Forget Everything

Лена сидела в пустом металлическом шкафу. Тело пробирала сильная дрожь, которую она старательно пыталась скрыть, чтобы успокоить саму себя. Неясно, на что рассчитывал Морозов, приставив к ней каких-то доходяг. Но сбежала она от них достаточно быстро, хоть и в норматив не уложилась – наручники настолько проржавели, что вскрыть их просто так не удалось, а бежать со скованными руками, мягко говоря, неудачная затея. Нужно было как-то добраться до Князя. У него остались ее вещи, и он уж точно поможет ей освободиться от кандалов. Несмотря на то, как она наследила, когда убегала, кипиша на станции не последовало, что озадачивало её ещё сильнее. Ей это, конечно, было на руку, но оставался вопрос: почему? Впрочем, сейчас важнее было выбраться отсюда. По тому, как долго они сюда шли, она поняла, что скорее всего, это уже не «Театральная», а по внешнему виду заметила, что уж очень похоже на «Площадь Ленина», где она была совсем недавно, а потому знала, что находится около кабинета Корбута. Можно было бы заглянуть на огонёк, но боязно. Рисковать в таком положении – последнее занятие. Дождавшись пересменки караульных, Лена выползла из своего укрытия и шмыгнула за угол, где должен был быть проход в казармы. На плацу сейчас что-то вроде парада, все солдаты там на построении, казармы должны быть пустыми, поэтому через них уйти было проще всего. Но не тут-то было. Стремительно приближающиеся шаги заставили её напрячься. Неглядя, она забежала в первое попавшееся помещение, которое, по счастью, было открыто. Едва сориентировавшись в кромешной тьме, она тихонько проползла чуть дальше. Что-то подсказывало, что даже тут лучше было спрятаться. Она нащупала какой-то диван и протиснулась за его спинку. Чуйка не подвела. В замочной скважине заскрежетали ключи, но дверь открылась от одного прикосновения. Лена заметила из своего укрытия небольшой луч света, пробивавшийся из коридора, и старалась дышать как можно тише, чтобы не привлекать внимание. Незнакомец осторожно прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, включил свет и расположился в противоположной стороне помещения. Послышался скрип старого деревянного стула. Тут же в дверь постучали. — Войдите! — Лена вздрогнула, услышав знакомый голос. Скрипнула дверь. — Здравия желаю, товарищ Корбут! — хозяин кабинета встал со своего места. — Сидите, Павел Игоревич. Я смотрю, вы совсем не отдыхаете. Похвально. Корбут медленно продвигался вглубь кабинета. Его голос, хриплый и какой-то странно завораживающий, заставил девушку покрыться мурашками с ног до головы. Она столько слухов про него слышала, что кровь стыла в жилах. Встретиться с ним было страшнее, чем попасть к фашистам в концлагерь. — Хочу сказать, наши учёные отлично постарались. Сыворотка правды удалась на славу, — Лена нахмурилась, стараясь максимально детально запомнить их разговор. — Этот рейнджер, которого вы привели, поведал много интересных вещей, — она быстро догадалась, о ком речь. Получается, Артёма, скорее всего пустили в расход. Корбут медленно ходил по кабинету, выдерживая драматичную паузу. Морозов тоже молчал. — Что ж, не об этом я зашёл побеседовать, — Чеслав Андреевич подошел ближе к дивану. Лена старалась дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. — Я надеюсь, Вы помните о своём новом задании? — Так точно, товарищ Корбут, — голос Павла звучал уверенно. Интересно, что за миссия? — Вы уж постарайтесь приступить к его исполнению как можно быстрее. Чем раньше, тем лучше. А то, знаете, говорят, влюблённые часов не наблюдают, — Романова нахмурилась. А замешательство Павла, видимо, вызвало смех у его начальника. — Рад, что Вам теперь есть к кому возвращаться, но не забывайте о своём предназначении, — последнюю часть фразы он сказал уже очень строгим тоном. Жуть какая-то, — Не смею Вас больше отвлекать. Павел вышел из-за стола, чтобы проводить начальника из кабинета. Хлопнула дверь. Морозов стоял неподвижно у входа. Когда в коридоре стихли шаги, Лена не слышала уже ничего, кроме стука собственного сердца. Наконец красный майор зашевелился. Он медленно прошёл к середине кабинета. Снова замер. Что происходит? — Ты проиграла, — сердце, кажется, замерло. Диван с грохотом отъехал от стены, а девушка, не успевшая даже осознать происходящего, в ту же секунду оказалась прижата к полу сильными руками. Павел сел на нее сверху, держа её скованные руки у неё над головой. На шее сжималась удавка. В лице его читался искренний гнев. Лена уже мысленно попрощалась с жизнью – теперь бежать точно некуда. — Хреновая у вас подготовка в Ордене. Я замучился за тобой подчищать. У тебя был миллиард способов сбежать! И вот я снова вижу тебя! — прорычал он. Романова напуганно смотрела ему в глаза. Ему было... грустно? Он отпустил её. Павел поднялся на ноги, подошёл к столу и достал папиросу из портсигара. Лена отползла и вжалась в стену, пытаясь отдышаться, а мужчина закурил. Они оба молчали. Морозов подошёл к столу и сел на край, сверля девушку взглядом. Тишина угнетала. — Зачем?.. — нерешительно выдавила из себя Лена. — Почему ты мне помог? — А ты представляешь, что бы здесь с тобой сделали? — достаточно спокойно ответил Павел, снова затягиваясь сигаретой. — Тут с женщинами не церемонятся, — Романова нервно усмехнулась. — Ты хочешь сказать, что тобой двигали исключительно благородные побуждения? — Твоя ирония сейчас совершенно ни к чему. Я говорил, что не люблю быть в долгу. — Очень трогательно. Артёму ты все же не помог. Мушкетёр. — Хочу тебя расстроить. Я не такой мудак, как ты себе представляешь, — Павел потушил сигарету, подошел к девушке и опустился на пол рядом с ней. — С Артёмом все было сложнее. Вероятнее всего, ему уже помогли выбраться. — Почему? — голос Лены был уже не таким твёрдым. Морозов молчал, собираясь с мыслями. Он усмехнулся. — Потому что ты бы меня не простила, Принцесса. — Я не верю, что тебе так важно мое отношене к тебе. Ты чего-то хочешь взамен? В чем подвох? — Эх, женщины. Любите же вы судить о людях, совершенно их не зная, — мужчина улыбнулся. — Врочем, я сам бы в это все не поверил. Я все надеюсь, что это просто затянувшийся сон, — он поджал губы и взглянул на Лену. — Хочешь правды? Хорошо. Я не знаю, зачем я так поступил. Я был очень зол на тебя и, думаю, ты сама понимаешь, из-за чего. Я хотел убить тебя, и ты сама знаешь, из-за чего. Мне было уже плевать и на Артема. И я уже начал приводить свой план в действие. Но... — Лена посмотрела ему в глаза. Павел замер и после продолжил уже не так напористо. — Но я вот я снова увидел тебя. И рука дрогнула. И вот они снова молчат. Девушка не знала, как на это реагировать. Подобных слов в свой адрес она ещё никогда не слышала. В душе было странное чувство. Какая-то необъяснимая, противоречивая тревога. Что это было? Признание в любви? Точно нет. Они оба понимают, что между ними ничего быть не может. Они по разные стороны баррикад и не из тех людей, кто может верить в любовь с первого взгляда, особенно между такими, как они. Это слишком слащаво и сентиментально для людей, способных лишить жизни любого человека по приказу начальство. Это ненормально. Противоестественно. Но почему Лене хотелось верить в то, что Павел действительно испытывает к ней тёплые чувства? К чему это приятное волнение? Они же не школьники, а взрослые люди. Внутри сердце ожесточенно боролось с рассудком. И, кажется, чувства уверенно двигались к победе. — Прости, что так получилось, — нерешительно прервала тишину Лена. — Я не должна была тогда... — Сделанного не воротишь. Раз это случилось, значит, мы должны были встретиться в это время в этом месте, — Павел улыбнулся, глядя ей в глаза. Щеки девушки предательски покраснели. Мужчина взглянул на наручные часы. — Что ж, времени у нас не так уж много. Морозов выудил из кармана ключ и снял наручники с Лены. Он помог ей подняться, выглянул за дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, пропустил её в коридор. — Дальше сама. Справишься? — Не сомневайся, — Лена уже отошла от его кабинета, но все же остановилась и, развернувшись к Павлу, улыбнулась. — Спасибо, — она послала ему воздушный поцелуй. — Ещё раз увижу – убью. — Договорились.