Bar Whiskers

      Бар «Whiskers» в ночь очередной вечеринки больше похож на логово большой кошки, чем на питейное заведение. Воздух гудит от низких шипящих голосов, рычащего смеха и звона бокалов, пахнет кожей, виски и дикой смесью альфьих феромонов. Под низкие басы в полумраке то и дело отсвечивают глаза гибридов кошачьих. Других сюда попросту не впускают.       Джексон Ван, словно предводитель прайда, вальяжно восседает в центре бара на кожаном, видавшем виды диване. Его длинный золотистый хвост с черной кисточкой лениво постукивает по обивке в своём собственном ритме. С одной стороны, прислонившись к теплому боку гибрида льва, сидит милая омега в коротких шортиках, с другой, раскинув ноги, с такой же небрежной грацией, что и сводный брат, сидит Чимин. Его взгляд сосредоточенно скользит по пьяной, шумящей толпе, а маленькие округлые уши ягуара в ворохе чёрных волос вздрагивают, улавливая каждый резкий звук.       И если большинство альф, опьянённых алкоголем и дурманом других хищников в душном помещении, мечтают разделить эту ночь с текущей омежкой, Чимин настроен иначе. Он вдыхает альфьи феромоны короткими вдохами, силясь не морщить аккуратный носик. Подавление — всё, на что способны эти узколобые альфы в попытке заполучить омегу. Даже Джексон, сидящий рядом, выпускает свой феромон, чтобы киска, ластящаяся к нему, текла обильнее и мурлыкала громче.       Чимин всё же фыркает, не выдержав, и, кривя губы, отворачивается от старшего.       — Ну же, Чим, расслабься! — перекрикивая гомон и музыку, привлекает его внимание Джексон. — Неужели так и просидишь всю ночь с кислой миной?       Чимин не отвечает, лишь качает головой, закрывает глаза и откидывается на спинку дивана. В этот момент на его колени приземляется горячее тело, по груди скользят проворные лапки, чуть царапая коготками кожу сквозь футболку, а в нос ударяет сладкий, душащий феромон. Чимин лениво приподнимает веки, округлые уши недовольно разъезжаются в стороны. На нём, вовсю повиливая бедрами и притираясь к паху, восседает омега. Ягуар незаинтересованно наклоняет голову набок, но ничего не говорит. Очевидно, эта крошка здесь новенькая и, приметив симпатичного парня рядом с хозяином бара, решила попытать удачу.       — Зря стараешься, милая, — кошечку, виляющую белоснежным хвостом, окликает Джексон.       Омега растерянно хлопает глазами, переводя взгляд со льва на ягуара и обратно.       — Айда лучше ко мне, — гибрид льва похлопывает себя по свободному бедру, а омега с другой стороны призывно улыбается новенькой. — Этот кот трахает только альф. Тебе не перепадёт, крошка.       Смущенная кошечка замирает, но, почувствовав ободряющий шлепок по бедру, соскальзывает с колен Чимина и, неуверенно потоптавшись, всё же подсаживается к льву.

•

      — Пошевеливайся, новенький, — Намджун фыркает и подбрасывает в воздух бутылку виски, втайне надеясь, что рыжий котяра не уронит её.       Так и выходит. Инертный, незаинтересованный на вид, гибрид мейн-куна ловко хватает бутылку на лету и, не глядя, разливает золотистую жидкость по стаканам. Молчаливый новичок всего два дня как работает самостоятельно, а менеджер Ким уже ставит его в смену на вечеринку байкерского клуба Джексона Вана. Да, Намджуна нагрузили обязанностью приглядывать за рыжим, но он рад, что тот справляется и не привлекает лишнего внимания завсегдатаев. А те, достаточно перебрав, вполне могут и пристать к слащавому, холёному гибриду, предъявив за каждую яркую татуировку на его голых руках.       — Хён, возьми этот заказ, я на склад за водкой!       — Давай, Юнги, быстрее, — Намджун провожает взглядом спину нового напарника и цокает языком, качая головой. — Ещё и мелкий такой.       Расправив плечи, гибрид манула возвращается к обязанностям, поддерживая туповатую шутку бородатого байкера, пропахшего потом и машинным маслом. Сегодня в баре часов до трёх точно будет ад. Осталось потерпеть около часа. Потом можно будет сделать заслуженный перерыв.       Каждый раз когда Джексон Ван объявляет о вечеринке, народу собирается столько, что помещение «Whiskers» трещит по швам, а алкоголь иссякает с пугающей скоростью. Помимо его верных котов в бар стекаются кошечки всех пород, отчаянно мечтающие поскакать на крепком альфьем члене и погрузиться в байкерскую романтику.       Юнги возвращается с ящиком водки аккурат к новому наплыву. Музыка грохочет ещё громче, заказы становятся объёмнее, и теперь даже в четыре руки они с Намджуном едва успевают разливать алкоголь и готовить закуски. На кухне омеги-повара мелькают, так же не успевая присесть. Воздух там раскалён от жаровен, где без остановки шкварчат картошка и свиные рёбра.

•

      — Эй, хён! — Чимин окликает брата и, дождавшись, когда лев оторвется от мурлыкающих кошечек, продолжает, кивая в сторону бара: — Кто это?       — Новенький бармен, наверное. Я давал Сокджину задание подобрать замену Саймону, — пожимает плечами старший и тут же, проследив за потемневшим взглядом Чимина, скалит белоснежные клыки в ухмылке. — Чим, только работать ему не мешай. Ладно?       — Ага, — ягуар залпом допивает виски в стакане и поднимается с дивана. Толстый пятнистый хвост рассекает воздух, хлещет хозяина по бедру и закручивается, заинтересованно приподнимаясь.       Он ловко прокладывает путь через толпу. Его шаг бесшумен, а взгляд прикован к одной единственной точке.       Словно почуяв приближение опасного хищника, Юнги отрывает глаза от бокала, который наполняет, и встречается взглядом с ягуаром. Чимин подходит к барной стойке, облокачивается на неё и протягивает пустой бокал, намекая, чтобы новенький наполнил его.       — Здравствуй, киса, — рокочет ягуар, растягивая губы в вызывающей ухмылке.       Юнги не отводит глаз. Он не улыбается, не реагирует на странное приветствие. Он просто смотрит. Смотрит на этого дикого, красивого хищника, чей хвост нервно подрагивает выдавая очевидную заинтересованность, а в глазах горит неприкрытый интерес.       — Виски? — отложив полотенце, Юнги тянется к бутылке качественного алкоголя.       Ягуар кивает, не переставая обласкивать взглядом невысокую, но крепкую фигуру бармена. Блестящие рыжие волосы в полумраке бара кажутся огненными, а кисточки на подрагивающих ушках манят к себе. Чимин жадно ловит каждое движение парня, проводит языком по пухлым губам и, подмигнув на прощание, возвращается на своё место.       Теперь вечер становится куда интереснее, и спешить он не хочет. Крайне редко к ним забредают такие милые альфы, готовые прогнуться и встать на колени, подставляя задницу как течная сука. Его взгляд снова и снова возвращается к барной стойке и изредка пересекается с тёмным, безэмоциональным взглядом кота. Кажется, ничего не происходит. Но Чимин готов поклясться, что в эту игру он играет не один.

•

      Изрядно выпивший народ понемногу стихает, веселясь в зале, и всё реже гибриды подходят к стойке за новой порцией. С этой задачей ловко справляются официантки, которые снуют между столами, игриво размахивая пушистыми хвостами.       — Да нет... Ну, блядь... — Намджун закатывает глаза, заметив очередной взгляд, который новенький бросает в сторону младшего брата Джексона. — Ты реально из этих?       Гибрид ягуара никогда не скрывал своей ориентации, притаскивая в бар слащавых парнишек. По-первости кто-то из клуба пытался высказаться в его сторону, но Ван пресекал это всякий раз. Да и сам Чимин был далеко не из робких. Мелкий, да, но забористости в характере ему не занимать. Это уяснили все члены клуба Джексона и постоянные клиенты бара, хотя бы раз видевшие, как младший брат босса выбивает дурь из решивших посмотреть на него косо альф.       — Из каких? — не понимая, к чему клонит старший напарник, Юнги изгибает бровь.       — Ну, этих... — манул понижает голос почти до шепота. — С альфами трахаешься?       Рыжие кошачьи уши Юнги медленно прижимаются к голове, придавая его прищуренным глазам более опасный вид. Взгляд становится острым, осуждающим.       — У тебя с этим какие-то проблемы?       — Э-э, нет, чувак... — Намджун отступает на шаг, поднимая ладони в примирительном жесте. — Просто я подумал... Точнее, не ожидал...       — И? — Юнги не сводит глаз с замешкавшегося гибрида и сам того не осознавая начитает нервно дёргать кончиком хвоста.       — Короче, не моё дело, с кем ты спишь, — сдаётся Намджун, отворачиваясь к полкам с бокалами.       — Я тоже так думаю, — успокаиваясь, Юнги вновь навостряет уши и бросает короткий взгляд в зал, туда, где восседает ягуар. Он делает паузу, будто взвешивая что-то, и затем, не глядя на Намджуна, спрашивает тихо: — Расскажешь, кто он?       — Чимин. Брат босса. Ван печётся о нём как о принцессе, не позволяет никому и слова сказать поперёк. Тот и сам не подарок — вспыльчивый, я бы даже сказал, агрессивный.       — Не знаешь, он в отношениях?       — Не, такой инфы нет. Но скажу одно — частенько на его коленках сидят сладкие котятки-альфы. И крайне редко мордашки повторяются.       Юнги медленно задумчиво кивает, будто вторя своим мыслям.       — Понятно. Спасибо, — гибрид снова берёт в руки тряпку и бокал, отвлекаясь на работу, чтобы не смотреть на ягуара.

•

      Что-то меняется, и Чимину это категорически не нравится. Юнги больше не смотрит в ответ. Альфа с крупными рыжими ушками не занят работой, но и не продолжает их игру. Слишком долго томил? Кто-то из постоянных клиентов ляпнул очередную сплетню? Или же опьяневший мозг ягуара сам себе придумал эту взаимную заинтересованность?       Чимину противно до тошноты. Низкий рык зарождается где-то в глубине груди, но он отчаянно сдерживает его, сжимая кулак так, что когти впиваются в ладонь. Боль отвлекает, но ненадолго. Почувствовав сгущающийся едкий шлейф феромонов, Джексон ловит его бегающий, нервный взгляд и вопросительно приподнимает бровь. Ягуар не отвечает, лишь резко, почти машинально, дёргает головой. Хвост гулко бьёт по обивке дивана, и Чимин поднимается.       Глоток не самого свежего, но прохладного воздуха помогает немного унять беспочвенно взъерошенные нервы. Чимин заходит за угол бара к служебному входу, чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету, зажатую в пухлых губах. Затяжка. Ещё одна. Лёгкие забиваются едким дымом, и прийти в себя получается быстрее обычного. Эти вспышки гнева, необъяснимой и неконтролируемой ярости, стали спутниками омеги-сигмы. С первой течки, если её можно назвать таковой, с первого резкого скачка гормонов, контролировать внутреннего зверя приходится с удвоенной силой.       Ягуар прислоняется к шершавой кирпичной стене бара спиной и вскидывает голову к осеннему хмурому небу. Звёзд, как и луны, не видно из-за плотных туч, и только неоновые вывески не дают потеряться силуэту гибрида в кромешной тьме переулка. Звуки музыки и шумных разговоров едва ли доносятся до чуткого слуха хищника, но вот приближающиеся шаги он слышит отчётливо, а ещё чувствует терпкий густой феромон альфы. Он ему не знаком, но не давит и не отталкивает. Наоборот, будто утягивает за собой. Чимин ведёт носом и поворачивает голову. Рядом с ним стоит он — новенький бармен.       Когда их не разделяет барная стойка, его фигура кажется даже хрупкой. Невысокий, как и сам Чимин, но с широкими плечами и узкой талией. Рваные джинсы идеально подчёркивают совсем не пышные, по-альфьи крепкие бёдра. Идеальные. В такие бедра до одури хочется впиться клыками, пометить засосами, вылизать.       — Зажигалку дашь? — хриплый голос бармена вырывает Чимина из соблазнительных фантазий.       Гибрид облизывается, запускает руку в карман джинс и, подойдя вплотную, с характерным щелчком подносит огонёк к кончику его сигареты. Он пристально следит, как тонкие губы обхватывают фильтр, как мелькает юркий язычок, и поднимает взгляд на золотистые глаза. Радужка почти не видна, зрачок, приспособившись к темноте, расширился, сделав взгляд кота абсолютно диким. Чимин уверен, что его собственные глаза сейчас выглядят не менее хищно.       Он пришёл сам. Значит игра не окончена. Наоборот, только начинается.       — У тебя перерыв? — Чимин выпускает струйку дыма в сторону, но не отходит.       Ягуар, жадно впиваясь в бармена взглядом, замечает пульсирующую вену на шее, наблюдает за движениями длинных пальцев, подносящих сигарету к губам, следит за чужим взглядом, который так же медленно и оценивающе скользит по его собственной фигуре.       — Полчаса.       — Как зовут?       — Юнги, — отзывается гибрид, одновременно выпуская дым сквозь сжатые губы.       — Чи...       — Знаю, — прерывает его бармен. — Напарник немного рассказал о тебе, — кот опускает взгляд, стряхивает пепел с сигареты и поднимает глаза вновь, чуть прищурившись.       — Узнал что-то интересное? — Чимин всё же отходит, прислоняется спиной к стене и швыряет в темноту недокуренный бычок. Красный огонёк, описав дугу, с едва слышным шипением гаснет в луже.       Проследив за полётом сигареты, Юнги возвращает внимание хищнику:       — Не особо. Ты спишь только с альфами? Почему не с омегами?       — Скучные и воняют, — пожимает плечами ягуар и ехидно улыбается. — А ты спишь с омегами?       — Не, они скучные и воняют, — хрипло посмеивается кот, отправляет в такой же полет свою сигарету и в два шага сокращает расстояние между ними.       Юнги замирает в паре десятков сантиметров от лица ягуара, его зрачки мечутся, скользя по нежным чертам.       — Ты очень красивый.       — Слишком много болтаешь, киса, — улыбается Чимин и хищно проводит языком по своим крупным клыкам.       От такой близости всё тело начинает зудеть, требуя прикосновений. Феромон сигмы пышет, окутывая их обоих, и Юнги не сопротивляется, не давит своим в ответ, но и не подчиняется. Это странно. Это безумно заводит.       — Переживёшь, — полушёпотом выдыхает он уже в губы гибрида, потому что Чимин, вцепившись в его футболку, резко тянет на себя, заставляя их тела врезаться друг в друга.       Горький поцелуй с послевкусием дыма быстро становится жадным и глубоким. Таким, что воздух в лёгких кончается, и вдыхать его гибриды могут лишь рваными глотками, ненадолго отрываясь друг от друга. Тела прижимаются в попытке стереть границы, руки скользят под одежду, исследуя, сжимая, оставляя на коже следы. Их окутывает общий жар, и совсем не чувствуется холод кирпичной стены или осеннего ветра, когда поцелуи такие отчаянные.       Пьяное сознание Чимина плавится, когда Юнги толкается пахом в его бедро. Феромон ягуара, едкий и плотный, словно присваивает и заявляет права на это тело, оседая на коже и одежде. Чимин уже не отдаёт себе отчёта, когда с низким рыком меняет их местами, вжимая Юнги в стену. Он припадает к его шее, широким мазком лижет от края футболки к подбородку и снова. Замирает у припухшей ароматной железы, что выделяет концентрированный, терпкий запах альфы. Он глубоко и жадно вдыхает его, целует, втягивая кожу, а затем ощутимо впивается зубами в нежное место, оттягивая её, царапая, но не пуская кровь.       Юнги хрипло стонет, на мгновение обмякнув в его руках, но тут же впивается пальцами в волосы на затылке Чимина, оттягивая его от своей шеи. Пятнистый хвост ягуара бьёт по их бёдрам, а недовольный рык режет тишину. Чимин снова тянется к шее. Ему мало. Необходимо больше — обнюхать, укусить, вылизать, оставить свой запах.       — Угомонись, — вдруг шипит Юнги, прижав уши, и с силой отталкивает Чимина.       Чимин резко дёргает головой, на несколько секунд закрывая глаза. Когда веки приподнимаются, хищные зрачки сужаются до маленьких точек. Его грудь тяжело вздымается от частых глубоких вдохов. В попытке отдышаться и унять зверя он хватает холодный воздух ртом.       Юнги всё ещё держит его на вытянутых руках, крепко сжимая в кулаках края рубашки. Он не отпускает и не уходит. Сознание возвращается вместе с успокаивающимся дыханием, а дурман алкоголя и животного возбуждения отступают.       — Прости, увлёкся... — бормочет он, опуская голову. Вина за потерянный контроль тут же оседает грузом.       — Я не против засосов или лёгких укусов, — тихо, но чётко говорит Юнги, вновь поднимая треугольники кошачьих ушек. — Но не перегибай, пожалуйста.       — Да, прости, — ещё раз извиняется Чимин. Он делает паузу, а затем его рука поднимается, и ладонь скользит по предплечью Юнги в тёмных татуировках, пальцы смыкаются на тонком запястье, и он мягко тянет кота за собой. — Пойдём. Есть место куда уютнее, чем эта подворотня.       Минуя тёмный коридор, их на мгновение окутывает шум бара, но на узкой лестнице становится значительно тише. Воздух здесь всё ещё густой, но пахнет приятнее — пылью и старым деревом. Они упираются в чёрную дверь на втором этаже. Чимин достаёт из кармана ключ, вставляет его в замочную скважину, и замок быстро поддаётся.       Помещение небольшое — это кабинет Джексона, но здесь он бывает редко, предпочитая решать вопросы за столиком в баре среди подчинённых. Пространство окутано красным сиянием неоновой вывески у окна с той стороны.       Едва захлопнув за собой дверь, Чимин снова оказывается в объятиях альфы. Юнги прижимается грудью к его спине, скользит горячими ладонями по животу и ныряет под футболку, лаская подушечками пальцев напряжённый пресс. Щекотно. Зажатый между телами хвост ягуара подрагивает, выдавая заинтересованность. Носом гибрид кота зарывается в тёмные волосы на его затылке.       — Не кусай меня так, пожалуйста, мне не нужна метка, оставленная по пьяни, — шепчет он, целуя выступающий позвонок, и от его горячего дыхания у Чимина бегут мурашки, приподнимая волоски на затылке и шерсть у основания хвоста.       Легкие поцелуи перерастают в настойчивую ласку, и, расслабившись, Чимин наклоняет голову, больше открываясь. Проворные пальцы кота расстёгивают пуговицу и замок на его джинсах, пока губы не прекращают обжигать кожу шеи. Юнги чуть сжимает в ладони член ягуара. Сбитый вспышкой агрессии настрой быстро набирает обороты, разливаясь по телу истомой.       Чимин на краю сознания понимает: с этим альфой всё иначе. Ему хорошо, будто о нём действительно заботятся, хотя во всех случайных связях, которыми он ограничивался, каждый думал лишь о своём удовлетворении.       Отстранившись, ягуар скидывает рубашку и следом футболку и разворачивается. Юнги повторяет его движения, избавляясь от своей одежды. В полумраке кабинета татуировки кажутся резкими контрастными узорами. Они тянутся по его рукам от запястий, заходят на грудь. Чимин замирает, разглядывая каждый лепесток и шип нарисованных роз. Кот делает шаг навстречу и кладёт его ладонь себе на грудь, туда, где возле сердца расцветает тёмный шипастый цветок.       — Нравится?       Чимин кивает и ведёт рукой от груди, задевая кончиками пальцев тёмный сосок, вниз, скользит по узкой талии и, сжав ладонь, притягивает гибрида к себе. Он сминает его губы отчаянно и голодно — так, как не целовал ни одного альфу, так, как не поцелует больше никого. Его руки соскальзывают с талии на ягодицы. Чимин сжимает мягкие округлости, вжимая Юнги в себя. Стон на грани рыка рвётся из его груди и тонет в искусанных губах альфы. Юнги толкает Чимина на кресло у стены и тут же садится верхом на его бёдра.       — Ты же понимаешь, что я не готовился к сексу. На работу не ходят с пробкой в жопе, — хрипло посмеивается кот, упираясь лбом в лоб Чимина.       — Надо будет исправить это в следующий раз.       Ягуар прихватывает зубами его подбородок, лижет солоноватую кожу и влажно целует дёрнувшийся кадык. Его ладони вновь скользят по голым бокам, гладят бёдра сквозь грубую ткань джинс, одной рукой он расстёгивает их, сразу ныряя под бельё, вторую же заводит за спину кота и обхватывает у основания напрягшийся пушистый хвост. Юнги стонет в ответ, толкаясь в сжимающий его член кулак. Тихое урчание рождается в груди кота, и это провоцирует Чимина сильнее, чем мягкий альфий феромон. Он снова, будто голодный зверь, вгрызается в губы поцелуем, толкается своим языком в рот парня, проводит им по небольшим зубкам и натыкается на острые кошачьи клычки. Ласкает нёбо и будто борется с языком Юнги, хватая рвано воздух.       Гибрид кота упирается ладонями в плечи, но Чимин игнорирует это, активно двигая рукой на его члене, с хвоста опускает руку к анусу, что судорожно сжимается от настойчивых прикосновений. Палец надавливает на вход, лаская и дразня.       — Чимин... — хрипит Юнги, пытаясь отстраниться, ускользнуть от дерзких поцелуев. — Мгх...       Быстрые движения на члене лишь отвлекают, вытесняя мысли, пока резкий феромон Чимина не накрывает его, отрезвляя. Едкий, плотный. Он давит, подминает под себя. Чимин даже не осознаёт, что поступает точно так же, как все альфы, что ему так ненавистны. Он подавляет. Подавляет того, кто не сопротивляется.       — Успокой феромон, сигма, — хрипит, тяжело дыша, Юнги и настойчиво отодвигает руку ягуара, сжимавшую его член. — Ну же!       — Что? — Чимин замирает, его тело напрягается, небольшие уши прижимаются к макушке.       — Я знаю, как пахнут сигмы. Мой старший брат такой же, как и ты, — чуть улыбнувшись, успокаивает парня Юнги.       Чимин нахмуривается и чуть качает головой. Если бармен распустит слух о том, что он омега, его репутация, да и брата, будет разрушена. Ему доверяют и полагаются на него, как на альфу. Но кто посмотрит в его сторону после того, как ложь вскроется?       — Слушай, Юнги... — омега выдыхает имя парня и тут же набирает больше воздуха в лёгкие. Видимо ночное приключение придётся закончить на этой ноте.       — Не волнуйся, никому не скажу. Всё понимаю, — его пальцы мягко ложатся на запястье Чимина. — И ты пойми, что я сам пришёл. И хочу быть здесь, с тобой. Хочу отсосать тебе. Без принуждения. Без давления.       Чимин осоловело кивает, в отчаянной попытке унять желание подавить альфу. Вдыхает, выдыхает, чувствуя, как феромон постепенно рассеивается, уступая место чистому, ничем не замутнённому желанию. Мягкость Юнги смешивается с его остаточной нервозностью, щекоча рецепторы.       Он расслабляется, следя за тем, как Юнги с кошачьей грацией стекает с его бёдер, опускаясь на колени между разведённых ног. Неотрывно смотрит, как ладони гибрида кота гладят внутреннюю сторону бёдер, и взгляд потемневших глаз снизу вверх будоражит.       Ягуар приподнимает бёдра, помогая стянуть с себя джинсы, и замирает покорно. Юнги целует, нежно ластится, и его дыхание щекочет кожу, пока кот опускается ниже, к крупному, тяжёлому, совсем как у альф, члену.       Первое прикосновение языка — широкий, влажный мазок от основания до головки — заставляет Чимина вздрогнуть. Пальцы Юнги мягко сжимают член в кольце и двигаются вверх-вниз. Он снова и снова скользит губами по всей длине, прежде чем взять в рот одно яичко, лаская его языком, а затем переходя ко второму. Зрелище невероятное, и если бы Чимин умел мурлыкать, как кот, он бы непременно делал это сейчас. Вместо этого из его груди вырывается отрывистое и удовлетворённое рокотание, больше похожее на рык.       Он запускает пальцы в рыжие пряди, почёсывая основание мягкого, остроугольного ушка. Юнги же облизывает губы, берёт член в рот и плавно погружает его почти до самой глотки. Поднимает глаза, встречаясь с горящим взглядом ягуара и снова насаживается. Набирает ритм, сладко причмокивая. Двигает головой быстрее, а довольное рычание Чимина становится громче, заполняя тишину кабинета.       Проворный кошачий язычок ублажает так, как Чимин и представить не мог, с той самоотдачей, с которой, наверное, Юнги хотел бы, чтобы ласкали его самого. От этого ягуар плавится, непроизвольно подкидывает таз, вбиваясь в горячую, податливую глотку. И он уже представляет, как после того, как кончит, с наслаждением ответит на ласку лаской. Смакуя на языке фантомную тяжесть чужого члена, он нежно оглаживает щеку, в которую упирается крупная головка. Юнги сыто жмурится и кошачьи уши разъезжаются в стороны. Альфа насаживается ртом глубже, быстрее, и из его груди вырывается настоящее урчание, пуская невероятные вибрации по стволу. Чимин запрокидывает голову на спинку кресла и стонет в голос, совсем не сдерживаясь.       Ведь с Юнги можно быть собой? Кажется, что да.       И даже если завтра его жизнь рухнет из-за раскрывшегося секрета, сейчас, впервые, он расслабляется до конца.       Чимин отпускает мысли. Перестаёт сдерживать сигму, и та, скуля, растекается. Внутренний зверь не скребёт грудную клетку изнутри острыми когтями, не злится, как бывает, когда Чимин сковывает себя страхом выдать сущность. Сейчас им обоим так хорошо, что ягуар вдруг замечает сладость. И эта сладость не может быть в феромоне альфы. Но осознание о собственном изменившемся запахе тонет в нарастающих, предоргазменных сокращениях мышц.       — Блять... Агх...       Мышцы живота сводит судорогой, грудь резко вздымается от частых вздохов, а когти рвут обивку скрипучего кресла. Сперма выстреливает в глотку Юнги горячими густыми струями, пока тот продолжает насаживаться, втягивая щёки и продлевая яркий оргазм сигмы.       — Чёрт... Это... — жадно хватая распахнутым ртом воздух, Чимин пытается говорить.       — Ага, потом скажешь спасибо, — сыто облизнув губы, Юнги поднимается с колен. — Вставай, котёнок. Развернись и упрись руками.       — М? — ещё заторможенный ягуар послушно выполняет просьбу, не понимая до конца, что происходит. Поднимается, становясь на ноги, спиной к парню, и упирается руками в спинку кресла.       — Доверься, малыш.       — Я думал... тоже отсосать тебе? — лениво ворча, Чимин оглядывается через плечо.       — В другой раз. Сейчас просто доверься мне. Я не сделаю тебе больно.       — Юнги, я не...       — Шшш... — взгляд кота становится совсем хищным. — Сожми бедра вместе.       Юнги ныряет в карман, выуживая одноразовый пакетик с лубрикантом. Он приспускает свои джинсы, освобождая напряжённый, твёрдый член, и, разорвав упаковку, густо смазывает его. Затем придвигается вплотную и со сдавленным стоном толкается в тесное, горячее пространство между сжатых бёдер сигмы.       Чимин напрягается, оказавшись в позе, которую избегал всю жизнь. Его имеют сзади. Пусть это и не полноценный секс, но поза и посыл один. Его нагнули. Он едва дышит, пытаясь осознать, как дошло до этого. Нормально ли будет сейчас оттолкнуть альфу? Прекратить этот унизительный акт.       Будто вспомнив, что нужно дышать, Чимин закрывает глаза и делает глубокий вдох, уже готовый оттолкнуть кота. Но в легкие проникает нежный, совсем не тяжёлый запах. Он окутывает Чимина, раскачивая на волнах возбуждения и неги, защищает и расслабляет. Феромон Юнги вьётся вокруг них теплым коконом, и ягуар осознаёт, что его тело реагирует вопреки мыслям. Пятнистый хвост сам собой задирается вверх и свешивается вбок, как у текущей кошки, а поясница изящно прогибается.       На мгновение ему становится противно от собственной реакции, но лёгкие поглаживания больших горячих ладоней по бокам и спине растворяют мерзкие мысли, оставляя лишь возбуждение. Инстинкты срабатывают раньше осознанных действий. Инстинкты, которые, Чимин думал, не присущи его сущности. Не омега и не альфа. Что-то замершее посередине. Монстр, как он ощущал себя всегда, с крепким мужественным телом и по-омежьи тонкими чертами. Омега с жёсткими альфьими нотками в феромоне. Тот, кто вряд ли сможет стать обычным, как бы ни хотелось.       — Перестань так громко думать, котёнок, — низкий, спокойный голос Юнги прерывает его внутренний монолог.       Альфа мягко направляет ладонями, предлагая сигме выпрямиться. Поза выходит странной, непривычно уязвимой. Чимин приподнимает корпус, отрывая ладони от спинки кресла, его поясница выгибается дугой, а лопатки упираются в горячую грудь кота, в то время как напряжённый альфий член продолжает ритмично вбиваться в тесное, влажное пространство между его сжатых бёдер.       Между ног всё хлюпает и звук шлепков кожи о кожу ласкает слух. В такой позе Чимин обычно трахает альф сам. Он, а не его. Брови непроизвольно хмурятся, а округлые ушки прижимаются к голове. Но действия Юнги заставляют отвлечься. Гибрид-кота вжимается носом в его крепкую шею, ласкает, лижет и покусывает кожу, не переставая мурлыкать и фырчать от удовольствия. В плен влажных губ попадает человеческое ушко Чимина. Он посасывает мочку, скользит зубами по хрящику и снова возвращается к шее.       — Неверрроятно вкусно пахнешшшь... — мурлычет Юнги в сгиб его плеча, не переставая с оттяжкой трахать бёдра.       Руки альфы скользят по телу Чимина, задевая неизведанные места. Ягуар и не подозревал, что такие прикосновения могут быть приятны так же сильно, как и стимуляция члена. Мелькнувшая мысль заставляет его осознать, что у него снова стоит, да так крепко, что яйца поджимаются от натянутой членом кожи. Ягуар осторожно сжимает их, не столько лаская, сколько проверяя реакцию собственного организма на ласки кота. Ведёт по стволу неплотно сжатым кулаком и надломленный, глубокий стон вырывается из его груди вместе с шумным выдохом.       — Ты отлично справляешься, омега, отлично течёшь для меня.       Течёшь?       Чимин в миг напрягается, пытаясь осознать услышанное.       — Эй, шшш... — Юнги замирает. Его член перестаёт двигаться между чертовски влажных бёдер, но он не прекращает нежно касаться, целует, до чего может дотянуться: пушистые волосы, край уха, шею, плечо. Топит в нежности, которой здесь быть не должно. — Расслабься, а то член оторвёшь мне, — с мурлыкающим хихиканьем выдыхает прямо в ухо.       Чимин расслабляет мышцы бёдер, выпуская зажатый чужой орган. Член тут же проскальзывает между ягодицами, и, подтверждая сказанное, размазывает вязкую смазку. Он течёт. Как самая настоящая омега. Обильно, влажно, вкусно. Сладковатый, с горчащими нотками феромон заполняет манящим запахом лёгкие и совсем не кажется ему чужим, хоть раньше ягуар и не замечал этой приторной пряности в своём аромате.       Юнги, немного отстранившись, начинает дразнить его, водя крупной, головкой вокруг напряжённого ануса, вверх и вниз по влажной щели, прежде чем вернуться в пространство между бёдер. Каждое прикосновение, каждое движение отзывается в теле Чимина истомой. Он снова стонет, зажмуривается и сам подаётся тазом назад, навстречу. Член возвращается в хлюпающее пространство, но теперь скользит медленнее, чувственнее, задевая пах и нежно давит на тугие яйца.       Юнги смакует каждое погружение, каждый толчок и шлепок кожи о кожу, ловит губами стоны сигмы, сцеловывает его рваное дыхание и постепенно наращивает темп. Ягуар в такт этим движениям сжимает свой собственный член и дрочит, находясь на грани новых ощущений. При одном особенно размашистом движении член альфы выскальзывает и проезжается между ягодиц, надавливая прямо на пульсирующий анус Чимина. Мелкая дрожь пробегает по всему его телу, туманя сознанием желанием. В голове ярко горит только одна мысль и озвучить её удается с трудом.       — Юнги, войди... Ммм... Вставь, трахни меня нормально... — выдыхает он, снова наклоняясь вперёд, упирается руками в спинку кресла и оттопыривает задницу в немом приглашении.       Мышцы уже деревенеют в этой позе, и ему хочется раздвинуть ноги, раскрыться, отдаться альфе и наконец-то почувствовать крепкий член внутри себя. О, Чимин уверен — он примет его идеально.       Ладони Юнги скользят по ягодицам, мягко разводя их в стороны, и большой палец с нажимом проводит по краю нуждающейся, сжимающейся дырочки, кружит вокруг, но не проникает внутрь.       — Нет, котёнок, не сегодня.       Чимин заламывает брови, оборачивается и смотрит на гибрида через плечо.       — В другой раз, обязательно, — тут же, успокаивающе, поясняет кот. — На удобной кровати, а не в пыльном кабинете над баром. Когда в нашем распоряжении будет вся ночь. Или целый день.       — Романтик, что ли? — хмыкая и растягивая губы в кривой ухмылке, бормочет Чимин, пытаясь скрыть уязвимость.       — Вряд ли. Просто люблю комфорт, — парирует Юнги, и его глаза вспыхивают озорными искорками. — К тому же, я бы хотел как следует подготовиться... и объездить твой член, сигма, — на последнем слове он снова сжимает руками ягодицы ягуара и возобновляет движения, вколачиваясь в пространство между его бёдер с новой силой.       Согласившись с перспективой хорошо провести время ещё раз, а может и больше, Чимин возвращает одну руку на свой отчаянно текущий член и начинает водить кулаком в такт, а потом и быстрее толчков альфы.       Юнги кончает с протяжным, надломленным стоном, от которого у Чимина непроизвольно прижимаются уши к голове, настолько сексуально звучит этот кот. Между бёдер становится совсем влажно, сперма выстреливает, пачкая кожу, и последними содрогающимися толчками гибрид размазывает липкость, запечатывая надолго свой запах на нём.       Ягуару нужно ещё немного, он онемевшей рукой судорожно скользит по влажному, напряженному члену, пытаясь догнать ускользающий второй оргазм. Из раза в раз он сбивается с ритма от мысли, что Юнги просто сейчас уйдёт, оставив его одного разбираться со своим оргазмом. Этого не происходит. Гибрид кота снова прижимает его к своей груди, заставляя выпрямиться. Одной рукой он фиксирует его, надавливая на тазовую косточку, а второй — уверенно перехватывает его член. Чимин наконец расслабляет уставшие ноги. Рука Юнги идеально обхватывает его ствол, быстро доводя до края.       — Давай, котёнок, кончи для меня... — шепчет в затылок и делает то, отчего Чимина прошивает разрядом тока.       Юнги прикусывает его холку, сжимая кожу зубами сильно, но недостаточно, чтобы кошачьи клыки вспороли плоть. Крупная дрожь прокатывается по всему телу сигмы. Он впивается в татуированное предплечье пальцами, прося остановить движения на члене. Стон, звонкий и беззастенчивый, рвётся наружу, когда он изливается в чужой кулак.       — Вот так... Молодец, котёнок, — тихо хвалит его Юнги.       — Мг... — Чимин мычит, соглашаясь с похвалой, и со странным для себя чувством осознаёт, что ему это нравится. Нравится угождать. И ему уже хочется постараться лучше в следующий раз, чтобы Юнги был им доволен.

•

      Юнги всё же уходит. Перерыв давно закончился, а близость к брату хозяина бара не станет ему оправданием в глазах уставшего напарника. Наскоро приведя себя в порядок в туалете на втором этаже, гибрид на прощание чмокает Чимина в щёку и, легко виляя рыжим хвостом, скрывается в тёмном коридоре.       Чимин же до самого утра сидит в кабинете, пропитанном густой смесью их запахов: сексом, потом и той самой сладостью, что впервые вырвалась на свободу. Его мысли медленно перетекают одна в другую, возвращаясь к каждому взгляду, прикосновению, слову. И в итоге подводят его к простому выводу.       Ему хочется не просто угодить Юнги в интимном плане в следующий раз. Ему интересно. Интересно сблизиться по-настоящему. Потому что, если за полчаса этому коту удалось укротить его бушующую, агрессивную сущность, усмирить внутреннего зверя, который годами рвал грудь изнутри, ни разу не надавив альфьим феромоном, то, что же может произойти, когда отношения начнут развиваться дальше качественного перепихона в баре?