздыхает, прежде чем вернуться в свой кабинет. Сдерживая злые слёзы, он откидывается на спинку скамейки и закрывает глаза.

***

Когда Цзинь Лин открывает глаза, на землю опускается ночь. В ночном небе сияет луна и стрекочут цикады. Его несут, прижимая к сильной груди, а щека покоится на широком плече. Вздрогнув, он понимает, что скорее всего заснул на скамейке. Дядя несет его в постель. Цзинь Лин молчит, не шевелится. Дядя дышит глубоко и ровно, в своей странной, непоколебимой манере. Он поддерживает Цзинь Лина одной рукой под попу, а другой уверенно гладит вверх и вниз по его спине. Но когда они проходят мимо запечатанной комнаты, дядя внезапно останавливается. Он стоит на месте довольно долго, прежде чем, наконец, прерывисто выдохнуть. — Если бы ты был здесь, — шепчет он, — ты бы знал, что нужно делать, верно? Ответа на его вопрос нет. — Возможно, ты справился бы лучше, чем я, — продолжает дядя, помолчав, — даже в такой ситуации. Ответа по-прежнему нет. Через несколько минут дядя медленно делает вдох и выдох. Затем он покрепче прижимает Цзинь Лина к себе и продолжает путь.

***

Дядя уезжает на следующий день. В течении недели Цзинь Лин пробует различные способы добраться до окна запечатанной комнаты. Пока другие дети играют и веселятся, он отправляется на свою личное задание, важное задание, которое, конечно, гораздо важнее, чем запуск воздушных змеев, или погоня за крестьянами, или любая из этих утомительных детских забав. Он еще несколько раз пытался вылезти из своего собственного окна, ругаясь на то, что размах его семилетних крыльев просто недостаточно широк, чтобы дотянуться с его собственного подоконника до соседнего. Он каждый раз падает в воду и расстраивается, обнаруживая, что окно всегда находится слишком высоко, чтобы дотянуться до него из воды. После каждой попытки ему приходится плыть вокруг резиденции, карабкаться на берег и снова возвращаться в дом. После нескольких падений в озеро ему, наконец, надоедает мокнуть, и он решает попробовать что-нибудь другое. Он долго думает об этом и, в порыве озарения, решает попробовать спуститься в комнату с крыши. Но, к сожалению, на крыше нет ничего надежного, к чему можно было бы привязать веревку, так что эта идея тоже оказывается провальной. Наконец, он начинает проверять черепицу на крыше, надеясь найти место, через которое он мог бы выломать кусочки. Но таких мест нет — все черепицы надежно закреплены. Он предполагает, что в ином случае это было бы довольно опасно. Обломки могли бы отвалиться и на кого-нибудь приземлиться. Но как бы то ни было, это раздражает! Вскоре он начинает пытаться просунуть руку сквозь любые щели в богато украшенной дверной раме, но это невозможно, даже если он использует тонкие, но острые ножницы. Двери, наверное, укреплены оберегами и талисманами. Двери Цзинь Лина точно такие же. Учитывая паранойю дяди по поводу вероятных покушений на жизнь Цзинь Лина, он ни за что не позволил бы, чтобы в эти двери так легко ворвались. Сам Цзинь Лин считает, что вся эта паранойя напрасна, но он полагает, что лучше обезопасить себя, чем потом жалеть. На третий день дядя неожиданно возвращается утром, в тот момент, когда Цзинь Лин уходит на тренировку. Цзинь Лин, едва увидев дядю, радостно бежит за ним, догоняя у дверей кабинета. — Ты закончил со своими делами в ордене? — нетерпеливо спрашивает он. — Надолго ты вернулся? Дядя открывает ящик стола и роется в нем. — Я просто вернулся за кое-чем, — говорит он. — Я снова уеду после обеда. Кажется, он находит то, что искал, достает из ящика стола письмо и засовывает его в карман своего ханьфу. Он поворачивается лицом к Цзинь Лину и застывает. — Разве ты не должен быть на тренировке? — спрашивает он. Цзинь Лин медлит перед ответом. — Сегодня я решил её пропустить, — подумав, говорит он. Через мгновение Цзинь Лин понимает, что говорить это, скорее всего, было плохой идеей, потому что лицо дяди темнеет от негодования. — Тебе не следует пропускать тренировки, — холодно говорит дядя. Цзинь Лин надеется провести некоторое время с дядей, прежде чем тот уедет во второй половине дня, но, похоже, дядя не хочет проводитьс ним время. — Я усердно работал, — жалуется он. — Я ведь могу отдохнуть один день, правда? Дядя хмурится. — Усердной работы недостаточно, — говорит он. — Покажи мне, чего ты достиг. В противном случае, не останавливайся. — Отлично! — огрызается Цзинь Лин. — Дядя, иногда ты такой занудный. Ты действительно такой. Схватив свой тренировочный меч, он отправляется на тренировку в отвратительном настроении. Часы тянутся медленно, пока он выполняет упражнения, которым обучает наставник. Он двигается рассеянно, мысли его витают где-то далеко, когда он наносит удары и размахивает мечом. Они всего лишь повторяют те упражнения, которым их уже научили, а Цзинь Лин так много тренировался, что мог бы выполнить их даже во сне. Однако ближе к концу тренировки наставник спохватывается и быстро заставляет их встать в строй. — Глава Ордена, — приветствует он, наклоняя голову и слегка нервничая. — Я не знал, что вы заглянете сегодня. Как правило, дядя заходит только для того, чтобы понаблюдать за старшими учениками. Цзинь Лин знает, что он лично обучает взрослых учеников, но обычно не наблюдает за тренировками самых маленьких. — Хорошо, — говорит тренер, поворачиваясь к ним через мгновение. — Хорошо, раз уж глава Ордена сегодня здесь, давайте разделимся на пары. Вместо проверки мы проведем небольшой тренировочный бой. Ученики быстро начинают разбиваться на пары. Принимая боевую стойку, Цзинь Лин замечает, что нервничает не только наставник. Ученик, с которым он сражается, самый младший из учеников в своей возрастной группе, выглядит напуганным, постоянно бросая взгляды в сторону дяди. — Готовы? — кричит наставник. — Начинаем! После первого боя они меняют партнеров и пробуют снова. Цзинь Лин выкладывается на полную, побеждая всех, с кем ему приходилось драться. После четвертого успешного боя их наставник выглядит удивленным, но в то же время до жути довольным. Похоже, он тоже заметил, что дядя коршуном наблюдает за ним. — Хорошо, давайте остановимся на секунду, — говорит он, прежде чем ученики снова поменяются партнерами. — Кажется, юный господин Цзинь сегодня очень хорош, так что давайте повысим ставки, не так ли? Я хочу посмотреть, как юный господин Цзинь сразится с кем-нибудь из возрастной группы выше. Он оборачивается. — Ло Ци, — зовет он. — Иди сюда. Ученики из старшей возрастной группы как раз собираются поменяться партнерами, но услышав наставника, останавливаются. Вперед выходит мальчик постарше, складывая руки за спиной в аккуратном боевом приветствии. — Но наставник Лин! — восклицает младший из ровесников Цзинь Лина. — Ло-Шисюн в прошлом месяце сформировал своё золотое ядро! Это означает, что бой скорее всего будет тяжёлым. Дядя поднимается со своего места приближается к ученикам для лучшего наблюдения. Стиснув зубы, Цзинь Лин крепче сжимает свой тренировочный меч, прежде чем поднять голову. — Я готов попытаться, — говорит он. Другой мальчик, Ло Ци, кивает. Они оба принимают боевую стойку, и через мгновение наставник Лин объявляет о начале боя. Первое, что приходит в голову Цзинь Лину, — это то, что Ло Ци силен. Очень силен. Каждый взмах его тренировочного меча ударяется о его собственный так, что у Цзинь Лина стучат зубы. Когда он отшатывается назад во время одного из ударов, он начинает нервничать. Должно быть, вот каково это — сражаться против человека с золотым характером. Ло Ци быстрее и сильнее его, и— И всегда оставляет свой правый фланг открытым. Отбивая следующий удар Ло Ци, Цзинь Лин использует все свои силы и с громким криком бросается вперед. Он чувствует, как что-то кольнуло в боку, и Ло Ци удивлённо отшатывается. Когда Ло Ци поднимает свой меч, готовясь к следующему удару, Цзинь Лин делает выпад вперед, занося свой тренировочный меч сбоку. Он смягчает удар, прежде чем тот может обрушиться, слегка касаясь мечом по правому боку Ло Ци. На мгновение воцаряется тишина, а затем ученики вокруг него начинают громко хлопать. Самый младший в его возрастной группе, первый с кем он боролся, практически встаёт на носки от волнения. Вскоре удивленное выражение на лице Ло Ци сменяется смущенной, но в то же время восхищённой улыбкой. Он складывает ладони вместе, отдавая Цзинь Лину воинскую честь. На этот раз он кланяется глубже, чем раньше. — Хорошо! — говорит наставник Лин. — Вы все сегодня отлично поработали, но пора идти на обед. Можете снова встать все в строй? Как только Цзинь Лин делает первый шаг, он снова чувствует боль в боку. Он стискивает зубы и медленно ковыляет к своему месту, изо всех сил стараясь не показывать свою уязвимость. Он смотрит на дядю, стоящего впереди, пока наставник Лин проговаривает их успехи за день. — Вы все показали замечательный результат, — заканчивает наставник Лин и усмехается. — Если бы только вы все хотели произвести на меня такое впечатление, какое хотите произвести на лидера Ордена. Да ведь в таком случае вы все станете бессмертными, даже не успев оглянуться! Наконец, он поворачивается к дяде. — Не хотите ли что-нибудь сказать, глава Ордена? — спрашивает он. Дядя кивает и делает шаг вперед. Цзинь Лин выпрямляется. Он всей душой надеется, что дядя скажет что-нибудь про него. Например, признает его победу. — Мне придётся на время покинуть Пристань Лотоса, — произносит дядя. — Я надеюсь, ты продолжишь усердно тренироваться, даже когда меня не будет рядом. И всё. Ни одно слово не срывается с его рта. Разочарованный, Цзинь Лин отворачивается. Когда ученики расходятся, он начинает сердито топать в направлении своей комнаты. Позади себя он слышит, как четверо учеников обсуждают запуск своих воздушных змеев — погода сегодня позволяет это выполнить. — А-Лин, — зовет дядя. Скрестив руки на груди, Цзинь Лин поворачивается. Дядя делает шаг вперед, щелкая языком. — Тебе не следовало так напрягаться на последнем ударе, — строго говорит он. — Сходи к целителю и отдохни в течение следующей недели. — Я не ранен, — тут же говорит Цзинь Лин. — Почему ты так решил? Дядя приподнимает бровь. — Потому что ты возвращаешься в свою комнату зализывать раны вместо того, чтобы присоединиться к остальным и поиграть? — показывает он пальцем в сторону, куда ушли четверо учеников. Цзинь Лин смущенно морщит нос. — Я не иду зализывать раны! — резко отвечает он. — Просто у меня есть дела поважнее, нежели играть в глупые детские игры, вот и всё! Махнув собранными в хвост волосами, он поворачивается и сердито уходит с тренировочной площадки. К вечеру дядя снова уходит. Весь следующий день Цзинь Лина удивляют взгляды, которые бросают на него четверо учеников его возраста, когда он приходит тренироваться. Недавно они вместе тренировались. Цзинь Лин уверен, тогда было всё в порядке. Самый младший ученик, который раньше воодушевлённо подбадривал его, сегодня отказывается даже смотреть в его сторону. Дневная тренировка проходит в полном молчании, но после того, как их отпускают, они вчетвером следуют за Цзинь Лином, когда он возвращается в свою комнату. — Значит, у тебя есть дела поважнее, да? — вдруг спрашивает один из них. — Какие такие важные дела? Цзинь Лин не понимает, что от него хотят, но он не намерен отвечать спокойно, когда на него пялятся всё утро. Когда они доходят до дома, Цзинь Лин останавливается и показывает пальцем в сторону закрытой двери. — Я пытаюсь попасть в ту комнату, — говорит он тоном, который, по его мнению, больше никто не способен понять. — Это важное дело. Дверь в комнату запечатана. Они смеются. — Да уж, это очень важно! Цзинь Лин хмурится. — Я и не ожидаю, что ты сможешь понять, насколько это важно, — говорит он. — Нет, мы этого никогда не поймём, — возмущается младший. — Мы играем только в глупые детские игры. Ох, так дело в этом? Серьёзно? — Вы закончили? — выйдя из себя, произносит Цзинь Лин. — Это резиденция семьи Цзян. Вы Цзян по крови? Нет? В таком случае, пожалуйста, убирайтесь! Все четверо в шоке отшатываются от него. — Ты и вправду придурок, да? — с горечью произносит старший. — Прекрасно, тогда можешь ходить нахалом сам по себе. Бросив последний взгляд на него, они уходят. Однако с этого момента тренировки превращаются в сущий кошмар. — Итак, ты уже выполнил своё важное дело? — спрашивают они в конце недели. — Что у тебя в комнате? — спрашивают они неделей позже. Это всегда злит — не иметь возможности ответить хотя бы на один из них. В отсутствие дяди в семейной резиденции становится ещё более одиноко, чем раньше. Дети в Башне Золотого Карпа всегда были настроены враждебно по отношению к нему, но в Пристани Лотоса всегда было хорошо, даже если никто никогда не звал его поиграть. Но похоже, теперь эти четверо сильно обижены на него. От скуки он с новыми силами пытается проникнуть в запечатанную комнату. Каждый божий день он поднимается на крышу и часами стучит по одной и той же черепице, надеясь её расшатать. Черепица отказывается отваливаться даже после нескольких дней постукиваний, и до Цзинь Лина наконец доходит, что дело не в том, надежно ли закреплена черепица — крыша, как и двери, наверняка обвешана оберегами и талисманами. Конечно. Дядя всегда был помешан на вероятных покушениях. Почему в любую комнату в семейном особняке так сложно проникнуть? В конце концов, лето подходит к концу. Цзинь Лин должен вернуться в Башню Золотого Карпа осенью. Он не сможет быть рядом с запечатанной комнатой, пока не вернется следующей весной, но у него есть осень и зима, чтобы придумать лучший способ проникнуть. Однако, собираясь уходить, он не может удержаться и смотрит последний раз в сторону дядиного кабинета. Дядя не вернулся вовремя, чтобы посмотреть, как он уезжает. Спустя мгновение Цзинь Лин сердито закидывает сумку на плечо и выбегает со двора. Всё в порядке. Ему не нужен дядя, ему не нужны друзья! Другие дети смотрят на него свысока, но как только он попадет в запечатанную комнату, он им ещё покажет! Он покажет и дяде. Он станет сильнее, и тогда у дяди не останется выбора, кроме как признать его.