Тёмная кровь

      Арчер       Школа для меня принесла много нового. До этого, обучаясь в клане, не видел никого кроме своих и отцовских подчиненных. Не привык к отказам. Все всегда было для меня. Поэтому, не кривя душой, могу назвать себя баловнем судьбы. А тут тот, на кого я положил глаз, кого захотел, не дал и показал на дверь. И кто? Герой магической Британии. Избранный магией!       К нему меня тянуло, им хотелось обладать.       Видеть эти зеленые цвета Авады глаза, сминать чуть пухлые, бледные губы, ласкать прохладную, гладкую кожу, слышать стоны и мое имя, слетающее с губ. К нему рвался волк. Хотел его и только его, на других не реагировал, даже на доступных, себя предлагающих. Выл на него, как на полную луну, лишь от его присутствия. И я не отказал зверю, шел на поводу желаний. Но был послан.       В первый раз, в библиотеке ночью. Доказав свою во мне не заинтересованность, Поттер обрушил на мою буйную голову увесистую книгу. Потом, во второй раз на меня, без палочки, накинули Ступерфай и Силенцио. Было сказано, что напором не возьму, ведь я не в клане. Добавил, что по щелчку пальцев брюки не снимет, зад не подставит. Мол, его надо завоевывать, применять тактику. Как делают все нормальные люди и нелюди.       Я задумался над словами Гарнета, посмотрел на окружающих людей, понаблюдал, со знающими парнями пообщался, и пришел к мнению, так оно и есть, к нему напор и наглость, как в клане, не применишь. Снова пошлет.       Гарнет, не часть стаи и не подчиненный, приказов не слушает, лишь сердце. К нему я путь и искал, наблюдал и спрашивал, мне подсказали, как именно добиться успеха в покорении этой ледышки. Быть рядом, поддерживать, дарить тепло, которым герой обделен с раннего детства, давать ему это тепло и заботу, искреннюю, а не ту купленную, фальшивую.       Первым шагом стали приветствие и улыбки, потом попытка просто поговорить. Прогула вдоль черного озера и разговор про Люпина и запах, исходящий от него. Сказал не то, что хотел, но признал, что не прав. Дальше снова наблюдение. С помощью теневой магии Гарнет отправил друга на тот свет. Рональд споткнулся и покатившись кубарем по лестнице, проткнул палочкой глотку.       Красивая смерть!       Я видел, как глазами улыбался Гарнет, радуется свершенной мести, хотя всем показывал, что скорбит, горюет по другу. Даже на поминки прийти согласился. После поминок я нашел Гарнета на Астрономической башне.       Он смотрел на звезды и луну. Подошел, попросил не убегать и прижав к себе, отогревал. Совсем парень замерз, несмотря на согревающие чары и теплый свитер с высоким воротником, он дрожал от холода. В моих руках Поттер расслаблялся. А еще принял приглашение на свидание, чтобы выяснить окончательно, он моя пара или просто я на нем помешан.       Первая реакция была шоком, страхом, ведь полнолуние и я — оборотень рядом. Но я не омега, себя контролирую и не нападу, даже если зверю не понравится его запах. Уговорив Гарнета, снова притянул к себе, отогревая. Запах парня меня окутывал, как и загадочность его личности. Мне казалось, он что-то скрывает, надеюсь, что завтра же и узнаю.       ***       Я ждал свидания с Гарнетом, как глотка свежего воздуха. Мы договорились встретиться около хижины Хагрида. Оставалось всего три часа. Рядом со мной готовился к полнолунию Люпин. Омега устроил мне допрос. За наглость и забытые границы дозволенного, хотел порвать его на части. Посмел раскрыть на меня пасть и тявкать. Были бы в клане — убил бы. Но я сдержал порыв, так как помнил слова Гарнета о том, что омега последний родной человек, напоминание о родителях. Не трогал, но грубо отвечал, даже угрожал, говоря, что отношение с Гарнетом не его ума дело. Полезет, помешает — кадык вырву.       Я — альфа, не отчитываюсь перед омегами, даже если они старше и носят статус профессора. Ждал прихода парня как миссию. Мне хотелось видеть эти зеленые глаза, утопать в них, а в черных, как тьма волосах зарываться пальцами, натягивать их, дышать ими, ощущая запах шампуня с ментолом, слышать голос.       — Я пришел, — сказал Гарнет, неся в руках термос с чаем и плед, в который тут же завернулся с головой.       Люпина уже не было, он ушел в глубь леса. Хагрид следом за ним, а мы с Гарнетом остались на поляне около сторожки лесника. Он протянул мне чашку с чаем, сам отпил и сел на другой плед, подогнул под себя ноги и смотрел на полную луну.       — Так, когда ты обращаться будешь?       — Не терпится со мной распрощаться? — подсев рядом, притягивая его к себе. Коснулся поцелуем места за ушком, и странно, знакомый запах, и я не о шампуне. Что-то из сборника запрещенных темных зелий, — странно сегодня пахнешь, — заметил, водя носом у его шеи, в волосах, касаясь уха и металлического колечка.       — Я всегда так пахну, — на слова о смене запаха он ответил грубо, отталкивая, поторапливая, — ты на свидание под луной пригласил, зверя обещал показать, а сам разговоры разговариваешь, — напомнил мне Гарнет, а я ответил о взаимности и его обещании, — да, помню. Я тебе тоже кое-что обещал рассказать. Но ты первый, показывай волка, говори, пара мы или нет, потом моя очередь. Идет?       — Идет!       Поднимаюсь на ноги, стягиваю водолазку, обувь, расстегиваю ремень, снимаю джинсы, футболку, белье, призывая волчье обличье. От того, что я со своим зверем на одной волне и принимаю его как себя, разделяю душу, ощущения не болезненные, выворачивающие кости и сухожилия, а как у анимагов. Потянулся к зверю, моргнул и я волк.       Подойдя к парню, лег рядом. Он смотрит на меня с печальной улыбкой, и говорит:       — Мне жаль тебя расстраивать, Арчер, но я не был честен с тобой. Я в курсе твоего происхождения, вида и даже отца знаю, а ты обо мне ничего не знаешь, — все это время он гладил меня по макушке, зарываясь пальцами в загривок, смотря не на меня, а куда-то вдаль. А потом заглянул в глаза. И не отводя взгляд, сказал: — А теперь принюхайся, и ответь, нужна ли альфе такая пара, как я.       На этих словах он снимает с себя серьгу, очки, откидывает назад волосы. Потягивая шею, открывает обозрение на манящий для поцелуев изгиб, но там... два отчетливых следа, точки от клыков. Резко вскочил на лапы, не веря глазам, нюху, чутье меня не могло обмануть, но как?       Точно!       Зелье!       В его крови зелье «Мнимой жизни», обманывающее нюх оборотней, на ухе защита от солнца. И клан, его клан я не спутаю. Морой. Лишь у этого клана постоянная потребность в крови и алые, как закат радужки глаз. Я не могу двинуться в его сторону, и не могу убежать, ведь это будет означать, что я не лучше тех, кому он мстит, тех, кто его предал и от него отвернулся.       — Как тебе? — на пальцах длинные ногти. Они касаются губ, а улыбка, обнажающая клыки, выходит кривая.       Я, не решаясь подойти, принюхиваюсь, чтобы на него не напасть и не навредить. Ведь один укус и он медленно, мучительно умрет. Такой участи я парню не хотел. Поэтому выжидал реакции зверя. Минута, две. Ничего. Никакого желания напасть и порвать не возникло.       Наоборот, именно сейчас, ощущая его настоящий запах, меня манит к нему. Очень хочу ткнуться мордой в его живот, почувствовать его руки и пальцы в шерсти. Не отказал сущности. Подошел и уткнулся мордой, прося нежности и ласк. Так мы и сидели, он на пледе, а я головой у него на коленях, наслаждаясь тишиной и запахом партнера. Истинного, дарованного магией.       Смешно…       Если бы отец узнал, что моей истиной парой стал морой, порвал бы обоих в кровавые лоскуты.       ***       Время близилось к рассвету, парень задремал на мне, а я не смог отказать себе в удовольствии лизнуть его в нос. Он заворочался, проснулся, провел еще и еще по шерсти, даже носом к носу прижался. Нежность с его стороны, мой ответ. И тут к нам идет Люпин, все еще в облике волка, сопровождает его Хагрид. Понимаю, Гарнет в облике мороя, а Люпин не в курсе его секрета. Парень серьгу надеть не успевает, омега быстро приближается, Хагрид держит его, но волк сильнее. Закрываю Гарнета собой, Люпин навязывает бой.       — Нет, профессор! — кричит Гарнет, — это я, Гарри!       — Гар…ри! — рычит профессор, — ты — Гар…ри?       — Я — Гарри, — моройской магией обволакивает омегу и волк податливо отступает. Меняет форму, идет к парню, но я встаю на его пути, не даю пройти. Закрывая собой, прячу за спиной, — прости меня, Ремус, я должен был тебе раньше сказать, но…       — Боялся? — спросил омега.       — Да, я и на свидание с Арчером не хотел идти, но слова о паре заставили меня переступить через страх. Я пришел, увидел его и не был убит, — смотрит на меня, улыбка и касание по макушке, по ушкам. Приятно, черт подери. — И теперь знаю, что меня не покусают и не порвут на части. А будут обнимать, целовать и согревать, а то я постоянно мерзну, кровь холодная, сердце не бьется, — не смотрит на профессора, а мне в волчьи глаза, все еще гладя по макушке.       — Хм, — фыркнул омега и покинул поляну.       Я так понимаю, у Гарнета на одного друга меньше. А может, Люпину просто переварить нужно. Поговорю с ним на эту тему, попробую дозваться до пустой омеговской башки, что смена сущности, не значит приговор. Он должен это понять и принять, его же Поттер и Блэк приняли. А если не поймет, то поддержу Гарнета.       Пока принимал человеческий облик, Гарнет надел серьгу и очки, а я тут же притянул его к себе за талию, увел в долгий, глубокий поцелуй. Уложив на плед, нависая сверху, вжимал в траву, продолжая целовать, сплетать наши языки. И о чудо, Поттер мне отвечал. В процессе поцелуя, ощущая мое желание перейти в другую плоскость, он опустил руки на мои плечи, а пальцами перебирал пряди волос, накручивая их и стягивая на изящных фалангах.       Целовались так долго, пока окончательно не рассвело. А потом вернулись в школу. Но на прощание:       — Мышонок, — сказал ему в губы, еще раз поцеловав, облизывая.       — Только наедине, — указательный палец с удлиненным когтем у груди, глаза горят алым светом, зрачок вытянут, тон угрожающий, предупреждающий: — Не то вспомню, что я самый страшный вампир магического мира, Ари, — улыбка и прощание. А у меня ступор. Ведь никто, ни разу не называл меня Ари. Даже отец говорил Арчи, но никак не Ари. Не удержался, поддался нежности и еще раз притянул парня к себе. Зарывшись носом в волосы, чмокнул в макушку, сказав:       — Мой мышонок, только мой.       — Твой, — согласился он.       В этот момент, мне было глубоко плевать, что Гарнет ужас и страх магического мира. Плевать, что он враг нашего народа. Поттер — моя пара, рядом с ним зверь доволен и спокоен. Уверен, увидев нашу идиллию, стая примет и поймет, от пары не отказываются, кем бы не была.       Гарнет       Наши с волком отношения стали достоянием общественности. Эта вредная волчья морда поцеловал меня на следующий день после свидания под луной при всех, в зале на завтраке. Подошел к столу нашего объединенного факультета, отвлек меня от разговора с Малфоем, и касанием руки обратил на себя внимания.       Стоило мне обернуться, как Ари взял меня за руку и потянул на себя. Прижав, обхватив за талию, зарывшись пальцами в волосы, натягивая и притягивая, нагло и напористо поцеловал. Сминал губы, пытался сплести язык с моим.       Видя этот момент — замерли все. Кто-то на полуслове, кто-то в движении, у кого-то даже вилка упала. Безразличным никто не остался. В том числе и профессора. Особенно Люпин. Слышал, как он скрипнул зубами, с силой сжал вилку, а я не мог ничего сказать, кроме как:       — Прокляну, Ари, — шепот в сладкие теплые губы, и вопрос: — Зачем?       — Чтобы все знали, Поттер, что ты — мой! — а на ухо: — мышонок, — выбравшись из его объятий, поправив ворот свитера, спрятал шрам от укуса мастера. Взлохматив по-своему волосы, вернув очки на прежнее место, сказал сквозь зубы:       — Зараза! — и потянул Малфоя за ворот рубашки.       Тот едва успел книги и свитки собрать, а я, не смотря на волка, обоих, одного довольного и улыбающегося, второго злющего и скрипящего зубами, тащил все еще находящегося в прострации и шоке Малфоя на Чары. По пути к кабинету профессора Флитвика, просил его заткнуться и не говорить мне ничего, а то я его общиплю, потом сварю и съем.       Малфой молчал, слова мне не сказал о произошедшем в Большом зале, как и все слизеринцы, хаффлпаффцы и рэйвенкловцы. Зато весь бывший Гриффендор очень даже возмутился, особенно Невилл и Гермиона. Обвиняли меня в непотребстве, разврате и с кем? С оборотнем! Слизеринцем! Герой и целуется с парнем, фу, какой кошмар и позор!       — Неужели девушек нет, ты на парня позарился? — спрашивал Невилл.       — Да еще какого? На оборотня! — фыркала Джинни, кривя конопатый носик.       — Что бы Рон сказал? — возмущалась Гермиона.       — Думаю, то же, что и вы. Только мне на его слова, как и на ваши — плевать. Мое дело, с кем хочу, с тем общаюсь и целуюсь, — сказал громко, потому что сидел рядом с Драко, а не с ними.       Дискуссия продолжилась в более грубой форме. Переходили на оскорбления и предупреждения, что если я не прекращу общаться с Арчером, то мне объявят бойкот и перестанут считать гриффиндорцем. Я не переживал на эту тему, мне плевать. Сидящие рядом со мной Драко, Блейз и Тео не лезли в разговор, но когда обвинения стали невыносимы и откровенно возмутительными, блондин не выдержал и сказал:       — А какая вам разница с кем Поттер общается, целуется и спит? — спросил Невилла, больше остальных возмущающегося, — он не претендует на Уизлетту, — Невилл фыркнул на слова блондина, — на тебя, Грейнджер, тоже, — Гермиона, скрестив руки на груди, тут же отвернулась, — к вам в штаны не лезет, — сказал, глядя на Симуса и Невилла, — так в чем проблема? Я понимаю, если бы так, — на что я уже заткнул его:       — Дракон, замолчи, — и слава Мордеду и Моргане, пришел профессор, сказав тему урока.       Разговор о моем выборе пары и поцелуях на людях, отложили на потом. Но только с бывшими друзьями. Драко и бывшие слизеринцы шепнули мне, что рады за нас с Арчером, а Малфой сказал, что был уверен, волк меня признает и не разорвет. Теперь осталось под луной магией связать судьбы и жизни, потом переспать и стать парой официально.       А я слушаю и смотрю на него и на Блейза, предвкушаю разговор об их отношении. Ведь я чую их связь и не просто магическую, они точно спят и давно, многое на это указывает. Драко понял, посмотрел на Блейза, тот кивнул и подмигнул мне, мол, он не против пообщаться на эту тему.       ***       А тем временем приближалось Рождество.       С ними экзамены и новая трагическая смерть. На очереди подруга. Она станет жертвой зелья. Пустит в котел не тот ингредиент. Итог — пары и яд, вздох и смерть. Красивая, быстрая, и даже не мучительная, как с Роном, пронзившим мозг. На вопрос Ари как я это сделаю, то все просто. Подменю корешки, и она не заметит разницы, они на запах разные, а на вид почти идентичны.       За две недели до Рождества вернулся из Италии директор Снейп, или уже Принц. Все его встретили как героя, был пир и подарки по случаю выздоровления, хлопали громче всех Слизеринцы, и я за компанию. На меня все еще волком смотрел Люпин, с подозрением МакГонагалл, всем остальным было плевать. А вечером, меня, Ари и Драко профессор, он же директор пригласил к себе в кабинет.       Забини и Нотт отказались. А мы пришли к накрытому столу, нам предложили выпить, а мне директор Снейп даже крови стаканчик нацедил своей магической. Было вкусно, а потом состоялся разговор. Как он умудрился купиться на приглашение директора и попасть под клыки черной мамбы и что бы с ним стало, если бы не я.       — Да, да, да, Поттер, я уже понял, что вам благодарен по гроб жизни, — сказал, потирая шею, где ни так давно побывали клыки отравленной змеи, — мне поведали, как вы вновь героически спасли мир от темного лорда, и меня от клыков и яда змеи. Один раз сказал спасибо, больше не услышите.       — А я и не надеялся! Да и омутом памяти пользоваться умею, буду смотреть, когда решу былое вспомнить. Лучше скажите, как у Тома дела?       — Нормально все, — ответил Принц, фыркая, — в Италии остался, там у него проект какой-то, меня сюда отправил, — сказал и смотрит на волка, — а ты здесь зачем, Арчи?       — Чтобы получить документы и встать рядом с лордом, без корочек никак нельзя, — сказал волк, а сам на меня смотрит, — сказал, сможешь занять место отца, как только отучишься и получишь результаты ТРИТОНОВ, вот и учусь. А заодно с Гарнетом общаюсь.       На этих словах переплел наши пальцы, а директор Принц удивленно сказал, что видел странные пары, но чтобы морой и оборотень — впервые. Но был за нас рад, как и мы все за них с Томом. Когда он услышал про это, готов был меня проклясть. Но я не боюсь. Проклятий знаю не меньше, да и не все на меня действуют. Ушли мы с Ари под утро. Дальше была подготовка к полугодовым экзаменам.       А потом не заметили, как пролетели две недели и наступили экзамены. Все в запале, бегают, снуют, учат, зубрят. Грейнджер не исключение. Она закопалась в книгах, исписала кучу пергаментов, и казалось, была готова ко всему, но нет. Экзамен по зельям, готовили мы Амортенцию и Волчье зелье на выбор.       Грейнджер отличилась и решила сварить два одновременно, ведь как сказал Слагхорн, она получила бы авансом оценку за годовой выпускной экзамен. Это мне и надо, возможность подстроить несчастный случай. Всего лишь поменять местами пару корешков, растения различны по листочкам и стеблю, но в корешках практически идентичны. Во время экзамена я варил Вольчье зелье, пока она не видела, тенью притянул ее корешок и призвав из запасов Слагхорна другой — поменял. А она не проверила и кинула.       Итог — смерть.       Был шок.       Как такая умница, отличница, как Гермиона перепутала и сделала что-то не так. Профессор Слизнорт еще раз проверил ее ингредиенты, представил доказательства ее невнимательности, а еще сказал, что она много на себя взяла, сварить два высших зелья одновременно, не каждый Мастер берется, а тут все еще ученица. Хорошо, что только она одна пострадала, а то могли бы и мы все стоящие рядом отравиться или как она умереть, перепутай девушка что-то из цветков или стебельков — эффект был бы масштабнее.       Ее оплакивали еще сильнее, чем Рона. Девушка нравилась многим профессорам, ее ум, талант, способности — ценились, ей гордились, особенно декан. С ее способностями и знаниями она могла далеко пойти, но итог — смерть, глупая, быстрая.       Поминки решили провести на Гриммо 12, пригласили всех ее друзей, готовили ужин, как любила Гермиона, только те блюда, что ела она. Так решили почтить память. Заодно решили в последний раз собрать Орден феникса. Я не спорил, открыл с помощью Кричера дом. За час до собрания и поминок по девушке, пригласил Малфоя, познакомил его с леди и лордом Блэк. Драко получил добро на вступление в титул лорда рода Блэк.       Этим на каникулах и планировали заняться. Ушел, оставил меня с портретами и библиотекой. А через час запланированное собрание, последнее для птичьего ордена. И остались за столом Уизли, Грюм, который тоже выжил тогда, а еще Люпин, смотрящий на меня с желанием порвать на тряпки.       С ним разговор был короткий. Предупреждение. Посмеет напасть, кровь его потечет в обратную сторону, или вскипит, а еще лучше застынет и перестанет поступать к мозгу, гнать сердце. А если он мой секрет раскроет, то тенью в жерло вулкана отправлю. Могу, пробовал сам тенями перемещаться. Люпин сказал, что не расскажет, но меня для него больше не существует. Я не расстроился.       После того, как собрание закончилось, все ушли, даже настырные Уизли. Смотря им вслед, меня на разговор попросила декан. Мы с ней сидели за столом, пили чай и не смотрели друг на друга, пока я не спросил, о чем пойдет разговор.       — Дело в том, Гарнет, что я обеспокоена вашими переменами, — говорила она, слышал сердце, кровь, все так, она за меня переживала, искренне чувство, без фальши и лжи.       — Что вас беспокоит, декан?       — Первое — перемена во внешне виде. Вы стали мрачны, бледны, мало едите и стали почти прозрачным. Как призрак. Вас постоянно видят в черной одежде, вы как дементор, одним своим видом от себя отпугиваете людей. Второе — ваша манера разговаривать. Вы огрызаетесь, угрожаете, даже профессорам. Третье — дружба с оборотнем. Даже больше. Вы позволили ему себя поцеловать на глазах у всей школы, профессоров. Что бы сказал Альбус? — возмущалась железная леди школы.       — Профессор, давайте начистоту, — она согласилась, — меня не волнует, что бы сказал директор Дамблдор. Его в моей жизни было крайне мало, как и всех остальных орденцев и защитников моей чести и морали. Я жил, нет, скорее выживал до одиннадцати лет. Будучи под одной крышей с Дурслями, снова и снова вырывал свою жизнь из рук смерти. Как и в школе. Каждый год — это испытания. Первый год — Квиррелл и лорд в его башке. Второй — василиск и свихнувшаяся Джинни под влиянием дневника бегающая и проклинающая магглокровок. Третий — дементоры и сбежавший Сириус и угроза смерти от его руки. Четвертый — турнир и возрождение лорда. Пятый — жаба эта с ее директивами, пророчество, отел тайн и смерть крестного. Шестой — крестражи лорда и смерть директора. Вместо седьмого курса — поиски крестражей и сражение с егерями лорда. Мы год провели в палатке, при этом, не жалуясь, не требуя ничего, не от кого. А тут от меня что-то хотят! Пояснений? Нормального поведения? Вопрос в другом, откуда вы знаете, может для меня это нормально?       — Но вы были не таким, — ее голос дрожал, она понимала, я уже давно не тот мальчик, что пришел в мир магии запуганным, затравленным, несмышленым. Нет, за моей спиной столько смертей, другой бы кукухой поехал, а я еще держусь. Хотя, кто знает…       — Я таким себе нравлюсь. Мне нравится одеваться в черное, ходить в широких свитерах и водолазках с высоким воротником, лохматым, вести себя как дементор. Грублю я только в ответ на грубость, злой и хмурый, потому что задолбало меня все это, профессор. А с Арчером целоваться мне нравится, — она ахнула, в ее руках дрогнула чашка, — за то, что он это сделал на глазах у всех, уже получил предупреждение, такое больше не повторится. Вас еще что-то волнует или я могу лечь спать и забыться о том, что умерла моя подруга, когда не оплакал еще друга.       — Думаю, все, мистер Поттер. Прошу, вернитесь к свету, — просила меня декан.       — А был ли я там? Видел ли я его? Думаю, что нет. Я всегда был во тьме. Начиная от чулана под лестницей, закачивая запретным лесом и Авадой в лоб от лорда. Вся моя жизнь — это непроглядная тьма. Света не видел, даже близко. Никто мне его не показывал. Все во тьму тянули, навязывали противостояние, сражение и убийство. Вот и где тут свет, профессор?       — Но вы этот свет несли в сердце! Разве нет?       — Нет, — как-то зло рассмеялся я, — не может человек вырасти светлым и всепрощающим с моим детством и окружением. Все вокруг меня пропахло ложью, фальшью, завистью, ненавистью, жадностью, — скривился, — даже Уизли. Вроде, милая и дружная семья, а на деле… — не стал говорить, думал, Минерва не будет продолжать разговор, но я ошибся в железной леди.       — А на деле?       — На деле? Ладно, раз мы начали это разговор. Скажите, вы присутствовали при моменте, когда Хагрид передал меня Альбусу, а тот оставил меня у дома тети? — по взгляду понял, — вижу, вы были там. И как, понравилась идея отдать героя в руки магглам? Оставить меня под дверью на целую ночь, не убедившись, дома ли они? А потом, оставив меня, навещали ли? Узнавали ли вы, как я живу, что со мной?       — Нет. Альбус говорил, что вы в порядке, защищены. Что вас любят, о вас заботятся.       Я не сдержался, рассмеялся еще глубже, ниже, гортанно, декан испугалась, смех темного лорда, явно на него похоже. От слов декана о заботе, чуть под стол не упал. Закатал рукав, показал старый побелевший шрам, даже будучи вампиром, шрамы от ремня и армейской пряжки не зажили, магические все пропали, а не магические нет. Показал:       — Вот, посмотрите, — отогнул еще рукав, — и на этот полюбуйтесь, — а потом встал, повернулся спиной, стянул водолазку и открыл на обозрение исполосованную спину, — и это. Как вам признаки любви и заботы, профессор? Нравится?       Она плакала. Впервые видел, как Минерва плакала. Она, на негнущихся ногах встала, подошла ко мне. Дрожа от боли, страха — касалась белых полос на спине кончиками пальцев. Каждую белую линию, проводила по ней и плакала. Бормотала, что все время ей лгали, уверяли, что со мной все хорошо, а она верила. Не проверяла, не навещала.       — Мистер Поттер, это… — я повернулся, надел обратно водолазку и свитер, а она рухнула на стул. Сел напротив. — Я не знала, простите меня, — все еще видя перед глазами мою спину, оставшиеся от «любви и заботы» шрамы, закрывала лицо руками и дрожала, — вы ведь могли умереть! — навзрыд говорила она, — и не от рук Пожирателей, от простых магглов. Ребенок, живущий в таких условиях, как вы с ума не сошли?       — А кто вам сказал, что не сошел? — улыбка без клыков, но кривая, с намеком на психическое расстройство, — и я вас не виню. Вы мне симпатичны, и пожалуй даже близки, как дальняя родственница, тетушка, — улыбка ее со слезами вперемешку и моя, — но остальных я не прощу, никого.       — Уизли? Грейнджер?       — Да, и Альбуса. Вы знали, что этот козел выжил? — она ахнула, — но нет, его постигла печальная участь быть съеденным Нагайной, змеей Реддла, — кошка испугалась, — говорю кратко, по существу. Реддл вменяем, а все те байки были придуманы Альбусом забавы ради и конечно разжигания войны, а еще он ненавидел чистокровных, хотел уничтожить всех, оставив только полукровок и магглоковок, смотрящих ему в рот. И да, он придумал много интересного про лорда, запудрил мозги не одному поколению, мне в том числе. А еще любил зельями еду разбавлять и магические ограничители на ядра перспективных детей вешать. И еще в сейфы чужие заглядывать. Мой, не исключение.       — И как вы от всего избавились?       — Род принял. Я же теперь лорд Поттер.       — Понятно все с Альбусом, с вами, мистер Поттер не все, — смотрит на меня кошка, — я многое услышала и поняла. Альбус скотина каких поискать, Уизли и друзья ваши не лучше, за деньги с вами дружили и вас грабили.       — Так что вам не понятно, декан? — спрашиваю.       — Кем вы стали, Гарнет? Кто вы?       — Гарнет, просто Гарнет, для вас, декан, — легкий поклон, — не хочу втягивать вас в свои дела и тащить во тьму, как делал это Альбус, пусть все мной задуманное останется в моей голове, хорошо? — спросил.       — Хорошо, Гарнет, — улыбка, и она покинула дом на Гриммо.       Наведался в Годрикову впадину, навестил могилы родителей, слетал поохотится, пообщался с Мастером, он сам ко мне наведался, о умениях пообщались, сразились, я конечно через пару минут на лопатках лежал, но меня похвалили, за умения и за храбрость.       Я был отпущен с просьбой не забывать пить кровь и тренироваться. Я пообещал и ушел с головой в магию. А потом странное письмо от близнецов Уизли. Звали меня в гости на каникулы, в Нору. Написал отказ, послал его совой и забыл. Но близнецы не забыли.