Почему именно я?

      Девушки вернулись к столику с напитками, и в воздухе повисла странная, почти осязаемая атмосфера секретности. Аметист и Жемчуг изредка переглядывались и обменивались многозначительными ухмылками, будто бросая друг другу вызов.       Первой эту разительную перемену в настроении подруг заметила Аметист. Она наклонилась к Жемчуг и что-то быстро прошептала ей на ухо, отчего та залилась сдержанным, но очень искренним смехом. Этот смех словно бы очертил вокруг них невидимый круг, в который остальные пока не были допущены. Ляпис, наблюдавшая за этой сценой, лишь недоумённо подняла бровь. Она сначала посмотрела на Перидот, пытаясь найти в её глазах хотя бы каплю понимания происходящего, но та выглядела точно так же озадаченной. Она лишь пожала узкими плечами, выражая полное неведение, затем аккуратно расставила бокалы на столе и присела на свободное место, явно решив во что бы то ни стало разрешить это внезапное недопонимание. — Над чем смеёмся? — первая нарушила молчание Хризолит, придвигаясь ближе к Аметист, чтобы не повышать голос. Она тут же почувствовала, как с другой стороны к ней присела Лазурит, буквально облокотившись на плечо, чтобы тоже не пропустить ни слова из предстоящего разговора. — Да так, просто болтали о всякой ерунде, пока вас ждали, — с невинным видом попыталась перевести тему Аметист, делая глоток из своего бокала. — Вы что-то очень долго ходили. Что, случилось что-то интересное? — Твоя подруга просто обожает прятаться в толпе, — сухо прокомментировала Ляпис, бросив выразительный взгляд на Перидот. — Пришлось её буквально выслеживать и догонять. — Ридо обожает прятки, привыкай, — не удержалась Аметист, снова хохотнув. — Аметист, я тебя придушу! — тут же вспыхнула Хризолит, на её щеках выступил яркий румянец. — Ридо? — заинтересованно вклинилась в разговор Ляпис, с новым любопытством оглядывая Перидот с ног до головы. От такого пристального внимания та заметно смутилась и опустила глаза, нервно поправляя очки. — Ага, я её так зову ещё с младших классов, — с хитрой ухмылкой продолжила Аметист, ловко уворачиваясь от попытки Хризолит её легонько толкнуть и находя спасение в объятиях притихшей, но явно потешающейся Жемчуг. — А она до сих пор иногда бесится, как видишь. Хотя, сильнее она взрывается только если начать её щекотать. — Поздравляю, ты только что потеряла своего репетитора по высшей математике, — ледяным, предупредительным тоном проговорила Хризолит.       Ляпис, тем временем, не отрывала взгляда от раскрасневшейся Перидот. Её забавляла эта буря эмоций на обычно таком сдержанном и аналитичном лице — настоящий научный прорыв в сфере чувственности. В Ляпис проснулся азарт первооткрывателя: ей страстно хотелось подлить масла в огонь, подтолкнуть эту искру смущения к настоящему пламени, и теперь она просто наблюдала, с наслаждением предвкушая, что же будет дальше. В этот момент заиграла её любимая песня и девушка подумала, что это может быть её шанс.

Still Loving You — Scorpions

— Что-то мы засиделись, — раздался рядом ленивый, но полный скрытой энергии голос Лазурит. Девушка потянулась, изящно выгибая спину, и встала. — Нам всем стоит размяться. — Она обернулась к Перидот, и её пронзительный взгляд смягчился. — Составишь мне компанию? — Лазурит протянула руку, и этот жест был не просто приглашением, а молчаливым вызовом.       Перидот замерла. Её мозг, всегда ищущий логичные выходы, в панике сигнализировал о риске, неловкости, тысяче причин отказаться. — Я… я на самом деле не очень хорошо танцую, — выдохнула она, и голос её прозвучал неуверенно даже для неё самой. — Да кому ты это заливаешь? — с хохотом встряла Аметист, безжалостно разрушая все защитные баррикады. — Мы же вместе ходим на танцы в нашем вузе!       Под взглядами всех присутствующих, под пронзительным, чуть насмешливым взглядом Ляпис, Перидот почувствовала, как жар разливается по щекам, сжигая остатки спасительного равнодушия. Она бросила на подругу убийственный взгляд, в котором смешались ярость и мольба, но её пальцы уже сами потянулись навстречу ладони Лазурит. Приняв её руку, она позволила себя поднять и увести в сторону танцпола, в таинственный полумрак, где их фигуры начали растворяться в толпе.       Именно в этот момент Ляпис, движимая внезапным порывом, который был стремительнее и точнее любой её обдуманной стратегии, сделала шаг вперёд. Её рука, уверенная и тёплая, мягко легла на талию Перидот с другой стороны. Её движения были на удивление медленными и ритмичными, напоминая старинный вальс, странно гармонирующий с песней.       Перидот вздрогнула от двойного прикосновения, оказавшись в самом эпицентре внимания девушки. Она подняла на Ляпис взгляд, и в её глазах, потемневших от смущения и причудливого освещения, плескалась целая буря. Испуганная искорка тонула в море странного, нарастающего азарта. Ляпис чувствовала, как под её ладонью трепещет тонкое тело, как оно сначала напряглось, а затем начало пластично подстраиваться под заданный ею ритм.       Лазурит, почувствовав игру, лишь едва заметно улыбнулась, не отпуская своей руки. Она следила за Перидот с замиранием сердца, видя, как та постепенно оттаивает, как её неуверенные движения становятся всё более плавными и уверенными. Лазурит старалась подстраиваться, вести её легко и ненавязчиво, желая растянуть этот хрупкий, волшебный момент.       Перидот аж вздрогнула всем телом, когда на её талии оказалась чужая рука. Сердце ёкнуло и застучало где-то в горле. «Что происходит? Что мне делать?» — пронеслось в голове паническими мыслями. Она инстинктивно напряглась, готовая отпрянуть назад, убежать. Но потом она подняла глаза и встретилась взглядом с Ляпис. И что-то внутри перевернулось. Обычно её глаза были тёмно-голубыми, как океан в штиль. Но сейчас, под красными огнями прожекторов, они стали тёмными, глубокими, как ночное озеро. И в этих глазах Перидот не увидела ни насмешки, ни злого умысла. Только твёрдую, спокойную уверенность. Она смотрела на Перидот так, словно говорила: «Всё в порядке. Просто доверься».       И Перидот почувствовала, как странное спокойствие разливается по всему её телу, смывая страх и скованность. Мышцы расслабились, плечи опустились. Она перестала дёргаться и позволила Ляпис вести себя. Сначала её движения были робкими, едва заметными. Но с каждым мгновением она чувствовала себя всё смелее. Ноги сами начали подстраиваться под ритм, а тело неосознанно двигалось ближе к Ляпис, сокращая невидимую дистанцию между ними. Казалось, её тянет какая-то неведомая сила.       Вдруг Хризолит, стоявшая рядом, почувствовала в воздухе странный запах. Он был свежим и резким, как пахнет улица после летнего ливня, когда асфальт остывает и отдаёт влагой. Но в нём была и едва уловимая сладкая нотка, напоминающая о чём-то далёком и приятном. Этот аромат, исходивший от Ляпис, был навязчивым и пьянящим. Он будто звал её, заставляя сделать шаг вперёд, ближе к его источнику. А Перидот уже забыла обо всём на свете. Она чувствовала, как бешено стучит её собственное сердце, но теперь этот стук слился с битом музыки, задавая новый, более страстный ритм их танцу. Она уже не думала о том, как выглядит со стороны. Её тело двигалось легко и свободно, полностью раскрепостившись.       Ляпис, чувствуя это, отвечала ей тем же. Их танец уже не был просто набором движений. Это был разговор без слов. Когда Перидот делала шаг, Ляпис тут же мягко подхватывала её, их движения были синхронны. Они то сближались почти вплотную, чувствуя дыхание друг друга, то чуть отдалялись, но их руки, сплетённые в танце, не размыкались. Они не произносили ни слова, но в этом танце понимали друг друга по одному взгляду, по лёгкому прикосновению. Шумный зал, музыка, смех друзей — всё это расплылось и исчезло. В этот момент для них существовали только они вдвоём, затерянные в ритме и в этом внезапном, ошеломляющем взаимопонимании.       Последние ноты мелодии растаяли в густом воздухе клуба, сменившись приглушённым гулом голосов и стуком бокалов. Но для Перидот и Ляпис мир словно сузился до пузыря, в котором не было ничего, кроме них двоих. Дыхание их еще было сбито, грудные клетки вздымались в такт отзвучавшему в крови ритму, а в застывших взглядах плескалась целая буря непроговоренных чувств — вызов, любопытство, и то самое напряжение, что висело между ними плотной, почти осязаемой пеленой.       Эту хрупкую паузу безжалостно разорвали Аметист с Жемчуг, вклинившиеся в их пространство с заразительным хохотом и повели их к бару. — Йо, Ридо, что это сейчас было? — прошептала Аметист, наклоняясь так близко, что её дыхание коснулось уха Перидот. Её голос был полон заговорщицкого веселья. — Между вами такое напряжение было, будто вы друг друга прямо на танцполе на разложите, — многозначительно подмигнув, заключила она, игриво приподняв брови.       Перидот отпрянула, и её лицо застыло в маске привычной суховатой сдержанности. Щёки, однако, предательски пылали. — Ничего не было… — сквозь зубы пробормотала она, отводя взгляд от всё ещё близкой Ляпис. — Это просто танец, на который я бы не согласилась, если бы ты тактично промолчала о том, что мы на них ходим. — Она бросила на подругу испепеляющий взгляд, полный немого укора. — Ну-ну… — не унималась Аметист, её глаза искрились ехидством. — В любом случае, ваш танец всё за вас сказал. Горячо, я бы сказала.       Хризолит презрительно фыркнула, пытаясь скрыть смущение под маской высокомерия. Чтобы вернуть себе хоть каплю контроля, она схватила свой бокал и осушила его почти залпом, чувствуя, как обжигающе-холодная жидкость огненной дорожкой стекает по горлу. Наблюдавшая за ней Ляпис лишь заинтересованно поглядывала на неё из-под ресниц, медленно потягивая свой напиток и слушая увлечённо щебечущую Жемчуг, которая, уловив настроение, решила присоединиться к «смущению» Перидот. — Давай, колись, — мягко, но настойчиво начала Жемчуг, её голос был мелодичным, но проницательным. — Пока вы танцевали, вы договаривались о продолжении сегодняшнего вечера в уединении? — Господи, Жем! Мы просто танцевали! — Лазурит поперхнулась своим коктейлем, и кашель стал удобным предлогом скрыть вспыхнувшее лицо. Её голос прозвучал хрипло и взволнованно. — Ну да, а мне нравятся парни, — саркастично, с лёгкой улыбкой парировала Жемчуг. — Ты себя хотя бы не обманывай. Я видела, как ты на неё смотришь. И, что важнее, как она на тебя смотрит. — А как она на меня смотрит? — Ляпис не смогла сдержать вопрос, её голос прозвучал быстрее и заинтересованнее, чем она бы хотела. — Будто изучает. Причём постоянно, — Жемчуг отхлебнула свой коктейль, её взгляд стал аналитическим. — Я заметила, что она зеркалит твои позы — когда ты наклоняешь голову, она почти неосознанно повторяет движение. А ещё… она тебе позволяет. Когда ты так резко наклоняешься к ней или, как сейчас в танце, буквально почти «лапаешь» её, она не отстраняется. Это может означать, что она доверяет тебе или не чувствует от тебя угрозы. Ты ей не безразлична, — небрежно, но метко бросила Пёрл, наслаждаясь эффектом. — Я не лапала её! — возмущённо выдохнула Ляпис, чувствуя, как по шее разливается горячий румянец. — Я знаю, но выглядело это… горячо, признаю, — заключила Жемчуг, и в её глазах мелькнула искорка тепла. — В любом случае, мы тут сидим уже достаточно долго, поэтому я предлагаю уже начать расходиться.       Ляпис почувствовала лёгкий укол разочарования. Вечер, едва успев начаться, уже заканчивался. Но тут же в голове созрел дерзкий план. Кто ей мешает сделать собственный ход?       Когда они вышли на прохладную, пропитанную ночной свежестью улицу, воздух обжёг разгорячённую кожу. Заказывая такси, Ляпис заметила, как Перидот, в своей лёгкой рубашке, слегка поёживается, и по её рукам пробежала мелкая дрожь. Без лишних слов Лазурит подошла сзади и накинула на её плечи свой тёмный пиджак, пахнущий ночным клубом, духами и чем-то ещё, что было сугубо её.       Зелёноглазая девушка вздрогнула от неожиданности, её удивлённый взгляд встретился с мягким лицом Ляпис. Но через секунду в её глазах вспыхнула тихая благодарность. Она куталась в ткань сильнее, с наслаждением вдыхая чужой, но уже такой манящий аромат. По телу разом разлилось долгожданное тепло, согревающее куда сильнее, чем просто шерсть. — Слушай, может, обменяемся контактами? — предложила Лазурит, и в её голосе, обычно таком уверенном, проскользнули нотки смущения. Алкоголь притупил её обычную браваду, обнажив спрятанную внутри робость. — На случай, если захочешь ещё раз потанцевать? — парировала Перидот, и её губы тронула дерзкая, довольная ухмылка. Пальцы её с наслаждением поглаживали бархатистую ткань пиджака. Алкоголь действовал на неё иначе — он сносил плотины её сдержанности, выпуская на волю саркастичное, флиртующее естество, которое та уссердно прятала. — Не напрягайся так, я просто шучу. Пиджак могу вернуть сегодня днём, или… можешь просто зайти ко мне и уже когда будешь уходить, заберёшь его, — сузив глаза, мурлыкнула она, сделав шаг вперёд. Теперь между их лицами оставалось не больше пятнадцати сантиметров, и Ляпис почувствовала, как учащенно забилось её сердце. — Зайти я, наверное, не зайду, но могу проводить… — сдавленно пробормотала она, отводя взгляд в ночные огни города, лишь бы не утонуть в этих насмешливых зелёных глазах. — А давай, — довольно, почти торжествующе улыбнулась Перидот. — Аметист, я не поеду, мы решили пройтись пешочком. Так что, всем пока! — бросила она через плечо, и её пальцы уверенно переплелись с пальцами Ляпис, будто так и было заведено испокон веков. — А… Ага. Пока, девочки, — растерянно помахала им на прощание Аметист, провожая взглядом удаляющуюся пару. — Тебе не кажется, что они будто местами поменялись с начала встречи? — с нескрываемым недоумением спросила она, поворачиваясь к Жемчуг. — Я думала, что мне показалось… — та же непонятливая улыбка тронула губы Жемчуг.       Подруги переглянулись, и на их лицах расплылись тёплые, ласковые улыбки, полные общего понимания и тихой радости за своих подруг. Попрощавшись, они скрылись каждая в своём такси.       Перидот и Ляпис же медленно брели по ночному городу, их шаг был неторопливым, прогулочным. Они болтали обо всём на свете — о музыке, о книгах, о работе, — и этот разговор лился легко и непринуждённо, словно они знали друг друга годы. И вот они дошли до дома Перидот. Подойдя к подъезду, Хризолит обернулась, и её взгляд стал мягким, почти заискивающим. — Может, всё-таки зайдёшь? Выпьем чаю, — предложила она, и в её голосе слышалась лёгкая неуверенность, тщательно скрываемая надежда. — Я думаю, что уже поздно немного, — Ляпис с сожалением отвела взгляд, внутренне коря себя за эту разумность. — Но когда-нибудь обязательно. — Хорошо, как скажешь, — Перидот кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание. Она достала телефон. — Дай хотя бы тебе такси вызвать, — её голос снова стал заботливым, твёрдым. — Тебе не стоит, я дойду, — начала отнекиваться Ляпис, но под тяжёлым, настойчивым взглядом зелёных глаз сдалась и тихо, почти шёпотом назвала свой адрес. — Спасибо. Она сделала паузу, глядя на свой пиджак на плечах Перидот. — А пиджак оставь… чтобы в следующий раз был повод увидеться. — Хорошо, — губы Перидот растянулись в счастливой улыбке. — Но тогда тебе всё-таки придётся зайти ко мне потом. Уж теперь точно придётся. В этот момент подъехало такси. Перидот, не отпуская руку Ляпис, подвела её к машине. — Напиши как будешь дома. — Я бы в любом случае написала, — прошептала Ляпис так тихо, что надеялась, будто ветер унесёт её слова. Но по довольному блеску в глазах Перидот она поняла — та услышала. — Хорошо, пока, Перидот, — сказала она уже громче, и её голос прозвучал нежно и тепло. — Пока, Ляпис…       Перидот стояла и смотрела, как огни такси растворяются в ночи, пока тёплое облако пиджака нежно обнимало её плечи. Вернувшись в квартиру, она аккуратно, почти с благоговением, повесила его на вешалку. Потом опустилась на диван, устало выдохнув. По её лицу расплылась медленная, глубокая улыбка. Всё-таки вечер был на удивление продуктивным.