Добро пожаловать в семью

      Прошло сколько-то дней — от, примерно, четырёх до десяти, потому что Вэй Усянь неожиданно для самого себя потерял им счёт. После его ночного турне в багажнике под аккомпанемент Глории Гейнор и последующей аудиенции у самого мрачного и сексуального Повелителя Тьмы, которого только мог породить Шанхай, реальность как-то поблекла. Она потеряла свои яркие краски, стала серой и пресной, как переваренный рис в миске на плите в маленькой и очень старенькой квартирке Вэй Усяня. К его величайшему разочарованию, жизнь, вместо того чтобы превратиться в захватывающий гангстерский боевик с погонями, перестрелками и горячим боссом мафиозной триады в главной роли, попыталась вернуться в свою привычную, до зевоты предсказуемую колею. Утром — кофе и подгоревший тост, потом — дребезжащий автобус до художественной школы, уроки с бездарными, но милыми детьми, которые никак не могли запомнить разницу между нотой ре второй октавы и фа первой октавы на поперечной флейте, вечером — ужин из лапши быстрого приготовления и глупые фильмы по телевизору. В пятницу он даже опять выпил дешёвое пиво со своим единственным другом, Не Хуайсаном, и тот с интересом слушал его сбивчивый рассказ о ночном приключении, восхищённо ахал и прятал хитрую улыбку за своим веером. Всё стало как обычно. Кроме одного.       Вэй Усянь не мог выкинуть из головы образ Цзян Чэна. Или Цзян Ваньиня. Ему было плевать, как его называть — хоть действительно господином. Он просто видел перед глазами его лицо… Его грозовые глаза, плотно сжатые губы… и длинные волосы, наспех собранные в небрежный хвост… И ту самую странную ауру вселенской заёбанности, подействовавшую на него, Вэй Усяня, лучше любого афродизиака. Словом, этот образ преследовал его днём, просачиваясь между нотных строчек, и очень сильно мучил по ночам, превращая его сны в череду откровенных и весьма постыдных, детальных фантазий. Он снова и снова прокручивал в голове тот их короткий диалог, вспоминал, как Цзян Чэн смотрел на него — с недоумением, неприкрытым отвращением и, как самому Вэй Усяню хотелось верить, толикой затаённого интереса. И, к своему глубочайшему стыду, он, взрослый мужик, учитель музыки, как какой-то сопливый подросток, вынужден был по ночам ожесточённо снимать напряжение собственной рукой, представляя себе совсем не музыкальные вещи. Хотя, смотря с какой стороны посмотреть… И послушать… Потому что те вещи тоже могут быть весьма и весьма музыкальными.       Кажется, он влюбился. Нет, не кажется. Да, точно. Он, Вэй Усянь, влюбился в Повелителя Тьмы, который мог его пристрелить и глазом не моргнуть, и чей психованный бухгалтер угрожал ему переломать ноги и закинуть в багажник по частям.       Ну, или это не влюблённость, а просто желание провести приятно время в горизонтальном положении с красивым мужчиной. Этот вариант более правдоподобен, потому что Вэй Усянь и влюблённость — вещи несовместимые.       Как бы то ни было, он даже начал слегка разочаровываться. Неужели это всё? Случайная встреча, поездка в багажнике, пара грязных шуточек и небольшой, но не менее грязный флирт (пусть и в одну сторону) — и тишина? Неужели мафия не могла быть хоть немного более навязчивой?!       Но Вселенная услышала его молитвы.       В один из таких серых, тоскливых вечеров он задержался на работе. Приближался очередной ученический концерт — это бессмысленное, бесчеловечное мероприятие, где дети два часа фальшивили на всех возможных музыкальных инструментах, родители два часа умилённо плакали, а преподавательский состав, начиная от учителя рисования и заканчивая директором школы, два часа мечтал о большой бутылке виски. Вэй Усянь до хрипоты спорил с преподавательницей по фортепиано, доказывая, что рок-баллада на дицзы — это свежо, смело, познавательно и концептуально, а очередная унылая соната — нафталин, прошлый век и вообще скука смертная. Он победил, но совершенно забылся и не заметил, как прошло время. Много времени. Когда, собрав свои скромные пожитки в рюкзак, он вывалился из душного здания своей древней школы на улицу, уже окончательно стемнело. Город жил своей ночной жизнью, сиял неоном и огнями и гудел машинами, но его тихий, спальный район уже погрузился в сон. И, разумеется, на свой последний автобус он безнадёжно опоздал.       — Блять, опять, — выдохнул Вэй Усянь в прохладный вечерний воздух, поправляя лямки рюкзака на плечах. Придётся идти пешком, проклиная музу, общественный транспорт и свою собственную безответственность. Час пути, не меньше. Ну, хоть будет время подумать о вечном. Например, о том, как бы он красиво смотрелся, стоя на коленях перед Цзян Чэном…       Он шёл по пустым улицам, погружённый в свои грешные мысли, и не сразу заметил их… Две чёрные, хищные машины, двигающиеся за ним на подозрительно медленной скорости, без включённых фар. Когда Вэй Усянь всё-таки почувствовал неладное и обернулся, сердце пропустило удар. Это не просто мимо проезжающие машины, а те же самые, что он видел в той проклятой промзоне. Или очень на них похожие. Вэй Усянь сразу понял, что это явно не его новая «подружка» Сюэ Ян решил подбросить его до дома. Стиль другой — более прямолинейный и лишённый всякого «бухгалтерского» изящества. Просто тупая и, судя по всему, очень грубая сила.              Он ускорил шаг, пытаясь сделать вид, что просто очень спешит. Сердце в груди забилось чаще. Он свернул в первый попавшийся переулок, надеясь затеряться в лабиринте дворов, но одна из машин резко ускорилась, с визгом шин обогнала его и перегородила путь. Её фары вспыхнули, на мгновение ослепляя его. Вторая машина точно так же остановилась позади, отрезав пути к отступлению. Вэй Усянь оказался в ловушке.       Из передней машины вышел высокий, массивный мужчина в чёрном костюме. У него оказалось каменное лицо с высеченными на нём мёртвыми глазами. Он больше был похож не на человека, а на ожившую статую, созданную для того, чтобы ломать людям кости.       — Господин Вэй Усянь? — Голос мужчины оказался таким же безжизненным, как и его взгляд.       — Возможно, — осторожно ответил Вэй Усянь, лихорадочно соображая, в какую сторону бежать.       — Меня зовут Вэнь Чжулю. Мой господин, Вэнь Жохань, хочет с Вами поговорить и просит Вас уделить ему немного Вашего времени. Господин Вэй, давайте немного прокатимся?       Вэнь Чжулю медленно указал рукой на открытую дверь машины, из которой только что вылез. А вот Вэй Усянь моментально похолодел. Вэнь Жохань. Тот самый. Папаша того идиота в спортивках. Главный злодей этого города.       Предложение прокатиться от человека, от которого веяло смертью, не входило в планы Вэй Усяня на эту ночь. Он посмотрел на Вэнь Чжулю, потом на нескольких мордоворотов, вышедших следом за своим предводителем, и принял единственно верное в этой ситуации решение.       — Вы ошиблись, — пролепетал он, пятясь назад. — Я не тот, кто вам нужен! Я простой учитель!       — Мой господин никогда не ошибается, — спокойно произнёс Вэнь Чжулю и сделал шаг вперёд. — Настойчиво прошу немедленно сесть в машину.       — Знаете, я бы с радостью, но… У меня дома хомячок не выключен и утюг не кормлен!       И тут Вэй Усянь сделал то, что умел лучше всего — поддался панике и инстинктам. Он развернулся и со всех ног дал дёру вглубь переулка, не разбирая дороги. Он бежал, как никогда в жизни не бегал — лёгкие горели, в ушах звоном отдавало бешеное биение собственного сердца, колени подгибались, рюкзак гулко бился о спину. Он завернул за угол, потом ещё за один, нырнул в тёмный двор, каким-то нереалистичным образом умудрился даже перемахнуть через низкий забор и с разбегу влетел… в тупик — в высокую кирпичную стену, увенчанную колючей проволокой. Всё, приплыли. Вернее, добегался, дорогой.       Он обернулся. Выход из тупика ему уже перекрывали. Вэнь Чжулю стоял впереди, а за его спиной маячили несколько громил в чёрных костюмах и, что особенно унизительно, пара тех самых парней в красных спортивках, которых Вэй Усянь видел в ту ночь. А они-то что тут, блять, делали? Тоже какие-нибудь внештатные сотрудники?       Вэй Усянь прижался спиной к холодной кирпичной стене. Паника сменилась глухим, тоскливым отчаянием. Всё. Это конец. Сейчас его запихнут в багажник (кажется, это становилось для него уже «доброй» традицией), отвезут в какой-нибудь сырой подвал и будут долго и изобретательно пытать, пока он не расскажет всё, что видел, и ещё пару государственных тайн в придачу, вместе со своими блядскими мыслями по отношению к Цзян Чэну. А потом, скорее всего, скормят пираньям в аквариуме Вэнь Жоханя. У такого, как Вэнь Жохань, наверняка есть огромный аквариум с пираньями!       В голове пронеслась шальная, абсолютно идиотская мысль, порождённая стрессом и отчаянием. В рюкзаке лежит флейта. Может, отбиться ей? Ну да, конечно. Флейта против громил с пистолетами. Отличный план, Вэй Ин, просто охуенный. Гениальный. Хотя… вот бы сейчас сыграть на ней что-нибудь такое… эдакое… чтобы земля разверзлась, и из неё полезли мертвецы, порвали всех на куски и сожрали этих ублюдков! Нет, бред какой-то. Он же не герой фэнтези-романа. А с другой стороны, жаль, что так не умеет…       — Не усложняйте ситуацию, господин Вэй, — Вэнь Чжулю медленно подходил ближе. Он не бежал, а просто шёл. — Мой господин не любит ждать.       И тут, когда Вэй Усянь уже почти был готов смириться со своей печальной участью, тишину ночи разорвал яростный, низкий рёв, который не мог принадлежать автомобильному двигателю. Это был рёв мощного мотоцикла. Из-за угла, откуда они только что все пришли, вылетел чёрный байк. Без фар, почти бесшумный до этого момента, он появился из ниоткуда, как призрак. Мотоцикл с визгом затормозил, развернувшись боком и встав между Вэй Усянем и преследователями, отгородив его от них. Мотоциклист одет во всё такое же чёрное, на голове — глухой шлем с тёмным забралом, скрывающий лицо.       — Хочешь жить — садись, — искажённый голос оказался незнаком, но сразу стало понятно, что мотоциклист весьма молод.       Бритоголовые парни в красных спортивках, до этого выглядевшие довольно нагло, шарахнулись в сторону, и на их тупых лицах промелькнул ужас.       — Это… это же… Призрачный Генерал! — Прошептал один из них. Вэнь Чжулю едва заметно нахмурился.       Вэй Усянь не стал раздумывать. Призрачный Генерал, Шань Дань Лаожен на мотоцикле вместо осла, Зубная Фея, да хоть Меньшэнь — ему было абсолютно похуй, кто это, потому что предложение оказалось слишком заманчивым и давало шанс на спасение. Именно поэтому он одним прыжком заскочил на заднее сиденье, вцепившись в плечи водителя так, будто от этого зависела его жизнь. А она, в общем-то, и зависела.       Вэнь Чжулю даже не сдвинулся с места. Он просто смотрел на мотоциклиста.       — Вэнь Жохань узнает, что ты снова вмешался, — холодно произнёс он.       Мотоциклист промолчал, только едва заметно дёрнул плечом. И в следующую секунду выкрутил ручку газа. Мотоцикл взревел и сорвался с места, едва не встав на заднее колесо, пронёсся мимо остолбеневших громил и вылетел из переулка на ночную улицу.       За ними почти сразу же сорвались с места и чёрные машины. Началась погоня.       Вэй Усянь вцепился в своего спасителя и закрыл глаза, пока мотоцикл летел по городу, лавируя в потоке редких ночных машин, проскакивая на красный свет сфетофора и закладывая немыслимые виражи. Ветер свистел в ушах, трепал и без того растрёпанные волосы, огни города смазывались в разноцветные полосы. Это было страшнее, чем поездка в багажнике. Гораздо страшнее.       Только далеко за городом, на пустынном шоссе, им удалось окончательно оторваться, потому что мотоцикл оказался быстрее и манёвреннее седанов. Машины преследователей отстали и растворились в ночи. Водитель, убедившись, что за ними больше нет хвоста, сбавил скорость и плавно съехал на обочину, остановившись у кромки тёмного, молчаливого леса. Двигатель затих.       Вэй Усянь был в шоке. Его крупно трясло. Он с трудом сполз с мотоцикла на землю, ноги не держали своего хозяина, и поэтому сел прямо на влажную редкую траву, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя.       — Что это было? Ты кто вообще такой? — Смог выдавить он, поднимая ошарашенный взгляд на своего спасителя.       Мотоциклист медленно, с каким-то усилием стянул с головы тяжёлый шлем. И Вэй Усянь увидел лицо вполне молодого парня. Совсем ещё юноши. С большими, испуганными глазами и выражением вечной вины на мягких чертах. Он смотрел на Вэй Усяня так, будто только что совершил самое страшное преступление в своей недолгой жизни и теперь ждал неминуемой кары.       — Простите, — пробормотал он, слегка заикаясь, и Вэй Усяню показалось, что парень, которого немногим ранее головорезы в спортивках со страхом назвали Призрачным Генералом, готов был извиниться даже за сам факт своего существования. — Мне не хотелось пугать, правда. Я Вэнь Цюнлинь… Можно просто… Вэнь… Нин…       Вэй Усянь тупо уставился на него и часто заморгал.       — Вэнь? — Переспросил он, указательным пальцем ткнув в сторону «Призрачного Генерала», из-за чего тот заметно вздрогнул и смущённо потупил взгляд в землю. — Ты сказал Вэнь? Если ты Вэнь, то какого хера ты спас меня от своих же людей? — Вэй Усянь махнул рукой в сторону, откуда они приехали. — Ты что, двойной агент?! Или это какой-то особо изощрённый способ похищения?!       Вэнь Нин тут же испуганно замотал головой и взмахнул руками, слезая со своего байка.       — Нет! Что Вы, господин! Я… мой дядя, Вэнь Жохань, он… очень страшный человек. И его методы, мягко говоря, не очень… гуманные. Он считает, что Вы что-то знаете и можете быть опасным свидетелем. И он хотел… ну… «убрать» Вас. А я… не согласен с методами моего дяди. И давно уже на него не работаю, правда! Я просто… я не мог позволить им причинить вред.       Он говорил быстро и сбивчиво, как будто боялся, что Вэй Усянь ему не поверит. Словом за слово, картина начала проясняться: этот паренёк, племянник страшного злодея, оказался местным диссидентом, который втайне боролся с режимом своей собственной семьи.       — Ладно… допустим, я тебе верю, — Вэй Усянь с трудом поднялся на ноги и отряхнул штаны. — Спасибо, что спас. А теперь, будь добр, верни меня домой. Моя кровать, наверное, уже заждалась.       — Нет! Нельзя! — Тут же испуганно воскликнул Вэнь Нин. — Нельзя возвращаться! Люди дяди, скорее всего, уже знают, где Вы живёте и будут ждать!       Он нахмурился, явно что-то обдумывая. Потом поклонился, извинился ещё раз и отошёл в сторону, достав телефон из кармана куртки и начав кому-то звонить. Он говорил тихо, почти шёпотом, отвернувшись от Вэй Усяня, но постоянно оглядываясь на него, и тот не мог разобрать ни слова, но видел, как Вэнь Нин изредка кивал. Разговор вышел коротким. Спаситель вернулся и тяжело выдохнул, указывая ладонью на свой мотоцикл.       — Я… я поговорил… Мне сказали, что могут помочь обеспечить безопасность. Нам нужно поехать к одному человеку. Он сможет Вас защитить, господин Вэй.       Вэй Усянь с подозрением посмотрел на него. В его жизни за последние дни что-то было слишком много «поездок к одному человеку».       — К какому ещё человеку? — Настороженно спросил он. — Куда мы поедем? К твоему другу-байкеру? Или к какому-нибудь отшельнику в горах?       Вэнь Нин только покачал головой, избегая его взгляда и взяв в руки свой шлем.       — Вы всё узнаете, когда мы приедем. Это… это… единственный надёжный вариант. Поверьте мне, пожалуйста…       И быстро надел шлем.       — Куда мы поедем? — Настойчиво повторил Вэй Усянь, чувствуя, как внутри снова начинает зарождаться нехорошее предчувствие.       — Всё потом, — Вэнь Нин снова коротко покачал головой. — Садитесь, пожалуйста. Нам нужно ехать, времени мало.       Вэй Усянь вздохнул — выбора-то у него особо и не было. Возвращаться домой опасно, если верить Призрачному Генералу (хотя из него такой генерал, как из Вэй Усяня балерина — потенциал есть, конечно, но в реальности будет выглядеть по меньшей мере тупо и смешно). Оставаться здесь, на обочине ночного шоссе, — глупо. Он снова залез на заднее сиденье мотоцикла.       — Только, очень прошу тебя, не гони так, — попросил он. — У меня нет запасного сердца.       Мотоцикл плавно тронулся с места и покатил по тёмной дороге. В неизвестность. Снова. Вэй Усянь вдруг понял, что его старая скучная и предсказуемая жизнь закончилась. И он понятия не имел, что ждёт впереди.       Они ехали молча. Чёрный мотоцикл пожирал километры тёмного, пустынного шоссе. Ветер развевал волосы, холод пробирал до костей, но Вэй Усянь почти не замечал этого. Все его мысли были заняты одним вопросом: куда, чёрт возьми, его везут? Этот Вэнь Нин, «Призрачный Генерал», диссидент из семьи Вэнь, оказался загадкой. Он спас его, рискуя собственной шкурой, но при этом явно что-то недоговаривал, увиливал от прямых ответов и смотрел на мир глазами испуганного оленёнка. Вэй Усянь перебирал в голове все возможные варианты. Может, у Вэнь Нина есть какая-то тайная база, убежище для таких же, как он, отщепенцев? Или он везёт его к какому-то таинственному гуру, живущему в горах, который научит его искусству быть невидимым для мафиозных триад? Или, что было бы совсем в духе последних дней, он просто везёт его в другой, ещё более жуткий багажник?       Постепенно тьма загородного шоссе начала редеть, уступая место сначала редким огням пригорода, а затем и яркому, слепящему сиянию ночного Шанхая. Они снова вернулись в город, но поехали не в его спальные и тихие районы, а в самый центр, в сердце этого бетонного монстра, где небоскрёбы царапали облака, а неоновые вывески обещали вечное счастье за большие деньги, каких у Вэй Усяня в кошельке отродясь не водилось. Мотоцикл сбавил ход, плавно вливаясь в поток дорогих машин, и Вэй Усянь вдруг понял, куда они направляются. Он узнал этот район, где каждый квадратный метр стоил как небольшой самолёт. Район, где обитали боги этого города — банкиры, политики и… всякие бандиты, видимо.       И вот мотоцикл остановился. Прямо перед входом в самое пафосное, самое дорогое и известное каждому заведение в городе.       Над входом из чёрного полированного мрамора светилась скромная, но от этого не менее внушительная вывеска: «Лотос». Огромное здание в почти традиционном стиле, с изогнутой крышей, резными панелями и прудом, где летом наверняка цвели настоящие лотосы. У входа застыли два амбала в чёрных костюмах с фиолетовыми галстуками, с каменными лицами и наушниками в ушах. Они смотрели на мир с выражением такой вселенской скуки, будто каждый день им приходилось отбивать атаки каких-нибудь японских ниндзя-убийц, и это их уже порядком утомило.       Вэй Усянь сполз с мотоцикла, его ноги снова стали ватными, но на этот раз не от страха, а от шока.       — Серьёзно? «Лотос»? — Хмыкнул он, оглядывая сияющий фасад. — Ты привёз меня сюда? Может, сначала в банк за кредитом заскочим? Ужин в этом месте стоит, как моя получка за год вместе со всеми премиями и тринадцатой зарплатой, которых у меня никогда не было.       Вэнь Нин снял шлем и нервно сглотнул, глядя на двух охранников, которые уже обратили на них своё пристальное, не предвещавшее ничего хорошего внимание.       — Мы… не ужинать, — едва слышно пробормотал он. — У нас назначена встреча.       Вэй Усянь мог только догадываться с кем. И эта мысль вызвала в нём прилив опять-таки неуместного возбуждения. Потому что он пытался найти способ связаться с Цзян Чэном сам, и как раз-таки благодаря интернету и узнал, что тот является ресторатором.       Они подошли ко входу, и два истукана тут же синхронно сделали шаг вперёд, преграждая им путь. Один из них, тот, что размером с небольшой холодильник, окинул Вэнь Нина презрительным взглядом, задержавшись на его кожаной куртке и потрёпанных джинсах.       — Ресторан закрыт на спецобслуживание, — процедил он сквозь зубы.       — Но у нас назначена встреча… с господином Цзяном, — робко ответил Вэнь Нин, выставляя перед собой руки.       Второй охранник, который был чуть поменьше, но выглядел ещё более злобным, усмехнулся.       — Правда? А ты не попутал ничего, мальчик? — Он сделал шаг ближе, заглядывая Вэнь Нину в лицо. — Ты же Вэнь, я тебя узнал. Вэньским псинам здесь не рады. Проваливай, пока мы не отправили тебя и твоего дружка твоему дяде в подарочной упаковке.       — Я знаю! Но… господин Цзян Ваньинь согласился на встречу! Пожалуйста, скажите ему, что приехал Вэнь Цюнлинь! И что привёз Вэй Усяня! Он… он всё поймёт!       Охранники переглянулись. Тот, что побольше, отошёл немного в сторону и что-то тихо буркнул в микрофон на своём запястье. Несколько секунд он молча слушал ответ в наушнике, а потом его каменное лицо стало ещё более каменным.       — Проходите, — бросил он, отступая в сторону. — Вас ждут.       Вэнь Нин и Вэй Усянь вошли внутрь. Если снаружи «Лотос» выглядел просто дорогим, то внутри он оказался воплощением сдержанной, холодной роскоши. Никакого золота, никакого бархата — только чёрный мрамор, тёмное дерево и тусклый блеск стали. В зале не было ни души. Лишь несколько официантов в белоснежных одеждах бесшумно скользили между столиками, готовя их к завтрашнему дню. Один из них, с безупречной выправкой и вежливой улыбкой, подошёл к ним.       — Прошу за мной. Господин Цзян ждёт наверху.       Их провели к большой лестнице, ведущей на второй этаж. Там за крепкой дверью располагалась вип-зона — не менее большой зал, чем внизу, с панорамным видом на ночной город. И там же, за столиком у окна, полубоком к ним, сидел он. Цзян Чэн.       Он не обернулся, когда они вошли. Он просто сидел, глядя на россыпь огней внизу, и медленно пил кофе из маленькой чёрной чашки. На нём была та же простая чёрная рубашка, волосы аккуратно уложены и собраны в высокий пучок, только несколько прядей обрамляли лицо. А ещё, что почувствовалось сразу же, Цзян Чэн был очень зол. И Вэй Усянь почему-то с уверенностью мог сказать, что причина этого гнева — не только их неожиданный визит. Его явно выдернули из каких-то весьма важных дел, и он был этому совершенно не рад. И тот факт, что его, очевидно, не предупредили о том, что спасителем «невинной жертвы» оказался сам Призрачный Генерал, явно не добавил ему хорошего настроения.       — Господин Цзян, — тихо начал Вэнь Нин, низко кланяясь.       Цзян Чэн медленно поставил чашку на стол. Затем он так же медленно повернулся в их сторону. И когда Вэй Усянь снова встретился с ним взглядом, у него перехватило дыхание. Если в прошлый раз глаза Цзян Чэна были похожи на грозовые тучи, то сейчас в них бушевал полноценный ураган.       — Вэнь Нин, какого хера ты делаешь в моём ресторане?       — Я… я привёл господина Вэй Усяня, — пролепетал тот в ответ, нервно сжимая и разжимая кулаки. — Его… пытались похитить… люди моего дяди! Я не мог этого допустить!       Цзян Чэн перевёл свой испепеляющий взгляд на Вэй Усяня. Плотно сжатые губы тронула кривая, злая усмешка.       — Ты, — процедил он. — Я же сказал тебе забыть. Ты должен был испариться по щелчку пальцев. А ты что делаешь? Мало того, что не исчез, так ещё и притащился в мой ресторан с вэньским щенком.       Вэй Усянь, вместо того чтобы испугаться, почувствовал новый прилив адреналина. Этот злой, ядовитый мужчина сегодня был ещё более сексуальным, чем в прошлый раз.       — Не мог же я отказаться от предложения встретиться с моим возможным заступником, — он широко улыбнулся, делая шаг вперёд. — К тому же, я скучал. Вы не поверите, но Ваше лицо — первое, о чём я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, что вижу, перед тем как… ну, Вы наверняка понимаете, что мне хочется сказать, господин Цзян. Кстати, Вы сегодня выглядите особенно восхитительно в гневе. Вам очень идёт этот образ сурового повелителя, который вот-вот покарает своих нерадивых подданных… Это так горячо…       Вэнь Нин, стоявший рядом, посмотрел на Вэй Усяня с таким ужасом, будто тот только что предложил Цзян Чэну сыграть в русскую рулетку. Он явно не ожидал, что спасённая им жертва начнёт грязно флиртовать с одним из самых опасных людей в городе, и ему стало неловко.       — Господин Цзян, я всё объясню! — Затараторил он, пытаясь перетянуть внимание на себя. — Я случайно узнал, что мой дядя отдал приказ найти господина Вэя! Вэнь Чжулю лично руководил операцией! Они выследили его у работы… Я еле успел! Они бы его убили!       Цзян Чэн хоть и слушал Вэнь Нина, но взгляд его был по-прежнему прикован к Вэй Усяню. Он оказался совершенно не впечатлён ни героическим рассказом о чудесном спасении, ни дешёвыми подкатами.       — Значит, старый ублюдок решил подчистить хвосты, — он произнёс это скорее для себя, чем для них. Затем снова посмотрел на Призрачного Генерала. — И что ты предлагаешь? Чтобы я взял на себя ответственность за твоего… друга? Чтобы я прятал его от твоего дядюшки? С какой стати?       — Потому что я уверен, что этот друг понравится Вам в постели, — беззаботно встрял Вэй Усянь, подмигнув Цзян Чэну. — Я очень талантлив. Не только на флейте играть умею. Могу продемонстрировать прямо сейчас. У Вас тут, я смотрю, кресла такие удобные…       Вэнь Нин издал какой-то задушенный писк и, кажется, был готов упасть в обморок от такой наглости. Цзян Чэн же медленно поднялся из-за стола. Он подошёл к Вэй Усяню почти вплотную и нахмурился. Грозовые светлые глаза сверкали яростью.       — Ещё одно слово, — прошипел он ему прямо в лицо, — ещё хоть одно, блять, слово — и мой бухгалтер вырежет твой язык и сделает из него для меня брелок для ключей. Ты понял?       — Понял, — выдохнул Вэй Усянь, не отводя взгляда и чувствуя, как по телу пробежала дрожь от этой близости. — Но ты всё равно красивый.       Как говорится, помяни дурака — и он тут как тут.       Именно в этот момент дверь в вип-зону с оглушительным грохотом распахнулась от удара ноги, и внутрь, тяжело дыша, с безумным блеском в глазах, ворвался Сюэ Ян. Он был в своём «вечернем» рабочем костюме — чёрная водолазка, кожаные штаны, тяжёлые ботинки, только без длинного плаща. Но дело вовсе не в одежде. Дело в том, что он держал в руках.       — Босс, я уже здесь! Все живы?!       Вэй Усянь моментально оторопел, сделал шаг назад и вбок, зайдя Цзян Чэну за спину, и только после этого протёр глаза ладонью. Потом ещё раз. Нет, ему не показалось. Это не галлюцинация, не последствие стресса и вечного недосыпа.       В руках у улыбающегося бухгалтера был… настоящий огнемёт. Небольшой, компактный, но от этого не менее смертоносный, определённо армейского образца, с присоединённым топливным баком…       — Сюэ Ян, — Цзян Чэн выглядел обманчиво спокойным. — Что. Это. Такое?       — Огнемёт, босс, — с гордостью ответил тот. Сюэ Ян сделал шаг в комнату, любовно поглаживая своё новое оружие. — Я назвал эту малышку Глория. В честь Глории Гейнор! Потому что, ну ты знаешь, «I Will Survive», всё такое… но те, кто встретятся с Глорией, точно не выживут! Очень символично, не находишь?       Цзян Чэн медленно перевёл взгляд с огнемёта на побледневшего Вэй Усяня за своей спиной, потом на испуганного Вэнь Нина чуть в стороне, и снова на своего безумного бухгалтера, продолжая молчать.       — Что ты так смотришь? Он же убийца! — Сюэ Ян невозмутимо ткнул соплом огнемёта в сторону Вэнь Нина. — Я думал, он пришёл всех тут убить!       Вэй Усянь, до этого молчавший от парализующего шока, не выдержал:       — Серьёзно? Огнемёт?! Что дальше? Базука? Танк? Ядерная боеголовка? Ты собираешься разнести к хуям весь ресторан из-за одного незваного гостя? Который, между прочим, спас жизнь другому гостю!       Сюэ Ян посмотрел на него с обиженным, почти детским видом, будто его, гениального художника, не поняли и не оценили.       — А что такого-то? Это очень эффективное средство для решения внештатных вопросов… Мне доложили, что в «Лотос» проник сам Призрачный Генерал! Легенда преступного мира! Правая рука Вэнь Жоханя! Я не мог рисковать твоей безопасностью, босс! — Он повернулся всем телом к Цзян Чэну, и сопло огнемёта опасно наставилось на него, но тот даже бровью не повёл. — Я подумал, что обычный пистолет — это как-то… банально. А вот Глория — это заявление. Это стиль!       Затем Сюэ Ян перевёл полный восхищения взгляд на Вэнь Нина, который от вида огнемёта, казалось, сжался до размеров маленького испуганного хомячка и теперь пытался слиться со стеной.       — Кстати, моё почтение, — Сюэ Ян уважительно кивнул ему. — Я много о тебе слышал, молодой господин Вэнь. Та история, как ты в одиночку тихо вырезал целый склад каких-то доходяг, решивших толкать свою дурь на территории твоего дяди, мешая ему толкать свою дурь… Это гениально! Чистая работа! Я твой большой поклонник!       Вэнь Нин в ответ только издал какой-то нечленораздельный звук, больше похожий на писк мыши, и опять испуганно замотал головой из стороны в сторону.       — Сюэ Ян, — наконец подал голос Цзян Чэн, процедив каждое слово сквозь зубы. — Откуда. У тебя. Огнемёт?       — А, этот? — Сюэ Ян беззаботно пожал плечами. — Да я его на днях по случаю прикупил у одних ребят из Восточной Европы. Они его под видом промышленных горелок для кухни провозили. Я подумал, что для «Лотоса» — самое то. Для особых блюд. Например, для «Жареной сучки в собственном соку по-вэньски».       Цзян Чэн долго молчал. Наступила такая тишина, что стало слышно, как у Вэй Усяня от страха стучат зубы и как очень редко дышит замерший в стороне Вэнь Нин. Потом он коротко устало пару раз кивнул головой, как будто смирился с тем, что его жизнь — это огромный филиал сумасшедшего дома.       — Сюэ Ян, положи это и выпроводи свою… легенду. И не смей топить его в пруду с лотосами — они дорогие. — Цзян Чэн обернулся на Вэнь Нина и поморщился. — Вэнь Нин. Я не знаю, какие у тебя там подковёрные игры с… сам знаешь кем. И мне плевать. Но если выяснится, что это какая-то подстава, и из-за вас у меня будут проблемы, мой… бухгалтер найдёт тебя. Где бы ты ни был. Будь уверен. А теперь проваливай нахер из моего ресторана и никогда больше не смей здесь появляться.       Сюэ Ян недовольно поджал губы. Ему явно не хотелось расставаться со своим кумиром так быстро, но приказ есть приказ. Вместо того, чтобы унести огнемёт туда, где взял, или хотя бы прислонить к стене, он неохотно опустил свою дорогую Глорию на кресло, схватил Вэнь Нина за локоть и потащил его к выходу.       — Пойдём, легенда, я тебя провожу! Расскажешь по дороге, какой калибр ты предпочитаешь для тихих операций…       Дверь за ними закрылась. В вип-зоне остались только Цзян Чэн и Вэй Усянь.       Цзян Чэн, казалось, разом потерял все силы. Он тяжело рухнул обратно в своё кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза, не желая смотреть на огнемёт на соседнем месте, с силой массируя виски.       — Я ненавижу свою жизнь, — пробормотал он так тихо, что Вэй Усянь едва расслышал. — Я хочу, чтобы весь этот ёбаный мир сгорел. Или просто подох.       Вэй Усянь несколько секунд молча смотрел на него — на этого уставшего, измученного, окружённого психопатами и огнемётами человека. И вместо страха он почувствовал укол чего-то похожего на нежность.       — Не стоит, — мягко сказал он, подходя ближе. — Если мир сгорит, то в нём не останется такой красоты, как ты, Цзян Чэн. А это было бы непростительной потерей для вселенной.       Тот даже не открыл глаз.       — Заткнись. И я для тебя не Цзян Чэн.       — Ах, да, официально… А если я сделаю Вам массаж, господин Цзян? — Не унимался Вэй Усянь, останавливаясь за спинкой его кресла, напрочь забыв и про Вэней, и про бухгалтера. Казалось, он теперь опять не видел ничего и никого вокруг, кроме этого мужчины. — У меня очень умелые пальцы… Я же музыкант. Могу размять плечи… Снять напряжение. А потом, если захотите, господин, медленно спуститься ниже…       Цзян Чэн полностью игнорировал его, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Он наощупь взял свою чашку и допил остывший кофе одним глотком. В этот момент дверь снова открылась, и на пороге опять появился Сюэ Ян. Без Вэнь Нина.       — Готово, босс! Проводил легенду до мотоцикла, — он поднял свой огнемёт и тут же любовно прижал к себе. — Очень приятный молодой господин. Такой скромный!       Сюэ Ян посмотрел на Вэй Усяня, всё ещё стоящего за креслом его босса, и безумная улыбка стала ещё шире.       — А что мы будем делать с музыкантом? Домой его отпускать действительно смысла нет. Его там наверняка уже ждёт… кружок анонимных любителей музыки с пистолетами. А мне, честно говоря, очень нравится его милая, наглая мордашка. Не хотелось бы, чтобы Вэнь Жохань её испортил.       Цзян Чэн открыл глаза и посмотрел на Сюэ Яна, потом обернулся на Вэй Усяня.       — Он прав. Ладно, хрен с тобой… Сегодня переночуешь у меня, музыкант.       — О, босс, я категорически против! — Тут же вмешался Сюэ Ян, ткнув соплом своего огнемёта в сторону Вэй Усяня, полностью проигнорировавшего этот опасный жест, потому что сердце в груди забилось от предвкушения из-за неожиданного предложения. — Это небезопасно! Он же хуй знает кто! Если так беспокоишься, давай лучше отвезу его на свою старую конспиративную квартиру? Она всё равно пустует, я же недавно съехался со своим ненаглядным. Там уютно, чисто… и соседи глухие.       — А кто твой ненаглядный? — Нерешительно спросил Вэй Усянь. — Тоже какой-нибудь маньяк с бензопилой? Вы вместе ходите на дело?       Сюэ Ян загадочно улыбнулся, и на мгновение его лицо утратило хищное выражение, став почти мягким.       — Он — мой ангел, — с таким придыханием произнёс тот, что Цзян Чэн громко и презрительно фыркнул, как будто только что услышал самую нелепую шутку в своей жизни.       — Я не хочу, чтобы этот учитель музыки случайно подорвался на противопехотной мине, забытую тобой под ковриком в прихожей, когда ты съезжал, — отрезал Цзян Чэн, поднимаясь со своего места, и выглядел он при этом так, словно только что принял самое тяжёлое решение в своей жизни. — Он останется у меня. Под замком. Так будет надёжнее.       Он решительно направился к выходу из вип-зала, обернувшись коротко только тогда, когда открыл дверь.       — Ты, — Цзян Чэн ткнул пальцем в Вэй Усяня, — идёшь со мной. Ты, — он перевёл взгляд на Сюэ Яна, — берёшь свою… Глорию и тоже идёшь с нами. Поедем на твоей машине, потому что я выпил и не могу садиться за руль.       Бухгалтер с огнемётом двумя пальцами взял пустую чашку со стола и заглянул внутрь.       — Босс, ты чего? Там же кофе был.       — С коньяком, — отрезал Цзян Чэн.       — А кровать большая, Цзян Ваньинь? — Бесцеремонно встрял Вэй Усянь, ухмыльнувшись. — Надеюсь, на ней хватит места для нас двоих… И для моей флейты.       — Ты будешь спать на коврике, — процедил тот. — В подвале. С крысами.       — Ваши крысы, наверное, тоже очень сексуальные, — всё никак не мог успокоиться Вэй Усянь. — Под стать своему хозяину!       Цзян Чэн прорычал что-то злобное и вышел из вип-зоны, бормоча под нос проклятия. Сюэ Ян и Вэй Усянь переглянулись, и первый сразу же подтолкнул второго к выходу.       И вот они втроём (если не считать Глорию) стоят в просторном служебном лифте, который бесшумно везёт их вниз, на очередную подземную парковку (что за любовь к подземным парковкам?). Цзян Чэн стоял в углу, как можно дальше от остальных, скрестив руки на груди и сверля взглядом стену. Сюэ Ян стоял в другом углу, прижимая к себе Глорию, как любимого плюшевого мишку, и с нескрываемым любопытством разглядывал то босса, то его нового «пленника». А Вэй Усянь стоял посередине, чувствуя себя главным призом в какой-то безумной лотерее, и ему безумно хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит.       — Знаешь, — нарушил он тишину, обращаясь к «бухгалтеру». — Я тут подумал... А Глория — это ведь женское имя. Не думал назвать свой инструмент как-нибудь более брутально? Например, Вулкан? Или Демон?       Сюэ Ян посмотрел на него как на идиота, свободной рукой доставая из кармана своих штанов телефон.       — Музыкант, какой нахуй Демон? Ты что, с ума сошёл? Зачем?! Глория — идеальное имя! Оно символизирует триумф и выживание!       — А по-моему, это символизирует то, что у тебя очень специфические отношения с диско-музыкой и пироманией!       — Заткнитесь оба, — прорычал им в ответ Цзян Чэн из своего угла, не поворачивая головы.