Маска

      Пиццерия полыхает. Слова Генри звучат, как колыбельная перед долгим вечным сном. Майкл давно должен был уснуть, но ему дали шанс. Обещание: «Ты не умрёшь», стало проклятьем, нежели благословением. Он позволил убить себя, чтобы закончить свою грешную бесславную жизнь.       И что по итогу? Десятилетия скитаний и одиночества. Но сейчас всё закончится, верно? Все души освободятся из своих металлических клеток и оставят эту землю. И он тоже.       Дым наполнил его небольшой офис. Откинувшись на спинку стула, Майк томно выдохнул. Он повернул голову в сторону мониторов. Они были выключены, оттого парень увидел своё отражение.       Его лицо настолько изуродовано разлагающимися тканями, что Майкл был вынужден носить маску. Обычная морда белого медведя. Парень сам её сделал из всего, что под руку попалось. Скрыть трупную вонь и гниющую кожу было той ещё задачкой, на которую не было времени. Лицо прикрывало и на том спасибо.       А ведь Майк не помнит, как выглядит его лицо, как выглядел он сам до скупера. Вроде бы был симпатичным. Какое-то время он был популярен в школе. Жаль, что нет ни одного фото.       А что бы он увидел? Подростка, который постоянно бегал в маске Фокси? Она стала второй кожей. Новым лицом. Лицом убийцы.       Маска. Что сейчас, что тогда. Не помнит, как выглядел со стороны, каким было его лицо. Да что уж там. Он когда-то служил маской для аниматронников, чтобы ходить свободно средь людей. До момента его разложения, конечно же.       Будь у Майкла глаза, дым бы выел их. Какие у него были глаза? Майк — копия отца, но глаза… Большие, голубые, как чистое небо. Единственное, что ему досталось от матери.       Чего Майкл не ожидал увидеть, так это галлюцинацию. Он видел их ранее, когда работал в Fazbear Frights. Но тогда это были маскоты из старых пиццерий. А тут — он.       Да, это действительно был он. Те же шорты и серая майка. А на голове — маска лисы. Это проклятая маска лисы. Но в глазах не было вины и горя. Не было злобы, не было насмешки. Лишь чистое озорство и невинность.       Может, это и есть те 7 минут перед смертью?       Ни семья, друзья, коллеги, а он сам. Счастливый, беззаботный. С глазами, полными мечтаний, будто у него вся жизнь впереди. Но он смотрел на него через эту маску. Как и настоящий Майкл.       Руки задрожали. Вдруг это действительно он из прошлого? Хотелось схватить подростка за плечи, встряхнуть и кричать, чтобы он никогда не повторял его ошибки. Но путешествий во времени не бывает, а вот галлюцинации — да.       Майкл продолжал смотреть на свою маленькую копию. Он бережно провёл пальцами по своей маске. А затем и по своей сгнившей коже. — Сними её! — Приказным тоном сказал Афтон, глядя на галлюцинацию. Всю жизнь он ходит в маске или сам является ею. — Сними!       И мальчик повиновался. Он снял маску Фокси со своей головы. Шоколадные кудри растрепались, светлое лицо сияло, как и лёгкая улыбка. И большие голубые глаза цвета детства. Чистоты, невинности. Он смотрел прямо в глазницы трупа. Что-то выискивал, чего-то ждал.             Склонив голову на бок, отчего кудри слегка подпрыгнули, он прошептал. Тонким, юношеским голосом. — Давай хотя бы умрём без маски.       Майкл вздрогнул. Он посмотрел на себя. Из-за отсутствия нервных окончаний, он и не заметил, как огонь перепрыгнул на него. Скоро от него ничего не останется. Так какой смысл скрывать своё уродство? Причём, перед самим же собой.       Белая маска медведя упала точно в огонь и начала плавиться. Фиолетовая сгнившая кожа отразилась в экранах мониторов. А сбоку юношеский писклявый смех. Вот он. Настоящий он. Лёгкий, яркий. И несомненно, язвительный. — Ужасно выглядишь. — Заткнись.       Майк рассмеялся, вторя своей галлюцинации. А огонь продолжал уносить с собой всю боль, скорбь, страх и вину.