Aurora Everhart

Дорога домой была тише обычного, по крайней мере, именно так мне казалось, потому что, сидя рядом с Эдвардом и поглаживая его руку, я была погружена в свои мысли: думала о Джеймсе и его мотивации, о Виктории и её дальнейших действиях после того, как мы убьём Джеймса. Меня почему-то не удивлял тот факт, что я уже решила избавиться от Златовласки, хотя никогда нельзя забывать об одном простом факте: все заслуживают жизни, а ты не имеешь права распоряжаться чужой судьбой. Но, с другой стороны, здесь стоял вопрос ребром: либо я, либо он. Я не помню, как мы доехали до дома и как зашли в него. В гостиной нас встретил свет от камина, Эсме сразу ушла на кухню, остальные же расположились так, как им было удобно. Я же, снимая куртку, начала спокойно говорить: — Итак, мы уже поняли: мотивация Джеймса – это сам факт игры в охоту. Чем сложнее добыча, тем сильнее азарт и тем дольше он растягивает процесс. Также можно было заметить простую деталь: он не нуждается в стае и презирает правила, а «семья» для него – всего лишь инструмент для достижения цели. Скорее всего дальше Златовласка будет дразнить нас: заявится ко мне домой, навестит моих родителей, может, затронет и друзей… но сто процентов позвонит, ведь он же захочет как-то донести до меня тот факт, что я у него на крючке. Он гордый – можем сыграть на этом. Но его нужно будет убить, иначе пострадают те, кого я люблю. Ха! Как же мне не хватает моего меча!.. хотя... что я с ним сделаю против вампира... Ещё есть Лоран, но стоит ли считать его угрозой? Что же он сможет сделать… Думаю, он слишком труслив, поэтому будет... бежать? Куда же ты направишься... Ладно, дальше у нас Виктория! К сожалению, она связала себя с Джеймсом – инстинктом, что заменяет всё: доверие, привязанность, цель. Именно этот блондинчик её якорь идентичности. Когда он будет убит, она буквально потеряет свою систему координат, поэтому Виктория будет мстить. Но станешь ли ты слепой мстительницей, дорогая? Начнёшь ли ты охоту на меня или твоё любопытство будет сильнее? Как же я не хочу тебя убивать... но что же тогда мне делать при таком раскладе? Оказывается, в какой-то момент я просто перешла на шёпот и начала разговаривать сама с собой: мысли вслух – всегда так делала, когда сильно переживала и анализировала сложившуюся ситуацию. Но когда именно я так начала делать?.. В комнате повисла тишина. Я взглянула на Калленов и поняла, что каждый из них пристально на меня смотрит: Эсме стояла чуть в стороне, у входа из кухни, с подносом в руках – на нём кружки, чайник, тарелка с чем-то домашним. Она смотрела на меня мягко, с тем особенным материнским выражением, где тревога прячется за заботой. Её губы чуть дрожали, будто она боялась что-нибудь сказать. Карлайл, наоборот, спокойный, собранный, в его взгляде не было осуждения, только профессиональная сосредоточенность человека, привыкшего оценивать состояние других. Он, кажется, просто пытался понять: насколько далеко я уже зашла в своих мыслях и что послужило причиной таким переменам. Эмметт был напротив камина, на его лице застыла смесь удивления и уважения. Он будто хотел сказать «вот это да, малышка!», но понимал, что сейчас не время. Глаза у него при этом были серьёзные, внимательные. Розали сидела чуть сбоку, опершись локтем о спинку дивана. В её взгляде не было злости – только настороженность и, как ни странно, понимание. Казалось, она видит во мне что-то знакомое: ту же решимость, ту же готовность защищать своих любой ценой. Джаспер стоял у кресла, на котором сидела Элис, и я чувствовала, как его внимание буквально «держит» воздух между нами. Его взгляд был чуть прищурен, ведь он не просто смотрел, а ощущал моё состояние, поэтому в его глазах можно было прочитать и грусть. В глазах же Элис я видела беспокойство и любопытство, перемешанное с нежностью. Эдвард подошёл и встал прямо передо мной, осторожно взял моё лицо в ладони и посмотрел на меня – его глаза были полны тревоги – долго, пристально. — Не взваливай всё на себя, душа моя, — сказал он тихо. Я не выдержала его взгляда, поэтому отвела глаза, но он притянул меня к себе, крепко обнял, медленно провёл ладонью по затылку, по волосам, я обняла его в ответ, вдохнула его запах и почувствовала собственную усталость, что накопилась во мне за годы... — Привычки прошлых жизней дают о себе знать... — ответила я. — Не хотела вас пугать, честно! Только не переживайте, пожалуйста, — обратилась с улыбкой уже ко всем. — Рори, милая, — сказала Эсме. — Сначала поешь. Тёплый суп и чай. И сядь, пожалуйста. Эдвард не отпустил, пока я не села на диван. Он сел рядом, не убирая руки с моей спины, а Эсме поставила передо мной суп, чай, тарелочку с хрустящим хлебом. После того, как я поела, мы спокойно начали обсуждать план дальнейших действий. На следующий дождливый день пришёл Лоран. В это время мы все были в гостиной, поэтому дверь открыла Эсме. Вампир остался у порога и начал спокойно оглядывать нас, а потом сказал: — Мне нужно поговорить с Карлайлом. И со всеми вами, если вы разрешите. Его пустили, он прошёл в гостиную, но остался стоять чуть в стороне от огня, будто не желая занимать много пространства. Глаза у него были алые, движения – сдержанные. Он действительно привык выживать рядом с теми, кто агрессивнее, поэтому умел вовремя шагнуть в сторону. — Джеймс начал охоту, — сказал Лоран. — И не остановится, пока не получит... добычу, — он взглянул на меня. — Меня зовут Аврора, — сказала я, посмотрев ему в глаза. — Приятно познакомиться, Аврора. Он не отступит, думаю, вы все это понимаете, — он обратился ко всем. — Виктория пытается держать его в узде, но это бесполезно. Да, она умна и осторожна, но он слишком азартен: для него всё это уже не просто желание насладиться человеческой кровью. Это игра. — Где они? — спокойно спросил Карлайл. — Меняют стоянки: к северо-западу от Порт-Анджелеса – заброшенная стройка, пара пустых дач в глубине. Я не стал задерживаться: пришёл предупредить и... уйти. Он опустил голову, как будто извиняясь. — Я не хочу войны с вами и не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Простите за неудобства, что доставили своим прибытием. Он повернулся к двери, но на секунду остановился и посмотрел мне прямо в глаза: — Если у тебя есть возможность не оставаться одной, не оставайся. Он любит загонять своих жертв в безлюдные и заброшенные места. — Спасибо, — кивнула я. Лоран действительно исчез после разговора, и следующие два дня прошли спокойно: школа, друзья, звонки родителям. Я старалась не отходить от ребят далеко, всегда держаться в поле зрения Калленов и быть рядом с Эдвардом. К вечеру второго дня телефон завибрировал на столе – неизвестный номер, но я уже знала, кто это. — Поставь на громкую, — тихо сказал Эдвард. Рядом с ним стояли Джаспер и Эмметт, Карлайл отложил книгу, Эсме осталась у спинки дивана, Элис устроилась на подлокотнике, выглядя слишком спокойной, а Розали стояла рядом с ней. Я включила громкую связь. — Слушаю, — сказала ровно и почти лениво. — Надеюсь, нас никто не слышит, милая — произнёс Джеймс. — Люблю приватные беседы. — Ты ж мой хороший, не называй меня так, — я чуть дёрнула левой бровью. — И да, нас никто не слышит. Эмметт широко улыбнулся, а Эдвард едва ухмыльнулся. — Как мило, — отозвался Джеймс. — Но, играя, я предпочитаю ставить условия: если ты попытаешься спрятаться или начать убегать от меня, то я поговорю с твоей семьёй, с твоими друзьями и вообще с каждым, кто хоть как-то был связан с тобой, Аврора. — Только попробуй их тронуть, Златовласка, — ответила спокойно. — И я повешу тебя на рыжей удавке прямо над костром, лишив тебя и рук, и ног. Ты даже не успеешь понять, как всё до этого дошло. Эдвард опустил голову, пряча улыбку, Эмметт зажал рот кулаком, а его плечи тряслись. Я видела, как лёгкая улыбка озарила лицо Джаспера, а Эсме покачала головой – «дети...» – но в глазах блеснуло что-то вроде гордости. — Какая ты смелая для человека, милая, — сказал Джеймс. — Значит, мы понимаем друг друга. Встречаемся через час: ты поедешь одна, на шоссе 101 свернёшь к старой лесной дороге. Заброшенная хижина – увидишь в конце пути. Я буду тебя ждать. — Как мило с твоей стороны – ты подготовился, — я посмотрела на Карлайла. Он уже развернул карту на кофейном столике и указал пальцем – точка, боковой проезд, короткий тупик в лес. — И знаешь что, блондинчик? Сначала я позвоню родителям и узнаю, что у них всё хорошо, — сказала я в трубку, отчеканивая каждое слово. — Потом сяду на мотоцикл и поеду к твоей «хижине». И если ты приедешь туда раньше времени, я тебя съем, милый. И отключила звонок. — Зачем «ты позвонишь родителя»? — полушёпотом спросил Джаспер. — Пусть думает, что это рычаг давления, ему ведь незачем знать, что в мае они как всегда на конференциях в Европе. Думаю, раз он угрожал мне в таком ключе, значит, даже не проверил их в Сиэтле, да и за час не успеет убедиться в их местоположении. — Хорошо, тогда нам пора на позиции. — ответил Джаспер. Куртка, перчатки, шлем и мой угрожающе красивый мотоцикл, который ждал во дворе дома Калленов. Хорошо, что папа учил меня ездить не только на машине, иначе пришлось брать Мустанг, а это было бы не очень удобно в нашей ситуации. Эдвард поцеловал меня, помог застегнуть подбородочную застёжку и исчез вместе с остальными в лесу. Рычание мотора нарушило тишину этого места, я выехала на дорогу, набрала скорость. Воздух был по-майски прохладным, чистым, лес шёл стенами по обе стороны шоссе. Невероятно успокаивающая картина... Но что-то потревожило меня – как когда человек в толпе ощущает чей-то пристальный взгляд. Да, я не слышала шорохов и не замечала движения, потому что на такой скорости ты вряд ли что-либо увидишь, но поднялось внутреннее напряжение, а я в такие моменты доверяю интуиции, но почему? Остановив байк и сняв шлем, я начала оглядываться: ничего, кроме леса… Спрыгнула с седла, подошла ближе к границе деревьев и начала всматриваться. Впереди, в сгущающейся тени между стволами, блеснули три пары глаз – янтарные и карие, глубокие и спокойные, они появлялись и исчезали, как огни маяков в тумане. — Привет, — сказала я в темноту, немного наклонив голову. — Надеюсь, у вас в резервации тихо и все здоровы! Из-за деревьев выплыли трое: огромные – угольно-чёрный, тёмно-серый и коричневый, с густым коротким мехом. Они не рычали – просто смотрели. Я же улыбнулась, не скрывая восхищения: Волки были прекрасны и величественны. — Так уж вышло, что у меня возникла маленькая проблемка, которую я еду решить… В ответ самый большой из них – угольно-чёрный – двинулся вперёд, подошёл чуть ближе и начал принюхиваться. По моей спине пробежал холодок, но не из-за тех, кто стоял передо мной, – я повернула голову в ту сторону дороги, откуда только что ехала: — За мной уже идут, верно? Я быстро села обратно в седло, завела мотор и начала ехать. Волки развернулись и помчались вровень со мной. — Простите меня, ребятки, — начала говорить, зная, что меня прекрасно слышат. — Но нам нужно от них избавиться, иначе проблем будет больше. За мной, скорее всего, бегут два вампира – мужчина и женщина. Но у нас есть план, который, надеюсь, сработает... Да, я знаю, что вы недолюбливаете вампиров и называете их пиявками – не скажу, что очень рада такому отношению, но не мне судить! Но… хочу, чтобы вы знали: Каллены – моя семья. Я всегда буду рядом с ними... Дальше я говорила быстро и по сути, пока направлялась к месту назначения: рассказала всё о Джеймсе и Виктории, о нашем плане. Волки внимательно слушали и продолжали бежать со мной, но потом нырнули в лесную чащу. Через некоторое время я ускорилась: впереди дорога выходила из лесной стены. Там же, метрах в сорока, появилась Виктория: она стояла на массивной ветке дерева, как кошка. Потом вампирша обернулась, и из тени выскочил на дорогу Джеймс. Я резко затормозила, чуть не слетев с байка. Златовласка рванул ко мне, но из-под деревьев одновременно вынырнули три тёмные молнии. Удар в корпус – и Джеймса отнесло к обочине. Он перевернулся в воздухе, приземлился на ноги, отпружинил, уходя от второй атаки. Его глаза сверкнули алым пламенем и он, чуть пригнувшись, мгновенно оценил расстановку. Волки уже выстраивались полукругом, густое дыхание паром поднималось из их пастей, а я видела, как мышцы на шее Джеймса дрогнули – он собирался снова пойти в атаку. Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, за его спиной появились новые противники – Каллены. Виктория, увидев Волков и Вампиров, уже была готова бежать. Я поймала её взгляд, едва заметно улыбнулась (за шлемом она всё равно ничего не увидит...) и слегка мотнула головой. Вампирша сорвалась с места – резко, в лес, по диагонали к холмам. Волки же быстро сориентировались и прыгнули за ней. Чаща проглотила их. Джеймс понял, что остался один, поэтому он сделал шаг назад, оценивая нас, и хищно улыбнулся. Рядом со мной уже стояла Эсме, прикрывая меня своим телом. Все остальные Каллены отделяли нас от блондинчика – как же быстро они поменялись позициями! Саму драку я так и не смогла увидеть, но могла сказать только одно – это был точный, короткий, злой танец: Джеймс двигался быстро, уйдя от первого захвата, присев и врезаясь плечом в поддых Джасперу, но Джаспер развернулся и поймал его запястье, а дальше появилась Розали и Эмметт, что проталкивали блондина дальше от меня. Эдвард держал фланг, всё время оставаясь между мной и угрозой, и, когда Джеймс попытался сделать рывок в мою сторону, первый встретил его коленом в корпус. — Сейчас! — коротко бросил Джаспер, и в следующий миг Эмметт сбил Джеймса с ног, Розали зафиксировала его плечи, Джаспер – таз и локти. Златовласка зашипел, выгибаясь, попытался вывернуться, но у него ничего не получилось – его уже начали разрывать на части. Элис откуда-то достала небольшую канистру с бензином, и через пару секунд вспыхнул огонь, поглощая тело охотника. Пока оно догорало, Волки тихо вернулись: я сразу поняла, что Виктория ушла. Конечно, она ушла. — Ничего страшного, — сказала я им, снимая шлем и мягко улыбаясь. — Спасибо, что разделили их, без вас было бы тяжелее. Спасибо! Тот Волк, что был с коричневым мехом, чуть опустил голову, серый шагнул ближе и вдохнул мой запах, будто запоминая, угольно-чёрный же посмотрел прямо в глаза. Эдвард подошёл ко мне, приобнял за талию и начал пристально смотреть на троицу. — Если захотите поговорить, я всегда буду рада – в любое время. Отвечу на все вопросы, которые смогу. Их вожак... кивнул, а потом они развернулись и ушли в лес. — Ты в порядке? — спросил Эдвард, мягко касаясь моих волос. — Да, всё в порядке! Неожиданные гости помогли нам, и никто не пострадал – это главное, — ответила, крепко обняв его. До дома Калленов меня отнёс Эдвард, Розали же вызвалась пригнать мотоцикл. Приняв тёплый душ, переодевшись в домашнюю одежду, я спустилась на кухню, где Эсме уже накладывала тёплый суп, хлеб и чай с мёдом. Я ела, чувствуя, как возвращаюсь в тело: оказывается, до этого момента оно было сильно напряжено. Эдвард сидел рядом, с улыбкой наблюдая за мной. — Итак, — сказал Карлайл, войдя в кухню. — У нас осталась Виктория, которая явно не будет сидеть сложа руки. Но предлагаю просто быть внимательнее, не думаю, что в ближайшее время она будет предпринимать хоть что-то. Все согласились с главой семьи и разошлись по своим делам. Я же попросила Эдварда провести меня до дома, потому что хотела сегодня поспать у себя. На улице воздух был свежим и пах мокрой землёй, луна пробивалась сквозь рваные облака. Мы шли молча, крепко держась за руки. Когда дошли до моего крыльца, Эдвард внимательно посмотрел на меня, ухмыльнулся и поднял на руки – от неожиданности я громко рассмеялась. Так мы и зашли в дом, а потом поднялись ко мне в комнату. — Полежишь сегодня со мной? — тихо спросила я. — С удовольствием, душа моя, — улыбнулся он и чмокнул меня в губы. Я быстренько достала из шкафа новый комплект пижамы и протянула Эдварду: — Знала, что ты мне не откажешь! Поэтому с радостью дарю тебе эту замечательную пижаму! Элис выбирала – тебе понравится, — уже широко улыбаясь, проговорила я. Пока Эдвард переодевался в ванной – ну надо же, какой стесняшка... – я быстренько натянула свою пижаму и забралась под одеяло. Мой любимый лёг рядом, крепко меня обнимая, целуя, поглаживая по волосам. — Эдвард, — засыпая, прошептала я, — останься, ладно? Останься со мной… — Навсегда, душа моя, — ответил он. Последнее, что я почувствовала, – это его прикосновение губ к виску. Мир стал тише, и я уснула в его объятиях.