2.Подражатель

Уже на крыльце Павлова уловила запах смерти, которым тянуло из открытой двери, и остановилась. Ей совсем не хотелось переступать порог этого дома, где ее ожидало зрелище совсем не из приятных. Она бы предпочла задержаться на минутку-другую, настроиться на предстоящее испытание, но Олег Брагин открывший дверь, выжидающе смотрел на нее, так что ей ничего не оставалось, как надеть перчатки и бахилы и приступить к работе. — Куликов здесь? — спросила она, нервно расправляя перчатки. — Приехал минут двадцать назад. Он в доме. — Я бы приехала раньше, но была в Реутове. — А что там, в Реутове? — День рождения у моей матери. Он рассмеялся: — Судя по вашему голосу, время вы там провели просто здорово. — И не говорите. — Она уже переобулась, и теперь выглядела вполне по-деловому. Мужчины вроде Брагина уважали только силу, и именно ее она старалась демонстрировать. С той самой минуты, как она появилась здесь, он наблюдал за ней, следил за ее реакцией, словно ждал момента, когда она оступится, даст слабину, зная, что рано или поздно это случится. Он закрыл за ней входную дверь, и, отрезанная от свежего воздуха, она вдруг ощутила приступ клаустрофобии. Запах смерти становился все сильнее, он наполнял ее легкие ядом. Решительной походкой она двинулась в коридор, где от ее внимания не ускользнули ни потолки высотой метра в четыре, ни антикварные напольные часы — правда, не тикающие. Для нее улица Белореченская всегда был пределом мечтаний; сюда она обязательно переселилась бы, случись ей выиграть в лотерею или, что еще более невероятно, выйти замуж. И именно таким, как этот, мог бы быть ее дом. Впрочем, в сознании тут же промелькнули картинки с места происшествия в доме Лесиных. Там тоже был изысканный особняк в изысканном районе. Только в воздухе витал запах бойни. — Система охраны была отключена, — сообщил Брагин. — Что, неисправна? — Нет. Просто жертвы ее не включали. Может, они вообще не знали, как ею пользоваться, ведь это был не их дом. — А чей же? Олег раскрыл свой блокнот и прочитал: — Владелец — Иосиф Александрович Харламов, шестидесяти двух лет. Музыкант на пенсии. Входит в состав художественных руководителей симфонического оркестра страны. Лето проводит во Франции. Он предложил свой дом чете Гладилиных на время их турне в Москве. — Что за турне? — Они оба музыканты. Неделю назад прилетели из Сочи. Светлана Гладилина — пианистка. Ее муж Александр был виолончелистом. Сегодня вечером у них должно было состояться последнее выступление в концертном зале. От нее не ускользнуло, что Брагин говорил в прошедшем времени только о мужчине, но не о женщине. Они пошли на шум голосов. Войдя в гостиную, Павлова поначалу не заметила труп, поскольку его загораживали стоявшие к ней спиной Сташевский и Куликов. Зато она увидела уже знакомую картину, кровью написанную на стенах. Должно быть, у нее вырвался непроизвольный возглас, потому что Куликов и Сташевский разом обернулись. Увидев ее, они расступились, и прямо перед ней оказалась Нарочинская, которая сидела на корточках возле трупа. Александр Гладилин сидел, прислонившись к стене, словно печальная марионетка. Голова его завалилась назад, обнажая зияющую рану, в которую превратилось его горло.Такой молодой— мысль эта первой пронеслась в ее шокированном сознании, когда она в ужасе уставилась на неестественно спокойное лицо, открытый голубой глаз.Он очень молодой. — Эвелина Петросян, служащая концертного зала, заехала за ними около шести вечера, чтобы отвезти на вечерний концерт, — сказал Брагин. — Они не открывали дверь. Потом она увидела, что дверь не заперта, и вошла проверить, в чем дело. — Он в пижамной рубашке, — заметила Павлова. — Имеет место трупное окоченение, — констатировала доктор Нарочинская, поднимаясь. — И он уже прилично остыл. Время смерти определю точнее после анализа стекловидного тела. Но, на первый взгляд, смерть наступила примерно шестнадцать — двадцать часов назад. А это значит… — Она взглянула на часы. — …в промежутке между часом и пятью утра. — Постель разобрана, — сказал Сташевский. — В последний раз супругов видели вчера вечером. Они покинули концертный зал около одиннадцати, и Петросян привезла их сюда. Жертвы спали, подумала Павлова, глядя на пижамную рубашку Александра Гладилина. Спали и не догадывались о том, что в их доме кто-то есть и что он крадется в их спальню. — На кухне есть открытое окно, которое выходит во внутренний дворик, — доложил Сташевский. — В цветнике мы нашли несколько отпечатков подошв, но они разного размера. Некоторые из них, возможно, принадлежат самим жертвам. Павлова уставилась на скотч, которым были связаны щиколотки Александра. — А что со Светланой Гладилиной? — спросила она, уже зная ответ. — Исчезла, — сказал Сташевский. Она оглядела пол возле трупа, но не заметила ни разбитой чашки, ни осколков фарфора. «Что-то не так», — подумала она. — Ирина Алексеевна! Она обернулась и увидела криминалиста, стоявшего в холле. — Патрульный сообщает, что там какой-то мужчина на улице. Говорит, что знает вас. Он скандалит, требует, чтобы его пропустили. Может, проверите? — Я даже знаю, кто это, — усмехнулась Павлова. — Пойду проведу его. Кривицкий нервно курил, вышагивая по тротуару. Он был настолько возмущен унижением своего статуса, что дым, казалось, вырывался у него даже из ушей. Завидев ее, он немедленно затушил сигарету и бросил окурок в ближайшую урну. — Меня что, уже отстранили от дела или как это понимать? — Послушайте, прошу прощения. Просто патрульного забыли предупредить. — Хренов новичок. Никакого уважения к старшим. — Он же не знал, не сердитесь. Это я виновата. — Ирина приподняла ленту оцепления, и Геннадий Ильич нырнул под нее. — Пойдемте, я хочу, чтобы вы тоже посмотрели. У двери она подождала, пока он наденет бахилы и перчатки. Он довольно неуклюже балансировал на одной ноге, когда обувался, и она подхватила его, в тот же миг с ужасом учуяв исходивший от него запах алкоголя. Она позвонила ему еще из машины и застала его дома в свободное от дежурства время. Теперь она жалела об этом. Он уже был зол и взвинчен, но не впустить его в гостиную было невозможно, иначе пришлось бы пережить еще один скандал. Она надеялась лишь на то, что ему хватит ума помалкивать и не ставить в дурацкое положение их обоих. — Хорошо, — пыхтел он. — Покажите мне, что тут происходит. В гостиной он молча уставился на труп Александра Гладилина, застывший в луже крови. Кривицкий был в мятой рубахе и дышал, как всегда, шумно. Павлова заметила, что на них косятся Брагин и Сташевский, причем Одег закатил глаза, и она вдруг разозлилась на Кривицкого за то, что тот явился в таком виде. Она позвонила ему исключительно потому, что он был первым, кто прибыл на место происшествия в дом Лесиных, и ей хотелось, чтобы он сравнил свои впечатления. Но вместо этого она получила пьяного следака, одно присутствие которого было для нее унизительно. — Похоже, здесь побывал наш паренек, — сказал Кривицкий. — Кто бы сомневался, Шерлок Холмс, — хмыкнул Брагин. Геннадий Ильич выпучил свои налитые кровью глаза. — А ты из тех юных гениев, которые все знают? — Не нужно быть гением, чтобы разобраться, что мы здесь имеем. — Ну, и что же мы имеем? — Копию. Ночное вторжение в дом. Застигнутые врасплох супруги. Жена похищена, мужу перерезали глотку. — Ну, а где же чашка? — При всей своей неадекватности Кривицкий все-таки сумел заметить главную нестыковку, которая так беспокоила Павлову. — Ее нет. Кривицкий уставился на голое колено жертвы. — Он связывает мужа, усаживает его к стене, чтобы смотрел шоу. Все как в прошлый раз. Но он забыл про систему подстраховки — про чашку. Если он будет занят женой, как сможет уследить за мужем? — Гладилин — парень хилый. Вряд ли он представляет собой угрозу. К тому же он связан по рукам и ногам. Как он встанет, чтобы защитить свою жену? — Я просто сказал, что он изменил тактику. — Ну, значит, просто переписал сценарий. — Брагин пожал плечами и отвернулся. — Наш умненький мальчик все знает, не так ли? В комнате воцарилось молчание. Даже Нарочинская, которая частенько выступала с ироничными замечаниями, ничего не сказала и лишь наблюдала за происходившим с легкой усмешкой. Брагин обернулся и едва не прожег Кривицкого своим испепеляющим взглядом. При этом слова его были адресованы Павловой: — Ирина Алексеевна, есть какая-то необходимость в присутствии этого человека на месте происшествия? Павлоаа взяла Кривицкого за руку. Рука была пухлой и влажной, а в нос ей ударил запах кислого пота. — Мы еще не видели спальню. Пойдемте. — Да уж, — расхохотался им вслед Брагин. — Не пропустите спальню. Кривицкий вырвался и сделал нетвердый шаг в сторону Брагина. — Я первым вышел на этого негодяя… — Пойдемте, Геннадий Ильич, — попыталась остановить его Павлова. — … вылизал все место преступления в поисках улик. И меня первым следовало вызвать сюда, потому что я знаю его. Я его чую. — О! Это им так воняет? — спросил Брагин. — Пойдемте. — Ира уже отчаялась утихомирить буянов. Она боялась, что не сдержит эмоций и выплеснет на этих тупиц всю свою ярость. На помощь пришел Сергей Куликов, который искусно разрядил обстановку. Павлова никогда не лезла за словом в карман, а Куликов славился как миротворец. Это участь среднего ребенка в семье, как однажды объяснил он ей. Ребенка, у которого нет иного выбора, иначе он получит тумаки от всех вовлеченных в конфликт сторон. Он даже не попытался успокоить Кривицкого, а вместо этого обратился к Павловой: — Вам следует посмотреть, что мы нашли в спальне. Это связывает оба преступления. — С этими словами он прошел через гостиную в другой коридор, и его непринужденная походка как будто говорила: «Если вам интересно посмотреть место действия, следуйте за мной». Кривицкий послушно поплелся за ним. В спальне Куликов, Кривицкий и Павлова уставились на смятые простыни, откинутые одеяла и две характерные полосы, протянувшиеся по ковру. — Их волокли от кроватей, — пояснил Куликов. — Как Лесиных. Однако Александр Гладилин значительно уступал доктору Лесины и в росте, и в мускулатуре, так что убийца довольно быстро справился с задачей, затащив его в гостиную и усадив к стене. И ему было гораздо легче запрокинуть голову жертвы и полоснуть по горлу. — На комоде, — сказал Куликов и жестом указал на лежавший там предмет. Это была нежно-голубая сорочка сорок второго размера, аккуратно сложенная, забрызганная кровью. Сорочку такого фасона молодая женщина могла выбрать, чтобы привлечь любовника, возбудить мужа. Разумеется, Светлана Гладилина и представить себе не могла, что однажды этот предмет туалета сыграет свою роль в театре ужасов. Рядом лежали конверты с авиабилетами компании «Дельта Эйрлайн». Павлова заглянула в них и пробежала глазами маршрут, составленный для музыкантов их агентством. — Они должны были вылетать завтра утром, — сказала она. — Следующей остановкой был Казахстан. — Бедняги, — заметил Кривицкий. * * * Когда Павлова и Кривицкий оказались на улице, они забрались в машину и сидели там с открытыми окнами, пока Кривицкий курил. Он глубоко затягивался сигаретой, а потом с блаженством выпускал дым, совершивший свое черное дело в его легких. Сейчас он выглядел более спокойным и сосредоточенным, чем три часа назад, когда прибыл на место происшествия. Доза никотина как будто обострила его ум. Или просто алкоголь выветрился. — У вас есть какие-то сомнения в том, что это наш клиент? — спросил он Павлову. — Нет. — «Краймскоуп» не выявил никакой спермы. — Может, в этот раз он был аккуратнее. — Или же он не насиловал ее, — предположил Кривицкий. — Вот почему ему не понадобилась чашка. Раздраженная дымом, Павлова отвернулась к открытому окну. — Убийца не следует жесткому сценарию, — сказала она. — Каждая жертва реагирует по-своему. Это спектакль для двух актеров, Геннадий Ильич. Для убийцы и жертвы. Каждый из них может повлиять на финал. Лесин был гораздо более крупным мужчиной в сравнении с Гладилиным. Может быть, наш убийца чувствовал себя менее уверенным в присутствии Лесина, поэтому использовал фарфоровую чашку как сигнал тревоги. А с Гладилиным он не видел такой необходимости. — Не знаю. — Кривицкий стряхнул пепел в окно. — Все-таки чашка — это его фирменный знак. Вряд ли он стал бы так вдруг менять почерк. — Но все остальное сходится, — заметила она. — Обеспеченная пара. Муж так же связан, в той же позе. И пропавшая женщина. Оба вдруг замолчали, потому что подумали об одном и том же: женщина. Что он сделал со Светланой Гладилиной? Павлова уже знала ответ. Хотя фотография Светланы вскоре появится на телеэкранах, сопровождаемая призывом о помощи, а московское управление будет реагировать на каждый телефонный звонок, проверять все ниточки, которые могут вывести на пропавшую темноволосую женщину, Павлова знала, каков будет результат. Она чувствовала это. Светлана была мертва. — Тело Елены было выброшено спустя два дня после похищения, — напомнил Кривицкий. — А сейчас что мы имеем? Сутки с момента нападения. — Парк Лосиный остров, — сказала Павлова. — Вот куда он принесет ее. Надо усилить группу наблюдения. — Она бросила взгляд на Кривицкого. — Николай Пирогов каким-то образом вписывается в этот эпизод? — Я продолжаю работать в этом направлении. Он наконец дал мне образец своей крови. Жду анализа ДНК. — Его поведение нетипично для виновного. Вы все еще следите за ним? — Следил. Пока он не написал на меня жалобу, будто я его домогаюсь. — А вы и вправду его домогались? Кривицкий рассмеялся, выпуская облако дыма. — Что бы я ни делал, этот извращенец, раскрашивающий мертвых старух, все равно рано или поздно расколется, как девчонка. — Интересно, и как же девчонки колются? — раздраженно парировала она. — Так же, как и мальчишки? — О, черт. Не морочьте мне голову. Я на свою дочь насмотрелся. Сначала выпендривается, а когда у нее кончаются деньги, начинает подлизываться к своему "жадному" папочке. — Внезапно Кривицкий выпрямился. — Эй, посмотрите, кто приехал. На стоянку въехал черный внедорожник. Павлова увидела, как из машины вышел Лазарев — подтянутый, атлетически сложенный, как будто сошедший со страниц глянцевого журнала. Он постоял, оглядывая красный кирпичный фасад дома. Потом подошел к патрульному, стоявшему в оцеплении, и показал свое удостоверение. Патрульный пропустил его. — Ну, это уже слишком! — возмутился Кривицкий. — Теперь я действительно взбешен. Этот самый постовой держал меня здесь, словно школьника. А Лазареву достаточно было лишь махнуть своей «корочкой» и представиться каким-то фсбшником, и ему — пожалуйста, проходите. Нет, ну почему его пропускают, а? — Может, потому, что он пришел в глаженой рубашке? — О да, мне следовало бы нарядиться. Вы только посмотрите на него. Выглядит так, будто у него весь мир в кармане. Павлова наблюдала за тем, как ловко Лазарев балансирует на одной ноге, надевая бахилы; как натягивает перчатки на свои длинные пальцы, будто хирург, готовящийся к операции. Да, внешность многое решала. Кривицкий был из тех, кто привык спорить и сражаться даже там, где этого не требовалось. И окружающий мир отвечал ему тем же. — Кто его сюда звал? — спросил Геннадий Ильич. — Только не я. — И все-таки он здесь. — Он всегда тут как тут. Кто-то сливает ему информацию. Но не из моей команды. Это идет сверху. Она вновь уставилась на крыльцо. Лазарев прошел в дом, и она представила его в гостиной, где он рассматривает кровавые потеки, читает по ним сценарий убийства. — Знаете, я думал об этом, — сказал Гена. — Лазарев появился на месте происшествия только через три дня после убийства Лесиных. Впервые мы увидели его в Лосином острове, где было обнаружено тело Елены. Верно? — Да. — Так почему же он так долго тянул? На днях мы с вами обсуждали версию о том, что убийство Лесиных было исполнением приговора. Что они были втянуты в какой-то криминал. Если бы они находились в поле зрения ФСБ — ну, под следствием или под наблюдением, можно предположить, что ФСБ объявилась бы на месте преступления первыми. Но они ждали три дня, и только тогда вступили в игру. Что их заставило? Что заинтересовало? Она посмотрела на него. — Вы отправляли отчет по форме ПВНП в ФСБ? — Да. Целый час потратил, чтобы закончить его. Сто восемьдесят девять вопросов. Всякая галиматья вроде: «Была ли какая-нибудь часть тела откушена? Какие предметы были засунуты в какие отверстия?» Теперь придется составлять дополнительный отчет по Лесиной. — Вы запрашивали консультацию, когда передавали отчет? — Нет. Зачем мне спрашивать совета у ФСБ, если я и так все знаю? Я просто исполнил свою должностную обязанность, заполнил форму ПВНП. ПВНП — программа выявления насильственных преступников — была разработана ФСБ и являлась своего рода базой данных по самым тяжким преступлениям. Вечно пребывающие в цейтноте полицейские не успевали заполнять длинные опросные листы ПВНП, а многие даже и не стремились к этому. — Когда вы отправили свой отчет? — спросила она. — Сразу же после вскрытия Игоря Лесина. — И тогда же появился Лазарев. На следующий день. — Вы думаете, дело в этом? — спросил Кривицкий. — Он из-за него примчался? — Возможно, ваш отчет поднял тревогу. — Что же их так заинтересовало в нем? — Не знаю. — Она посмотрела на дверь, за которой исчез Лазарев. — И совершенно очевидно, что он нам этого не скажет.