Son Boy Allowed — Разрешен сын мальчик

К тому времени, когда у Шэнь Цинцю появилась еще одна возможность посетить Теплый Красный Павильон, прошел уже месяц. Он знал, что у детей короткий период внимания, и предполагал, что если А-Юань все еще здесь, то этот сопляк к этому моменту уже почти забыл о нем. Поэтому он был удивлен, когда, войдя на второй этаж, сразу услышал пронзительный детский крик: — Геге вернулся! Шэнь Цинцю был схвачен маленькими кулачками, к нему прижимался малыш. А-Юань смотрел на него, дергая за одежду, его глаза светились от возбуждения. — Геге, ты ушел на целую вечность! А-Юань думал, что тебя съел монстр! — Я же говорила, что с ним все в порядке. — Хуан Синьань упрекнула ребенка, подойдя сзади, и улыбнулась Шэнь Цинцю. Она не выглядела такой измученной, как в прошлый раз. Вероятно, к этому времени куртизанки уже привыкли к уходу за ребенком. Хотя Шэнь Цинцю никогда не спрашивал, он догадывался, что А-Юань был там недолго во время его предыдущего визита — не больше недели или двух. — Ты произвел на него большое впечатление, Цзю-гэ. Он без перерыва говорит о тебе. А-Юань энергично кивнул, отпустил одежду Шэнь Цинцю и вместо этого схватил его за руку. — Пойдем, гэгэ! А-Юань хочет показать тебе свою комнату! — А-Юань, Цзю-гэ приехал сюда отдыхать, а не играть с тобой, — объяснила Хуан Синьань, наклонившись, чтобы поговорить с ребенком на одном уровне, и пояснила всё мягким голосом. — Я знаю, что ты рад его видеть, но ты ведешь себя невежливо. А-Юань нахмурился и оглянулся на Шэнь Цинцю, неохотно отпустив его руку. — Прости, геге… Шэнь Цинцю вздохнул. Он подумал, не тренировался ли А-Юань дуться, потому что действительно почувствовал, как что-то шевельнулось в глубине его сердца. — Ничего страшного, — сказал он, и Хуан Синьань удивленно посмотрела на него. — Ты действительно не против? — нерешительно спросила она. — А-Юань может быть очень назойливым. Ты не должен позволять ему помыкать тобой. Шэнь Цинцю насмешливо фыркнул в ответ на это предупреждение. — Он же малыш, как он может командовать этим мастером? Я просто не против посмотреть его комнату. Мне любопытно, что с ней сделали, чтобы она подходила для ребенка. Шэнь Юань обрадовался, снова взял Шэнь Цинцю за руку и потащил его по коридору. — Ты должен посмотреть мои книги, все мои рисунки, цветы, которые я собрал в поле, и насекомое, которое я держу в банке, но это секрет, о котором ты не можешь рассказывать Лян-айи, и… и, о! И мой бингпап! А-Юань тянул Шэнь Цинцю вперед, болтая без умолку всю дорогу. Шэнь Цинцю потакал ему; он знал, что у ребенка есть время отхода ко сну, которое, скорее всего, строго соблюдается, особенно если Хуан Синьань имеет в этом право голоса. У него было максимум полчаса, прежде чем А-Юань должен был лечь спать. На двери комнаты А-Юаня была приклеенная бумажка с неаккуратно начертанным иероглифом, который Шэнь Цинцю смог разобрать как «Юань». Если это и было пределом каллиграфических навыков ребенка, то Шэнь Цинцю придется начать давать ему уроки. Повелитель пика сразу отбросил эту мысль, не зная, откуда она взялась. А-Юань был лишь временной помехой, незначительной точкой в его жизни. Ничем не отличался от незнакомца на улице, мимо которого он должен был пройти, а не задерживаться и вступать в разговор. Но… было бы жестоко отмахнуться от ребенка, когда тот так хотел его увидеть. Если он это сделает, А-Юань расстроится и пожалуется своим тетям, а тогда одна из куртизанок, скорее всего, отругает его за то, что он заставил мальчика плакать. Они начнут судить Шэнь Цинцю так же, как и все остальные. Ему уже хватило этого в секте, он не хотел портить свою репутацию и здесь. Это был единственный раз. К его следующему визиту А-Юань, скорее всего, уже уедет. Поэтому Шэнь Цинцю позволил ребенку затащить его в комнату, подвести к кровати и усадить. — Это моя книга! — А-Юань с гордостью продемонстрировал тоненькую переплетенную книжку с обложкой из толстого дерева, чтобы ее не разорвали маленькие нетерпеливые ручки. — А-Юань умеет читать! — Правда? — Шэнь Цинцю поднял бровь, сомневаясь в этом утверждении. А-Юань было всего лишь несколько лет. Даже если его отец нанял лучших репетиторов — что было сомнительно, учитывая его явное презрение к мальчику — А-Юань не мог научиться читать целую книгу в этом возрасте. Судя по его каллиграфии, он едва мог держать кисть достаточно хорошо, чтобы скопировать один иероглиф. — А-Юань может! — настаивал ребенок, плюхнувшись на пол и открыв книгу. Затем он начал читать. Шэнь Цинцю вслушался, затем выхватил книгу. — Эй! — запротестовал А-Юань, пытаясь ее схватить. Шэнь Цинцю поднял ее над головой, чтобы ребенок не мог дотянуться, и проигнорировал его нытье: — Верни, она моя! Он пролистал книгу, остановился на случайной странице, повернулся к А-Юань и указал на иероглиф. — Ты можешь прочитать это? — спросил он. А-Юань помедлил, затем покачал головой. Шэнь Цинцю несколько раз хмыкнул и повторил это, выбирая разные иероглифы, и А-Юань с неохотой признал свое незнание. Так что все было именно так, как подозревал Шэнь Цинцю. Малыш просто почти запомнил всю историю. А-Юань скрестил руки и надул губы, выглядя почти готовым разреветься. По какой-то причине это заставило Шэнь Цинцю почувствовать легкую вину, как будто мрачное настроение ребенка имело для него какое-то значение. — Подними голову, — сказал он ему, подтолкнув ногой. — Заучивание истории слово в слово — все равно впечатляющее достижение. А-Юань улыбнулся ему, забыв о своей прежней грусти. — М-м, А-Юань самый умный! — настаивал ребенок, его эго было гораздо больше, чем должно было быть. — А-Юань многое знает. — Неужели? — с улыбкой спросил Шэнь Цинцю. А-Юань кивнул и объяснил: — А-Юань знает о волшебном грибе, который растет в пещере и… и может выращивать людей! — Это действительно очень интересно. Мастер должен рассказать об этом своему знакомому с пика Цяньцао. Я уверен, что такая вещь может спасти много жизней. — Да! — А-Юань вскочил, возбужденно кивая головой. Шэнь Цинцю удивился, как у него не болит голова от таких быстрых движений. — У А-Юаня есть еще книги! И действительно, у него было еще много книг. Откуда взялось столько книг? Он же не мог принести их все из дома? Может, он обманывал куртизанок, чтобы они их купили? С сосредоточенным выражением лица А-Юань протягивал Шэнь Цинцю каждую книгу, аккуратно складывая их у него на коленях, и скулил каждый раз, когда Шэнь Цинцю осмеливался пошевелиться. — Геге, посмотри! — он поднял, наверное, сотую книгу из своей коллекции. Шэнь Цинцю знал, что это не так, но ему казалось, что он сидит здесь часами. Когда он был один, он мог медитировать днями напролет, не двигаясь, но присутствие А-Юаня, казалось, ускоряло время в десять раз. А-Юань листал страницы книги и давал подробное изложение сюжета, не забывая порицать каждое решение персонажей, с которым он не соглашался. Затем он положил ее на верх стопки, успешно похоронив Шэнь Цинцю под горой литературы. Шэнь Цинцю на мгновение почувствовал себя снова учеником, когда его обязанностью было сортировать книги в библиотеке. Хотя тогда это были все достопочтенные тексты, а здесь — детские сказки. Ну, по крайней мере, большинство из них. Он также заметил среди стопки несколько дешевых любовных романов, которые ребенок, должно быть, украл из комнаты Ван Фэньяна. — Больше нет! — объявил А-Юань, осматривая пустые полки и глядя на них, как будто надеясь, что книги появятся по волшебству. Шэнь Цинцю вздохнул с облегчением — вздох, который, оглядываясь назад, был преждевременным. Не найдя книг, А-Юань перешел к другим предметам, пока в его комнате не осталось ни одной вещи, которую он не показал бы и не предложил бы верховному лорду. — А это мой рисунок! — А-Юань поднял лист бумаги, испачканный чернилами, на котором сквозь каракули были видны несколько очертаний. — Геге, тебе нравится? Шэнь Цинцю прищурился, посмотрел на рисунок, а затем сдался и спросил: — Чем это должно было быть? А-Юань нахмурился и посмотрел на рисунок, не понимая недоумения Шэнь Цинцю. — Это саблезубая крыса! Такая же, как та, с которой сражался геге! — Он помахал бумагой, как будто это помогло бы Шэнь Цинцю лучше ее рассмотреть. — Смотри, Чжао-айи даже помогла мне подписать ее! Шэнь Цинцю пристально посмотрел на беспорядочно разбросанные иероглифы внизу страницы. Затем, как будто обращаясь к одному из своих учеников, он ответил: — Мазки А-Юаня беспорядочны, а линии слишком тяжелые. Штрихи его кисти противоречат друг другу, и изображение не имеет четких очертаний. В будущем А-Юань должен слегка касаться страницы кончиком кисти и двигать ее в одном направлении, а не тянуть ее туда-сюда, чтобы все линии не накладывались друг на друга. Если ты хочешь пересечь линии, дай нижнему слою сначала высохнуть. Он не стал резко критиковать работу, воздержавшись от тона, который часто заставлял его учеников дрожать или разрыдаться. Тем не менее, он не ожидал приятной реакции. Однако Шэнь Цинцю не стал сдерживаться. Если А-Юань хотел учиться, он не стал бы делать это с помощью ложных похвал, а скорее с помощью четких инструкций. Ребенок был достаточно умен, чтобы понять это, и мудро кивнул. — Геге очень мудр, и А-Юань благодарен ему за наставления. Шэнь Цинцю фыркнул, понимая, что ребенок, скорее всего, повторяет услышанные где-то фразы, пытаясь выглядеть взрослым. — Это все? — спросил Шэнь Цинцю, надеясь, что ему разрешат выйти из-под наблюдения. А-Юань ахнул и убежал, вернувшись с прижатой к груди плюшевой игрушкой — маленькой черной собачкой. — Это Бингпап! — объявил он, поднимая ее. Игрушка выглядела очень любимой, большая часть ее черной шерсти была спутана или изношена. На голове было загадочное красное пятно — вероятно, от того, что А-Юань играл с ней грязными руками, — и один из стеклянных глаз отсутствовал. Выглядело так, как будто одну из ног оторвали и пришили обратно, белая нить соединяла ее с остальной частью тела. — Как…как мило… — сказал Шэнь Цинцю, стараясь не выдать отвращения в голосе. Почему женщины здесь позволяют ребенку играть с такой грязной вещью? Наверное, он должен был этого ожидать. Ведь они же позволяют ему играть с Шэнь Цинцю, не так ли? — Ты должен быть с ним хорошим! — потребовал А-Юань, протягивая ему игрушку. — Обещай. Шэнь Цинцю вздохнул, но уступил, сказав: — Этот хозяин обещает быть добрым к игрушке А-Юаня. — Бингпап! — поправил А-Юань, и Шэнь Цинцю сдержал желание закатить глаза. — К Бингпапу А-Юаня, — повторил он, и ребенок радостно улыбнулся ему, протягивая игрушку. Шэнь Цинцю бережно взял ее, верный своему слову. Он осмотрел вещь, но не мог понять привязанности А-Юаня к ней. — А-Юань, скоро пора спать. Ты…? — Хуан Синьань замерла в дверном проеме, широко раскрыв глаза, когда увидела эту сцену. — Цзю-ге! Она вбежала в комнату и сразу же вытащила его из этой тюрьмы. — Мы играли! — заныл А-Юань, дергая ее за ногу и пытаясь оттащить. — Игра окончена, — сказала она ему, легко отмахнувшись от его тщетных попыток помешать ей убрать книги, которые он сложил вокруг Шэнь Цинцю. — Сейчас время ложиться спать. Как А-Юань будет спать, когда его кровать выглядит так? Давай уберемся. — Я не устал! — настаивал А-Юань. Шэнь Цинцю преувеличенно зевнул. — Но ведь этому господину пора спать. Он становится очень раздражительным, когда устает. А-Юань надул губы, но прекратил бесполезные споры. Вместо этого он спросил: — Геге скоро вернется и снова будет играть с А-Юанем? — Этот господин постарается, — сказал Шэнь Цинцю. Он не хотел давать ребенку ложных надежд. — Завтра? — Нет. — На следующий день? — А-Юань, — отругала его Хуан Синьань, протягивая руку Шэнь Цинцю, чтобы помочь ему встать. Он был ей благодарен, так как его ноги давно онемели под тяжестью вещей А-Юаня — пусть и на первый взгляд скромной коллекции. — Цзю-гэ очень занят, я уже объясняла тебе. — Слишком занят для А-Юаня? — Ребенок бросил на тетю действительно жалостный взгляд, но она только презрительно фыркнула, ее сердце ожесточилось за годы, проведенные за воспитанием младшей сестры. — Да, — согласилась Хуан Синьань, поднимая А-Юаня на руки и потрепав его по волосам. — А теперь пойдем. Давай готовиться ко сну. А-Юань ворчал, но оба взрослых игнорировали его детские жалобы. — А-Чжи сегодня свободна и ждет тебя, — сказала Хуан Синьань Шэнь Цинцю, проходя мимо него, улыбнувшись ему и похлопав по руке, унося А-Юаня. — Спокойной ночи, геге! — крикнул ему А-Юань. — Спи крепко, А-Юань, — сказал Шэнь Цинцю, выходя из спальни и входя в другую, расположенную через несколько дверей по коридору. — Длинный день? — спросила Чжао Линчжи, когда Шэнь Цинцю сразу же снял ботинки и забрался в постель рядом с ней. — А-Юань. — Ах. Дай угадаю, он показал тебе свою комнату? — Чжао Линчжи издала звонкий смешок в ответ на стон Шэнь Цинцю, нежно проведя пальцами по его волосам, распуская их из-под заколки. — Тогда просто расслабься. Позволь своей Чжи-цзе позаботиться о тебе. Шэнь Цинцю вскоре заснул, прижавшись к теплому телу и слушая тихое напевание, разносившееся в воздухе. Утром он встал до восхода солнца, выскользнул через заднюю дверь и, как всегда, исчез.