Тёмная кровь

      Гарнет       Учеба шла спокойно, неделя сменяла другую. План мой был готов к реализации, осталось только дождаться удобного момента и сделать все, как задумывалось. А пока я был частым гостем на трибунах во время тренировок, наблюдал за жертвой, отмечал некоторые особенности и моменты, которые стоит подкорректировать. Часто сталкивался с Арчером.       Он пробовался в команду Слизерина на место загонщика, его пока что держали в запасе. Так, если вдруг кто-то из парней откажется или заболеет. Арчер был согласен быть на замене, при этом посещая все тренировки. И сегодня, тренировка Гриффиндора была после тренировки Слизерина. Наши игроки выходили на поле, а они с него уходили. Меня увидел Арчер, приветливо кивнул, улыбнулся, а Рон ошарашенно спросил:       — Чего ему от тебя надо?       — Кто знает? — сказал и отправил его к кольцам на отработку бросков.       Рон взобрался на метлу, полетел, а я шел к трибуне. Сев на скамейку, раскрыл книгу, и делая вид, что читаю, смотрел на потенциальную жертву. Прошло уже часа полтора, тренировка во всю идет, Рон из кожи вон лезет, показывает себя как лучшего вратаря, а за моей спиной слышатся шаги. По запаху — волк. Могу сказать только то, что не ожидал. Мне уделяли внимание, но не как в прошлый раз, с напором и настойчивостью, а ненавязчиво. Присев рядом, начал непринужденный разговор, спросил:       — На потенциальную жертву проклятия смотришь, или на друга, поддерживая? — не смотрит на меня, лишь на Рона. А я, закрывая книгу, смотря туда же, на Рона, ответил волку:       — На друга, поддерживая, — сказал, а он засмеялся:       — Тогда я съем брокколи, если таким взглядом поддерживают, — а я пожал плечами. В данный момент я его поддерживаю. План реализовать буду позже, на глазах друзей и профессоров. Сейчас ему нужна поддержка, я ее оказываю, как настоящий друг. А на слова волка, призвав тенью озвученный им овощ, сказал:       — Ешь, — держал его в руке, — он мне друг, — уточнил, — пока что, — волк, рассмеявшись, взял зеленую гадость и засунул в рот, — нравится? — спросил.       — Сволочь ты, Поттер, — жуя брокколи, хрустя и кривясь, говорит Арчер, — я к тебе с разговором, а он мне брокколи под нос.       — Ты сам сказал, что съешь брокколи, если таким взглядом, как у меня, поддерживают друга, — улыбка и взлетающие брови, — я поддерживаю, ты ешь брокколи, все по-честному, — он проглотил, его передернуло, но запал не пропал.       Не обращали внимания на тренирующихся ребят, разговаривали об уроках и школе, окрестностях и местах с шикарным видом. Я рассказал про Черное озеро и Запретный лес. Мне предложили пройтись по берегу озера, подышать свежим воздухом, пока совсем не стемнело, без грязных намеков и приставаний, без поцелуев. Но видел, как трудно ему далось это обещание.       Идя к озеру, разговаривали об уроках. Как ему учеба здесь, после мощного и темного Дурмстранга с их любовью к Темным искусствам. Оказалось, он там не учился, был в стае. Магии его учил отец и беты стаи, но тут Сивый мертв, вожаком станет он, займет место рядом с лордом, как его отец, но у Тома пунктик — нужно образование, вот парень и направил документы в Хогвартс, предварительно сдав все экзамены в Министерстве. Его приняли и этот год, как и для меня, станет последним.       — Так что ты хотел, Арчер? — спрашиваю, напоминая о разговоре, ради которого мы и пошли гулять.       — От тебя пахнет омегой, — это профессор Люпин, — у вас с ним что-то есть? — я чуть не поперхнулся от этих грязных, пошлых мыслей, явно посетивших голову волка. Посмотрел на Альфу, как на умалишенного, он же продолжил, поясняя свои подозрения: — От тебя пахнет не как от остальных учеников. Такое чувство, что вы чаще общаетесь. Им пропахли твои волосы, кожа, — даже носом водил около меня, хоть и не прикасался, так как обещал, — ты весь в его запахе. Меня это жутко напрягает. Лорду Поттеру и победителю темного лорда не пристало водиться с полуодичалыми омегами вроде Люпина, тем более спать с ними, — а вот тут я разозлился.       — Язык прикуси, Арчер! — рыкнул на него, сдерживая суть и желание вырвать кадык, — профессор Люпин не мой любовник, он мне как дядя. Профессор Люпин — друг покойного отца и крестного, последний родной человек, заботящийся обо мне, поддерживающий, защищающий меня лучше других, — хотелось обнажить когти и клыки, вырвать его поганый язык, затолкать в задницу и зашить за такие подозрения.       — А что я мог еще подумать, ощущая на тебе его запах? — рычал мне в ответ волк, не срывая сущность, — он почти пометил тебя. Не как пару, а как собственность. Защищает он тебя от меня, — Арчер все-таки потянулся к волосам, заправил отросшие пряди за уши. Целомудренно, не переступая грань. Я не успел отстраниться, как его руки поправили мне воротник свитера, при этом он говорил о Люпине, — он специально зовет пообщаться, прижимает к себе, — если так посмотреть, то да, возможно. Люпин постоянно тискает меня, прижимает, даже в макушку чмокает.       — Я поговорю на эту тему с Римусом. У тебя все?       — Нет. Покажешь мне школу? Сходим в Хогсмид?       — Посмотрим, а про школу попроси кого-нибудь с твоего факультета, мне некогда, — махнул рукой, ушел к себе.       ***       В гостиной меня ждали с расспросом и требованием ответить: какого дементора я ушел, и им не сказал. На нас с Роном и Гермионой, устроивших сцену ревности, смотрел весь дополнительный восьмой курс. Малфой и Нотт, готовы меня поддержать и лично рот Рону заткнуть. А он возмущался тем, что я вместо того, чтобы наблюдать и поддерживать его, советовать и быть другом, болтал с Арчером.       Не понимал его ко мне претензии, я и так смотрел на него всю тренировку, что еще надо. Облизывать и ручки целовать, так пусть это делают фанатки, я в их числе не вхожу. По глазам Рона я должен был это делать, как и боготворить его, на что я ответил:       — Я тебе что, фанатка, ручки целовать и плакатами махать?       — Я думал, ты друг, который меня поддерживает?       — Друг, поддерживаю. Не был бы им, уроки учил в комнате, или в библиотеке, а не на трибунах, во время тренировки. А то, что с Арчером разговаривал, и на тебя не смотрел, ты не пуп земли, Рон. На тебе не сходится клином свет. У меня спросили совет, я ответил. Вот и все, — я отвечал спокойно, хотя внутри нарастала буря. Хотел ее на Рона обрушить.       — Ты с ним гулять ушел, а нам не сказал! — вот что волновало Миону. Моя самостоятельность и своеволие.       — А я домовой эльф? Отчитываться перед вами должен с кем и куда ухожу?       — Ты должен… — начала Гермиона, на что я сказал, что кому должен, тому прощаю, — как ты можешь так говорить? Мы же друзья!       — Да, мы — друзья. А не рабовладельцы и раб. У меня нет на шее ошейника, а есть право ходить туда, куда и с кем хочу. А у вас нет в руках поводка, чтобы меня останавливать. Так что считаю разговор бессмысленным.       Смотря на Уизли, горящего от гнева, уже представлял и предвкушал, как тот летит с лестницы. Палочка в руках и после нескольких пролетов в глотке, прямиком под челюстью. На полу лужа крови, разбросаны книги, он в неестественной позе с раскинутыми руками и ногами. Едва сдерживался, чтобы не улыбаться. Красивая смерть. На глазах у всех. Несчастный случай, бывает! Жду не дождусь!       — Какой раб? Какие рабовладельцы? Ты головой ударился? — возмущался Рон, отойдя от моей речи, — мы просто за тебя переживаем. Он — сын Сивого. Вдруг, его цель тебя убить и отомстить за смерть лорда, а ты!       — Хватит, — говорит Гермиона, принимая мою сторону, естественно, для вида, — Гарри прав. Он может дружить с тем, с кем хочет, — не знаю зачем, но она его успокаивала. Рон с неохотой успокаивался, говоря, что он не прав, я могу общаться с кем захочу.       — У нас уроки завтра, пора спать, — сказала Миона.       ***       Спать не пошел, у меня заканчивается запас крови, нужно пополнить. Для этого нужно было переместиться к магглам, поохотиться, и сцедить пару бутылочек на будущее. Жертву нашел у клуба, наивная, пьяная девушка. Завел ее за угол клуба, просил расслабиться. Прикасаясь к губам, перехожу ниже не шею. Легкий поцелуй и укус, клыки вошли нежно, едва проникая в вену. Трепетала она в моих руках недолго. Всего пять глотков, обычная порция, не забирающая жизнь, дающая мне насыщение, а жертве эйфорию.       За поздний ужин девушка была мной вознаграждена материально, положил ей в сумку сотню фунтов. Другого донора нашел в подворотне, бездомный, плохо пахнущий мужчина, сцедил у него литр, оставил сотню фунтов, очистил заклинанием, проверил на болезни, и вернулся в школу. В мыслях было еще кроветворное сварить, на всякий случай. Но об этом позже подумаю.       ***       Вернулся с рассветом, все еще спали, лишь один поймал меня. Вездесущий дружинник и староста факультета Слизерин.       — А я то думал, что за перемены в питании? А вот оно как, да Поттер?       — Все так, Малфой, — улыбка, обнажающая клыки, взгляд, демонстрирующий алые радужки, — ты же тоже не человек, — я не спрашивал, говорил, он не отрицал. Пахнет Малфой точно не человеком, — вейла?       — Наполовину, — сказал Драко, — на вторую человек. Отец нес наследие в крови, в нем оно не раскрылось, но передалось мне через поколение. Так что я полукровка, — подошел, снял с меня очки, — а тебя когда обратили?       — В ту ночь, в Запретном лесу, — смех и улыбка, — обратив, спасли от смерти, мучительной, гадкой. Во мне столько разнообразных зелий и закладок намешано было, Мастер сказал, я бы умер через год, полтора. Просто сгорел бы. Обратив — спасли. За это благодарен.       — Арчеру именно поэтому отказываешь?       — Не только поэтому. Еще из вредности, — сказал, поясняя: — Он с первой минуты начал приставать, требовать то, что хотел, — и рассказал, как приложил его по голове книгой, как сам же по глупости направил на путь правильного завоевания, и еще про его подозрения в постельном общении с Римусом. От этого Драко передернуло. Думал, его комком перьев вырвет, — вот и я о том, же. Но Люпин тот еще жук. Специально меня метил, обнимал, в макушку целовал, чтобы я пах им, отбивая все желание Арчера ко мне приставать. С ним я тоже поговорю позже.       — А что за спектакль с Уизли? На кой тебе это надо?       — О! Это план. Мой план мести им всем, всему семейству Уизли, грязнокровке, Невиллу, ордену курицы, кроме Римуса и Северуса. На каждого из ранее озвученных них у меня свой листочек и для каждого красивый конец.       — Уизли в этом списке первый?       — Да, мой пернатый друг. Он станет первым моим покойным другом.       — А его мамаша?       — Пока не придумал, но вот грязнокровка умрет чуть позже. На экзаменах. Всех их ждет конец, как и Невилла с Джинни. Эти двое умрут в объятиях друг друга. Ведь как говорится в клятвах, пока смерть не разлучит? Вот и не разлучит, — смотрю на замершего Драко. Тот отстранился, видимо, от меня темная магия волнами пошла, а я не заметил, — прости Драко, мысли вслух и сущность свое берет, — показал очки, — я не простой вампир, а из клана Морой, — тут парень шарахнулся и отошел еще на шаг назад, — старый клан, опасный, с нами даже оборотни не связываются. Но и мы к ним не лезем. И на откровенное домогательство со стороны Арчера я отказываю еще из-за того, что боюсь умереть, — пояснил, — укус в полнолуние для меня смертелен.       — М-да, — выдал Малфой, немного успокоившись, спросил про мои чувства к волку: — А сам к нему что-нибудь испытываешь?       — Пока не понял. Нравится его обламывать, — смеялся, вспоминая ситуации наших ночных встреч, — еще мне приятно находиться рядом. Я, в силу мертвой крови, всегда мерзну, поэтому хожу в теплых носках, водолазках и свитерах. Обвешан согревающими чарами и артефактами, но согреться не получается. Но почему-то рядом с Греем мне тепло, а от тех поцелуев и касаний становится комфортно. Я забываю о гуляющей по крови стуже, — тут на меня смотрит Драко, а я спрашиваю: — Что?       — Ты на него запал, — я фыркнул, — тебе нравится быть рядом, тебе тепло с ним, значит, он тебе небезразличен. Проверь еще раз, просто побудь рядом, не отталкивай, — я принял его совет к сведению и пошел досыпать оставшиеся два часа, мне хватит. В голове были слова Драко. Попробовать пустить ближе. Но что будет, когда Арчер узнает кто я на самом деле? Пусть будет как будет. Так решил.       А утром урок ЗОТИ и последующий разговор с Римусом.       Оказалось, все так, как и говорил Арчер. Рэм метил меня, оберегая, чтобы альфа не посмотрел на меня и не захотел приближаться. Но как оказалось, ему все равно, пахнет от меня Римусом или нет, главное, вмешательство волка в дела альфы. Волк был предупрежден мной, чтобы не нарывался на гнев альфы и больше меня не метил. Я говорил, что не собирался сближаться с оборотнем, он мне не интересен. Люпин мне верил, и обещал не метить и лишний раз не распалять альфу.       ***       Близился день смерти лучшего друга. Я планировал его смерть между уроками у профессора Макгонагалл и профессора Слагхорна. Когда надо бежать в подземелье, чтобы занять лучшие место и отхватить более чистые котелки и получить похвалу профессора. Профессор Слагхорн не ругался за опоздание, но все равно, лучше подождать остальных, чем будут ждать нас. Мы бежали, Рон с палочкой в руке, под чутким контролем Мионы приводил себя в порядок. Зачем? А кто знает.       Рон бежал и не смотрел под ноги, ступая на ступеньки. Тень мне в помощь, ей я и воспользуюсь. Все по плану: в его руках палочка, нога наступает на ступеньку, но проваливается в тень и друг летит с лестницы, сметая всех на пути, катится кубарем вниз. Палочка находит нужное место — под нижней челюстью, входит, как нож в масло. Брызг крови и шмяк тела на пол.       Ломанный-переломанный, под неестественным углом ноги и руки. Растекается под головой лужа крови. Крики и слезы подруги, сестры. На крик о том, что Уизли упал и палочкой проткнул глотку, сбегаются профессора и директор, ученики и мадам Помфри. Она, коснувшись жилки на шее, стучащей в такт сердцу, отрицательно покачала головой, говоря:       — Мне жаль Минерва, но мистер Уизли мертв, — и закрыла ему глаза.       Подошли все седьмые курсы и наш восьмой. Смотрю на Драко, тот кивает, на Арчера, он смотрит внимательно, прищурив медовый взгляд. Родителей Рона вызвали незамедлительно. Причину смерти мадам Помфри и свидетели падения назвали, бежал по лестнице, оступился, полетел кубарем, в руках была палочка, ей он пронзил то, что считалось мозгом. Тело забрали сразу же.       Уроки в этот день директор отменила. Рона провожали как героя, вспоминали его подвиги, проказы и наши совместные приключения. Все плакали и смеялись одновременно. На следующий день всех его друзей и близких пригласили на поминки, ужин и запускание фонарей. Траур по герою войны. Слезы на глазах Джинни, Гермионы, профессора выказывают мне соболезнования, и только двое в курсе, что я в душе радуюсь и праздную.       На поминки приехали старшие братья, Чарли из Румынии, отложив дела, и Билли с Флер. От девушки чую исходящий запах счастья, а еще слышу второе сердце, она в положении. Но так как траур, говорить о ребенке они не станут. Все были убиты горем, принимали сожаления. Молли отвлекалась на готовку, разговаривала с Гермионой, Джинни, как так получилось? Но никто ни о чем не догадывался. Я наблюдал за всеми, слушал, ждал времени, когда можно покинуть сей гостеприимный дом.       — Гарри, могу поговорить? — ко мне подходит Чарли, я не отказываю, мы выходим из дома, идем в сад. Там стоит перекошенная лавочка, — присядем, поговорим, — я сажусь, смотрю на закат, слушаю клекот птиц. Мне холодно, ежусь, натягиваю рукава толстовки и воротник водолазки, накидываю на голову капюшон. Даже согревающие чары не помогают.       — О чем поговорить хочешь?       — Когда следующий план реализовывать будешь? — я не отреагировал, всегда считал Чарли самым одаренным из них. Да и не удивлен, он много времени проводит с волшебными созданиями. Драконы мудры, могут многому научить. Он тем временем продолжал: — Вижу, ты не отрицаешь.       — А есть смысл? — не смотря ему в глаза, — ты все и так знаешь, так ведь, Чарли? Вы поэтому с Билли не живете с родителями? Знаете и не можете смириться, не принимаете их взглядов и поступков, — не вопрос, а констатация факта.       — Все так Гарри, все так. Они делали с тобой ужасные вещи, — и тут я смотрю на него, он знал и не говорил, надеюсь, у него на это была причина, — я не мог, на мне обет, — показал на шею, а там, если смотреть магическим зрением, черный ошейник, — нас с братом сковали по рукам и ногам, — а рассказал, так как я сам выяснил правду.       — Близнецы?       — Как и родители, — жаль, но список пополнился, — знаю, я не в праве просить, но пусть их конец будет не таким кровавым, как у Рона. Они сволочи, я не отрицаю, но все же… — я киваю, обещаю по возможности быструю смерть, — спасибо. Мать всегда завидовала Малфоям, Блэкам, даже Лили, что они красивые, умные, успешные, а она толстая и невезучая, а отец, он…       — Тряпка.       — Да. Податливый, бесхребетный.       — Я тебя услышал Чарли, — сказал, встал и хотел уйти, но его рука поймала мою, чуть сжав пальцы. Спросил: — что еще? — вместо ответа меня к себе прижали, откинули с головы капюшон, притянули одной рукой за шею, второй за талию. Зарывшись пальцами в волосы, накрыли губы поцелуем. Сминая уверенно, но мягко и нежно.       — Прости, но я не отвечу взаимностью, — сказал, когда меня отпустили, надели обратно капюшон, поправили очки и провели большим пальцем по губам, — кажется, мое сердце занято. И не по пути нам с тобой, — призвал глаза, показал клыки, — я — морой, ты — человек, прости, — ушел со двора, вернувшись в дом. А по пути понял, что целоваться я бы хотел исключительно с Арчером. Он дарит мне ощущения жизни, а Чарли лишь нежность. Тепла, как от оборотня, во время поцелуя я не получал.       — Агги, моу поговогить, — с акцентом говорила Флер, я не отказал, но перед этим поздравил с пополнением, — спасибо, Агги. Билли пгосил пегедать пгосьбу, — показала на конверт, — тут по его словам инфогмация, о тебе и том, что в твоей кгови гуляет, — взял, поблагодарил и притянув к себе, шепнул, что в курсе, как и о том, что они не при чем.       — Они с Чарли не пострадают, не переживай, Флер.       — Спасибо, Агги, — пожелав спокойных родов и привет Габи, ушел с поминок.       Подошел перед этим к Молли, притянул ее к себе. Уткнувшись мне в плечо, она плакала, благодарила, что я рядом и не отталкиваю. А на языке горечь лжи, в нос бьет ненависть, презрение. Потом был обнят близнецами, от них примерно те же ощущения лжи и ненависти. Артур был просто безразличен, делал вид, что его волнует смерть сына.       Биллу и Чарли напоследок пожал руки, обнял Флер, прижал к себе. Поддерживая Джинни, поймал взгляд ненависти от Невилла, но его поведение не менялось, он играл друга. Гермиона как и близнецы, винила меня, ведь это я не поймал его, не спас, мог в последний момент схватить за капюшон или рукав, но не сделал это. Все винили во всем меня, кроме старших братьев.       ***       Вернулся в школу мышками, и уже часа два стоял на астрономической башне, смотрел на почти полную луну в россыпи золотых звезд. Сейчас благоприятное время для гадания по звездам, но у меня почему-то не складывается картина, не связываются образы. Чего-то или кого-то не хватает. Или мозга, как бы сказал профессор Снейп. Но, глядя на манящий диск луны, знаю точно, завтра на уроки не придет профессор Люпин и Арчер. С высоты смотрел на хижину лесника, оба оборотня в полнолуние отдыхают под его присмотром, так было в прошлое полнолуние, так же будет завтра.       Помня разговор с Чарли, наше прощание и письмо от Билла, открыл конверт. Все так, как и на пергаменте с проверкой крови. Да, выбора у меня нет, раз начал мстить, то пойду до конца. Передернул плечами, закутался глубже в капюшон, навесил согревающих. Как не кутайся, все равно холодно. Да и не лето, ноябрь заканчивается.       Еще неделя и снег ляжет. А пока лишь заморозки по ночам и корочка льда на лужах утром.       Следующая в моем списке смертников Гермиона. Близятся полугодовые экзамены, а там зелья. Усмехнулся мыслям, не заметил, как оказался на башне не один. Ко мне, горя волчьими глазами, шел Арчер. Все в такой же манере, мягко, почти неслышно. Встал рядом. Облокачиваясь на перила, смотрел на луну. Она уже его зовет, по глазам вижу, кровь чую, закипает. Жаром от него так и пышет.       — Простудишься, — говорит волк.       — Нет, на мне согревающие и теплые носки, а еще свитер под толстовкой, — показываю вязаный воротник, — я утеплился.       Хотел уйти, но меня поймали за рукав. Повернув все к тому же парапету, развернули к звездам. Романтика, мать его за ногу. Не отнимешь, луна, звезды, разговоры, никаких непристойных, навязчивых порывов и поцелуев.       — Поттер, хватит от меня бегать.       — Я не бегаю, — отвечаю, смотря на луну, а не на него.       — А раз не бегаешь, то прими предложение на прогулку, — спрашиваю когда, — завтра, — дернулся, а он сказал: — Не переживай, не укушу. Я не ваш омега, — я жесть как переживаю, а еще знаю, что в полнолуние у них обостряется нюх и велика вероятность, что меня даже через артефакт учуют и порвут на куски, — прошу об одном свидании.       — В полнолуние?! За идиота меня держишь? — спросил, едва сдерживая шипящие.       — Сказал же, я не Люпин, волка контролирую. И зову тебя не просто так, — отвернувшись от желтого диска, смотрит на меня. А глаза, как расплавленное золото, — всего одно свидание под луной. После этого я от тебя или насовсем отстану, или прости, навечно не отвяжусь.       — Ты мне сейчас про пару намекнуть пытаешься? Думаешь, я твоя пара на всю жизнь?       Вот чего не хватало, так оборотня, как истинного партнера. Я понимаю пообщаться, встречаться, переспать на крайний случай, но вот магией соединяться, увольте меня. И какая у него будет реакция, когда вскроется моя истинная моройская сущность. Сам же и придушит, от большой любви.       — Гарнет, не отказывай, прошу, — рука берет мою, я ее пытаюсь забрать, — ледяной совсем, замерз, — меня тут же заключают в объятия. По коже, от его руки и касаний растекается тепло, холод мертвой крови отступает. Вот о чем говори Малфой, пернатая зараза, — постой так немного, — говорит, обнимая, укрывая мантией. А мне и правда хорошо. Кажется, действительно запал. Чтоб меня! Все обещания самому себе и Люпину оказываются забыты от одних лишь прикосновений и тепла, которое мне дарят его руки. Но я все равно так просто не сдамся.       — Пусти, я спать пойду.       — А про свидание?       — Приду, — буркнул, — но и ты готовься к сюрпризам, — я ушел, он так и не поинтересовался каким, а я не сказал.       Идя к себе, все еще ощущал его тепло на своей коже, дыхание в волосах. Уснул с мыслью, что он мне и правда нравится. Улыбка, попытка представить, что будет завтра, и сон. А утром завтрак, занятия. Вместо ЗОТИ у нас Зельеварение со Слагхорном. Режем, варим, а я на Малфоя смотрю и в мыслях душу его пернатую тушку. Он смотрит на меня и не понимает в чем провинился.       Потом, после уроков ловлю его и говорю обо всем, что думаю, особенно про вечернее свидание с оборотнем. Драко ржет, подбадривает и говорит, что если я его истинная пара, не порвет, а если нет, то ничего не попишешь, на одного мороя меньше станет.       — Это на одну вейлу меньше станет, понял? — рык и удлинившийся коготь у груди, предупреждаю и угрожаю.       — Не кипятись, — смеется Малфой, успокаивает: — я же пошутил.       — Пошутил он, шутник! За такие шутки, я тебя на перышки для Оливандера разберу, вырву перышко за перышком, — он смеялся, а я злился.       Понимал, у меня и правда выбор небольшой. Было жутко страшно, вдруг его глаза, смотрящие на меня с интересом, обожанием, станут смотреть с ненавистью, желанием сомкнуть клыки на глотке, вырвав кадык и сердце собственными руками. Этого я боялся. Ненависти. Я и так готов захлебнуться от нее, когда вижу глаза Гермионы, Невилла и Джинни, а от эмоций родителей Уизли и близнецов, их негатива, мне хочется с щелочью вымыться.       Говоря о приближающемся свидании, шли на общие уроки прорицания. Оказалось, профессор по Рунам заболела и заменить ее некому, поэтому Прорицание поставили вместо Рун. Флоренц рассадил нас всех по диванчикам, на столиках чашки с чаем. Берем в руки. На столах, чтобы настроиться — ароматические палочки. Кентавр просил расслабиться и пустить силу через руки в плавающие чаинки. Ну я и пустил. Никогда не считал Прорицание своей сильной стороной, но чуйка у меня была.       Как и сейчас, чай я выпил, запах палочек ощущал, меня все равно не берет, а вот остальные…       — Вы их усыпили, поговорить хотите? — смотрю на кентавра, поддерживая голову Драко, дремлющего на моем плече.       — Да, хотел.       — О чем же, профессор Флоренц?       — Я раньше видел вашу судьбу, Гарри Поттер, теперь не вижу. Так бывает или с волшебными существами, или с мертвыми. К кому относитесь вы, Гарри Поттер?       — Второе, — показал глаза, снимая очки, обнажил клыки в улыбке, — расскажите кому-то? — спросил.       — Зачем мне враг среди мороев? — спрашивает кентавр, — я хотел убедиться, что не теряю хватку, что вижу то, что позволяет видеть магия, и что вы правда тот, кто есть. И ваш друг, который умер, и те, кто еще жив и скоро умрут. Все они заслужили смерти и той участи, что вы им приготовили. Это все что я хотел сказать, Гарри Поттер, — склонил голову кентавр.       — Спасибо вам, Флоренц. Теперь я знаю, что не умру в ближайший год. А значит, и сегодня мне ничего не грозит. — И решил воспользоваться шансом заглянуть в недалекое будущее. — Раз у нас с вами есть время, могу просить совет? — он лишь кивнул, — у меня сегодня свидание под луной, с волком, чего мне ждать? И стоит ли мне говорить кто я на самом деле?       — Стоит. Недоверие и секреты разрушают, уничтожают и гниют, — говорит кентавр, — не скажите вы, скажут другие, но будет потеряна нить доверия, утеряно тепло, — а его я терять не хочу.       Значит, сегодня я раскрою секрет и буду надеется на свою везучесть. Поблагодарив кентавра, толкнул Малфоя. Урок продолжился. Но я был здесь и не здесь одновременно. В своих мыслях. Мне было нужно подобрать правильные слова, ведь уже сегодня вечером у меня свидание…